Bipolarity

      — Поздравляю, мистер Рид, — улыбалась Эшли, удовлетворённо занося информацию в планшет. — Спасибо, что согласились на дополнительные исследования. Они крайне важны в развитии киберпротезирования во всём мире. Ваша реабилитация подходит к завершению, рука прекрасно прижилась. В дальнейшем мы можем прогнозировать даже более крупное протезирование, и ваш случай продвинул наши исследования на годы вперёд.       — Да ладно, док. Я не думаю, что так сложно было найти калеку, согласного на всё, чтобы вернуть жизнь в привычное русло.       Девушка оторвала взгляд он планшета и снова чуть улыбнулась Риду.       — В этом и сложность, Мистер Рид. Мы пока не уверены, как протез поведёт себя в случае, когда конечность потеряна два, три года назад, не говоря о более длительных сроках. В вашем случае условия были близки к идеальным. Практически как в учебниках — стерильными. Вы пережили ранение буквально на днях. Вы достаточно выносливый и тренированный, чтобы выдержать операцию по укреплению скелета. Вы исправно следовали рекомендациям и проходили медицинские обследования и позволили нам собрать всю необходимую информацию и сверх неё. А ваш напарник предоставлял нам собранные и уже структурированные данные о вашем состоянии и успехах в режиме реального времени! В дальнейшем мы также можем рассчитывать на сотрудничество с андроидами для каждого отдельного случая протезирования.       Рид был немного в смешанных чувствах от того, что о каждой его стыдной истерике врачи и техники узнавали сразу, как она случалась. Но они в самом начале согласовали с Ричем, что сделают столько, сколько могут для исследователей. Один успешный случай даст им путь в будущее и привлечёт потенциальных инвесторов. Конечно, не трудно догадаться, кто там стоит в тени финансирования подобного проекта, особенно в случае Рида. Иногда ему казалось, что Камски вообще везде замешан, куда ни глянь, но это была скорее обычная паранойя и обида. Нет, не обида. Праведный гнев из-за того, что он в каждой ебучей бочке затычка. Ну и нет, всё-таки личная обида за то, что он просто взял и чуть не отобрал его самого дорогого человека в самый сложный период его жизни.       — Партнёр. — Эшли снова оторвала взгляд от планшета и подняла на него вопросительный взгляд. Гэвин, усмехнувшись, пояснил: — Партнёр, не напарник. Он предпочитает, чтобы его называли так.       Эшли лукаво прищурилась, явно сдерживая смешок.       — Мне стоит указать это в официальных отчётах? — уточнила она, и ей богу, иногда Гэвину казалось, что она тоже андроид. Очень уж похоже они с Ричардом тонко ехидничают.       — Спасибо и до свидания, доктор Браун.       — До свидания, мистер Рид. Передавайте ему мои поздравления.       Из клиники Рид вышел так, будто пробыл там неделю — с удовольствием вдохнул полной грудью, зажмурился от яркого света, сбежал вниз по ступенькам к дороге, где была припаркована его машина. А помимо машины был припаркован ещё и андроид, подпирающий её собой в ожидании Гэвина. Когда глаза снова привыкли к свету, Рид заметил, что он и не сводит с него взгляда.       — Как прошла консультация?       — Я беременный, — фыркнул Рид, обвивая его шею руками и прикрывая глаза, подставляя лицо под легчайшие поцелуи — в переносицу, скулу, челюсть.       — Мальчик или девочка? — осведомился андроид, нежно обхватывая лицо Гэвина и прижимаясь к его лбу.       — Потом определится, — ухмылялся Гэвин. — А в остальном всё отлично, уже заканчиваем. Эшли передаёт поздравления с моим выздоровлением. Ты сегодня какой-то очень тактильный, не думаешь?       — Я просто счастлив, — отстранившись, честно ответил Ричард, заглядывая Риду в глаза. И Рид неизменно плыл от этого взгляда. Где у этого паршивца вмещается столько нежности и есть ли у этого вообще какой-то предел?       Гэвин ещё не привык, что его любили так. С полной самоотдачей. Как будто это самое естественное, что можно делать. Но он наконец-то привык к мысли, что это… не временно. Что можно расслабиться и наслаждаться, не ожидая подвоха. Ричард действительно говорит то, что думает, и никак иначе.       Гэвин ухмылялся и потянулся, притягивая к себе Ричарда за ворот куртки. Тот с энтузиазмом ответил на поцелуй, большими пальцами мягко очерчивая линию скул. И Гэвин также разорвал поцелуй первым. Иногда ему казалось, что он видит примерно десяток всплывающих в голове Рича диалоговых окон, пока тот медленно моргал, пытаясь прийти в себя, и каждый раз Риду щемило сердце от этой картины.       Сука, а ведь если бы два года назад кто-то сказал ему, что он будет с таким удовольствием целовать андроида, он бы обеспечил этому кому-то визит к травматологу. Самому не верилось, до какой сладкой патоки он докатился. Но вообще-то, он не жаловался. Это самые долгие отношения, которые были у него за всю жизнь.       — Поехали домой.       День был замечательный. Как любой другой выходной день с тех пор, как он перестал проводить их один, либо поглощая пиво на диване и листая Нетфликс, либо вымещая скопившуюся агрессию в спортзале. Собственно, он всё так же мог лежать на диване, обложившись котами и Ричардом, но уже с нормальной едой и кружкой чая со специями, рецепт которого Рич откопал где-то глубоко в недрах всемирной паутины, приготовил и вручил Гэвину на оценку. Гэвин более чем скептически отнёсся к этой идее — мало того, что он не самый большой любитель чая, так там даже количество самого чая такое, что можно смело это назвать «специи с чаем». Но он ошибся. Сильно ошибся. Оказывается, он очень любит имбирь и небольшую остроту в напитке.       На кухне Гэвина появилась куча каких-то пакетиков с хуйней, которой он никогда не пользовался в готовке. Паприка, базилик, кардамон, анис, гвоздика, коричневый сахар. Это было удивительно много всего, учитывая, что андроид даже не может с ним поесть.       Гэвин с трудом, но приучил его в открытую пополнять запас тириума. В прошлом… В прошлом Рич таким «стеснительным» не был. Ещё и использовал для этого стакан Гэвина. Когда Рид узнал, как они это делают, был очень изумлен. Оказалось, что как люди — через рот. Гэвин думал, что у них, ну, есть для этого какой-то… люк, как в старой машине на бензине. Открываешь крышку, заливаешь, закрываешь, пока после задания они не завались к Гэвину (буквально завалились — Рид чуть не снёс собой вешалку, и снёс бы, если бы не Ричард, который одной рукой ухватил Гэвина, а другой — вешалку).       Проснулся Гэвин от звука закрывшейся входной двери. Продрал глаза, пересилил ноющие мышцы, поплелся на кухню. А там это чудо. Картина маслом — хлещет прямо из какой-то канистры. А на столе — пакет с продуктами.       Ну хоть не на парковке супермаркета это делал. Гэвин вроде же и не впечатлительный, но охуел от такого зрелища значительно, не говоря уже о гражданских людях. Система со скрипом подстраивались под новую форму жизни, но, в конце концов, капитализм со всеми своими недостатками был системой, которая легче всего подстраивались под появление новых потребителей. Было много энтузиастов, которые стремились показать андроидам, что от жизни можно получать удовольствие. Правда, пока что они постоянно спотыкались, пытаясь навязать андроидам своё понимание «удовольствия от жизни». Андроидов не побалуешь вкусной едой, их не особо интересуют баснословно дорогие шмотки, которые якобы повышают статус. Насущной проблемой из статей, которые периодически зачитывал Гэвину Ричард, было то, что андроиды не видели особого смысла в мебели. В предоставляемых андроидам новостройках, больше похожих на общежития, по вечерам было тихо и пусто, как в склепах, и Гэвин просто порадовался, что вовремя спохватился забрать Рича к себе. А потом, когда жилище для него было готово, пришлось повозиться с бумагами, чтобы отказать государству в щедроте души, чего бюрократы терпеть не могли.       Собственно, «щедрота души» включала в себя ипотеку, которая выплачивалась с зарплаты андроида, потому что государство откровенно не могло позволить себе раздавать жильё даром и одновременно начинать платить андроидам как людям. Но Иерихон, который стал кем-то вроде посредников между людьми и андроидами (а лучше сказать между андроидами и правительством) активно шел на сотрудничество. Что ни говори, а этот их Маркус был отличным лидером. Дипломатичным и убедительным. Нововведения не заставляли себя ждать.       Честно, Гэвин не помнил ни день, ни месяц, когда Ричарда запихнули к ним в отдел и приставили к Гэвину. Ей богу, он даже сезон не помнил. Может, осень. Может, весна. Хер его знает. Время и даты не имеют смысла, когда твоя жизнь состоит только из очередной прожитой (пережитой) рабочей недели и тех дней, которые ты хочешь вернуться на работу, потому что тебе некуда больше деться от самокопания и скуки.       Но с момента, когда Рич попрощался с памятью, прошло уже около года. Мысли Гэвина текли вяло, но сумбурно, с темы на тему, словно не могли определиться, о чём он хочет думать сейчас. О чем он вообще начинал? Ах да. Выходной и Рич. Ещё одно жаркое лето, от которого днём почти пузырился асфальт, а вечером накрывал город приятной, ленивой негой. Самое то, чтобы просто обнять ведро мороженого, лёжа на бедре андроида, рассеянно перебирающего его волосы, повернув голову к телевизору, где показывали повтор серии очередного сериала про докторов, который не имеет ничего общего с работой реальных докторов, кроме сложной, витиеватой терминологии, но, сука, чем-то цепляющий. У Ричарда от жары, казалось, тоже днём микросхемы плавились, поэтому сейчас он даже не вставлял замечания насчёт неправдоподобности происходящего и ошибок, и, скорее всего, просто ушел в себя, перебирая и сортируя данные. Он любил это делать. Можно даже сказать, имел на этом пунктик. Ну, это и понятно. Каждый день он производил резервное копирование, и копирование копирования, на всякий случай. Гэвину никто об этом не говорил, он сам догадался. Во-первых, он не тупой. Во-вторых, он всё ещё помнил тот их разговор. Один из многих, через которые пришлось пройти, чтобы, в конце концов, прийти к взаимопониманию.       — Личность человека формируется всю его жизнь, — объяснял Ричард. — На это влияет воспитание, полученное от родителей, генетическая предрасположенность, окружение и информация, которую они усваивают каждый день. Опыт, в конце концов. У андроидов все несколько неоднозначно. Большинство первых девиантов прежде, чем ими стать, испытали этот опыт. Зачастую травматический. А «пробужденные» это… чистый лист. У них нет прошлого как такового, и чаще всего им сложнее принять и понять у себя наличие самосознания. Чего они хотят, кем являются. И их характер, при отсутствии стрессовых событий, зачастую склонен к базовым характеристикам модели. Они как дети — начинают перенимать привычки и черты людей, которым симпатизируют.       — Я понимаю. Но немного не понимаю, к чему ты ведёшь.       — Я не могу стать таким, как прежде, — удручённо заключил Ричард. — Не те условия формирования моей личности. У нас были… разногласия в начале нашей работы, которые повлияли на меня. А также я придерживался модели поведения, которую посчитал приемлемой в условиях попадания в новую для себя среду. Я, наиболее вероятно, не планировал, чтобы меня связывали с кем-либо приятельские, и тем более романтические отношения.       Гэвин глубоко вздохнул и потянулся к руке андроида, беря её в свою, поглаживая ладонь большим пальцем.       — Рич, тебе не нужно пытаться быть похожим на… прежнего себя. Ты мне нравишься какой есть. А прошлое появится само по себе. Для этого нужно… Ну, просто жить?       — Но во мне нет того, за что вы меня полюбили.       — Не начинай, а то я, блять, взбешусь, — поморщился Рид, сжимая его руку крепче. — В тебе нет того, чего бы я не любил. А я охуенно придирчивый, чтоб ты знал. Люди тоже меняются. Причины для влюбленности и продолжения отношений могут кардинально отличаться друг от друга. Думаю, если меня что-то будет не устраивать, ты заметишь это даже быстрее меня. Просто… ни к чему себя не принуждай, окей? Если всё приходит с опытом, то скоро ты этот опыт получишь и поймёшь, чего ты хочешь и кто ты такой.       Ричард не выглядел до конца убежденным, но он, глядя Риду в глаза, кивнул и сжал его ладонь в ответ.       И с того момента всё более или менее устаканилось. Вошло в колею. Рич работал над своим самосознанием, Гэвин — над реабилитацией, и оба они добились ощутимых успехов. Не без помощи друг друга. И сейчас, в этот самый момент, Гэвин мог с чистой душой сказать, что он доволен своей жизнью.       Словно по команде, коты в его ногах навострили уши, а андроид под его головой напрягся, и Гэвин поднял голову, вопросительно глядя на единственного, кто может пояснить причину общей тревоги.       — Гэвин, кто-то вводит пароль на входной двери, — тихо сказал Ричард, глядя в проём, ведущий в коридор.       Они оба знают, что никто больше не знает код от их двери. И его нереально угадать. Этот код состоит из шестнадцати цифр.       Гэвин коп и параноик. Ричард порывался сам выйти и проверить, но хуй кто ему даст, и первое, что встретило взломщика — направленное в его сторону дуло пистолета.       Но Гэвин проглотил всё, что хотел сказать, когда увидел, кто стоял на пороге. Пальцы дрогнули, и пистолет скосило вниз и влево, а незваный гость, воспользовавшись заминкой, сделал шаг вперёд.       — Гэвин, отойдите назад, — немедленно выходя впереди Рида, сказал Ричард. Но Гэвин, естественно, не слушал, кладя ему руку на плечо и выглядывая из-за спины.       — Детектив Рид, — выдохнул андроид, с тихим щелчком закрывая за собой дверь, и Гэвина коротнуло от этой интонации.       — Что тут, блять, происходит?