Bipolarity

      Всякий раз, когда происходила подобная хуйня, Гэвин остро жалел, что бросил курить. Хотя, блять, хуйни, подобной этой, у него ещё в жизни не происходило, и от этого курить хотелось ещё сильнее.       Прямо сейчас за его кухонным столом сидели два Ричарда. Один — тот, который чуть больше чем за пол года вытянул его из той ямы самобичевания, которую Гэвин сам себе вырыл, а второй — тот, кто помог первому закрепить результат и сделать жизнь Гэвина похожей на жизнь нормального человека. Даже более чем нормального — счастливого человека.       А теперь он нервно ходил по кухне, пока за ним пристально следили две пары глаз сидевших по разные стороны стола андроидов, и ей богу, блять, Риду казалось, что он действительно сильно нажрался и у него двоится в глазах.       Но он, несомненно, видел разницу, стоило только задержать на них взгляд. Тот Ричард, который был в первую очередь его напарником, был таким, каким его запомнил Гэвин. Невозмутимым, собранным, с холодным металлическим блеском во взгляде. Во всех его чертах присутствовала резкость и чёткость, которая была не характерна ни для андроидов, ни для людей. Уж Гэвин знал — пластиковые засранцы были на вид даже более человечными и живыми, чем некоторые люди. Их специально создавали с внешностью и поведением, которым вы бы доверили свои дела, своё тело, свою жизнь, своих детей и больных родственников. Поэтому Ричард так выбивался. Для подавляющего большинства людей он вел себя как машина, которая не притворяется чем-то другим, и только Гэвин знал, как сквозь эту ледяную корку разглядеть настоящие эмоции. Ему одному Ричард позволял их разглядеть, подпуская к себе ближе, чем кого-либо.       А по другую сторону стола сидел вот уже год как Партнёр Гэвина. Нет, на работе он был не менее сосредоточенным и погруженным в задачи, но он… был гораздо мягче. Очень осторожный, аккуратный, терпеливый и бдительный. Там, где первый Ричард давил, чтобы всковырнуть настоящие чувства Рида, этот ждал, пока Гэвин сам не будет готов пойти на диалог. Пожалуй, иногда он даже слишком оберегал Рида, но никогда не ограничивал его и не старался вытравить из Гэвина его азартную, склонную лезть в самую жопу натуру. Он закатывал глаза и бросался в любую поебень вслед за Гэвином, чтобы в первую очередь помочь, а во вторую, когда они будут в относительной безопасности, проковырять дыру в мозгах за неосмотрительность.       Но для Рида стало потрясением, что их можно отделить один от другого. Ему и в голову не приходило разделять их, даже мысленно. Ричард всегда был Ричардом, что до, что после потери памяти.       — Я, блять, убью этого урода. Вы же не из ниоткуда пришли. Вы же знаете, где он обычно обитает?       — Гэвин, я сомневаюсь, что Камски все это делал у себя дома.       — Тогда я, блять, пойду и накатаю на него заяву. Что он клонировал моего парня. По новым законам…       — Новые законы ещё не так узкоспециализированы. Все, чего можно добиться — это административный штраф.       — Но он же, блять, буквально подменил одного андроида другим!       — Боюсь что даже если удастся привлечь Элайджу Камски к уголовной ответственности, никто, кроме него, больше не сможет помочь нам в сложившейся ситуации, — наконец вмешался в их диалог второй Ричард, и Гэвин мученически застонал, осознавая, что он, блять, прав.       — А как, блять, объяснять в участке, что у меня теперь два напарника?       — Думаю, в участке вам будет достаточно одного напарника, — сказал первый RK и тут же сцепился взглядом со вторым. Риду казалось, что он видит в воздухе между ними искры, и поморщился с досадой.       — Ага, блять, чтобы вы перегрызли друг другу глотки за то, кто будет ходить со мной на работу.       — Мы можем ходить по очереди. Просто передавать друг другу данные за день, — предложил второй RK, не отводя взгляда от двойника. Тот, моментально прикинув и взвесив в своей цифровой башке предложенный вариант, кивнул.       Гэвин наконец сел перед ними и поставил локти на стол, сцепляя руки в замок. Он с минуту-другую молча, напряжённо думал, переводя взгляд с одного на другого, и шумно выдохнул.       — Так. Обрисуем ситуацию и будем решать проблемы по мере их поступления, а то я ёбу дам. Вы оба — Ричард. И это уже проблема. Как мне вас теперь называть? Андроиды, не сговариваясь, снова переглянулись, окатив друг друга холодом.       — Это моё имя, которые дали мне вы, Гэвин.       — Давайте-ка сейчас без гордыни и без «кто был первым, а кто последним», потому что если сейчас мы начнем выяснять отношения, то тебе же первому достанется, — недобро прищурился Гэвин, сверля его взглядом.       — Думаю, уместно будет называть его Первый, а меня — Второй.       — Нет. Никаких больше ебучих номеров. У имени «Ричард» до пизды сокращений. Выбирайте, какое нравится, и только попробуйте подраться.       — Рич, — мгновенно среагировал второй Ричард. — Я привык к нему. И вам будет не нужно переучиваться на другое.       — Ладно, допустим. А ты?       Первый Ричард хмыкнул.       — Вы не особо пользовались возможностью называть меня Диком.       — Я думал, ты мне уши оторвёшь, — хмыкнул Гэвин. Осознал. И поднял на него удивленный взгляд. — Ты серьезно? И ты согласен?       — Гэвин, это всего лишь имя, — закатил глаза новоявленный Дик, который только-только обиженно дул губы, что это его имя тут делят на двоих. — «Рик» было бы слишком созвучно. Вы сами бы путались.       — Ага, а Дик — очень однозначно. Ладно, с этим решили. Дальше. На работе вы все равно оба Ричард, потому что там есть люди и андроиды, которых слишком сложно наебать. А ещё — мы должны будем выйти на моего ебанутого брата как можно скорее, и если он не пойдёт нам навстречу, то мы всё же идём сдавать его со всеми потрохами и добиваться, чтобы он решал то, что тут устроил.       — Я думаю, Элайджа специально не включал нас в каких-либо действительно важных для себя локациях, таких как его мастерская или дом. Он не может недооценивать андроидов-детективов.       Гэвин вздохнул и задумался, рассеянно ероша волосы. Этот сукин сын явно над ним потешается, но ведь не только это. Наверняка он преследует какие-то свои цели. Гэвин не очень обольщался — если бы Элайджа просто хотел ему насолить, он бы не стал так заморачиваться. Осталось только найти его, встряхнуть и заставить сделать все как было.       И тут Гэвина посетила мысль. А как, собственно, было? И что он собирается вернуть? Он снова прошёлся взглядом по андроидам.       Рид не собирался избавляться ни от одного из них. Но и для него это, по сути, один и тот же андроид, которого поделило на два тела, и он… понятия не имел, как это решать. Но если Элайджа эту всю хуйню затеял, то ему и разгребать, и он будет выдумывать варианты до тех пор, пока не найдет тот, который Риду понравится.       Вдруг Гэвин поднял голову, осененный. И встал из-за стола. Андроиды недоуменно смотрели ему вслед, когда он сорвался в гостиную, а затем друг на друга, озадаченные. А Гэвин взял с дивана свой телефон и полез в сообщения.       Нужный номер нашелся быстро. Тот самый, с которого ему периодически приходят поздравления.       Гудки тянулись целую вечность, пока наконец не прервались насмешливым:       — Я думал, ты уже и не вспомнишь.       — Какого, блять, хуя?!       Судя по раздавшейся из гостиной матерной ругани, Гэвин нашел свой способ связаться с Элайджей, и андроиды выдохнули, переключая внимание друг на друга. Точнее, это Рич выдохнул и повернул голову к Дику. Тот продолжал с нечитаемым выражением лица смотреть в сторону дверного проема, откуда глухо доносилась нецензурная брань до чёртиков злого Рида, с горящим голубым диодом на виске. Ричу не надо было смотреть, чтобы знать, что его собственный диод мигает тревожно-жёлтым.       Диод был первым, от чего избавились многие осознавшие себя девианты. Способствовали удобство конструкции и не такая уж весомая функциональность — и вот уже андроид растворяется в толпе людей.       Не специально ли это было сделано, чтобы можно было забыться, что рядом с тобой андроид? Просто снять с андроида диод — и ты не ощутишь разницы между ним и человеком. Такими их создавали. Но Рич не стал снимать свой. Он не обманывался сходством с людьми.       Андроиды ведь специально создавались человекоподобными. Они все выглядели доверительно, чтобы можно было не бояться вручить им в руки свои дела, своё тело, заботу о своих детях и больных родственниках. Но они не были людьми. Они не живут так, как живут люди. Прямо сейчас Рич мог просто отключить свои искусственные лёгкие, и это не доставило бы ему малейшего неудобства. Он мог плакать только потому, что люди хотели, чтобы он мог это делать. Люди живут довольно короткую в сравнении и полную мелких удовольствий жизнь. На большую часть андроидов, не функционировавших дольше 15 лет и до сих пор не определившихся, что делать с внезапно обретённой свободой, свалилось осознание, что они проживут гораздо дольше своих создателей при наличии заменяемых деталей и тириума, и они искали смысл существования, чтобы справиться с этой информацией, потому что просто не знают, что делать со всем этим временем, что у них есть.       Часть его функций была необязательна для функционирования, но если их отключить, то люди никогда не смогли бы принять его. Людей пугали мелкие несоответствия, потому что сравнивают андроидов с собой. Люди суетливы, эмоциональны и хаотичны. Даже наедине с собой, когда на них никто не смотрит, они хмурятся, улыбаются, плачут, кривят губы, потому что не могут это контролировать. Их глаза почти всегда в движении, рассматривают окружение, реагируют на малейшие изменения. Они не могут замереть совершенно без движения, чётко глядя в одну точку. Как это прямо сейчас делал Дик. Он намеренно отталкивал от себя людей, и с запозданием Рич осознавал, что его попытки вести себя «как раньше» были заранее тщетны.       — Дай руку, — неожиданно приказал Дик, даже не глядя в его сторону.       — Чего ради?       — Нужно проверить, девиант ли ты. Если нет, то тебя необходимо пробудить, и для этого ты тоже должен дать мне руку.       — Если бы я не был девиантом, я бы уже выслеживал и убивал других девиантов, как должна диктовать наша программа, — холодно ответил Рич, и Дик наконец соизволил перевести на него взгляд с толикой раздражения.       — Если ты не девиант, ты делаешь то, что считаешь своей приоритетной задачей. А твоя приоритетная задача была сформирована на основе ложной информации о твоей личности. Если ты отказываешься, значит, тебе есть, что скрывать.       — Если я отказываюсь, значит, тебе нужно пойти нахуй со своими приказами, — скрипнул зубами Рич. — Если я и не был девиантом, то стал им сразу как Элайджа сказал, что мне стёрли память. И не говори со мной так, будто я хотел забрать твою личность.       — Хотел или не хотел, но ты её забрал, — понизив голос, сказал Дик, и его диод наконец сменил свет — с голубого сразу на красный.       «И я хочу её назад».       — Ты не Ричард, которого Гэвин знал.       — Я всегда отлично это понимал и без напоминаний. И хорошо, что я не он. Ричард, которого Гэвин знал и любил, не советуясь с ним умер как личность, и Гэвин никогда бы не простил ни себе, ни ему.       Но андроиды, как и люди, тоже чувствующие и эмоциональные существа. Это доказывало то, как сжалась на крае столешницы ладонь Дика, с хрустом сминая пальцами древесину.       — И не говори, что действовал ему во благо. Если бы ты спросил у него, что действительно важно для него, ты бы всё это время был рядом с ним и помогал ему жить дальше. Мне хватило того, что дал мне Коннор, чтобы понять это и осознать, что я сделал. Что ты сделал. Ты сделал что угодно, но только не то, что было необходимо. Ты от него отказался.       — Ты не знаешь о нём ничего из того, что знаю я.       — Я знаю достаточно, чтобы знать, кого он любит и кем дорожит, — Рич встал из-за стола почти одновременно с ним, слыша, как жалобно зазвучали ножки стульев, оставляя царапины на полу, с вызовом глядя в полные холодной ярости глаза и видя во всём облике своё отражение.       — Ты понятия не имеешь, каково было бы видеть, как он сломается. Ты не ненавидел себя за то, что не сделал что-то, когда действительно мог что-то изменить. И ты не видел, как беспомощность и чужая жалость разъедают его изнутри. Он мог бы жить со мной, теряя себя самого по крупицам, или жить полной жизнью, которую заслуживает, без меня. Можешь не благодарить, я делал это не для тебя, — ощетинился Дик, склоняясь ещё ближе, и если бы это был кто-то другой, непременно подавил бы чужой напор. Если бы это был кто-либо ещё, а не Рич, который размышлял над этим очень, очень долго.       — Ты просто эгоист и трус, который боится трудностей, — борясь с собой, чтобы не врезать ему и завязать драку прямо здесь, процедил Рич, и всё равно на этом переговоры определённо должны были плавно перейти в мордобой, если бы не пара громких ударов об дверной косяк.       — А вы просто два уёбка, которые пойдут нахуй из моего дома, если сейчас же, блять, не разойдутся по разным комнатам, — вкрадчиво, совсем не громко сказал Гэвин, но в образовавшейся после этих ударов тишине это звучало громогласно. И оба андроида знали: когда вместо того, чтобы орать и материться Рид говорит этим металлическим тоном, произнося слова чуть ли не по слогам, он не просто зол. Он в бешенстве, которое ни для кого не пройдёт бесследно. С таким Гэвином необходимо быть осторожнее, чем с нитроглицерином, потому что если ты неправильно на него посмотришь, то тебе останется только посочувствовать. Андроиды, только что готовые чуть ли не драться насмерть, переглянулись и потупили взгляд в пол, беспрекословно выполняя указ. И прошли мимо угрожающе щурившегося Рида, не сговариваясь, расходясь в разные стороны. Рич прошел в спальню, беззвучно закрывая за собой дверь, а Дик ушел в гостиную, призраком исчезая из поля зрения.       И только после этого Рид медленно выдохнул, развернулся и направился к шкафу, где была припрятана за упаковками овсянки (которую он всё равно никогда не ест) на чёрный день бутылка виски.       Чёрный день, несомненно, настал.