Урок мироздания

Рабочий день, на удивление всех сотрудников, закончился быстро, даже слишком. Тихонов с Амелиной тонули в уликах, но выбраться из этой воронки смогли, вычислив настоящего преступника. Галина Николаевна в это время беспрестанно отписывалась во всевозможные (порой, казалось, даже несуществующие) инстанции по поводу произошедшего инцидента. Власова с Майским мотались туда-сюда и, наконец, задержали убийцу. Удивительно простым оказалось это дело: на почве ревности парень убил свою возлюбленную, а вот «оригинальная» презентация обнаженного трупа — дело рук его бывшей девушки. Вот там, по предположениям Рогозиной и Антоновой, скрывалась настоящая психопатия. Впрочем, действовала парочка явно без предварительного сговора, а посему и наказания им предназначались разные. Молодого человека уже ждала тюрьма, а девушку — психиатрическая клиника. Впрочем, если докажут ее вменяемость и способность отдавать отчет своим действиям, то она в дальнейшем тоже отправится в колонию. Вот до чего может довести безответная любовь, оказывается. «Не дай Бог мне такое, конечно», — мельком подумала Антонова, провожая взглядом парня в наручниках и несчастную, как ей казалось, девушку. «Ой, да кого ты обманываешь», — насмешливо пронеслось в ответ. Валентина обреченно вздохнула: было ошибкой думать, что к этому можно привыкнуть. Хотелось ответить что-то едкое, но спорить с самой собой… Дикость какая-то. Может и ей, все-таки, провериться у психиатра? «Если ты молчишь — это не значит, что я не слышу твои мысли», — очередной смешок. Вот за что ей это? Даже собственный голос насмехается и хочет ударить в самое больное место. «Я никого не обманываю». «Ты лжешь самой себе! Что может быть хуже этого? А хочешь угадаю? Влюбиться в коллегу, правда ведь?». «Нет!». «Ну вот, очередная попытка убежать от себя. Не говори только, что не представляла, как она защищает именно тебя, разбивая лицо очередному преступнику». Обреченно вздохнув, Антонова в очередной раз пытается закончить этот разговор в своей голове. На удивление, получается — все (что бы это ни значило) заткнулись. Глубокий вдох, еще более долгий выдох. Завершение дела означает смену команды. В лаборатории завтра будет работать Холодов и Белая, а из оперативников — Данилов снова выйдет на смену вместе с Соколовой. И только Валя решила не меняться. А смысл? Сын с утра уезжает к бабушке на неделю каникул, Селиванов болеет, Ромашина дергать как-то не хочется без особого повода. Да и чего таить: не стремится Антонова оставаться один на один с этим… Голосом в голове. Ладно бы он просто маячил где-то на фоне, так нет ведь, «разговоры душевные» начинает, задевая за больное. И, к сожалению, говоря исключительную правду. К тому же, Галя будет на работе, как обычно. Она наверняка все поймет: нет сейчас сил дома быть одной. Жаль только, что Власовой не будет. «А вот теперь ты говоришь правду».

***

Маргарита с выраженными трудностями добралась домой. Сначала она не успела на автобус. И это была меньшая из ее проблем. Раздосадованная, она на эмоциях ударила рукой в расписание автобусов, что было прикреплено к металлической конструкции самой остановки. Приличная осталась вмятина, процесс появления которой, к огромному везению Риты, никто не заметил. Вдох-выдох. Сдерживая себя всеми доступными средствами, Власова ехала в автобусе, стараясь вообще ни о чем не думать. Получилось даже задремать на какие-то двадцать минут. Пробка за это время сместилась метров на сто, что уже можно было считать успехом определенного уровня. Зайдя в квартиру, Рита сразу же увидела гору осколков — последствий утреннего приема кофе. Очередной печальный вздох сопровождался поиском веника. На уборку постмодернистской постановки под названием «Выпила, блять, кофейку» ушло примерно полчаса. Власова и сама не заметила, как плюхнулась на кровать и уснула, в очередной раз разглядывая фотографии Антоновой с недавнего корпоратива. Трудно было объяснить, как и когда Рита влюбилась в Валечку окончательно и бесповоротно, но в какой-то момент она начала стремиться как можно чаще заглядывать в морг, дольше смотреть в глаза, внимательнее наблюдать за отточенными за годы практики движениями. Влюбиться, блять, в единственную замужнюю женщину в коллективе. Как тебе такое, Власова, м? Впрочем, муж, как оказалось, объелся груш и умудрился довести дело до развода. Неприятно было признавать себя такой отвратительной, но Рита откровенно наслаждалась теми моментами, когда могла быть рядом с Валей и успокаивать ее. Эти объятия до внутренней дрожи лишь усилили ее чувства, но надеяться на взаимность было совершенно глупо и бессмысленно. Вот Власова и решила пользоваться теми крошечными моментами, которые ей изредка подкидывала судьба. Справедливо было бы отметить, что возможностей побыть с тем человеком, которого искренне любишь, у нее имелось куда больше, чем у Данилова. Классический литературный любовный треугольник, который стоило бы назвать углом. Степа любит Риту, она по уши влюблена в Валечку, а та после измены мужа не доверяет никому, даже самой себе. Впрочем, если Данилов иногда получал крохи внимания и несколько ночей в месяц, то Власова этой радости была лишена. Несмотря на дружеский формат ее общения с Валей, она искренне завидовала Рогозиной, имеющей возможность лишний раз обнять, поцеловать в щеку или провести выходные в гостях друг у друга. Майский поддерживал подругу и напарницу как мог, зная обо всей этой ситуации. Ему даже поначалу было жаль Данилова, но этими мыслями Сергей с Ритой не делился. Она всегда все воспринимала в штыки, а за такое могла бы и обидеться. В конце концов, это только ее ответственность. Сам он прекрасно понимал Власову. Не то, чтобы он тоже был влюблен в Валечку, но… Ха, а кто бы не влюбился? Даже Рогозина, мягко говоря, подозревала о чувствах Риты. И только сама Антонова была поглощена поиском, с одной стороны, недостатков в себе, и, с другой, — каких-либо подтверждений тому, что все вокруг бесконечно лгут ей.

***

Валентина уже в конце рабочего дня перебирала пробирки. Расставляла по местам чистые, готовила к обработке использованные, проверяла наличие всех средств для анализа и составляла список того, что необходимо докупить в ближайшее время. Помогал ей в этом один из лаборантов, оказывающий слишком много внимания в последнее время. Еще бы, о ее разводе сплетничали до сих пор. Задумавшись о том, что же все-таки делать с этим навязчивым голосом в голове, который вроде как различал правду и ложь, Антонова не заметила, как локтем задела стоящую на краю стола пробирку, и та полетела на пол. Валя предупредительно зажмурилась, но звона разбитого стекла не услышала, вместо этого только взволнованное восклицание лаборанта. — Осторожно, Валентина Владимировна! Антонова открыла глаза, но верить им совершенно отказывалась: пробирка зависла в воздухе в нескольких сантиметрах от пола под действием… Паренек направил ладонь в сторону летящего предмета, но не поймал, а просто остановил. В воздухе. Падающую стекляшку. — Ого, — лаборант, видимо, был удивлен и напуган не меньше. — Что это значит? — Валя взяла пробирку и покрутила в руках. — Как ты это сделал? Какой-то фокус, Тихонов тебя научил? — Нет, я… Испугался, что она разобьется, хотел поймать, протянул руку, а она… Ну, Вы ведь сами все видели. — Да уж. Подобное было раньше? — Нет, это случилось впервые. «Парнишка говорит правду». — Я тебя попрошу, — уже мягче начала Антонова, ставя пробирку на место, — никому об этом пока не говорить, ладно? — Д-да, конечно, — лаборант часто кивнул и протер глаза. — Может, кто-то неудачно подшутил над нами? — Не думаю, — Валентина покачала головой. — Слушай, а ты был с утра в здании в тот день, когда произошел взрыв? — Да, я пришел одним из самых первых. — Понятно. — В голове Антоновой потихоньку начали складываться паззлы этой загадочной головоломки. — Я пойду схожу к Галине Николаевне, а ты никому, я прошу тебя, не говори. И постарайся держать руки при себе, ладно? Разбитая пробирка не так страшно, как демонстрация твоих… Способностей. — Конечно, Валентина Владимировна. Парень поспешно удалился, и Антонова направилась в кабинет начальницы. Голоса у них с Ромой, парадоксальная скорость Майского, несоразмерная сила Власовой… Все это очень странно. — Галя, я к тебе, — Валя зашла без стука и села за стол, выжидающе смотря на подругу, подписывающую отчеты. — Что-то случилось? — Рогозина, наконец, подняла взгляд без ярко выраженного интереса. Странно, что визит даже близкого человека не особо ее воодушевил. — Есть несколько тем для разговора. Во-первых, ты давно вообще была дома и отдыхала? Когда ты последний раз уходила из ФЭС? — Уходила, — кивнула Галя, давая понять, что этот ответ сам по себе кажется ей излишне исчерпывающим. — После взрыва? — Нет, — Рогозина несколько растерялась, пытаясь припомнить, спала ли она вообще с тех пор. Не удалось вспомнить даже приема пищи, а уж сон — тем более. — Только что один из лаборантов остановил падающую пробирку, — Валя тщательно следила за реакцией начальницы. — Поймал, ты имеешь в виду? — Нет, Галочка, остановил в воздухе. Она не упала и не разбилась, но он к ней при этом даже пальцем не прикоснулся. — Что ты хочешь этим сказать? — Рогозина нахмурилась и отложила документы в сторону. Обеспокоенность Антоновой передалась и ей. — Наши с Березиным голоса, сила Риты и скорость Майского, телекинез этого парня… Все мы были во время взрыва здесь, в ФЭС. — Подожди-подожди, ты хочешь сказать, что у вас появились какие-то… Способности, которых не было раньше? — Именно об этом я и говорю, — кивнула Антонова, облегченно выдохнув. Наконец-то она смогла хоть с кем-то поделиться своими догадками. — А все остальные? Амелина, Тихонов, я, в конце концов? Способности раздавались как-то выборочно? — Галя слегка рассмеялась, но тут же прокашлялась, понимая, что ситуация к такой реакции вообще не располагает. — Думаю, ваши способности еще не имели возможности себя продемонстрировать, — заключила Валя. Эта идея казалась ей весьма логичной. — Ты еще никому не говорила об этом? — Нет, — Антонова отрицательно покачала головой. — И я предлагаю пока просто следить за всеми, в том числе, и друг за другом. — Твои слова не лишены смысла, хоть я и отказываюсь вообще что-либо понимать, — Рогозина несколько раз кивнула, отводя взгляд в сторону. А какая способность могла быть у нее самой?

***

Оксана незадолго до обеденного перерыва отчетливо поняла, что слишком сильно хочет кофе, чтобы ждать еще час. Воспользовавшись увлеченностью Тихонова изучением видеоматериалов по текущему делу, Амелина вышла из лаборатории и направилась в буфет. По пути она мечтала об ароматном кофе, представляла, как включит чайник, достанет из шкафчика любимую кружку… Подходя к своей цели, Оксана напрочь забыла, зачем вообще сюда пришла. Томный вздох на фоне подозрительной тишины заставил ее притормозить у дверей и прислушаться к происходящему. — Так о чем ты хотела поговорить? — голос Власовой звучал совершенно спокойно, отстраненно и немного холодно, как обычно. Надо полагать, тревожилась ее собеседница. Так и было — она услышала еще один бесконечно тяжелый вздох, будто кто-то принимал жизненно важное решение. Любопытной Варваре, как говорят, на базаре нос оторвали. Хорошо, что ее зовут Оксана. Впрочем, Амелина пожалела, что выглянула из-за двери. Одновременно с ее попыткой разглядеть участников разговора, произошло кое-что совершенно удивительное. Антонова, в очередной раз вздохнув, но уже с какими-то нотками уверенности, сделала шаг вперед, самым наглым образом проникая в личное пространство Власовой. Провела ладонью по ее скуле, глядя прямо в глаза. Рита в этот момент, кажется, перестала дышать и, руководствуясь скорее спинным мозгом, чем головным, скользнула ладонью по талии Антоновой, позволяя ей прижаться еще ближе. Амелина заинтересованно наклонила голову вбок, не силах оторвать взгляд от зрелища, к которому даже трудно было подобрать прилагательное. Не сказать, что она любила подглядывать, но пропустить такое точно было нельзя. Они стояли между кухонным шкафом и черным кожаным диванчиком, на котором обычно спали все сотрудники, не имеющие сил поехать домой. Валентина сделала короткий вздох, скользнула пальцами в волосы Власовой и потянулась к ее губам, вовлекая в поцелуй. Реакция Власовой пришла не сразу, но уже через несколько секунд она, не прекращая поцелуя, развернулась вокруг своей оси, вжимая Антонову в стену и, дабы не потерять равновесие, упираясь рукой в первую попавшуюся плоскость. На пути ее ладони находилась модульная картина из трех блоков с дневным видом на МГУ. Ключевое слово «находилась», потому что теперь в ближайшем блоке красовалась огромная дыра, а Маргарита спокойно упиралась рукой в стену. Антонова простонала в губы Власовой, не ожидая такого резкого развития событий. По стене поползла трещина от руки Риты.

***

— Что происходит?! — воскликнула Амелина, глядя по сторонам и чувствуя, как остатки сна покидают ее. — А… Какого черта?! Буфет вместе с Валентиной и Маргаритой исчезли, а на их месте появилась квартира Оксаны. Это был всего лишь сон. — Что за дичь очередная… Амелина провела руками по лицу, переводя сбившееся дыхание. Приходить в себя после столь яркого сновидения было трудно. Сначала выбитое Власовой стекло, потом приснился дурацкий лаборант, силой мысли поймавший пробирку, теперь еще и это… Что вообще с ней происходит? Неужели она сходит с ума?