Урок мироздания

Тихонов всегда знал, что он не очень-то примечательный парень, но сегодняшний день буквально бил все рекорды, опуская самооценку на самое дно. Тяжело находить в мире что-то хорошее и приятное, когда всем на тебя откровенно плевать, словно ты таракан, который одним только своим существованием раздражает всех окружающих. Началось все с того, что прямо перед его носом закрыли дверь подъезда, хотя он кричал с просьбой придержать ее на пару секунд. Конечно, нажать на кнопку легко, но не когда у тебя в руках рюкзак и два пакета с мусором, которые ждали своего часа вот уже почти целую неделю. Потом его чуть не сбила машина. Конечно, когда ты едешь за рулем бэхи последней версии, наверное, пофиг на какого-то парня, который перебегает по пешеходнику. Но не до такой же степени, честное слово! Лишь ловкость Тихонова спасла его от неминуемого столкновения. А водитель будто и не видел его вовсе. В метро началось откровенное веселье. Во-первых, все ломились в вагон, будто Иван был приведением, пройти сквозь которое не стоит никаких усилий. Ну да ладно, люди, они же как дерьмо на блюде — ничего хорошего ждать не приходится. Усевшись на любимое место в самом конце последнего вагона, Тихонов надеялся, что неудачи закончились. Наивно это было. Как минимум из-за того, что телефон с гигабайтами любимых треков остался в другой толстовке вместе с наушниками. Но это все еще было только началом дня огорчений. Пожилая женщина из разряда «бабок», как их обычно называет молодежь, вошла в вагон с таким выражением лица, будто ей должны уступить все и сразу. Особенно Иван, в сторону которого мадам и направилась. Тихонов уже принял свою участь, но не мог даже представить, насколько плачевной она окажется. Если бы не очередная поразительная ловкость в движениях, то женщина села бы ему прямо на колени, что, мягко говоря, было бы весьма неловко. Конфуз почти произошел, но Ваня скользнул всем телом вбок, оказываясь на соседнем совершенно свободном сидении. И почему вдруг сегодня все возомнили, что он пустое место?

***

Березин добрался до работы более благополучно. На протяжении всего пути, он, как зачарованный, наблюдал за проходящими мимо людьми, прислушиваясь ко внутреннему голосу, выдающему комментарии по поводу и без. «Смотри-ка, вон парочка какая колоритная: она обижена, а он зол, как голодная шавка. Ссоры им сегодня не избежать». «О, вот, погляди только! Влюбленная по уши девушка, а рядом с ней какой-то пень старый, чуть ли ядом не плюется, а она глотает…». Роман обреченно вздохнув, мысленно усмехнувшись неожиданно возникшей аналогии. «Зато у этих все хорошо. Настроение приподнятое, ровненькое, аура вся романтичная, блеск, даже скучно смотреть». «Ты заткнешься сегодня или будешь про каждого прохожего выдавать интересную, но совершенно бесполезную информацию?». «Я учу тебя разбираться в эмоциях людей, несчастный, может, заткнешься и примешь такой бесценный дар?». «А можно его кому-то передарить?». Поссориться со своим внутренним голосом — это сильно, это уметь надо, обладать высшей степенью профессионализма в сфере проведения переговоров. Довольный собой, Рома заулыбался и остаток пути провел в ментальной тишине. После его прихода в ФЭС, конечно же, ситуация изменилась в обратную сторону. Проходя мимо кабинета Рогозиной, Березин ненадолго задержал взгляд на начальнице, которая вот уже несколько дней выглядела совершенно одинаково. Конечно, костюмы на ней были разные, но вот… Она сама по себе была вся какая-то… Как будто застыла во времени после взрыва. «Вот это уже интересно», — внутренний голос очнулся, но комментариев больше не давал. Роман сбавил ход, продолжая пристально смотреть на Галину Николаевну. Он далеко не сразу заметил ее выраженное отличие от всех остальных, а голосок-то помалкивал, видимо, давал время во всем разобраться. «А почему у нее нет этой… Светящейся штуки для дифференциации. Каждый человек вызывает у меня, в смысле, у нас, какой-то цвет. Ты еще это аурой называешь постоянно, хотя, по-моему, это бред». «У нее нет ауры». «Как это?!», — Березин, если бы мог, закатил бы орбиты в черепную коробку, чтобы посмотреть в глаза этому уродцу в голове, который обижает Рогозину. «А вот так, не выдает она никаких чувств, нет у нее эмоций, ничего нет, совсем… Как будто робот в человеческой коже сидит». «Слушай, она, конечно, железная леди, но не насколько же буквально нужно все воспринимать. У каждого человека есть эмоции, ощущения, хоть что-то, что выдало бы ее настроение. Тем более сейчас». «Да говорю тебе, нет ничего», — голос прозвучал раздраженно. Рома принял решение обдумать это чуть позже, поэтому просто кивнул Рогозиной, пересекаясь с ней взглядами, и ушел в лабораторию. — Доброе утро, Оксаночка. Березин приветливо улыбнулся, рассматривая Амелину с помощью своих новых умений. На уровне чувств он ощутил, что от нее исходит тревожное настроение с нотками волнения и капелькой любви. Прямо как описание духов, честное слово: база, нижние ноты, верхние… — Привет, Ром, — она отозвалась неожиданно отчужденно, лишь краем глаза взглянув на него как-то разочарованно, словно он совсем не тот, кого она ждала. — У тебя все в порядке? — Вроде да, но я переживаю за Тихонова, он обычно намного раньше меня приходит, а тут его нет и нет, на звонки не отвечает, — Оксана вздохнула разочарованнее обычного. Березин уловил в этом вздохе печаль, смешанную с волнением. Вот оно, да. Она ждала Ваню, конечно, как же иначе, любит ведь давно. — А его номер… — Да пробила уже! — Амелина воодушевилась: как Рома мог подумать, что она, такой опытный специалист, забудет про такую волшебную вещь. — И каков результат? — Дома он… Мобильник, в смысле. Работает, но на звонки никто не отвечает, — Амелина закрыла лицо руками, стараясь проконтролировать подкатывающую дрожь. Потерять единственного светлого человека сейчас было бы самым страшным ударом для нее. Оксана на физическом уровне нуждалась в его улыбке, шуточках и дружеских подколах, которые иногда переходили и на более близкий уровень. — Всякое бывает, Оксана, — Березин провел рукой по ее плечу, аккуратно сжимая. Амелиной повезло, что это сделала не Власова. — Забыл мобильник, пробки, там авария крупная вроде, не делай самых страшных выводов раньше времени. — Да как же не делать, когда это Ванька, — Амелина смахнула неожиданно появившиеся на глазах слезы. — Это же Ванька, — тихо повторила она, безучастно и отстраненно пялясь в экран монитора, на котором ритмично мигал красный кружок. — Я понимаю, — Рома сочувственно поджал губы, поглаживая ее по плечу. Такой невинный с его стороны жест мог показаться самому Тихонову самым прямым заигрыванием, но все, кроме ревнующего и несколько тревожного Вани знали и видели: Оксане интересен только он. Вот бы ему капельку уверенности. — Подождем еще немного, да? Вдруг и правда пробка, все ведь бывает, правильно? — Амелина начала зеркалить фразы Березина, что, с одной стороны ему понравилось, но, с другой стороны, насторожило еще сильнее. — Может, случилось что-то еще? Оксана прерывисто вздохнула. Потом еще раз, уже поднимая взгляд к потолку в попытке сдержать очередной прилив слез. Рома приобнял ее со спины, тут же чувствуя, как собственное сердце начинает биться быстро и в каком-то непонятном ритме. Немного пугает, но сейчас точно не до того, чтобы заботиться о себе. «Это ты ее тревогу так забираешь», — поддерживающе раздалось в голове. Даже чуточку успокоило, поэтому Березин крепче обнял Оксану, всеми силами стараясь ей помочь пережить этот трудный день. Немного успокоившись и вздохнув тяжело и надрывисто еще несколько раз, Амелина поведала ему, без лишних деталей, о своих странных снах. Справедливее было бы сказать, что она вообще не озвучивала никаких подробностей, лишь делилась чувствами и ощущениями, которые после этих снов испытывает. Ни к чему, думалось ей, кому-либо еще вникать во все эти мелочи. А Роме даже лучше было, ведь чувства и ощущения — его конек.

***

На работе Тихонов так и не появился. Ни через десять минут, ни через тридцать, ни даже к обеду. Взволнованная Оксана рассказала Галине Николаевне, которая, хоть и выразила переживание, но в очень сдержанной манере донесла Амелиной, что пока нет ярких причин для беспокойства. Нужно ждать. Раздосадованная отсутствием поддержки начальства, Оксана решила поискать поддержки у самого мягкого и доброго человека в ФЭС — Антоновой. Ее мягкость всегда успокаивала. Рома, конечно, справился с эмоциями Амелиной на все сто процентов, но чего-то все-таки не хватало ей. Нужно было переключиться. — Кофе? — Валя поняла все с первого взгляда, поэтому просто подвинула ближе к Оксане кружку с горячим напитком. Делиться с кем-то частью своего обеда было для нее уже абсолютной нормой. — Спасибо, — Амелина с трудом улыбнулась и прикоснулась к кружке, грея о нее прохладные пальцы. — Ты из-за Вани так переживаешь? — Конечно, — Оксана шмыгнула носом, уже не имея сил сопротивляться этому страху и тревоге. — А Рогозина сказала, что нужно ждать. — Значит, подождем, — Антонова придвинула к ней тарелку с пирогом. — Поешь, тебе нужны силы, ты Ване здоровая нужна, тебе еще смешных лохматых детей ему рожать. Амелина рассмеялась, на мгновения, наконец, чувствуя расслабление. — Поговори со мной, — Валя продолжала ей мягко улыбаться. — Расскажи о чем-то, отвлекись, время быстрее пройдет. — Кроме исчезновения Тихонова есть кое-что еще, я никому особо не говорила, кроме тебя, так что… После того сна, когда Власова разбила дверь, были другие, еще более странные, — Оксана сделала глоток кофе и надкусила бутерброд. Удивительно вкусная колбаса вмиг переключила все силы нервной системы на работу рецепторов. В животе тоскливо заурчало. — Так, более странные сны, — повторила за ней Валя, делая размеренные глотки кофе с нереальным количеством молока. Это было скорее само по себе молоко с вкраплениями кофе. — Вчера приснилось, что какой-то лаборант силой мысли пробирку поймал, прикинь? — Амелина усмехнулась, вновь надкусывая бутерброд. Антонова напряглась, но внутренний профайлер и детектор лжи по совместительству молчал, будто насмехаясь. Кусочки мозаики в голове начали складываться интенсивнее. Два сбывшихся сна подряд — очень странное совпадения, особенно в мире, где все случайности не случайны. — Действительно странный сон. Может быть, ты какой-то сериал очередной смотрела, и твой мозг решил как-то так информацию обработать? — Ага, а в каком сериале я могла увидеть, как тебя Власова зажимает, — Амелина выпалила это сгоряча, тут же подняв на Валю испуганный взгляд. — Что? — голос Антоновой предательски дрогнул, но Оксана этого не заметила: слишком сильны были ее собственные эмоции, чтобы улавливать чужие. — Ой, я не это хотела, — она уже хотела было начать оправдываться, но выдала очередной обреченный вздох. — Ладно, чего уж теперь. Сегодня ночью мне приснилось, как вы с Власовой целовались, здесь, в буфете. — Интересный сон, — все, на что было способно сознание Вали сейчас. Пульс зашкаливал так сильно, что отбойным молотком стучал прямо в виски. Монотонно, навязчиво, до тошноты и отвращения прямо во рту. Череп будто затянули тугим ремнем и сжимали, сжимали, сжимали… — Странно только это все, к чему бы? — Амелина смотрела сквозь стекло на проходную, где маячили одни лишь сержанты, надеясь увидеть там Тихонова и совсем не замечая метающегося взгляда собеседницы. В голове Антоновой в этот момент происходил дичайший хаос. Все зоны мозга, отвечающие за категориальное мышление, причинно-следственные связи и социальный интеллект, видимо, отключились. Работала только симпатическая нервная система: участилось (хотя, казалось бы, куда уже сильнее) сердцебиение, дыхание сбилось с ритма, адреналин так и пытался вырваться хоть куда-то. К сожалению, медицинские познания о деятельности организма никак не помогали Антоновой решить возникшую проблему. Оксана бы заметила, как сильно расширились ее зрачки и, возможно, даже испугалась бы. Но она все еще тревожно выглядывала Тихонова. Вдруг, придет? Вспомнив, что главное в жизни — это умение быстро адаптироваться и переключаться, Валечка вспомнила лекции по психологии. Нужно заземлиться прямо сейчас. Итак, что вокруг? Оксана, диван, стекло, кухонный шкаф и модульная картина с дневным видом на МГУ. Вдох-выдох. Дыхание выравнивается. Что можно потрогать? Деревянный стол, керамическая кружка, рабочая форма из приятной хлопковой ткани и мягкий хлеб. Вдох-выдох. Сердцебиение сбавляет темпы. Виски сжимает уже не так сильно. Что можно услышать? Где-то в коридоре цокают шпильки лаборантки, шумит кофеварка и слышно, как сержанты обсуждают футбол. Вдох-выдох. Дышать становится еще легче, а руки уже не дрожат так сильно. Что получится понюхать? Антонова прикрывает глаза. Пахнет парфюмом Амелиной. Какие-то цветы и что-то сладкое, не разобрать. Но приятно. А еще — кофе. Легкий совсем, с молоком и сахаром. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Бронхи почти вернулись к обычному размеру. Только сердце отчетливо бьется в грудную клетку, пусть и с меньшей интенсивностью. А что можно попробовать на вкус? Валя открывает глаза, смотрит на стол: печенье, конфеты, кофе, мармеладки. Она кладет в рот зеленую, со вкусом яблока. Фокусируется на ней, чувствуя кончиком языка, что это маленький медвежонок. Вдох-выдох. Сердце отбивает восемьдесят в минуту. Не идеально, но значительно лучше, чем несколько минут назад. И с чего вдруг этот приступ? Оксана, наконец, переводит взгляд на Валю. Смотрит слегка подозрительно, замечая не до конца сошедший румянец. Понимающе кивает, даже слегка улыбается, мол, кого бы не смутила такая новость. — Подробностей рассказывать не буду, чтобы совсем уж в краску тебя не вгонять, но было горячо, — Амелина словно издевается, улыбаясь свой фирменной хитрой улыбочкой и делая очередной глоток кофе. А Валентина внезапно понимает, что нет сегодня Риты на работе. И если Оксане снятся вещие сны, которые сбываются на следующий день, то либо это просто дурацкое совпадение, либо сегодня по какому-то вселенскому стечению обстоятельств ей придется целоваться с Власовой. Дыхание снова учащается. Очередной мармеладный медвежонок отправляется в рот.