Урок мироздания

А ведь Иван Тихонов действительно пришел на работу раньше Оксаны, как и всегда. Добежал до здания Федеральной Экспертной Службы под крупные капли дождя, поднялся в лифте на нужный этаж и подошел к стойке с журналом. Зевающие сержанты обернулись на шуршание тонких листов бумаги — рядом никого. Мужчины синхронно пожали плечами, скидывая все на работающую вентиляцию и открытое одновременно с этим окно. Ваню это уже не удивило: сегодня он для всех был пустым местом. Усмехнувшись, Тихонов прошел в лабораторию, накинул на плечи халат и сел за свой компьютер: работа не ждет. ФЭС постепенно наполнялась сотрудниками разных мастей, а совсем скоро к Ване зашла Амелина. — Доброе утро, Окс, — Ваня заулыбался, повернувшись к ней. — Шикарное платье, новое? Ты в нем раньше на работу не приходила. А в ответ тишина. Амелина накинула на плечи халат и, осмотревшись, поднялась на второй этаж. Потом спустилась и снова посмотрела по сторонам. — И где носит этого Тихонова? — недовольно спросила Оксана в пустоту, садясь в кресло. — Предупредил бы хоть, что прикрывать нужно. — Окс, ты чего, здесь я! — Ваня подскочил с места, подходя вплотную и положил руки на плечи коллеге. Амелина никак не отреагировала, вздрогнула только слегка, почувствовав легкое щекотание в районе шеи. Сквозняк. До Тихонова постепенно начало доходить. Не заметивший его водитель, пожилая женщина в метро, игнорирующие его все вокруг люди и, наконец, Оксана… Он не просто неприметный парень, он… Стал невидимым. Какой бред! Но других вариантов просто не было. Но как это починить? Как исправить? Как снова стать видимым для остальных? Пытаясь придумать хоть что-то, Ваня был не силах отвести взгляд от Оксаны. Она все чаще поглядывала на часы. Позже пробила его мобильник, оставшийся дома. Тихонов в очередной раз сматерился, молясь всем на свете богам, чтобы Амелина его увидела. Но не помогало. А напряжение Оксаны все росло. Она звонила, звонила, звонила, даже подключилась к камерам дома Тихонова, внимательно вглядываясь в каждого прохожего. Стоя за ее спиной, Ваня увидел, как сама по себе открылась дверь подъезда. Посмотрев на часы, Иван понял, что это именно он вышел из подъезда. Что же, глупейшая теория о том, что он стал человеком-невидимкой подтвердилась. Только кому от этого легче? Оксана дрожит и иногда смахивает слезы. Уже не звонит, но упрямо смотрит в мигающий кружок на экране. — Где же ты, Ваня, — Амелина тяжело вздыхает и закрывает лицо руками. Чуть вздрагивает, не в силах сдержать волнение. — Я здесь, милая, — Тихонов целует ее в макушку и обнимает. Как же жаль, что это никак не помогает Оксане. Через время приходит Березин, и Ваня впервые в жизни, кажется, видит все так, как оно есть, без призмы своей неуверенности. Амелина смотрит на Рому безучастно и потерянно, делится с ним страхами и переживаниями, а он лишь обнимает ее по-дружески и утешает. Тихонов стоит рядом и понимает, что все сцены ревности с его стороны, будь они шуточными или хоть каплю правдивыми, выглядели чрезмерно глупо. Ни на кого она так не смотрела, как на него. Тихонов поднимает голову вверх и морщится, чувствуя свое полное бессилие. Вот ушел Березин, а вскоре и Оксана. Смахнув слезы, она наверняка пошла к Рогозиной, рассказать о том, что его нет на работе. А ведь он рядом, здесь, готов сделать что угодно, лишь бы она успокоилась и перестала так волноваться. Тихонов впервые сам лично видел ее такой взволнованной. Амелина вернулась вся злая и огорченная. Ваня заключил, что Рогозина сказала не наводить панику раньше времени. Логично со стороны начальницы, но, боже, как он сейчас был зол на нее за слезы Оксаны. Но нужно работать. Невидимость не повод для безделья. Амелина, хоть и была растерянной и совершенно несобранной, проводила экспертизы. Иван старался помогать ей. Запускал исследования на компьютере за ее спиной, подставлял пробирки, находил самые нужные моменты на записях камер прежде, чем до них добиралась Оксана. Делал все, что только мог. Через время Амелина ушла на обед. Ваня остался в лаборатории и просматривал очередные записи с камер видеонаблюдения, теряя счет времени. Он даже не заметил, как Оксана возвращается. — Тихонов! — Амелина вскрикнула, тут же закрывая рот руками. — Окс, — он растерянно обернулся и поднялся со стула. — Ты видишь меня? — Конечно вижу, засранец! — Оксана быстро подошла к нему и толкнула в плечи обеими руками. — Где ты был?! Я тут с ума чуть не сошла! Ты… Ненавижу тебя, Тихонов! — Иди ко мне, — Ваня крепко обнял ее, прижимая к себе. — Я здесь, с тобой все в порядке, тише. Амелина расплакалась, сжимая в кулаки края его халата. И плевать, что сотрудники вопросительно оборачиваются, глядя на них через стекло, что тушь пачкает одежду Вани и размазывается по лицу Оксаны. Главное, что он нашелся, пришел в ФЭС здоровый и невредимый. — Где ты был? — она подняла взгляд и провела руками по его щекам. — Ты не поверишь, — Ваня задержал дыхание, смотря ей в глаза и надеясь, что это все не очередной дурацкий сон.

***

Антонова до конца дня поглощала мармеладных медвежат, потому что минимум каждые полчаса вспоминала о сне Оксаны. Вот черт ее дернул все рассказать! «Так, Амелина не виновата, ей нужно было поговорить, поделиться, это я тут со своими… Выдумками о том, что ей снятся вещие сны». «Ха, ты реально веришь в это? Глупо как». «Заткнись». «Хочешь, чтобы твои догадки оказались правдой?», — голос смягчился, стал аккуратным и даже нежным, как сама Антонова. «Хочу», — призналась Валя. Не ему, себе. Наконец-то, спустя столько времени. Неожиданно стало легко и свободно. «Что тебя смущает?». «Вдруг это все… Только в моей голове? Мало ли, что там приснилось Оксане… Может, ей не вся сцена приснилась, и потом Власова всем рассказывает, какая я влюбленная дура», — очередное откровенное признание самой себе. «Так спроси у нее, взаимно ли это». «Она же может соврать! Мне все постоянно лгут». «Ты забыла, что не одна?», — в голосе слышалась насмешка, но с добродушной примесью поддержки и утешения. «Точно, куда же я без тебя», — Валя слегка улыбнулась и достала маленькое зеркало из сумочки, разглядывая свое отражения. Несмотря на то, что ее уверенность повысилась, а тревога ушла, остался один необъяснимый факт. Как сон Оксаны может воплотиться в реальность, если сегодня смена Данилова? Он и днем работает и ночью дежурить будет. К сожалению, чтобы разобраться в этом, придется ждать. Самое тяжелое и утомительное, когда чуть ли не судьба твоя решается. От размышлений отвлек сигнал компьютера. Завершились некоторые исследования, и пришла пора работать дальше. Кинув зеркальце обратно в сумку, Антонова надела перчатки и подошла к телу.

***

Соколова почти весь рабочий день ловила на себе недовольные взгляды Данилова, но не могла прекратить пялить в телефон. С трудом только довольную улыбку сдерживала, чувствуя, как закипает напарник. Юля не очень любила работать со Степой, считая, что лучше всего ему в компанию годится Лисицын или Субботин, но поделать ничего не могла. График. Сама Соколова больше всего любила работать с Березиным и Власовой. Трудно объяснить, как могут нравится такие полярные «персонажи», но в этом и была их прелесть. Ромочка всегда готов поддержать, смешно пошутить и подурачиться. Но вместе с этим, на него можно положиться и спокойно повернуться к нему спиной, зная, что он прикроет и защитит. С Власовой дела обстояли совсем иначе. Ее холодная отстраненность многих раздражала, а Юле приходилась по душе. Никакой лишней болтовни, никаких разговоров о душевном — Рита без надобности никогда не лезла в личное пространство. Напротив, всегда предоставляла его в огромном количестве, просто ненавязчиво находясь рядом. Конечно, у нее были проблемы с эмоциями, особенно с их выражением, не говоря уже о периодических гоповских замашках. Но в этом было какое-то особенное очарование. Несмотря на периодические перепалки (исключительно по рабочим вопросам), Соколова точно знала, что всегда может рассчитывать на Риту. Власова была из тех людей, которые примчатся по первому зову, а уже потом будут задавать вопросы. Или не будут, если ты посмотришь с немой просьбой в глазах. И Рома был таким же. Наверное, поэтому они с Власовой тоже сразу сработались. Данилов сел за руль и завел машину. Был почти конец рабочего дня, но Степа был удивительно напряжен. — Юль, сможешь за меня сегодня подежурить? Одновременно с этим на телефон пришло смс. «Как закончился рабочий день?» «Я заеду за тобой, все в силе?)» Губы Соколовой расплылись в улыбке, но она повернулась к Данилову, изучая его лицо. Мышцы напряженно подрагивали. — Прости, не могу, у меня планы уже почти недельные, — Юля виновато посмотрела на Степу. — Может, Риту попросить? Заедем к ней по пути. Ее если забрать из дома, то ворчать меньше будет.

«Конечно, Ром, я буду готова через часика полтора:)»

«Отлично!» — Она пошлет меня. — Вот ты бы сам хоть раз послал ее нахер, — Соколова снова оторвала взгляд от телефона и посмотрела прямо в глаза Степе. — Надо иметь хоть какую-то гордость. — Ага, проще самому по этому адресу сходить, — Данилов усмехнулся и выехал на дорогу, направляясь в ФЭС. — Да напиши ты ей, что будет от смски? Если тебе действительно так важно с кем-то поменяться дежурствами сегодня. — Ладно. Степа остановился на светофоре, отмечая оставшиеся тридцать секунд красного цвета. Быстро достал телефон и набрал смс. «Привет, Рит» «Не хочу тебя тревожить, но выйди за меня на дежурство сегодня?» «Очень надо»

«Привет» «Окей, заедешь за мной»

Как всегда не вопрос, не предложение, а обыкновенное утверждение. Данилов давно привык к такому стилю общения. — Охренеть, — выдал Степан, неожиданно резко вжимая педаль газа. Сменил маршрут, сворачивая на уже привычную дорогу к дому Власовой. — Прикинь, согласилась. — Я рада, — Юля искренне улыбнулась и вновь уткнулась взглядом в телефон. Фотка Березина на заставке их переписки всегда поднимала настроение. И кто сказал, что он нравится ей только как напарник?

***

Власова сидела за столиком в буфете, мерно размешивая свой до жути крепкий кофе без сахара и молока. Сплошной концентрат, который очень хочется чем-то разбавить, но не получается, ведь теряется вкус. Сильный, как мощь в ее руках. Невыносимый, как влюбленность в Антонову. Валентина словно пришла на ее ментальный призыв. Федеральная Экспертная Служба опустела вмиг, едва рабочий день успел закончиться. Все сотрудники, не обремененные дежурством по графику, покинули здание. Все, кроме Рогозиной, которая, как обычно, заперлась в кабинете и сидела над бумагами. Валя посмотрела на нее через стекло, покачав головой, и прошла мимо, заходя в буфет. И застыла в дверном проеме как статуя. Закопанная по самое горло статуя. Откуда здесь взялась Власова? Должен ведь быть Данилов. Валентина сглотнула, сделала неуверенный шаг вперед и нервно улыбнулась. — Привет, Рита. — Здравствуй, Валечка, — она мягко улыбнулась, рассматривая ее. Единственная радость в это дежурство. Одного присутствия хватает, чтобы стать счастливой. — Я не ожидала тебя здесь увидеть, — Антонова подошла к кухонному шкафу и достала кружку, трясущимися руками наливая в нее кофе. — Степа попросил его подменить, что-то срочное случилось… И вот, я здесь, буду пить с тобой кофе полночи и слушать рассказы о вскрытии, верно? — Возможно, — Валя оставляет кружку на тумбочке и делает несколько шагов назад. Рассматривает модульную картину и переводит взгляд на Риту. — Знаешь, даже здорово, что вы поменялись, я… Внезапно закружилась голова, Антонова пошатнулась, но чьи-то руки удержали ее на ногах. Власова в одно движение оказалась рядом. Помрачение прошло так же быстро, как и накрыло. — Все в порядке? — Да, видимо, скачки давления, бывает, — Валя отшутилась и огорченно вздохнула, когда Рита отступила на шаг назад. — Так о чем ты хотела поговорить? — голос Власовой звучал совершенно спокойно, отстраненно и немного холодно, как обычно, будто не она только что взволнованно дернулась со стула. — Знаешь, я… Мне нужно кое-что проверить, и… — неуверенно начала Антонова, будто разучившись нормально разговаривать. Рита терпеливо стояла на одном месте, ожидая продолжения реплики. Валечка лишь вдохнула и отвела взгляд. Рассмотрела вазочку с конфетами и печеньем, подмечая, что за день съела всех мармеладных мишек, которые лежали там же. А Власова так и стояла: молча и пристально глядя на нее. Антонова, в очередной раз вздохнув, но уже с какими-то нотками уверенности, сделала шаг вперед, самым наглым образом проникая в личное пространство Маргариты. Провела ладонью по ее скуле, глядя прямо в глаза. Рита завороженно смотрела на нее и, кажется, перестала дышать. Большой палец Вали очертил островатую скулу и медленно скользнул по губам. — Я нравлюсь тебе? — набравшись смелости, спросила Антонова, боясь посмотреть Рите в глаза. — Нет, конечно, с чего ты взяла? — Власова неестественно усмехнулась, не в силах отстраниться. «Ложь, она любит тебя, но боится признаться». — Я нужна тебе? — с улыбкой на губах спросила Валя, уверенно подняв взгляд. — Да с чего ты взяла? Валечка, по-моему, ты переутомилась, — холод в голосе Риты был таким наигранным, что даже Антонова сама поняла это. «Ложь, она безумно дорожит тобой и не хочет потерять». — Хочешь меня? — Валентина очаровательно улыбается, глядя Власовой в глаза и поглаживая ее щеку. А она дышит еле-еле и совсем не понимает, что происходит, боясь даже моргнуть лишний раз. — Опомнись, Антонова, что с тобой сегодня? — очередная нелепая попытка обмануть в первую очередь себя и свои чувства. — Нужна ты мне больно. «Ложь, она хочет этого уже очень давно». Они стояли между кухонным шкафом и черным кожаным диванчиком, на котором обычно спали все сотрудники, не имеющие сил поехать домой. Валентина коротко вздохнула, чувствуя бесконечное облегчение и сделала уверенный шаг вперед. Пальцы скользнули в каштановые волосы. — Ты лжешь мне, — прошептала Антонова прежде, чем прикоснуться к губам Власовой в мягком, почти невесомом поцелуе. Реакция Власовой пришла совсем не сразу, но уже через несколько секунд она, не прекращая поцелуя, развернулась вокруг своей оси, вжимая Антонову в стену и, дабы не потерять равновесие, уперлась рукой в первую попавшуюся плоскость. На пути ее ладони оказалась модульная картина из трех блоков с дневным видом на МГУ. Незаметное для Риты усилие — и теперь ближайшем блоке красовалась огромная дыра, а сама Маргарита спокойно упиралась рукой в стену. — Лгу, — впервые честно ответила Власова, всем телом вжимая Антонову в стену и углубляя поцелуй. Антонова простонала в ее губы, не ожидая такого резкого развития событий. У Риты от этого напрочь снесло крышу, а по стене поползла трещина от сильной руки.