Флутц

– Щербакова, я тебя прибью все же когда-нибудь, - шипит Трусова, пробираясь по узкому коридору вслед за Аней. – Сначала придушу, а потом прибью. – Предпочитаю в обратном порядке. – Увы, решать буду я. Фигуристки медленно шли по коридору, ведущему к черному выходу с Хрустального. Саша понятия не имела, как ее подруга нашла этот путь, да и не хотела знать. Она проклинала только тот момент, когда на это подписалась. Сначала Щербакова говорила, что не желает пересекаться с Валиевой в одном помещении ближайшие лет пятнадцать. Затем ее не устроил основный выход из здания, и она потащила Трусову к черному выходу, мотивируя тем, что ей страшно. Та пыталась ныть, причем тут она, но Аня быстро заткнула ее своим суровым взглядом. – Ты же понимаешь, что не сможешь избежать очевидного? - говорит Саша и громко чихает. – Будь здорова. По крайней мере, я соберусь с силами, переживу всё это внутри себя и успокоюсь. А затем снова продолжу здороваться с Ками. – Щербакова, я напишу на твоем коньке «дура» несмываемым маркером. – Да пожалуйста, Саш. Они достигают заветной двери, и Аня начинает возиться с замком, попутно про себя чертыхаясь. Она предполагала, что выход закрыт, и поэтому взяла отвертку и какой-то странный кусок изогнутого металла, стащенный у Сергея Викторовича. Конечно, в ее жизни не было моментов, когда необходимо было вскрыть замочную скважину, но ситуация вынуждала идти на крайние меры. Еще пара движений, возмущенное сопение за спиной, и обе девушки оказываются на свободе, втягивая свежий воздух носом. – Чувствую себя сбежавшей из тюрьмы, - щурится Трусова, потягивая спину. – Я думала, ты себя чувствовала так, когда ушла от Этери Георгиевны. – Отстань, - беззлобно шутит Саша. Они еще бросаются колкими фразами, обсуждая ассоциации с переходом Трусовой, заворачивают за угол и видят до боли знакомых людей. Улыбка застывает на лицах девушек, пока их изучают с серьезным видом Алена и Ками. Щербакова столбенеет на минуты, что-то для себя решая. – Если ты опять сбежишь, я тебя прибью, - предупреждает Валиева. – Второй человек, который хочет меня убить, - стонет Аня, понимая, что ее планы только что разрушились этой фразой. Алена толкает в бок Ками, кивая в сторону подруг. – Я же тебе говорила, что эти два индивида свалили в сторону черного выхода. Сашка забывает иногда, что я ее мысли на расстоянии читаю. «Районы-кварталы, жилые массивы, я уходил красиво», - передразнивает она известную песню. Одеревеневшие от холода пальцы с трудом слушаются, когда Аня пытается схватить свою сумку, непослушно заваливающуюся на бок. Хотя это не самая худшая проблема, куда хуже то, что на нее испытующим взглядом смотрит человек, который ей крайне важен. А она его избегает, как героиня дешевых мелодрам. Наверное, настоящая дружба тем и ценна, что можно не притворяться. Это очень похоже на любовь. И Аня продолжает надеяться, что это все-таки крепкая дружба претерпевает вынужденные метаморфозы. – Александра Вячеславовна, вы поедете домой или будете стоять как столб? - продолжает издеваться Алена, оглядывая девушек. – К тебе – поеду, - оживает Трусова. – Через час обсудим за чаем, насколько хорошо ты знаешь коридоры Хрустального, - пообещала Косторная, перед тем, как попрощаться с друзьями. Ками скрестила руки на груди, изучая Аню, которая смотрела хоть куда, только не на девушку перед собой. Разговаривать обо всякой дежурной чепухе не хотелось, однако Щербакова понимала, что ее просто так не отпустят. – Может, объяснишь? - не выдерживает Валиева. - Что? Теорему Пифагора? Синдром Осгуда-Шляттера? Я не Википедия, к сожалению, а ты бы хотелось иногда. Сдала бы все экзамены на отлично. – Не знала, что твое второе амплуа – шут, - Ками не в силах сдержать искреннюю улыбку. - Шут гороховый, - печально опускает голову Аню. – Извини. Ее так знакомо и тепло обнимают, что она не выдерживает и тоненько всхлипывает носом. Возможно, это эмоции, а возможно, всему виной мороз на улице. Во время первой встречи Ками почему-то плохо запомнилась Ане. Есть люди, которые моментально врезаются в память, например, Этери Георгиевна или Саша Трусова, которые ворвались в ее жизнь огромным вихрем пламени. Энергичные, открытые, необычные – Аню тянуло к ним, как к потерянным родственникам. Валиева же показалась ей изначально испуганной, но сильной девочкой. Единственное воспоминание с первой их встречи – глубокие карие глаза, искренние и добрые. Наверняка она что-то говорила, но Щербакова уже не помнит. – У меня есть к тебе вопрос, - лукаво говорит Камила, когда они заканчивают обниматься. – Серьезный. Ты пойдешь со мной на свидание? Аня сначала подумала, что ослышалась или спит. – Ты быстро берешь в оборот. Отказ не принимается? – Мне обычно не отказывают, - смех как звон колокольчика. – Я… я не знаю, - признается Щербакова. – Для меня это в новинку. И мне бежать надо, прости. Она снова, по их дружеским обычаям обняла Валиеву и мимолетом коснулась щеки, оставляя после себе оттиск бальзама для губ на светлой коже. Ками понимающе хмыкнула, она внимательно смотрела чуть исподлобья. – Ну беги, Щербакова. *** Саша лежит в теплой ванной, покрытая слоем пены, и размышляет о бренности жизни, пока Косторная ставит чайник и разогревает блинчики с мясом. Калорийно, но весьма вкусно и можно себе позволить по одной штучке, а наутро побегать вдвоем в спортзале. Она почему-то вспоминает крайне грустный клип Бритни Спирс “Everytime”, зажимает нос двумя пальцами и полностью погружается под воду. Под водой практически ничего не видно, только куски пены наверху; и очень страшно, учитывая закрытое пространство вокруг. Саша выныривает, судорожно хватая ртом воздух. Рука цепляется за бортик ванной. Холод кафеля успокаивает. – Ты там долго будешь плескаться? - недовольно кричит Косторная из кухни. Трусова мотает головой, чтобы прийти в себя. Ладно, Щербакова ведет себя крайне странно, но королева квадов уж не должна себе такого позволять. – Иду, - отзывается она и заворачивается в большое махровое полотенце. Алена отпускает шутки насчет ее невероятно сексуального вида, Саша привычно огрызается в ответ, и они садятся пить чай. – Щербакова продолжает сохнуть по нашей младшенькой? - вопрошает Косторная, разрезая вилкой скрученный блин. – Я откуда знаю. Она же закрытая на все замки, как шкаф в кабинете Этери Георгиевны. Хуй найдешь ключ и угадаешь нужный замок. Саша получает легкий щелбан в лоб за мат, который совершенно не воспринимает хозяйка дома. – Тебе лучше знать, вы же подружки. Трусаковы, - иронизирует Алена и прячет хитрый взгляд. – Какая гадость. Моя фамилия мне нравится больше. – Не я придумала. Еда довольно быстро исчезает в желудке, а горячий чай расслабляет голову и слегка обжигает губы. В этом доме Саше всегда было тепло и уютно, и знакома история каждой вещи. Например, чашки были из любимого сервиза ее мамы, а чай был не обычным из магазина, а привезенным семьей с Алтая. Окончательно разморенная, Трусова замечает лукавый взгляд Косторной. – Что ты опять задумала, лиса Алиса? - приподнимает она правую бровь. – Тебе нравится чай? – Конечно. – А я? Трусова поперхнулась, и зашлась в кашле. Такое чувство, что вопрос Алены попал ей в горло и застрял там. Ей заботливо похлопали по спине, и она благодарно кивнула в ответ. – С чего у тебя такие вопросы? - спешная попытка найти выход. – Ты забыла, что я читаю твои мысли, Саш? - улыбка все никак не сходит с губ. Трусова цокает языком. Это их любимый «локальный мем», когда Косторная угадывала любимые цвета Сашки и шалости, которая она хотела совершить, будучи юниоркой. Зеленоглазая девушка обладала прекрасной интуицией и своевременным юмором. – И что там написано? - решает поиграть в эту игру «русская ракета». – Сейчас… - Алена смешно щурит глаза. – Написано, что «пригласи меня на свидание, черт побери. Хоть куда-нибудь. Я хочу общаться c тобой не только в рамках фигурного катания и нашей дружбы». – Мне нужно идти, - окончательно покрасневшая Саша бросает вилку и выбегает из кухни, а Алена, покачав головой, идет мыть посуду.