Дитя Хаоса

      Нечасто в его комнате играли солнечные зайчики. Нечасто солнце светило в его окно и будило его, но сегодня, если бы не оно, Ллойд определённо бы опоздал на предстоящую тренировку. Рассеянно мотнув головой в попытке проснуться, он постепенно приходит в сознание, вспоминая белоснежные локоны, бесстрашие в глазах и чарующую улыбку.       Это… определённо не то, о чём он должен был вспоминать в первую очередь.       Вскочив резко с места, он начинает одеваться, мысленно подсчитывая количество часов, отведённых на сон. Даже не три часа. Обречённо вздохнув и закончив метаться по комнате, он бежит в ванную радуясь, что успел вчера ночью принять душ.       На завтрак у него не было времени. В последний раз сверившись с часами, Ллойд остановился у додзе, принимая во внимание, что тренировка начнётся… семь минут назад. Здорово. От входа стояло два охранника-скелета, бездушно смотрящих в одну и ту же точку. Они были в этом месте повсюду: не позволяли детям покидать интернат, слушали каждого человека в этих стенах и были глазами Клауса.       Глубоко выдохнув, он открывает дверь— дети мгновенно разочарованно вздыхают, и уголки его губ слегка приподнимаются. Хоть что-то общее было у них. Две группы детей, тренирующихся с остальными старшими детьми в лице их сенсеев, так же, как и он, рассеянно метались под команды из одной стороны в другую, не полностью отойдя ото сна. Его возраста подростки неодобрительно кивнули в его сторону, и Ллойд намеренно проигнорировал их, подгоняя свою группу.       — Почему не начали разминку без меня? Давайте, как в прошлый раз, — начал он, и малыши утробно вздохнули в унисон, пока Ллойд пытался вспомнить, кто по расписанию заменял его на прошлой неделе.       — Блудный сынок Гармадона вновь вернулся, не прошло и года! — прозвучал голос Брэда, и Ллойд лишь закатил глаза. Но тот всё не унимался. — Наверно, весело было убивать невинных граждан.       Крупного телосложения парень с темными волосами и излюбленной черной кепкой на голове хмыкнул, ища поддержки в лице товарищей, которые сомнительно закивали или притворились, что не слышали и продолжили работать с младшими.       Он не терпел провокации. Он ненавидел все обвинения, что в него летели здесь.       — Брэд, не начинай, а.       — А то что? Твой отец разберётся со мной?       У него создавалось такое чувство, что разум Брэда не приспособился к тому, что он больше не ребенок. Если с одной стороны он мог понять его негодование насчёт того, что их заставляют быть солдатами для его отца и у них нет никого, кто за них вступился бы, с другой он не мог понять, как он может относиться ко всем тем, кто был здесь так, словно они не переживают ту же судьбу, что и он.       — Думаю, до этого и не дойдет, — бросил он.       Дети с его группы опасливо оглянулись, и Монтгомери поздно осознал, что оставил угрозу в своём голосе, которую Брэд не мог игнорировать. Спохватиться он не успел, получая толчок от Брэда в спину. Ничего серьёзного, но это было только начало. Ллойд повернулся к нему лицом и схватил его кулак, крепко сжимая и веля детям отойти с дороги. Теперь он точно был в сознании.       — Серьёзно, Брэд? Устраиваешь сцены перед всеми?       — Где ты всегда пропадаешь? — проигнорировал тот его, продолжая наносить неточные удары. — Что за грязные делишки отца ты выполняешь?       — Я всего лишь защищаю всех от силы стихий, ты и сам это прекрасно знаешь!       — Неужели? Защищаешь? Это ты напал на мою сестру, а не она на тебя! Это, по-твоему, защита? Кого ты защищаешь? Своего отца, которого никто никогда не видит?       — Что?       От спонтанности его заявления он пропустил прилетевший в челюсть удар, падая на землю. Картинка пошатнулась, а разъярённый парень вновь бросился на него, и Ллойду только оставалось гадать, что тот имел в виду. Парень был не в себе и пропускал мимо себя всё, создавая для него преимущество, но спешить разбираться с ним младший Гармадон не стал, ожидая его объяснений.       — Не нападал я ни на кого!       — Правда? А Камилла, которую ты убил месяц назад?       Он чуть не взболтнул, что она жива, не понимая, с чего он взял, что она вообще мертва, пока не вспомнил, где он и с кем он. Молча обезвредив его и нокаутировав, Ллойд попытался свыкнуться с новой информацией.       Имя было больно знакомым, и, если его не обманывала память, это была своенравная девушка мастер стихий.       Мастер формы, которую они засекли около месяца назад, находилась в заточении. То, что он охотился на мастеров стихий, не было секретом ни для кого в Даркли, но такое публичное признание родства с одним из них от Брэда не ожидал никто.       Даркли — место для тех, кого бросили. О ком никто не мог позаботиться. Место, в котором взращивали таких, как он. Бойцов. Поэтому он ненавидел это место. Он ненавидел видеть детей одинокими, напуганными, озлобленными. Он ненавидел все те меры, предпринимаемые Клаусом через скелетов в их «воспитании». Какой маленький ребенок заслуживал бойню от взрослого за то, что он был чуть хуже своих сверстников в учебе или бою?              Поэтому все эти годы Брэд так несносно к нему относился? Потому что не мог допустить мысли о том, что Монтгомери убьёт его сестру?       Вина подкралась со всех сторон, придерживая в тесной хватке и грозя создать катастрофу простым «Она жива, клянусь». Пропустив руку через волосы, он распустил детей, наблюдая как скелеты Самукая, следившие за всем без вмешательства, потащили парня в штаб отца.       Он ничего не мог поделать с этой ситуацией. Ему оставалось лишь надеяться, что парню повезёт оказаться обычным смертным, и всякие проверки выдадут отрицательные результаты. В противном случае он увидится с сестрой раньше, чем он предполагал.

***

      — Я жду подробностей!       За что Ллойд любил Нию? О, она была просто замечательна. Очень талантлива, упряма, рассудительна и сильна. Она могла быть мягкой и жестокой, и она прекрасно балансировала этими качествами. И самое главное — она была отличным другом.       У него не было огромного опыта в дружбе, чтобы судить на все сто процентов, но иначе и быть не могло. Она поддерживала его так, как никто в его жизни, и все годы, проведённые без неё здесь, казались сущим кошмаром.       Но прямо сейчас он предпочёл бы, чтобы она притворилась, что она его не знает и побыла ужасным другом. Чтобы наплевательски отнеслась к этой теме, больше не вспоминала это как страшный сон.       Хватило у него глупости так беспечно отвлечься на тренировке один раз (хоть Ния и утверждала, что тот терялся в мыслях несколько раз за этот вечер, но это не могло быть правдой!), и теперь он должен был мириться с неугасающим интересом ко вчерашней ночи. И чем больше он отнекивался, тем больше она интересовалась.       — Ты сегодня рассеянный, Ллойд.       — Я? Ни за что!       — Небось влюбился.       И пару секунд, за которые он не удостоил её ответа, всерьёз размышляя над этим вопросом и краснея, сказали ей больше, чем любое его «нет».       — Да ладно тебе, потренируемся позже. Я хочу знать всё! — странное заявление было от того, кто жаждал поразмяться и выпрашивал его долгими днями и ночами тренировку. К его несчастью, это означало, что эта тема по какой-то совершенно непонятной ему причине была ей интересна.       Монтгомери сидел за столом в конференц-зале, прикрывая лицо руками, пока она прятала их оружие, нарекая его «ненужным» на сегодня.       — Ты знаешь, что я не отстану. Бесполезно тянуть время.       — Ненавижу тебя, — процедил он, чем вызвал только заливистый смех.       Она присела рядом с ним, отрывая его руки от лица и успокаивающе гладя их.       — Неужели это так плохо?       — Что?       — Влюбиться.       Он выпучил глаза, смотря на неё так, словно у неё выросла ещё одна голова. Ответ был настолько очевиден, что он и не сориентировался сразу, путаясь в словах.       — Ты знаешь, каков риск иметь любые отношения, переходящие партнёрство.       — Даже наша дружба?       Ещё одна её черта, которая однажды поставит её под дуло. И он не уверен, что будет рядом, чтобы защитить её в этот раз.       — Да, Ния. В том числе и наша дружба, — настойчиво проговорил он каждое слово чётко и медленно. — Это пройдёт. Я вряд ли встречу её вновь.       — Тогда почему бы просто не рассказать интересную историю? Я со скуки умираю.       — Это унизительная история.       — Почему же?       Последний раз взвесив все «за» и «против», Ллойд пожелал будущему себе удачи справиться с этим компроматом и начал рассказ (очевидно, без всех подробностей), постепенно формируя ту реакцию, которую он ожидал: на лице девушки была яркая улыбка, в глазах плясали черти, и он знал, что как только он закончит, она накинется на него, как голодный зверь.       — Теперь ты понимаешь? Это было унизительно! Я просто не двигался! Будь на её месте кто-то ещё, я бы давным давно стал трупом!       — Будь на её месте кто-то ещё, ты бы не растерялся от смущения.       Поспорить он не смог, покраснев до кончиков ушей и стукнувшись головой об стол в поражении. Отчасти он был благодарен, что смог просто рассказать ей и разъяснить собственные эмоции в разговоре — это помогало отвлечься от ужасного начала дня.       — Может, вы встретитесь вновь.       — Клаус следит за каждым моим шагом. Это рискованно. Я не могу так эгоистично подставлять её под удар! К тому же я не уверен, что это влюблённость. Она просто показалась мне очень крутой: она не знала, кто я и что я задумал, и это её абсолютно не пугало. И она просто хотела помочь тем, кто нуждался в её помощи, и делала она это так… так… не знаю, у неё словно глаза сияли от этого больше, хотя это мог быть просто лунный свет и… о, ради всего святого! Я влюбился! — ужаснулся он, хватаясь за голову и перекручивая весь тот бред, что он только что выдал.       — Вот почему ты такой? — протягивает она, ероша его волосы.       Сердце каждый раз щемило, когда она понимала безысходность положения, и в ее голосе были только нотки рухнувших надежд. Он ненавидел слышать их так часто от неё. Ему срочно нужно было менять тему.       — Ния, как тебя тестировали на силу стихий?       — Меня не тестировали, — пожала она плечами. — Не было необходимости. Мои родители всё ещё мастера стихий. Если бы они потеряли свои силы, то переняла бы их я, либо мой брат.       — Но ведь твой отец давно уже не мастер стихий, — возразил Ллойд.       Она долго молчала, пока он не понял, в чём было дело. Её брата не нашли. Он сглотнул, осознавая, что почти ничего не знает о ранней жизни Нии. Был ли её брат таким же, как Брэд? Напуганным старшим братом, который был оторван от Нии?       — Мне очень жаль.       — Не надо, Ллойд, — оборвала она его, и он вспомнил, почему они не говорили о её прошлом.       — Извини.       Она пресекала любую беседу, связанную с её семьёй, и у него не было права требовать от неё иного. Единственными родными людьми для него были его родители. Мать он видел редко, но он ни за что не позволил бы ни одному человеку тронуть и волоска на её голове. Отец был сложным человеком, но тот подарил ему возможность помогать людям и смог использовать его недуг в благих целях. (Даже если он редко прибегал к стихиям). И он научил его выживать в этом мире. А в таком мире это было необходимо.       И Ния. Он заботился о ней.       А у неё была вся жизнь. Друзья, родители, Коул — некий безликий, но родной ей человек, которого она часто видела. Знакомить их Ния не спешила. Может, потому что она боялась, что он подвергнет опасности и его тоже. Он бы не смог винить её, если бы она так считала.

***

      Когда он вышел за Клаусом искать некого мастера земли, тот остановил его, приказав не мешаться под ногами и просто следить за всеми людьми, которые могли бы вести себя странно. Подозрительное поведение его тренера вводило Ллойда в ступор, а его «ты неопытный мальчишка» било по его гордости сильнее, чем он хотел бы того признавать.       — Я долгие годы выполняю эту работу! У меня есть репутация!       — Благодаря моим тренировкам.       Они стояли у выхода штаба, ветер бил в лицо, недалеко слышалась возня солдатов, а Ллойд недоуменно искал знаки того, что Клаус бредит.       — Ты никогда не брался за охоту ранее, почему сейчас? — отчасти это была ложь. Клаус дважды выполнял приказ отца, ловя мастера Молний и семью Смитов. Если с мастером Молний он мог сослать это на то, что Монтгомери только-только начал охотиться за мастерами стихий и тогда был неопытным, то с семьей Смит… ну, он не знал, почему его отстранили от этой миссии, но он всегда предполагал, что отец мог быть недоволен им по какой-то причине (скорее всего, претензии Клауса).       Сейчас это не имело никакого смысла. В западной части города нашелся новый мастер, а Клаус вел себя излишне нервозно. Отец не дал ему никакого приказа самому выследить его, но тот приказал приготовиться к битве. Да так, словно тот шел на борьбу с целой армией.       — Он тебе не по зубам, мальчишка.       — Откуда ты знаешь?       — Это не твое дело — знать что-то. Твое дело выполнять приказы.       — Да, но это моя команда и мои солдаты, которые будут слушать в первую очередь меня, а не тебя. Так что позволь мне помочь с его поимкой, иначе я прикажу им остановиться, — возразил Ллойд, что незнатно удивило немолодого мастера, который с пылающим взглядом хоронил его на месте.       — Что бы на твое рвение выловить очередного мастера стихий сказала бы девчонка Смит?       Гармадон-младший бросился на Клауса, придавив к воротам и приставив наконечник маленького лезвия к шее, спрятанного в рукаве. Он даже не шелохнулся, сгибая губы в усмешке.       — Не смей даже говорить о ней.       — С чего бы мне это делать? Мы же не хотим, чтобы Император разбирался с беззащитной девушкой, — возможно, Ллойд был единственным, кто знал, на сколько та не беззащитна, но против его отца? У нее не было шансов.       Угроза повисла в воздухе, и Ллойд, недолго обдумав, отпустил его.       — На этом и порешили, — поправив лацканы сюртука, он двинулся прочь, оставляя юношу одного.       Его грудь тяжко вздымалась, а кулаки то сжимались, то разжимались. Клаус остановился и бросил на него последний взгляд со словами:       — Если еще один раз нападешь на меня, то платить за это будет Мисако.       В груди что-то с треском разломилось, оставив острые осколки впиваться в сердце ещё сильнее.