Дитя Хаоса

      — Ты спятил?!       — Ну так я же спрашивал, хочешь ли ты увидеть дракона!       — Так я думала, что ты шутишь!       Девушка стояла разинув рот, полностью подзабыв как ходить. Она стояла за спиной Ллойда и пялилась из-за его плеча на огромное древнее существо с самыми большими крыльями и клыками, что она видела. Каждая красная или черная чешуйка были неестественно огромными, глаза маленькие на фоне массивной головы, но вблизи такие же большие, черные и с острой золотой радужкой. У нее захватывало дух, одновременно пугало до чертиков, и, если бы ее волосы не были белее снега, она бы точно поседела.       — Он не нападет?       — Нет. Драконы не нападают. Они защищают.       — Все еще неубедительно.       Парень улыбнулся ей, отошел немного в сторону, положил руку на спину и подтолкнул ближе. Харуми сощурила глаза и попыталась отойти или вернуться за безопасную спину Ллойда.       — Я клянусь, он не сделает тебе ничего плохого.       — Как ты можешь быть так уверен?!       Тот лишь пожал плечами, убрал руку со спины, перестав подталкивать ее.       — Если хочешь, мы можем вернуться обратно в город.       — А если нет? — осторожно спрашивает она, глядя на парня, но так же не сводя глаз с огромного дракона, что терпеливо ждал их, наклонив голову. Будто бы тот все понимал. Но это был самый настоящий дракон, и какой-то необычный парнишка с самыми яркими зелеными глазами, что она видела, и легким румянцем на лице предлагал ей прокатиться на драконе.       — Смотреть вниз с крыши будет немного скучнее, чем верхом на драконе.       — Если я умру, я убью тебя, — пробурчала она, на что он кивнул, ответив «справедливо», и дракон, словно поняв весь их разговор, наклонился так низко, как смог, немного раскрывая крыло, чтобы было легче забраться на его спину.       Пока они не взмыли в небо, не почувствовали, как ветер ласкает кожу, она не открывала глаза, крепко держась за Ллойда. Маленькая глупая затея подурачиться с милым парнем, отдохнуть от Хатчинса и грядущих битв привели ее сюда. Теперь она летит на драконе, а внутри все сотрясает от шока и миллиона вопросов.       — Откуда ты знаешь про дракона?       Если это была какая-то уловка или ловушка, было поздно думать о том, насколько разумно было идти за парнем, которого еле знаешь, за город. С другой стороны, Ллойд казался безобидным. Нет, она не была глупа, чтобы считать его совсем слабым или немощным — от нее не скрылось, что у него были мышцы под толстовкой (она все еще трусливо прижималась к его спине, боясь отпустить), он был настроен догнать и остановить ее, когда посчитал, что она преследует сомнительные цели. Но Ллойд бы не тронул ее. Это она осознала сразу. Чувствовала, что он не тронет ее.       «— Драконы не нападают. Они защищают».       Откуда он? Откуда знает про дракона? Более того, как он установил странную дружескую связь с драконом? Почему она встретила его только сейчас? Почему она ощущала, что это был далеко не первый полет Ллойда?       — Он часто прилетает сюда, это случилось как-то само, — уклончиво ответил он, и девушка могла чувствовать в его голосе недосказанность, но и лжи не было, поэтому напирать она не стала.       — Разве нас не заметят? — спрашивает она, когда замечает под ними границы Ниндзяго-сити.       — Сомневаюсь.       В этом случае она должна была согласиться, потому что под ними разыгралась не на шутку серьезная и опасная битва. Молодой парень отбивался от целой армии Сыновей Гармадона, во главе которых стоял, к ее удивлению, не тот самый главный охотник за мастерами стихий.       — Нам надо вернуться, — дрожащим голосом произносит Ллойд, ведя дракона обратно, и она не успевает запротестовать из-за гнева, который хотелось направить на этих дикарей.       — А если мы поможем ему? У нас дракон! — воспротивилась она, но тот пресек любой выпадавший шанс строгим голосом.       — Если мы ему поможем, весь Ниндзяго узнает о драконе, за ним начнут охоту. За нами начнут охоту, а я не могу контролировать его, когда мне это вздумается.       Ее сбивало с толку это стремление уйти от них, но гнев все еще бурлил в ней. Она проглотила все волнения и эмоции, замолкнув на время и попытавшись насладиться недолгим полетом. Как бы все ее тело не вибрировало от такого опыта, — летать на драконе! — ее привычное негодование по поводу происходившего захлестывало с большей силой.       — Руми? — зовет обеспокоенно Ллойд, пытаясь отцепить ее руки от своего торса и помочь слезть.       Она часто моргает и ослабляет хватку, позволяя ему вести ее. Когда ее ноги касаются земли, они дрожат так, словно она несколько дней не ела и не спала, но усталости в них не было. Она наваливается всем телом на парня, из-за чего тот смущенно отворачивает голову, скрывая румянец. В кое-то веки она твердо стоит на земле и без его помощи, поэтому отпускает его теплые руки. Дракон наклоняет голову к Ллойду, он поглаживает его пару секунд, и он улетает, оставляя подростков на пустоши.       — Руми, ты в порядке? Это было чересчур?       — Это не может так продолжаться! Сыновья Гармадона не дают жить мирным гражданам, убивают мастеров и творят немыслимое! — кричит она, размахивая руками.       Здравый смысл маячил на периферии сознания, крича «что ты творишь, молчи», но было поздно. Ей нужно было выпустить пар.       — Невинные люди страдают, все больше и больше людей теряют свои дома, своих близких! Гармадона вообще кто-нибудь видел за эти годы?! Такое чувство, что он какая-то выдумка, которую какие-то придурки выдумали, чтобы заставить всех бояться и позволять себе невесть что! И этот… Главный охотник на мастеров стихий! Какое он имеет право вершить судьбы людей и называть их угрозой мирной жизни, если сам понятия не имеет, каково это — иметь силы!       — Мастера стихий развязали войну много лет назад, у них было преимущество. Силы несут разрушение, — тихо отозвался он, и она наконец прервала свою гневную тираду.       — Это не причина обращаться ко всем остальным мирным жителям, как к ничтожеству, — плюется она.       Все воспоминания о смерти ее мамы с папой, воспоминания обо всем, через что ей приходилось проходить все это время, били кувалдой, оглушали и выводили на непрошеные слезы.       — Однажды Гармадон и его армия получат по заслугам.       — Ты правда считаешь, что Император так плох?       — А ты нет?       — Не знаю, — потерянно ответил он, глядя на свои руки, теребящие большие пальцы. Он медленно поднимает свои глаза на нее, видя ее непонимающий взгляд, и пожимает плечами. — Я всю жизнь хотел лишь, чтобы мои родные были в порядке.       Он вспомнил о Ние, о его матери, о его же отце. Его одна цель — делать все, чтобы устранить разрушения, приносимые стихиями, и держать в безопасности свою семью. Большего ему не надо было. Сейчас его мозг разрывался от всех слов, брошенных девушкой, которая мало что понимала во всей этой ситуации. Но он не имел права говорить с ней об этом. Иначе… помимо того, что он теперь знает, как она относится к его отцу и ему самому, как к охотнику за стихиями, и возненавидит его, когда узнает правду, она будет в большой опасности.       Он горел желанием вернуться туда, откуда она улетели. К битве с мастером земли, проследить, чтобы Клаус не сделал чего непонятного и сдержал свое обещание не трогать его мать, пока он держит свои руки при себе. С другой стороны, он хотел вновь броситься к матери, которая пообещала скрыться ото всех и уйти.       «Она это умела», — напомнил неприятный голос в голове, и Ллойд отогнал прочь едкие мысли.       Он наконец-то позволил себе дышать, отвлекся от всех волнений, но эта картина с высоты птичьего полета испортила всю атмосферу. Ния была не права — влюбляться и привязываться не приведет ни к чему хорошему.       — Думаю, мы должны вернуться в город, скоро начнет светать, — предлагает девушка и движется в сторону Ниндзяго-сити, и тот молча движется за ней.       Всю дорогу сохранялась неуютная тишина. Ранее, когда она молчала, а он не знал, должен ли сказать хоть что-то, он не переживал из-за этого, тишина редко приносила ему дискомфорт, но сейчас он почти задыхался от этого.       Ниндзя обдумывал слова Харуми, и ее чрезмерно яркую реакцию на то, к чему многие уже привыкли. Не был ли кто из ее знакомых, родственников или друзей таким же мастером стихий? Не поймал ли он за эти годы кого-то, кто мог быть дорог ей, введя в заблуждение, что они мертвы? То, что они были живы, не значило, что смерть — самый ужасный исход. Она сказала, что потеряла давным давно кого-то важного в этот день. Он постарался вспомнить всех тех, кого он за эти годы мог убить или поймать именно в это время, но никто не приходил на ум.       Он не слепой. Он видит, что солдаты позволяют себе больше, чем простые патрули или редкие миссии, но Монтгомери еще никогда не вмешивался, не пытался их остановить или что еще. Он позволял этому спокойно происходить мимо него, концентрируясь лишь на эгоистичном желании не вызывать излишнего внимания Клауса к себе (когда он и так был его любимым объектом мучений), а соответственно — к его родне.       Отец бы никогда не вступился за мать, что бросила их. Отец никогда бы не вступился за девчонку-отпрыска одних из сильнейших мастеров стихий. Но зато он научил его, как самому вступаться за самое важное. И этого пока было достаточно.       Может, не так уж и достаточно.       Иначе Ния бы не грустила большую часть времяпровождения в башне Мистаке, не просилась бы тренироваться с ним, не проклинала бы Клауса вместе с ним. И он давно знал, что она ненавидит его отца тоже, но она была слишком деликатна, чтобы говорить об этом ему в лицо и вообще поднимать эту тему. Она уже успела высказаться об этом до того, как они стали близки. Да, Ния бы поладила с Харуми.       И иначе его мать не боялась бы своего мужа, миссий Ллойда, каждого прохожего, и не пряталась бы в домике в какой-то глуши от цивилизации, лишь временами видясь с коллегами, которых он частично покрывал тем, что игнорировал их подозрительные исследования давно брошенных мест. Например, Императорского дворца, который был разгромлен во время войны.       — Я потеряла родителей из-за этой войны. И они были обычными людьми. И убило их отнюдь не безбашенное поведение мастеров стихий, а солдаты Императора, посчитавшие, что моя семья могла быть причастна к предательству альянса стихий, — неожиданно заговорила она, когда они снова оказались на том же мосту, где встретились этой ночью.       Ох. Вот оно что.       В груди образовалась дыра, и взгляд его смягчился, а ее только больше нахмурился. Он хотел ее успокоить, что-то сказать или попросить прощения, но в горле было сухо, слова не выходили, и она отвернулась, очевидно, пряча слезы.       — Спасибо за сегодня, — сухо бросила она и ушла в противоположную от его пути сторону, а он остался стоять на мосту, слушая журчание воды под ним и шарканье людей вокруг него, бежавших в разные стороны по своим делам.

***

      Если бы Кай знал, на что он подписывался, он бы ни за что… Ладно, кому он врет. Он бы сделал все точно так же.       Просто он был зол, поэтому ему надо было придумать контр-аргумент после того, как он накричал на Коула, который предложил привлечь внимание Сыновей Гармадона, использовав силы одного.       Так как те считали, что мастер огня находятся в их заточении, а его старший сын — мертв, необходимо было поддерживать эту иллюзию. Итак, Кай был козырным ходом в плане их сенсея.       Коул поведал о том, что Ву тренировал не только Джея, Зейна и Кая, но еще и Коула, который все два года, что он считал Нию погибшей, выбивал раз в неделю или две встречи с ней. Да, на мастера они с Зейном позлились, но все же идея увидеть Нию смогла вразумить его. Отставив все на второй план, они начали внимательно слушать всю информацию, что Коул добыл для них.       Во-первых, главными угрозами были Клаус и Охотник за стихиями, который был невероятно скрытен и осторожен. Если Клауса можно было увидеть раз в несколько месяцев, то Гармадона не видели уже много лет. Сомнений в том, что тот жив, не было, значит, временно главными их целями были Клаус и Охотник.       Но Клаус тоже отпадал. Их нынешний план предполагал держаться подальше от него, потому что он обладал нечистой силой, что может решить итоги битвы до ее начала и не в их пользу.       Оставался Охотник, который знал, куда отправляют всех мастеров стихий, и, предположительно, мог знать о планах Гармадона и Клауса, потому что многолетний «сбор» всех стихий был неслучайным. Ния провела год, изучая все входы и выходы, все расписания солдатов, кто был сильнее, кто был слабее — все, кроме местоположения мастеров.       Их главная задача состояла в том, чтобы выманить Охотника, разобраться с солдатами, схватить его и допросить. И, может, побить его. Хорошенько так. Дальше Ния сбежала бы. До нее не было никому дела, поэтому исчезновение девчонки из башни никого бы не беспокоило. И конечный план — освободить Джея и их с Нией родителей.       Это был план Кая.       А план сенсея Ву был точно таким же, но шагов в нем было больше.       — Вы четверо были выбраны защищать золотое оружие и сразиться с лордом Гармадоном, — говорил их сенсей, имея в виду и Джея. — Когда мы освободим ваших родных, мы отправимся на поиски золотого оружия. Я смогу вас провести к нему, и мы должны будем действовать быстро, потому что Гармадон не будет терять ни минуты, когда узнает, что заключенные мастера сбежали. Но это потом. Сначала сосредоточимся на Охотнике.       Все это была какая-то чепуха. Он не был героем. Он не смог защитить свою собственную семью, какое спасение всего мира?!       — Кай, земля вызывает Кая, — щелкнул пальцами пару раз перед лицом Коул.       — Что?       — Они скоро будут здесь, ты точно готов?       — Мы уже активировали твою силу. У нас нет такого варианта, как отступать, — ответил он.       Коул вызывал подозрения, но он в то же время предрасполагал к себе людей, источая все определение жизни и надежду. Как Зейн, только менее логичный и более эмоциональный в этом плане. Но в остальном они были очень разными. Он не смог отрицать то, что понимал, почему Джей дружил с ним — он говорил много о своем лучшем друге.       — Ты веришь во всю эту чепуху про зеленого ниндзя, золотое оружие и что мы вчетвером должны будем сражаться с самим Гармадоном?       — А почему ты не веришь?       — Я просто человек, который пытается выжить в этом гребаном городе и вернуть семью! Как я могу быть героем?       — Может, тогда рассматривай это как возможность отомстить Гармадону за все страдания, что он принес этому городу и тебе.       — На самом деле… это отличная идея.       Их диалог был прерван подоспевшими солдатами и… Клаусом.       О, да. Клауса он помнил с их прошлой встречи и пожара. Его он бы убил первым. Но почему он был здесь? Где был тот самый Охотник, которого они даже в маске могли бы узнать и сказать «вот. Вот он человек, который нападает на всех и убивает невинных». Определение Клауса отличалось не сильно, но по силе они не были равны. Даже то, что Кай прятался, а Коул был почти пойман, не давало им преимущества.       В груди заныла паника, весь план трескался еще до того, как он успевал начаться. Как так получилось? С чего вдруг на поимку одного обычного мастера стихий требовалось столько солдат, оружия и Клаус? Словно их план был известен пошагово самому врагу.       Он сидел и наблюдал за битвой из-за мусорных баков, которая шла еще достаточно хорошо только потому, что непосредственное участие в ней не принимал Клаус. Ужасное место для битвы. Как какие-то ребятишки в переулке разбираются. Его новый знакомый уверенно разносил своими силами каждого подступавшего к нему человека. Даже толпу он сражал одним ударом в землю.       Коул был похож на героя.       Не он.       Он вмешался в ту же секунду, как дела начали идти намного хуже. Коул был обеспокоен не меньше Смита, и все их мысли совпадали. Как? Почему Клаус?       — Я думал, что ты сгнил в том пожаре, — прокомментировал мужчина, вступая в бой.       — Неправильно думал. Это за Нию! — Кай попытался ударить его в грудь, но тот растворился, как дым, из-за чего тот еле сумел сохранить равновесие и удержаться на ногах.       И удар в спину был точно от него. Да, теперь он понимал, что этим имел в виду сенсей Ву, когда говорил о странных способностях этого больного человека.       — Я-то все думал, куда делись силы Рэя, считал, что девчонка могла их унаследовать, — едко фыркнул он, растягивая каждое слово. Какая же у него странная манера общения. Что голос, что тембр, что склизкость в голосе, как у самой настоящий змеи.       Они проигрывали битву банально своим числом. А если капнуть немного глубже, раня свое эго, то потому что в битве не на их стороне был человек, мастерство которого превышало их. Даже без сил в рукопашном бою он был ловок, и Кай не смог списать это на чистое злоупотребление силами, потому что сам он уже запыхался, выплевывая сгустки крови. По челюсти пришелся слишком сильный удар. Благо, что тот остался в сознании.       Но тут случилось настоящее чудо в виде рыжей бестии, что элементом неожиданности нокаутировала Клауса.       — Девчонка, не вмешивайся в то, во что не понимаешь, — прорычал он, когда собрался с мыслями и отбросил шок.       — Тебе лучше уйти, — пригрозила Скайлор, выставляя меч, на что он усмехнулся.              — Я одолею вас всех за несколько минут, — сказал он, когда Кай с Коулом окружили его.       — Но ты отзовешь своих солдат, и позволишь нам уйти. Отец будет не сильно рад, если со мной что-то случится, верно?       Смит спросит, что только что произошло, но пока он просто с раскрытыми от шока глазами наблюдал, как Сыновья Гармадона отступали, а девушка подходила к ним. Кай нервно засмеялся, ярко улыбнулся и чуть не обнял девушку, но вовремя осекся, опустив поднимавшиеся руки.       — Что это было?       — Он кое-что обещал моему отцу, так что вам повезло, что я была рядом. Но лучше спрятаться, теперь за вами будет вестись та еще охота. А меня может не оказаться снова рядом, чтобы спасти ваши задницы.       Она подмигнула ему, и Кай стал таким же красным, как и его новая форма от Ву.       — Что он обещал твоему отцу? Мы можем использовать это, чтобы…       — Чтобы что? — выгнула она бровь, наклонив голову.       — Чтобы при следующей встрече остаться живыми, — вмешался Коул, незаметно пиная его в бок, да еще с такой силой, что тот ему чуть ребро не сломал.       — Я бы рада помочь, но это только между моим отцом и этим типом. Я не знаю ничего. С отцом я давно не общалась. И… мы виделись раньше?       — Нет, но рад встрече. Меня зовут Коул, я очень хороший новый друг Кая, — протягивает он ей руку и после добавляет. — Кай этого не скажет, но мы премного благодарны за «спасение наших задниц».       — Скайлор, — она вяло пожимает ему руку, не сводя обиженного взгляда с Кая. — Новый друг, говоришь?       Непонятно откуда взявшегося тяжелого накала Коул не понимал и просто моргал, смотря то на девушку, то на парня, что стыдливо прятал глаза. Скайлор смахнула хвостик с плеча и подошла к мастеру огня, шепча:       — Ты знаешь, что я не могу вечно тебя ждать.       Она оставила их, и настроение Кая ухудшилось не только потому что их первоначальный план не сработал.