Дитя Хаоса

      Что Ллойд знал о брате Нии?       Его звали Кай. Шатен, смуглая кожа, ореховые глаза, может, даже золотые на свету — все. Больше он не знал ничего. И с этим набором он крался по безлюдным улочкам в местах, где в последний раз видели двух мастеров, которые таинственным образом сумели скрыться от лап Клауса. Ллойд, если бы не знал старика, мог бы еще поверить в эту сказку. Но верить в то, что тот позволил им скрыться? Нет, ни за что.       Даже если Ния не попросила бы найти и спасти Кая, Ллойд все равно отправился бы искать его и мастера земли, не смотря на запрет отца. Но смог бы он просто так сдать их? Он тряхнул головой, натянул маску на лицо и осмотрелся, отгоняя все «а что если?». Этим он никому не поможет, а прямо сейчас ему нужна была ясная голова и немного удачи.       В заброшенном складе, где произошла потасовка, не было ничего, что указывало бы на то, что Кай пользовался своей силой. Да и отец не почувствовал его, поэтому и удивился, когда узнал, что тот жив. Значит, Клаус либо соврал о нем, либо тот просто не использовал огонь. Может даже, не умел.       Первый вариант не принес бы Клаусу никакой выгоды, а вот второй звучал страннее — если Кай не использовал сил, значит, шанс того, что Клауса могли просто задавить огромной силой, отпадал.       Зато он отчетливо видел трещины во всех стенах склада. Свежие. А выходящие из-под земли камни, сломанные полы, столы и стулья, разбросанные коробки — все здесь было росчерком мастера земли.       Он был либо беспорядочным, просто сильным и хаотичным в движениях, либо это все могло быть неудачным стечением обстоятельств и потерей контроля над силой, из-за чего как раз-таки отец мог почувствовать его — с такими случаями он тоже сталкивался.       Он потратил почти целую ночь, ходя вокруг да около склада, следя за каждым прохожим, за каждым подозрительным человеком. И наконец добрался до склада, но никаких следов того, чтобы понять, куда скрылись мастера, так и не было.       Он разочарованно выдохнул и забрался на крышу, снимая с себя маску и позволяя себе отдохнуть на минуту. Глупо было надеяться на то, что он сможет найти их в первый же день, когда они явно, как и все нормальные люди, сделали бы все, чтобы их не нашли. Избегать собственных воинов было тяжело, мало кто знал о приказе отца, но каждая деталь долетала до ненужных ушей быстрее, чем ему того хотелось бы.       Еще полчаса безрезультатных прогулок с одного конца в другой, ни к чему не привели, и он вновь погрузился в свои мысли. Что ему вообще сказать Каю, если он сможет его найти? Как заставить человека, что потерял в один день всю свою семью, стал главной целью императорской армии, послушать незнакомца, да еще и члена этой самой армии? И куда он его спрячет?       — Хватит пытаться дать мне советы, Коул. Она определенно не хочет меня видеть!       Из мыслей Ллойда вырвало знакомое имя, которое он не сразу вспомнил. Коул. Коул. Коул.       Возлюбленный Нии?       Он поймал себя на мысли, что был на пути к мосту, на котором дважды разговаривал с Харуми. Ему стоит прекратить с прогулками по городу. Скоро люди, которые здесь часто живут, могут что-то заподозрить и начать болтать о каком-то ненормальном блондине, гулявшем по ночам в этой части города… Как же параноидально это звучало.       Монтгомери попытался выловить того человека, чей голос он услышал. Прямо сейчас он стоял в проходе, разделявшем основную часть города и более тихую, почти заброшенную из-за близости к бывшему императорскому замку.       — Не хотела бы — не спасла. Тебе просто нужно научиться разговаривать, балда!       Теперь голоса становились более отчетливыми, и он осознал, что они стремительно приближаются к нему. Ллойд поднялся быстро по старой лестнице на пустовавший балкон, совсем близко к земле. Убедившись, что он в тени, парень осторожно прижался к краю, ожидая двух молодых парней, чьи тени он уже успел увидеть в начале прохода.       — Может все же перестанем говорить о моей личной жизни и перейдем к более насущным проблемам? Типа той, в которой Ву нам по шее даст?       То, что он слышит слишком много знакомых имен, напрягало. Коул. Ву. Сколько их могло быть в одном городе в тот момент, когда ему это нужно на его бедную голову меньше всего? Он заглянул через край чуть дальше, рассматривая остановившихся парней. Один из них, предположительно, Коул, оперся на кирпичный дом, закладывая руки за голову и цокая языком.       Второй, стоявший к Ллойду спиной, вскоре присоединился к нему, утробно вздыхая. Шатен. Лица разглядеть он в темноте не мог, но мог ли это быть…?       — … Кай, тебе не кажется, что здесь кто-то есть?       Ллойд настолько сильно поразился открытию, что позволил своей руке соскользнуть с металлического поручня и упасть перед ними всего лишь в нескольких метрах. Ауч. Вот это хлопок о землю. Хотя бы голова не пострадала.       Ой.       Нет.       Какой идиот.       Стыд и позор. Слава всему святому, Клауса нет рядом, чтобы засвидетельствовать его непростительный промах.       — Кто это? — оба встают в оборонительные позиции, подходят на несколько шагов ближе, и Ллойд радуется, что все еще находится в тени. Она словно держит его в небольшом подобии безопасности.       Без резких движений, он встает на ноги, вытягивает руки и думает: чтобы сбежать, ему надо развернуться и выбежать в одну из сторон: тем самым он привлечет больше внимания, испортит все, эти двое попадутся и конец его плану (которому конец пришел с того самого момента, как он плюхнулся на землю. Все тело немного побаливало), либо забраться на крышу, но прежде чем он это сделает, они могут ударить его в спину, догнать, поймать.       Он мог напасть и сбежать. Тогда он, скорее всего, вновь их потеряет. Хотел быстро найти — нашлись сами, но не без лишних хлопот.       Но это был отличный шанс донести сообщение Нии.       — Кай Смит? — обратился Ллойд, но они только переглянулись, не осмелились сказать да или нет, и он продолжил, посчитав их молчание и бездействие знаком. — За тобой охотятся Сыновья Гармадона. Я могу помочь тебе скрыться от них.       Ллойд знал единственное место, где их никто и никогда не стал бы искать. Кто подумает об одном из главных, но самых маленьких и неприметных убежищ его отца? Интернат Даркли идеально подошел бы на первое время. А конкретнее, тренировочный зал под интернатом, вход в который он запомнил, но сам еще никогда там не бывал.       — Кто ты вообще такой? — прокричал Кай, и бросился прямо на него, припечатывая к стене.       Вместо того, чтобы как-то среагировать или вырваться из захвата, сбежать или самому напасть, он замер. Когда его лицо вплотную приблизилось к его, он точно убедился в том, что это Кай — огонек в глазах у Нии был тот же. Но в нем было что-то отдаленно знакомое.       Его самая первая и, ко всему прочему, провальная миссия, которая стала триггером его собственного огня в двенадцать лет в деревушке, всплыла в воспоминаниях. Очевидно, он его не помнил. Зато Ллойд помнил человека, который спас его жизнь, когда он подвергся атаке одного из солдат отца, не признавших в нем отпрыска Императора.       — Один из этих, а? — насмешливо бросил он, узнав его слишком известную всем форму Сыновей Гармадона.       — Послушай, я просто пытаюсь помочь, — Ллойд предпринимает попытку вырваться из его хватки, и Кай не позволяет ему, на что он вздыхает и мысленно просит прощения у Нии. Сказать, что он на их стороне он не мог, и если тот не хотел принимать его помощь, он заставит его это сделать.       Как ниндзя, который знает огромное количество приемов и может без труда вырваться из практически любого захвата, Ллойд принимает самое эффективное решение, что в ближайшем будущем сохранит ему достаточно времени. Он изо всех сил бьет его своей ногой в голень, отчего тот в ту же секунду отходит от него, валясь на землю и держась за ногу.       — Твою ж мать! — кричит он, и Коул более не стоит в сторонке, вступая в нападение и прикрывая друга.       Последующие старания заговорить с ними не приводят ни к какому положительному результату, только больше выбешивают Кая, вследствие чего его атаки становятся более агрессивными, но, к удивлению Ллойда, от того не менее точными и сосредоточенными. Так как теперь на него нападали двое, его позицией была защита, потому что нападать (в его случае, защищаться от старшего Смита) была ошибочной и приводила к иному исходу, не к тому, на который он надеялся.       Они не использовали своих сил, и у Ллойда пока не было причин делать того же и раскрывать всех карт и вызывать к себе больше вопросов. Оплошность с Морро чего ему только стоила. Того парня вообще засадили подальше ото всех мастеров, а Клаус успешно покопался в голове этого бедолаги. И он все не мог отделаться от чувства, что, хоть стили у каждого из них были различными, техника и мастерство имели сходные черты. И не просто потому что, скорее всего, Ния забыла предупредить его, что Коул тоже что-то смыслил в мастерстве ниндзя.       Если с тренировками Нии он мог сослать многие приемы на то, что девушка схитрила, копируя его, то здесь схожести были явно на лицо: так дрался не Клаус, а его отец.       Его отец учил его так уворачиваться от ударов, вводить противника в заблуждение и наносить атаки максимально хаотично. Расслабленная поясница, падения и финты, что обескураживают любого противника, не разбирающегося в стиле безмолвного кулака, были замечены моментами не только им самим, но и двумя мастерами стихий.       — Рассказывай, кто тебя послал!       — Только перестань кидаться на меня, — прошипел он в ответ.       — Ах ты ж…       — Кай! — тот в последнюю секунду остановился, когда мастер земли встал между Смитом и Гармадоном, вытаращив глаза на друга и молчаливо вопрошая «ты сдурел?!».       Когда все трое выдохнули и отошли от битвы, Кай повторил свой вопрос, и Монтгомери оценил нынешнюю ситуацию.       Мягко говоря, отвратительная.       — Меня послала Ния.       Пока ниндзя трогал свое плечо, которое и так время от времени покалывало (особенно на холоде), а нынче и вовсе по-адски горело от неудачного падения, парни некоторое время обрабатывали эту информацию, выглядя при этом так, будто тот вырастил вторую голову.       — Как же… как же вы все надоели с посланиями от моей сестры! — прорычал Смит, вновь наступая на Ллойда, попытавшегося держаться от него на расстоянии. — Кто ты вообще такой? Какого черта ты смеешь говорить от ее лица и, если-       — Не трогай его!       В скором времени, подозревал Кай, он схватит инсульт или инфаркт или еще чего похуже, потому что прямо сейчас его мозг играл с ним во что-то очень не смешное, заставляя его думать, что он слышит свою сестру. Он суматошно оглядывается на голос, замечает знакомую фигуру, из последних сил бежавшей к нему навстречу. Вместо ожидаемых объятий или простого «привет, братец», она встает между ним и членом банды Гармадона, раскрывая руки и загораживая путь к нему.       — Не трогай его, — повторяет она между тяжелыми выдохами.       Он наблюдает за молящим взглядом сестры, отмечает растрепанную прическу, такую же, как у того типа, форму, как тот же тип кладет ей на руку плечо и просит уйти и что с ним все будет в порядке. В этом Кай сомневался.       — Ты подросла, — только и выдает он обессилено, в уголках глаз скапливаются слезы, и он смаргивает их, пока она так знакомо улыбается, показывая ему ямочки на щеках.       Подросла. Черты лица стали острее, ее взгляд так и кричал о том, что она повзрослела. Так она походила еще больше на маму. Все казалось каким-то кошмаром и сказкой одновременно: весь его мир переворачивался с ног на голову, никто не спешил остановить этот процесс, поддержать или объяснить — события лишь переваливались с одного в другое, практически без его ведома. И будь проклят весь этот мир, пусть он горит ярким пламенем, но больше никто и ничто никогда не отберет у него его сестру.       Ния первая тянет к нему руки и сильно-сильно обнимает его, и он чувствует, какой жесткой стала ее хватка, будь это результатом двухлетней тоски или невиданных миру ранее кошмаров в том страшном замке, вблизи которого он никогда не бывал и быть не хотел бы.       Он разорвет всех, кто хотя бы не так посмотрел на нее, весь мир поставит на уши, но прямо сейчас… Он прикрывает глаза, наслаждаясь каждой клеточкой тела ее теплом и дыханием.       Прямо сейчас он будет придурком-Каем, который вообще-то ничего не смыслит в том, как стричь ее, как тренироваться с тем, кто младше и менее опытнее тебя, как пожарить яичницу, не сжигая плиту. Его руки осторожно, будто боясь ранить, обнимают ее все еще маленькое тело, он утыкается носом ей в макушку. С грустью он отметил, что не чувствует родного персикового шампуня — только какой-то новый необычный запах трав, похожих на те, что варил Ву.       Ее всхлипов хватило, чтобы он точно убедился в реальности всего происходящего, и он открывает глаза, совершенно не зная, что он должен сказать и что им нужно обсудить в самую первую очередь. Его взгляд встречается с двумя зелеными омутами, неуютно отвернувшимися в тот же момент.       Знакомая сердцу ярость вновь начала подступать. Тот стоял и просто наблюдал за ними, и он слишком внимательно смотрел на Нию, смотрел так, как смотрел… он сам.       — Если я узнаю, что ты хоть что-то с ней сделал! — начинает он, когда девушка потихоньку отстраняется от него.       С ее лица моментально спадает улыбка, и та вновь, как ни в чем не бывало, серьезнеет как по щелчку пальцев. Ее рука ложится на его грудь в предупреждающем жесте. Но Кай не собирался позволять кому-либо продолжать давить на него и принимать за него решения, держа в неведении. Ния относилась к тому же числу. То, что она была одной из первых, кидавшихся головой вперед в разборки их недо-Сопротивления, каким его считал Ву, не значило, что он будет мириться с этим.       Будь его воля, он бы запер ее в какой-то башне и никому бы не позволил больше приближаться к ней и причинять вреда.       — Кай, он мой друг.       — Солдат армии Императора не может быть твоим другом. Он использует тебя!       — Он — причина, по которой я сейчас стою здесь и говорю с тобой!       — Тогда в знак благодарности я дам ему минуту, чтобы смыться отсюда!       — Слушай-ка сюда, напыщенный, самоуверенный…       — Хватит, вы оба!       Ллойд послушно встал справа от Нии, пока Кая все еще удерживала рука девушки. Коул вцепился в плечо мастера огня, что-то бормоча про «да, она много говорила о нем, не стоит».       — То, что он твой друг, не значит, что он на нашей стороне, — напомнил с уверенностью Кай, с такой, что даже Ния осеклась, грустно смотря на Ллойда, который не смог не согласиться с ним.       — Если мы все ему объясним, он будет на нашей стороне!       — Что мне объясните?       — Ты серьезно считаешь, что эта глупая пешка Гармадона последует против него, потому что ты его об этом попросишь?       — О чем он говорит, Ния?       Смит словно проглотил язык, приложив ко рту рот, будто это могло остановить или вернуть брошенные слова. Помочь Ние спасти брата (который оказался настоящим козлом) ставило его собственную жизнь на кон, но планы пойти против его отца? Он не мог не пресечь то, что они задумали.       — Я давно хотела поговорить с тобой об этом, — обращается она теперь полностью к нему, нервно играя с руками и мягко шагая к нему ближе, пока тот отходил дальше от нее.       Причем делал он это очень глупо. Сзади оставалась лишь голая кирпичная стена, а девушка пленила своим взглядом, не позволяя ему отвести своего. Его друг. Его первый друг, которому он доверил свой самый сокровенный секрет, — рассказал о своем отце, поведал о недуге, преследовавшем того долгие годы — говорил ему, что хочет устранить его отца? Даже если не прямо, то с таким намерением?       Успела ли она рассказать им что-то еще? Сказала ли о его родстве с Императором, о том, что он — самый ненавистный человек среди мастеров стихий?       — Я знаю, что ты не хочешь зла никому. Я знаю, что Император заставляет тебя следовать за ним и говорит, что все это ради блага. Но у нас есть способ остановить его. И Клауса. Пожалуйста, Ллойд.       Он обязан был доложить обо всем Клаусу, отцу, должен был помешать осуществить что-либо, что они могли задумать, должен был сделать хоть что-то.       Но он сделал только то, что умел лучшего всего.       Он сбежал. И никто не попробовал его остановить.       Ну и хорошо. Он не уверен, что смог бы дать отпор.