Дитя Хаоса

      Открыть глаза было отчего-то сложнее, чем он надеялся, но и лежать дальше, когда в голове все перемешалось, а вокруг происходило не пойми что, он больше не мог. Ллойд не помнит, как и когда заснул, все, что он помнит — его попытка избежать всех душащих истин, что посыпались на него так некстати, привели его в пустой дом матери. Которая, кстати, как он и просил, исчезла, оставив здесь практически все вещи. Насколько пусто было в доме он не мог судить, потому что сам бывал здесь редко, но на первый взгляд здесь все было таким же, как и всегда. Он плюхнулся на диван поздно ночью, прокручивая абсолютно все, что он знал о Ние.       Все, что она ему говорила. Все моменты, когда она могла соврать.       «Пообещай, что попытаешься остаться моим другом после всего».       Так вот в чем было дело? Вот поэтому она так сблизилась с Коулом, так нервничала, когда он спрашивал о нем?       Он пообещал, что попытается остаться ее другом.       «Просто пообещаешь, что позволишь мне быть твоим другом, ладно?»       Он ничего не говорил о том, что сам будет ее другом, верно?       Парень открыл глаза, и встретили его лишь голые стены гостиной, в которой было отчего-то слишком холодно. Он присел и посмотрел в окно, за которым солнце медленно поднималось выше, окрашивая небо в теплые цвета. Реальность его вчерашней оплошности настигла ужасно поздно, и все его мысли занимало лишь осознание того, что теперь он сам может оказаться в неприятном положении.       Как он мог быть таким слепым? Как он мог верить, что такая волевая девушка сможет сидеть смирно за то, что ее родителей держали в неволе, как и ее саму?       Два мастера стихий были на свободе, а Ния каким-то непонятным образом сумела проскользнуть мимо охраны и найти его в городе. Она выбрала идеальный момент, чтобы сбежать, когда единственное, что волновало весь замок отца — поиск двух мастеров. Его главной задачей сейчас было предупредить отца, даже Клауса, но мог ли он?       Если они смогли одурачить Клауса, ее планы остановить его отца звучали намного убедительнее, и игнорировать такие угрозы он не мог.       «Уверена, что скоро ты будешь проводить с ним намного меньше времени», — ее явная неприязнь к Клаусу просачивалась давным-давно, но насколько глубоко она была, и как далеко она могла зайти, что это стало правдой? Относилось ли это и к нему тоже?       Первые несколько недель она просто плевалась ядом и ненавидела каждый сантиметр и каждого человека в своем заключении в башне Мистаке. Позже, когда он сам безостановочно пытался скрасить ее пребывание здесь (вступился же за нее, не мог он позволить юной девушке страдать в одиночестве), она смягчилась к нему и назвала ему свое имя. Не продумала ли она и это тогда?       Вдруг его разум зацепился за одну догадку, и это дало ему хоть какую-то цель, что могла бы провести его через эти дебри. Пора бы навестить Мистаке.

***

      — Он же разболтает всем о нашем недо-Сопротивлении! Ния, чем ты вообще думала? И вообще, мы должны спрятаться! Этот придурок был прав: за нами идет охота, а мы не в безопасности. Я сомневаюсь, что тот тип, который напал на нас в прошлом, позволит нам выжить при следующей встрече!       — Хватит называть это «недо-Сопротивлением». Имей чуть больше веры, ладно?       Как же легко было провалиться в знакомую пучину бессмысленных споров, перекрикиваний, подколов и необдуманных обидных слов, которые летят с двух сторон конфликта. Проблема была лишь в том, что оба так скучали друг по другу и не могли адекватно прочувствовать свою тоску в водовороте этой погони, что никак иначе и не умели выразить свои чувства. Ние нужен был Ллойд, она не могла позволить ему пасть, если они собирались идти против Гармадона: а они сделали это давно и отступать было нельзя.       Каю нужна была его сестра, которая так же не могла быть замешана в заговоре против их Императора, которого они в жизни не видели. Она знала, что Каю понадобится много времени, чтобы свыкнуться с идеей Сопротивления: он с детства полыхал от одного отцовского «мы не можем использовать наши силы, Кай, это слишком опасно». Чувство справедливости кричало в нем так же сильно, как и в ней, но страх за родных людей заставлял его оступиться и упасть — залечь на дно и пытаться защитить тех, кто был рядом.       Но, как ей говорил Ву, они не могли позволить себе поступить так же, как их родители. Кто-то должен был бороться. И ей надо было убедить его в этом.       — Во-первых, нас никто не найдет, — попыталась она взять ситуацию под контроль.       Коул повел их за линию города, связался с Зейном, который должен был прийти за ними. А точнее, прилететь. На летающем корабле их бы точно никто не нашел бы. Они бы наконец все объединили свои силы и исправили беспорядок, который они устроили. Нашли бы Джея, ее маму с папой.       — Во-вторых, — она пыталась говорить без пауз, чтобы не позволить брату перерезать все, что должно было произойти. Но слова не приходили так просто, когда она смотрела на Кая, которого не видела давным давно. На его брови появился шрам. Его не было, когда они виделись в последний раз. Мог ли он получить его в том ужасном пожаре? Он выглядел самым уставшим человеком на свете, и ее брату это не шло. — Во-вторых, Ллойд ничего не скажет им.       — Ты в этом так уверена?       Быть честной, нет. Она знала о его безграничной любви к его отцу, которого он не считал таким монстром, каким видели его все остальные. Но ведь Ллойд совсем не слепой. Знает же, что не все мастера стихий приносят вред и по большей части пытаются жить спокойно со своими семьями. Знает же, как несправедливо поступают с детьми в Даркли. И она знает, что он никогда не поднимает руку на ребенка, которого отправляют на «перевоспитание», как это порой могут позволить скелеты, бездушно наносящие вред всему живому.       У Ллойда не было причин оставаться с отцом, когда в его сердце просто не было ни одного злого умысла, но он боялся. Ния не винила его в этом. Она тоже боится. Каждый день.       Ей хотелось верить, что он не скажет о Сопротивлении. Вскоре и так спохватятся из-за ее пропажи, но пока у них есть время, все еще было возможным.       — Да, — ее голос не дрожал, в нем не было ни толики сомнения. Иначе Кай не поверит.       Он и так не верил, но то, как он поджал губы и отвернулся, устроило ее пока.       Корабль, над которым работали Зейн и Коул, оказался просто прекрасным. Все, как и планировалось. Зейн был за штурвалом, довольный своей работой, и она невольно улыбнулась, устало вздыхая. Встретил на палубе их Ву. Старик тепло им улыбнулся, понимающе качая головой, когда увидел, что ничего так просто у них не выйдет, и что Кай хочет высказаться. Снова.       — Сенсей, как вы могли позволить ей участвовать в этом?       — Кай, ты знаешь, что я бы не остановилась. Не вини его, — встряла она, хватая его за руку и обращая все его внимание на себя. В его глазах плясали огоньки, скапливалась влага, и он отвернулся от них всех.       Прежде чем она успела сказать хоть слово, Ву мягко остановил ее, шепотом говоря, что он пока не готов к этому и ему надо дать время.       — Вы все устали. Мы пока в безопасности, это самое главное. Скоро мы решим, что делать дальше. Сейчас я бы хотел познакомить вас со своим давним другом. Мисако поможет нам в битве с Гармадоном.       Только сейчас она обращает внимание на пожилую женщину, стоящую недалеко от Ву. Ее восхищенный взгляд и понимание, недосказанные слова и просто связь с мастером Ву в их улыбках и кивках уже говорят ей — за этим скрывается долгая история.       — Просто маленькие копии Рэя и Майи, — выдыхает она, какое-то время разглядывая их. Даже Кай, кажется, более менее пришел в себя и тоже повернулся, смотря на женщину и изредка кидая взгляды на сестру.       Этих слов хватило, чтобы Кай развел руки в недовольстве и обратился к Зейну:       — Зейн, где тут можно уйти ото всех?!       Его друг услужливо указывает ему на грот-мачту, объясняя, что под ней находится палуба, если ему необходимо отдохнуть и вздремнуть. Без лишних слов он просто движется по данному маршруту, и Ния не может не следовать за ним, прося его остановиться.       Все планы подождут.       Парень шел быстро и уверенно, спускаясь вниз, будто он уже был на корабле не раз, хотя она знала, что до сегодняшнего дня названный Дар Судьбы еще не взлетал и не представал перед ними ни разу.       — Кай, хватит игнорировать меня!       Она слышит хлопок двери, и она закатывает глаза на очевидный жест. К ее сожалению, в окошке его видно вообще не было, и она подозревала, что он прислонился к двери так, чтобы скрыться. Он умел это делать, когда хотел быть один. Дверь не поддавалась, и она упрямо продолжала ломиться, зная, что замка не было, а придерживал ее Кай.       — Не веди себя, как ребенок!       Она замирает на минуту, ожидая, что хоть что-то сможет вывести его из себя, чтобы он хотя бы кричал, а не оставлял ее на сожженном поле.       — Ну и сиди там! Я отсюда никуда не уйду, — она пинает дверь в последний раз, мысленно извиняясь перед Коулом и Зейном, и садится на деревянный пол иногда покачивающегося корабля. Она только сейчас начала чувствовать всю реальность вокруг себя: легкое покачивание, свои покрасневшие от ударов о дверь ладони, разрывающуюся от всех переживаний и мыслей о Кае и Ллойде голову.       Несмотря на всю сложившуюся ситуацию, сейчас она чувствовала себя так спокойно, как никогда раньше. Она могла не бояться наблюдающих взглядов скелетов, иногда обычных солдатов-людей, ее не преследовали запахи трав Мистаке, а сердце внутри не скакало от волнения перед каждой встречей с Коулом в ожидании новостей — хороших или плохих. И она благодарна, что остальные не последовали за ними. Потому что все, что она сейчас должна была сказать Каю, она не скажет остальным.       — Кай, ты слушаешь? Надеюсь, что да, и что ты не отрубился, — начинает она и выдерживает паузу, надеясь хоть на какой-то ответ или шум, но тот затих, словно и правда его здесь не было, и она говорила сама с собой. — Я не знала, жив ли ты до недавних пор. Коул узнал о тебе и рассказал, и я была так, так счастлива. Я знаю, что ты хочешь знать, что со мной было за эти годы. Помнишь сказку про Рапунцель? Где ее держали в башне и не выпускали? Так вот, я жила в башне-часовне с одной милой старушкой, временами ускользала в сам замок и подружилась с Ллойдом. Знаю, ты думаешь, что он ужасен, но он очень хороший. Я не сошла с ума только благодаря ему.       Гнетущая тишина все еще ее беспокоила, но она не позволила себе остановиться.       — Я не знала, где мама с папой, где Джей. Я не знала, где Ву, Зейн или ты. Я хотела мести, но понимала, что моих сил не хватит. А потом я встретила Коула, который стал помогать мне и Ву общаться. Мы придумали план, который пошел немного не так, но я наконец начала видеть все четко. Я поняла, чего я хочу, как этого достичь. У меня появилась надежда. Я знаю, что ты скучаешь по Джею и по родителям и даже если ты не веришь в историю про битву между добром и злом, про золотое оружие… давай хотя бы сделаем это ради них? Потому что мы не справимся без тебя.       Девушка ощутила небольшой толчок в спину, и быстро отодвинулась, радуясь, что он наконец открыл дверь.       — Ты знаешь из-за чего на нас напали тогда?       Это был немного не тот вопрос, который она ожидала. Но жаловаться она не стала — он заговорил с ней. Его взгляд был опущен в пол, он стоял прямо в проходе, а слова давались ему нелегко. Это было не сложно заметить. Каждая его попытка объяснить была провальна, и он вновь и вновь крепче вцеплялся в дверь пальцами, которую держал. Наконец, он поднял свой взгляд.       — Я использовал свою силу. Отец запретил ею пользоваться, а я только узнал, что она у меня есть. И я подумал, что может случиться, если я использую ее? Почему мастера стихий, которые намного сильнее обычного человека, должны скрываться? Я думал, что смогу совладать со своей стихией. Это я поджег наш дом, пожар начался из-за меня! В этот момент пришел Клаус. И вас забрали. Из-за меня, Ния! Я не просто не смог защитить вас, это из-за меня вы оказались в опасности.       Девушка глубоко вздохнула, не зная, что ей отвечать на это. Она честно не знала, как их нашли. Она лишь знала, что отец Ллойда может чувствовать силу стихий. А почему и как у него это получалось — все еще секрет. Все еще один из главных, решающих и невероятно мешающих факторов.       — Меня нашел Ву. Мы спрятались в кузнице отца. Ты не одна, кто хотел мести. Я хотел мести. Ву учил меня и Зейна управлять нашими стихиями, но никаких планов у нас не было. Я поссорился со Скайлор, я нашел нескольких мастеров стихий, которые тоже хотели отомстить Гармадону. Зейн и Ву были против, поэтому я им ничего не сказал. Мы были против того Охотника и его солдатов, по итогу их всех забрали. А я снова остался, — кажется, Ния понимала, о ком он говорил. Она вспомнила об одной миссии год назад, когда Ллойд вернулся со сломанной ногой и не одним шрамом после поимки четверых мастеров стихий за один раз. Виделись ли Кай с Ллойдом прежде? В любом случае, никто не смог бы узнать его под маской. — А теперь Ву говорит нам, что мы должны сразиться с Гармадоном? Нет. И так пострадало слишком много людей.       — Кай…       — Нет, я понимаю твое стремление помочь, Ния. И мне кажется, что… что я, может, помогу в попытке вернуть Джея и отца с матерью, но я не вынесу, если ты продолжишь лгать мне и подвергать себя опасности.       — Я не отступлю от битвы, ты знаешь?       Кай не верил в нее. Потому что страх затмил его взор. Это был тупик.       — Я не могу обещать, что не буду бороться. Но я могу пообещать, что между нами не будет никакой лжи.       Этого было достаточно, чтобы Кай притянул ее к себе и обнял, покоя свой подбородок на ее макушке и проклиная ее обреченным, но не без ноток веселья, голосом: «Черт подери Первый Мастер твое упрямство». Она испустила облегченный смех прямо ему в плечо, ощущая, как один из камешков упал с плеч.       — И еще, Кай? Ты обязан простить себя за произошедшее. Как бы много времени это у тебя не заняло, ладно?       Ничего, кроме «я попытаюсь» она не получила, но они шли на компромиссы. Это уже было хорошо.

***