Дитя Хаоса

      Он никогда не был оптимистом.       Кай не верил в чудеса. Не верил, что судьба уготовила для всех испытания, через которые они должны пройти, чтобы все стало хорошо. Он знал о несправедливости в этом мире, знал об ужасах, что скрывались в ночной мгле.       — Ну ты и пессимист!       Кривила лицо Ния всякий раз, когда разговор заходил о таких вещах, как справедливость, судьба, спасение мира и другие детские сказки.       — Я вообще-то реалист!       В ответ кидал он, показывая ей язык.       Но сейчас даже он не мог отрицать, что все сложилось невероятно удачно для них. Словно судьба и правда повернулась к ним лицом и улыбнулась им, говоря: «Вот ваш шанс. Не упустите его». И они не упустили! Хоть в процессе он и получил частичное растяжение связок кисти. Побаливало отвратительно долго и все еще отдавало глухой болью. Благо Зейн хотя бы успокоил его и убедил, что он выздоровеет скоро, если не будет напрягать руку и менять повязку с мазями регулярно. Он пошевелил указательным пальцем и тут же пожалел. Боль усилилась и утихла лишь через долгие семь-восемь секунд.       — Как думаете, он скоро придет в себя? Не слишком сильно ли мы его ударили? — вопрошает Коул, нервно ерзая на стуле.       Как бы все веселье и радость от одной небольшой победы не чувствовались здорово, некоторая степень паники начала закрадываться и к нему. Кай толкнул того в плечо, призывая заткнуться и перестать нервничать. Обычно этим занимался Джей, только более красноречиво, громко и предсказуемо. Черт, он скучал по нему…       — И что, что сильно? Он заслужил! Он наш враг.       Прилетел достаточно сильный подзатыльник, и он схватился за волосы, оборачиваясь к сестре.       — Хватит так говорить о нем! — рявкнула она, демонстративно скрещивая руки на груди.       — Возможно, мы и правда переборщили, — выдыхает Коул и подходит к парню, которого они привязали к стулу несколько часов назад. — Вроде дышит.       Мастер земли возвращается на свое место, продолжая изучать юношу перед ним. Факт того, что тот дышит, успокоил его немного. Тот, кажется, тоже был шокирован так же, как и Кай. Да все они были, чего уж там лукавить. Ния была права, когда говорила, что их противник — достойный боец. Но Кай этого никогда не признает вслух.       — Если он не проснется в течение десяти минут, я оболью его водой, — заключил Смит, за что почти что получил еще один подзатыльник от Нии. Он успел вовремя увернуться.       — Не обольешь.       — Оболью.       — Нет!       — Да!       — Тш-ш-ш, он приходит в себя, — прерывает их Зейн, с интересом наблюдая за их пленником (по словам Нии, будущим союзником).       — Надо было раньше жаловаться!       Все переводят внимание на парня, что выдал шипение в ту же секунду, как разлепил глаза. Походу, он пытался дотянуться до головы, которая возможно могла болеть из-за того, что те неудачно навалились на него и отключили, или до шеи, которая могла у него затечь: даже смотреть было больно на то, как неудобно низко повисла голова у него. Но поняв, что руки крепко привязаны к ручкам стула, он широко распахивает глаза и осматривается по сторонам, наконец замечая их.       Кай даже не заметил, какими тихими они все были, как никто не смел вымолвить и слова.       Охотник за мастерами стихий был пойман ими четырьмя, пока сенсей Ву с Мисако были в своем небольшом путешествии за картой к золотому оружию. Ну, уже были на пути обратно, а Дар Судьбы летел по маршруту все дальше и дальше от города, и они должны были вернуться с минуты на минуту. На всякий, если их пленник сбежит. Или если им будет необходимо использовать свою силу без преследований всего состава Сыновей Гармадона, которые очень скоро спохватятся из-за пропажи их главного охотника.       Повисшее молчание действовало на нервы, их заложник был спокоен (или очень хорошо притворялся, что спокоен). Возможно, он еще не до конца пришел в себя, его дыхание было немного сбивчивым, взгляд немного прищуренный и не сфокусированный на них. В остальном он выглядел… как обычный подросток.       На нем даже не было его формы. Обычная белая футболка, спортивные брюки и темно-зеленая ветровка. Да, оружие в карманах они нашли, когда тащили его на корабль, но в остальном он выглядел слишком нормально и молодо, чтобы быть лучшим бойцом Императора.       Каким образом им так повезло встретить именно его именно в ту ночь, когда они шли к Скайлор?       — Что здесь происходит? — нетвердым и сиплым голосом заговорил он, когда понял, что он оказался не в прекрасной ситуации.       Кай заметил, что как только он увидел Нию, его взгляд забегал везде, лишь бы не смотреть на нее. Он сглотнул, но страха в глазах не было, лишь какие-то просчеты, идеи или способы отступления. Это было так очевидно и ясно, что ему хотелось истерично смеяться. Он даже не обращал на них внимания, он оценивал обстановку вокруг. К нему вдруг пришла идея завязать ему глаза. Так, на всякий.       — Ллойд, — зовет мягко Ния, и Кай не может игнорировать ярость, застилающую весь здравый смысл. Ей стоило бы понять, и как можно раньше, что он им не союзник.       Парнишка безвольно бросает на нее взгляд и сразу отводит, что заставляет каждого в комнате поежиться от неловкости ситуации, и Кай наконец-то видит первую его эмоцию: обиду. На секунду ему становится его жаль, но эта секунда проходит быстро, и в следующую он уже вступает в переговоры.       — Так вот он, значит, величайший охотник за мастерами. Мальчик на побегушках Императора, я ожидал чего-то большего, — он не может не опустить насмешливого комментария. Словно вся та злость и агрессия на противника наконец нашла способ выйти наружу. Было на кого направить.       — Я вот тоже ожидал чего-то большего от сына великого мастера огня, но… — фразу он не закончил, окинув его надменным взглядом.       Вот же ж черт недоделанный.!       — Ты не в том положении, чтобы язвить!       — Как и ты, — пожал он плечами настолько, насколько это было возможно. Его взгляд скользнул по его рукам. Он двинул ими, дабы понять, насколько он ограничен в движениях. К радости Кая, он выглядел разочарованным. Тот вновь поднял свои зеленые глаза к нему. — Это не на меня объявили охоту.       Отлично, теперь он точно напрашивался. Это будет долгий и тяжелый день.

***

Днем ранее.

      Странное стечение обстоятельств. Мистаке не оказалось в часовне в нужный момент. В замке ее нигде не было и единственным вариантом оставалось лишь то, что она была с его отцом. И поэтому он вновь сбежал в город. Каждая его вылазка нынче сопровождалась встречей с девушкой, которая забирала все его тревоги, впитывая их в себя, как губка. Харуми просто умела смотреть на него так, что вся его уверенность, все его знания и путные мысли (а вместе с тем и ранящие воспоминания) испарялись, и их место занимали не совсем понятные ему рассуждения «чего от нее ждать сейчас». Не то, чтобы она была каким-то врагом, и он ожидал подвоха от нее, он просто не понимал, как должен вести себя перед ней.       Раньше такого никогда не случалось.       Да, у него не было опыта в общении с девушками помимо обмена какой-то важной информацией: например в Даркли или с его солдатами. Он общался лишь с матерью, Мистаке и Нией. И если Ния из всех вариантов больше всего была близка к Харуми, то с ней все было иначе. Не было никаких непонятных чувств, не было такого, что он ведет себя, как полный идиот и не может ясно мыслить. Все было кристально ясным. Было…       — Ты всегда лазаешь по крышам ночами совсем один? Неужели никто из родных или друзей не знает?       — Могу спросить тебя о том же.       На это она тихо смеется, беспечно продолжая вглядываться в горизонт и качать ногами. Ее уравновешенный вид придавал ему будоражащие эмоции. Одного взгляда на ее профиль хватало, чтобы по телу прошелся электрический ток. У него складывалось такое чувство, что она намеренно избегала более личного разговора или любого контакта. Все было, как и обычно. Они встретились поздно ночью каждый со своими мыслями, поговорили о чем-то и просто наслаждались тишиной. Проблема сложилась из-за чего-то другого, и все фразы были тщательно подобраны, будто они оба ступали по минному полю. Он подозревал, что причиной тому служило их прошлое расставание.       — Харуми, насчет нашего прошлого разговора…       — Я не хочу говорить об этом, — перебивает она его и поворачивает голову к нему, вся серьезность ее высказывания не позволяет ему сказать чего-то еще, и он отпускает эту тему, кивая. — Мне нравится проводить с тобой время. Вся эта тема про Императора, про суровые реалии и мастеров стихий напоминает о плохом. И мне кажется, не мне одной, — замечает она, делая для себя какие-то выводы. — Так что, давай не говорить об этом и просто наслаждаться тем, что может предложить ночь, как…       Продолжение виснет между ними, эта недосказанная фраза возвращает его в суровую правду его существования. Обзавестись другом обернулось для него боком. Был ли это намек от судьбы, что ему нельзя продолжать наступать на одни и те же грабли, когда он знает, что она ненавидит его? Ну, ту его часть, о которой он благополучно забыл упомянуть. На данный момент ее предложение работало и для него наилучшим образом.       С другой стороны, все, что он услышал, было «мне нравится проводить с тобой время» и все намеки от судьбы были им проигнорированы. Должен был он сказать то же самое?       — Мне тоже нравится проводить с тобой время, — победа! Он сказал это без лишних запинок, неловких отводов глаз или еще чего-нибудь глупого.       — Как насчет… — заговорщеским голосом начинает девушка, ложась на крышу и подпирая руками голову и смотря на него снизу вверх. — … игры?       Он не может воспротивиться улыбке и ложится рядом, все время не прерывая зрительного контакта. Он выгибает бровь, заинтригованно ожидая объяснения игры.       — Все банально, один говорит о себе три вещи и одна из них ложь. Второй должен угадать, и так поочереди.       — Это точно игра, а не способ узнать все секреты другого человека? — усмехается он, и она медленно скользит ближе, на момент задумчиво хмуря брови.       — Только если тебе есть что скрывать, — выдыхает она, и Ллойд чувствует, что может задохнуться: настолько близко она была, настолько ничтожно было расстояние между их лицами.       — Дамы вперед.       — У меня есть брат, — перечисляет она, поднимая в воздух пальцы и поочередно загибая их. — У меня аллергия на клубнику, я умею танцевать.       Ллойд думал не долго с ответом, но решил выждать небольшую паузу:       — У тебя нет брата, — иначе она заговорила бы о нем в прошлый раз. Кажется, это не испортило ее настроения, не заставило ее улыбку исчезнуть с лица.       — Твоя очередь.       — Я люблю сладости, неплохо готовлю и не живу в городе.       — Если бы ты умел готовить, точно бы меня накормил уже, — хихикает она, и он закатывает глаза, бормоча «я просто для старта начал с чего-то легкого». — Я все еще боюсь того дракона, меня чуть не отдали в Даркли, я живу с опекуном.       — Даркли, — быстро ответил он, вмиг разбивая игривое настроение.       — Нет.       И вновь эта неуютная тишина, вновь они ступили на ненужную территорию, хотя Ллойд предполагал, что она ляпнула это совершенно случайно. Но все испортило именно его реакция, что теперь она не готовилась отпускать так просто, хмурясь и изучая его. Неожиданно это малое расстояние стало невыносимым, и он вновь сел, не смотря больше на ее слабые еле заметные веснушки на щеках. Харуми тоже присела, касаясь своим плечом его и более того, прижимаясь ближе.       — Я слышала там готовят некоторых стать солдатами для армии Императора. Ты из Даркли?       — Нет.       — Врешь.       Он возмущенно оглянулся на нее, обдумывая свои следующие слова, но вымолвить и слова он так и не смог. Она смотрела с осторожностью, размышляла, может ли теперь ему доверять. Ллойд уже знал об ее отношении ко всему, и теперь любая его отговорка для нее не более, чем пустой звук. Внутри все заледенело от ожидания. Будто он должен был выдержать какой-то тест, который решит всю его дальнейшую жизнь.       — И как там, в этом интернате?       — Ужасно. Как это ты почти попала туда?       — Туда отправляют сирот. Удочерили в последний момент.       Она снова расслабилась и уткнулась подбородком ему в плечо. Ему нужен был справочник по определению женских знаков, мыслей и всего прочего, потому что с каждой секундой она продолжала бросать его то в жар, то в тревогу, то вновь, как ветер, уносить все проблемы.       — Ты все еще боишься дракона? После того, как полетала на нем?       — Молчи, — она ткнула слишком довольного собой парня в бок локтем, неловко краснея. — Не каждый день какой-то очаровательный парень катает тебя на драконе, которые, оказываются, охотно готовы покатать на себе людей!       Очаровательный?       Оу.       — Здесь всегда так шумно? — спрашивает он, указывая на людей под ними, которые снова собрались у закусочной Чена, играя на инструментах приевшуюся музыку, которая звучала в голове, как заевшая старая пластинка, и танцуя.       — Да. Людям здесь очень нравится. Это раздражает Сыновей Гармадона, — подкалывает она, очевидно, с чего-то решив, что он не так уж и плох. Он шел по тонкому льду, и больше ей не позволит узнать, что конкретно он делает, если хочет и дальше видеться с ней. Неужели это какие-то планы и надежды?       — Абсолютно не раздражает.       — Тогда давай присоединимся к ним, — воодушевленно предлагает она, подскакивая с места и утягивая его за собой к лестнице, чтобы спуститься.       — Нет, я не думаю, что это хорошая идея.       — Почему же?       — Я танцевать не умею!       — Ты расслабляться умеешь? Поднимай задницу и повеселись со мной. Ты такой бледный, сидишь, как на иголках.       — Только не говори, что я не предупреждал, когда я растопчу тебе все ноги!

***

      — Я не знала, что отец Скайлор чем-то связан с Клаусом. Мне казалось, что старик просто живет на другом острове, управляя семейным бизнесом. А я все думала, как вы от Клауса сбежали, — пробормотала Ния, высматривая с огромной высоты закусочную. Было нелегко ночью, даже если везде были включены фонари. Можно было бы включить и на корабле, но тогда огромное летающее судно привлекло бы лишнее внимание, когда под ними было больше Сыновей Гармадона, чем простого народа.       — Явно что-то неладное в этом есть, если даже мама с папой с опаской относились к тому, что Скайлор была дочерью Чена.       Все события складывались таким образом, что Кай ловил себя на мысли, как тесно все было переплетено и все были в чем-то замешаны. Рэй и Майя никогда не относились плохо к Скайлор, когда он представил ее, как свою девушку, но их удивление при имени Чена всегда было для него непонятным. Он сослал лишь на то, что возможно их родители в молодости могли пересечься и не поладить. Больше смысла тогда вкладывать в это никто не стал. Скайлор тоже пожимала плечами.       — Не могу поверить, что ты и ее подговорила участвовать в Сопротивлении, — недовольно отозвался он, стоя рядом с сестрой и так же ища знакомую яркую вывеску. — И что тот олух, которого мы встретили — тот самый охотник!       — Я же просила не называть его так, — строго сказала она, и он искренне не понимал того, что происходит.       — Ния, он не просто какой-то рядовой, которого можно заставить перейти на нашу сторону. Он во главе каждой охоты, он избран для этого из всех остальных. Ты не переубедишь его предать Гармадона.       — Ты его не знаешь, Кай.       Он мысленно хлопает себя по лбу и решает оставить на время эту тему.       — У вас с Коулом все серьезно?       — Почему каждый считает своим долгом указать на это? С чего вы вообще взяли, что у меня что-то с Коулом?       — Значит, с тем олух… как его там? Ллойдом?       — Тьфу, придурок! — со всей силы замахивается она кулаком ему в руку, и он шипит от боли, потирая ушибленное место. Останется синяк.       — Драчунья.       — Прилетели!       — А это точно хорошая идея, выходить нам троим в люди? — поинтересовался Коул, спускаясь с мостика и готовясь к высадке. Он привязал веревку прочно к крюку и скинул ее за борт, чтобы они благополучно спустились на крышу, а оттуда — встретили Скайлор.       — Сыновья Гармадона избегают это место. Думаю, тоже неспроста, — рассуждает Зейн. — Как только закончите, свяжитесь со мной, и я прилечу. Оставаться все время здесь будет небезопасно.       — Поняли, Зейн, не скучай! — попрощался Коул и первым прыгнул за борт, крепко держась за толстую веревку.       Ния опередила его, и он поспешил за ней, облегченно выдыхая, когда оба коснулись твердой земли в целости и сохранности. Ему нужно будет еще долго привыкать к тому, что его маленькая сестра более чем способна постоять за себя. Более того, спасать и его самого. Он вызвался самым первым в этой небольшой миссии, потому что сердце трепетало от одной мысли о встрече со Скайлор, пока он не вспомнил, что она была зла на него. Здорово, он как обычно облажался!       Теперь предстоящая встреча приносила ему меньше радости, и с каждым шагом, который они сделали ко входу в ее заведение, он нервничал все больше и больше. Каждая клетка будто была наэлектризована, пылало внутри все.       — Она все еще устраивает такого рода мероприятия? Приятно знать, что что-то остается неизменным, — прокомментировала Ния, крепко сжимая его руку и проскальзывая мимо очередной танцующей пары. В толпе ее видно не было, поэтому логично было предположить, что девушка была внутри.       — Эй, ребята, а это разве не тот самый Ллойд, которого мы планировали поймать? — говорит Коул, и оба Смита одновременно смотрят на друга, что указывал на одну парочку в толпе.       Смит выжидательно смотрит на сестру, ожидая от нее подтверждения его личности — мало ли, вдруг спутали. И удивленное и помрачневшее лицо девушки говорит ему все, что нужно. Это он. И он, мать вашу, выглядел совершенно не разбитым, каким ожидала видеть его Ния. Словно никакой вчерашней ночи не было, словно дружба Нии и этого блондинчика не была разрушена одним словом.       Девушку в его компании он не узнает, и Ния, кажется, тоже. Он переглядывается с Коулом. Нащупав маленькую кнопочку на устройстве в ухе, Кай ждет связи с Зейном.       — Меняем план. Будь готов, мы скоро с тобой свяжемся, — план был в том, чтобы подождать возвращения Ву и Мисако с их путешествия завтра, но планы существуют, чтобы они рушились. — Ния, мы можем поймать его сейчас, и ты влепишь ему пощечину, пойдет?       Это не воодушевляло ее, но она кивнула, стрельнув в него одним из точных копий маминых взглядов, говоривших «следи за выражениями», которыми она одаривала его и отца. Страшное зрелище. Когда он вновь попытался найти его в толпе, то увидел лишь его убегавшую фигуру с белокурой девушкой. Вот невезуха!       — За ним! — кричит мастер огня, срываясь с места, и ему не нужно даже оборачиваться, чтобы понять, что Коул с Нией бегут за ним.       Кажется, он наступил на ноги нескольким пожилым и не очень людям, чуть не сбил на землю детей, но прямо сейчас это все померкло на фоне подвернувшегося шанса, который сейчас он не упустит. Он ему не понравился и в прошлый раз, и он позволил ему уйти без единой царапины. Всю жизнь сдерживаться, чтобы не побить Сыновей Гармадона или скелетов, дабы не вызывать никаких бед и все впустую? Теперь он будет атаковать каждого прохожего из этой банды. Потому что теперь терять нечего, когда его родные стоят на макушке Императора.

***

      — Все не так уж и плохо, а теперь следи за моими ногами.       Если он действительно мог секунды три не наступать ей на пальцы, все и правда было неплохо. Шаг назад, прыжок, влево, поворот и так, пока идет второй куплет. Да, они отставали, да, они двигались не очень синхронно, но от того выглядели они не менее веселыми.       — Мы вообще не то танцуем, — сквозь смех говорит он, и она пожимает плечами, двигаясь под ритм.       — Ну и ладно, — она выпускает его руки и кладет их ему на плечи, подвигаясь ближе. На секунду он не понимает, куда девать свои освободившиеся ладони, касаясь ее локтей, но позже он неуверенно и осторожно кладет их на талию, и она обнадеживающе ему улыбается.       Момент длится не долго, когда он останавливается и видит трех нежелательных сейчас людей, спокойно вышедших в мир. К его сожалению, один из них его все же замечает.       — Ллойд?       — Руми, я все объясню, когда мы уйдем в другое место, — шепчет он, будто кто-то мог услышать его в этом шуме. — Мы сейчас побежим отсюда, не говори ничего.       Он берет ее за руку, и она хмурится, пытается найти в толпе тех, на кого он смотрел. Прежде чем она успевает, Ллойд ее тянет за собой, и она чуть не падает, но быстро переходит на бег, не вопрошая ничего.       Скрыться от них долго не получается: людей становится все меньше и меньше, на них смотрят, они привлекли внимание и как же жаль, что именно здесь не видно ни одного из Сыновей Гармадона. Они петляют по улицам, один из них — он замечает это неожиданно для самого себя — преследует их с крыши. Так их четверо? Не только Ния, ее брат и Коул? Но тот, что бежал за ними по крышам, отстает быстро, когда расстояние между одними из двух соседних домов слишком огромное, чтобы перепрыгнуть.       Но трое все еще были на хвосте, и вопросы Харуми отнюдь не улучшали ситуацию. Ему надо было удостовериться, что она будет в дали от их глаз, потому что он отчетливо теперь понимал, что ему уйти не дадут. Удивительно, что в прошлый раз позволили: наверно, все были слишком эмоционально шокированы, чтобы думать рационально.       Ллойд сам сейчас мыслил далеко не рационально.       — Давай к мосту! — предлагает она, и он кивает, меняя маршрут и на секунду оборачиваясь. Один отстал. Осталось двое.       Они достигают знакомого тихого уголочка, где виделись в прошлый раз, и бегут на другую сторону моста. Совсем некстати он думает о том, что они оба были только на одном конце моста. Он никогда не преследовал ее туда, куда уходила она. Единственное, что он знал, так это то, что там был полуразваленный замок бывшей Императорской семьи. Там он не ориентировался и мог лишь надеяться, что она подскажет путь, если они забредут тупик.       — Вон туда!       Он смотрит туда, где указывает ее рука. Вот и замок. Представлял он его, конечно, немного иначе. Только часть замка была разрушена. Крыша и внутренний двор. Ворота в главный вход все еще величественно стояли, обрамленные не одним драгоценным камнем. Почему место все еще заброшено, ему не понять.       — Кто это бежит за нами? Что происходит? — между глубокими вздохами спрашивает она, чуть ли не переходя на крик.       Они останавливаются прямо у ворот, и Ллойд пытается открыть их. Пыльные, тяжелые двери не поддаются, и он после мучительно долгих секунд открывает их ненамного.       — Тебе лучше спрятаться, — отказывается он объяснять, пока за ними все еще гонятся.       Ничего не говоря, он хватает ее за локоть и толкает внутрь, захлопывая двери. Если у нее нет какой-то огромной силы, как у Карлоффа или Коула, то вряд ли она откроет их. Ее крики определенно заглушают толстые ворота, потому что он слышит только звенящую тишину. Теперь ему самому не помешало бы поискать убежища, если он хочет-       — Стой, где стоишь.       Глубокий вздох. Раз, два, три…       — Я не привык слушать чьи-то приказы, — частично правда.       Напади первым, сбегай, живи спокойно и теперь уже точно докладывай о происходящем хоть Клаусу. Ния стоит в стороне от битвы, боясь кинуться к трем парням. Почему, он не знал. Никогда она не была тем, кто сидел бы в стороне во время битвы. Ллойд вытащил один сюрикен и метнул его в Коула, но он увернулся и поймал его в свои пальцы, бросая обратно в него. Поймать его сам Монтгомери не смог, но хотя бы увернулся и не позволил нападавшему сзади Каю тронуть его. Коул рассуждал дольше, но его атаки приходились тяжелее, Кай наносил удары много и быстро, но был более предсказуем.       Управиться с двумя можно было, в голове был примерный план. Ему нужно было лишь добраться до моста и надеяться, что они либо не умеют плавать, либо дадут ему фору на минуту.       — Я и не подумал бы, что за маской устрашающего охотника скрываешься ты, — обращается к нему Кай, и он закатывает глаза.       — В этом и весь смысл.       Ллойд достает маленький кинжал из ботинка и направляет ему в грудь, из-за чего мастер огня от неожиданности отскакивает. И это секундное замешательство позволяет ему схватить его за руку и резко притянуть к себе. Сделав подножку, тот отпускает его руку, позволяя ему упасть. Отойдя от него на некоторое расстояние, он направляет острие лезвия на Коула, ищет глазами Нию, но не находит. Зато слышит непонятный звук двигателей, но машин или байков нигде не видит. Когда над ним нависает огромных размеров тень, Ллойд и Коул смотрят вверх.       Какого черта?..       Летающий корабль?       — Держи его!       Было последним, что он услышал, прежде чем боль в голове стала такой невыносимой, что он отключился.

***

      Чувствовал он себя, мягко говоря, паршиво. В горле пересохло до невозможности, и он не знал, как все еще мог говорить. Голова раскалывалась, звон в ушах не утихал, картинка все еще была немного мутной. Он сосчитал четверых в комнате. Коула, Кая, Нию и незнакомого человека с крыши в погоне. Он мог лишь догадываться, что с ним может стать. Его точно взяли для добычи информации, и он мысленно еще раз поклялся хранить молчание.       Ния и так использовала слишком много личного о нем против него.       Он не узнавал места, в котором был, что очевидно. Выглядело все так, словно он был в одной из кают корабля и… Первый Мастер упаси, неужели он был на том летающем корабле прямо сейчас? Быстрый взгляд по сторонам: окон нет. Освещалась комната свечами. Единственный выход, что он видел — дверь слева от него в нескольких метрах.       Другой выход был, как огромный мешавший порез в голове: использовать силы. Об этом точно не знал никто. В крайнем случае, это могло бы помочь отцу определить его местоположение, при условии, что они были в городе. Он надеялся на это. Но к силе он прибегать пока не будет. Она как экстренная мера. Прежде всего ему нужно выждать идеального момента и понять, каковы их условия и можно ли договориться с ними вообще.       — И что вы от меня хотите? — начинает он с самого банального.       — Для начала, что ты делал вчера ночью у закусочной Чена? — неуверенно спрашивает Коул, смотря на остальных и спрашивая больше их, чем его.       — Интересно, что же я мог там делать? — язвит он, получая нервный смех от Кая.       — У сына Гармадона всегда есть причина, — Ллойду потребовались все силы, чтобы не выдать паники.       Он посмотрел на Нию. Она ничего не сказала и просто покачала головой. Значит, он имел в виду прозвище банды? Почему она солгала им и не раскрыла всей его личности? Ради большого драматичного раскрытия? Чтобы он тоже слышал это и засвидетельствовал свой проигрыш?       — И кто была та девушка? Тоже выполняла приказы вашего Императора? — продолжил Кай, напоминая ему глупое «хороший коп, злой коп». Ужасная ассоциация и совершенно ненужная ему мысль в данный момент!       — Она здесь не причем, — он тут же пожалел о вырывавшихся словах, о сжатых непроизвольно кулаках и часто забившемся сердце, что только усилило шум в ушах.       Не вернулись ли они обратно за Харуми? В порядке ли она?       Если он думал, что был готов ко всем видам пыток, допросов и сюрпризов, которые они могли на него обрушить, то он глубоко ошибался, потому что когда отворилась дверь тесной и душной каюты, а голова невольно повернулась узнать, скольких еще людей он обязан был обойти, чтобы достичь свободы, весь его мир практически рухнул на глазах.       — Почему нас никто не встретил? — знакомое лицо старика-друга мамы появилось в проходе, а за его спиной…       — Мама?       — Мама?! — закричали все окружавшие его молодые похитители, но в этот момент он был настолько потрясен, что мысль «что вы так орете?» не вылилась в недовольный восклик.       — Ллойд? — так же удивилась она, но не в той степени, что он ожидал. — Когда вы успели?       То, что она обратилась к его врагам так спокойно, так повседневно и с явным намеком, что его похищение было запланировано, он потерялся еще больше прежнего.       — Здравствуй, племянник.       — Племянник?! — теперь крикнул и он в унисон с остальными, пялясь на улыбавшегося старика, который в следующую секунду перевел взгляд с напуганного и явно запутавшегося Гармадона-младшего на молодых людей.       — Он не пленник, он наш гость! — прозвучал его голос твердо и строго.       Мисако забрала у так-называемого-Ву-а-точно-ли-его-так-зовут человека трость выше его самого, и тот подошел к нему. Остальные расступились перед пожилым мужчиной, и Ллойд невольно ощутил, как до боли сжалась спина в неудобное кресло. Тот сел перед ним на колени, заглядывая ему прямо в душу и словно оголяя все его секреты. Мягкие черты лица, морщины, длинная белая борода, легкая улыбка и бархатный, немного уставший голос вывели его из некого транса.       — Ты прости моих учеников.       Он в неверии моргнул, переводя взор на подошедшую к Ву мать.       — Ученики? — переспросил он, только сейчас догоняя, что должно означать это слово. — Мам, что здесь происходит?! — обращается он к виновато оглядывающей его на наличие ран женщине. — Мам?       Она продолжала молчать, и Ву снова обратился к нему.       — Я сейчас развяжу тебя, а ты не будешь делать никаких лишних движений. Ты можешь попытаться сбежать, но мы далеко за пределами Ниндзяго-сити и высоко над землей. Если попытаешься — разобьешься насмерть. Ты можешь использовать свои силы, но ты и сам знаешь, что сейчас ты слишком эмоционально уязвим, чтобы так рисковать. Все зависит от тебя: ты позволишь мне все объяснить?       Ради всех святых угодников, куда он попал?..       — Сенсей Ву, как это понимать?       — Что за силы? Что значит племянник?       — Вы его мать?       Все громкие возмущенные голоса напирали на черепную коробку, он начинал потеть в этой ужасно душной каюте, в глазах все плясало, звон в ушах усилился, все тело болело от долго сидения в одной позе. Кто этот человек? Почему он называет его племянником и причем здесь его мать, которая должна была быть далеко-далеко от всех опасностей, а не в гуще всех этих событий, да еще и таким образом? Почему ему вдруг так тяжело дышать, и все сдавливает в груди?       — Ллойд, смотри на меня, хей! — он слабо ощущает, как его бьют по щеке и поворачивают голову чуть выше. — Ллойд, дыши!       Дыши. Дыши. Дыши.       Перед глазами тренировочный зал, над ним — алые глаза отца, окровавленные клыки, боль в плече и самый истинный ужас.       — Это поможет?       Из оцепенения его выводит прилетевшая в лицо вода, попавшая частично в нос и глаза. Он тяжело откашливается, и в грудь наконец поступает кислород.       Все в комнате оборачиваются к мастеру земли, спрятавшему опустевший стакан за спиной.       — Помогло же?       Помогло. Он чувствовал стекавшую по лицу и шее воду, щекотавшую кожу. От его панической атаки даже глаза заслезились, и он был частично рад, что был облит, потому что выглядело это как результат проделки Коула.       — Развяжите меня! — закричал он и начал дергаться, когда Ния начала приближаться и вновь пытаться дотронуться до него. Кто-нибудь скажите ему, что это кошмар. Разбудите его.       К его удивлению, это не отпугивает их, и Ву спешит освободить его от преграды, что сдерживала ниндзя. Но когда его руки дышат, он не находит в себе сил вскочить и использовать огонь или лед, как он планировал. Вместо этого он смотрит вниз, следит за своим дыханием и запускает в волосы руки, крепко сжимая их у корней. Разбудите его кто-нибудь.       — Тебе нужно на воздух, — ласково теребит его за плечо Ву, поднимая со стула и ведя его куда-то… какая уже разница?       Теперь он дышит полной грудью, прикрывает глаза и двигается на трясущихся ногах к высоким перилам, почти полностью опираясь на них и освобождая голову от всех мыслей. Задворками сознания он улавливает заботливые руки, придерживающие его спину, успокаивающий голос и ветер, который приятно обдувал лицо.       — Что? — выдыхает он вопрос из последних сил, когда ему ощутимо становится лучше, а башка не трещит. — Простите, я не слушал, — он кладет голову на бортик, и задается вопросом, а почему он извиняется?       — Как ты себя чувствуешь?       — Лучше. Объясните, что происходит.       — Может, все-таки отдохнешь?       — Объясните мне все, — настаивает он, поднимая голову, но не решаясь смотреть в глаза старику. Поэтому он просто будет смотреть вниз и вперед.       Под ним крутые скалы, невысокие холмы, перед ними — горы. Местность незнакомая. Не город на воде Стикс, не богатые леса Ниндзяго, не около равнинные деревеньки. Они и правда далеко от знакомого родного города.       Ву повествует о его нераскрытом потенциале, неуправляемой силе, о вранье отца про его силы и их нечистый корень и происхождение, о том, что он — его дядя со стороны отца. И как Ллойд рефлекторно изучает его, подмечая схожий разрез глаз, одинаковый проницательный взгляд. Объявившийся дядя дает ему пожелтевшую старую фотографию очень знакомой фигуры отца, его молодой матери и, очевидно, самого Ву, которые беспечно улыбались в камеру, выглядя как… семья.       Было странно видеть старый облик отца и его маму рядом с ним. Счастливую.       — Они знают?       — Что Гармадон мой брат? Нет.       — Я все еще не понимаю… что все это значит? Что за Сопротивление? Почему мама в этом замешана? Почему вы появляетесь только сейчас?! Все знают, что войну начали мастера стихий, напав на мирных жителей, причем здесь мой отец?       — Ты и сам знаешь, каким твой отец когда-то был. Когда тьма еще не полностью охватила его, он стремился создать иной мир, в котором бы все было по его взглядам. Он разжег войну между простым народом и мастерами, которые не захотели поддержать его. Он слишком долго вершил судьбы невинных людей. Мы обязаны дать ему отпор.       Самое ужасное во всей этой неправдивой истории было то, что его это не очень и волновало. Все, о чем он мог думать, так это о том, что стоящий перед ним человек — его дядя. Его семья.       — Это все какой-то абсурд!       Он отталкивается от края корабля и шагает по палубе, пытаясь обуздать всю энергию, что просилась выйти наружу. Всей этой информации было слишком много. Даже очень. Его мозг кипел, голоса в голове кричали, перебивая друг друга один за другим.       — Ты задавался вопросом, почему Гармадон отстранял тебя от некоторых миссий?       Он знал, что вел себя излишне предсказуемо, что он позволял ему играть на всех его сомнениях и эмоциях, но это… он словно был в его голове.       — Объявление в Ниндзяго-сити мастера молний. Дом Смитов, мастер земли. Ты открыл в себе огонь и лед, с молнией и землей ты еще не столкнулся. Мой брат не хотел, чтобы ты открыл все четыре.       — Не может быть у одного человека четырех стихий.       — Как и двух. Но вот ты, стоишь во плоти, орудуя огнем и льдом.       Очень убого, кстати.       С такой железной логикой спорить было тяжело.       — Если это правда… то правильно он это и делал! Стихии непредсказуемы! Они несут разрушение!       — В этом ты прав, — склонил он голову, пропуская через бороду пальцы и снисходительно улыбаясь. — Но они также способны созидать и защищать.       Вот это уже бесило. Монтгомери лишь закатил глаза.       — Вы с мамой все это время знали обо всем и прятались? Она знала все и лгала мне в лицо? Почему вы появились только сейчас? Где вы были все это время?       — Позволь мне спросить иначе. Твой отец никогда не рассказывал тебе о нас. Пока ты сам не нашел Мисако. И даже после этого он продолжал держать тебя в неведении.       Разговор заходил в тупик, весь здравый смысл давно исчерпал себя, он уже начинал скучать по допытывавшим глазам Кая, которые он не хотел видеть минут двадцать назад.       — Все те невинные люди, что пострадали от бесконечных охот за мастерами стихий. Разве они того стоят? Разве они действительно так ужасны? Разве они не такие же, как и ты?       — Боже мой, конечно же нет! Конечно же я понимаю, что не все эти мастера несут угрозу и опасность! Я не идиот! — переходит он на крик, изредка посмеиваясь над ужасом всей ситуации.       — Но?       Вот чего он никогда раньше не позволял признать самому себе. Вот что всегда ему утверждала Ния, и чего он противился обсуждать. Никто не заслуживал того, чтобы быть лишенным свободы из-за того, каким он родился. Он же видел их всех! Да, кто-то был опытен в использовании силы и пытался навредить людям, но по большей части это были такие же напуганные люди со своими семьями, которые прежде никогда не использовали свой страшный дар. Все еще ужасающий, несущий разрушения, но все же дар, обуздать который смогли не многие.       Но…       — Было ли легче верить в эти сказки, чем пытаться все это исправить?       — А что я мог сделать? Один против Клауса и отца? Я был ребенком, который не понимал ничего. Сейчас уже слишком… слишком… — Ву смотрел на него жалостливо, со смесью какого-то сожаления. О чем?       — Никогда не поздно исправить свои ошибки. Стоит лишь достаточно захотеть. И ты это хочешь. Я лишь хочу знать, что тебе мешает сделать это.       — Не знаю, может быть, страх? — почти выплевывает он, и Ву качает головой, отвергая этот вариант, будто он знал все на свете. Монтгомери хоронит лицо в своих руках, отгоняя рвавшиеся наружу слезы. — Просто позвольте мне уйти отсюда.       — Увы, племянник, но я не могу дать тебе уйти.

***

      Прошедшая неделя —или сколько бы там дней не прошло — была худшей в его жизни. Каждый день в каком-то беспрерывном полете, неудачная попытка сбежать и целые дни в отдельной маленькой каюте сводили его с ума. Ему так нужно было выпустить пар, что он просто-напросто спровоцировал зашедшего за чем-то в каюту Кая, заставляя того накинуться на него.       Но этого было мало.       Этого было мало, чтобы избежать всех размышлений о творящемся хаосе в его жизни. Ему нужна была его привычная жизнь. С каждодневными походами в интернат, тренировками с детьми, которые не были мотивированны ни на что, препираниями с Клаусом и редких прекрасных вечеров с Нией.       Девушка пыталась поговорить с ним. Только она, Ву и Мисако пытались. И если Ния была порой настроена агрессивно и могла ударить его в порыве злости очередного их спора, то Мисако с Ву были терпеливы и излишне осторожны, невосприимчивы ни на одно его обидное слово.       Коротать время во сне плохо получалось. Он мало спал. Сон так и не приходил, а все мысли «Ния и Мисако все это время за твоей спиной планировали уничтожить твоего отца» все еще пугали его. И вдруг свалившийся с небес дядя. Вообще песня!       — Зейн, можешь оставить нас наедине?       Ллойд наблюдает боковым зрением за мастером льда, который казался самым уравновешенным и беспристрастным ко всему, словно какой-то робот. Он покинул мостик и скрылся где-то внизу с остальными, пока Ллойд ловил рукой капли начинавшегося дождя. Ву подходит, громко шаркая по доскам, садится рядом с ним и протягивает ему кружку.       — Чай, — кивает он на содержимое, и Ллойд неохотно принимает горячий напиток, грея мокрые от каплей дождя руки о кружку.       — Я не пойду против отца, можете не утруждать себя бессмысленными уговорами.       Ему была известна цель его визита. Они вальсировали так вокруг этой темы уже несколько дней.       — Хорошо. Я ценю верность. Это важное качество.       Старик умел выводить из себя банальным «как скажешь», «ладно», «ты прав» и прочими выражениями.       — Тогда можете идти, — грубо огрызнулся он.       — Почему ты так строг к матери?       Из всех людей на этом корабле больше всего заставляла закипать его кровь именно его мать. Это она соврала ему о стольком. Она была поблизости и в то же время так далеко, скрывая от него многое. Она знала, как сильно он заботился об отце и переживал за непонятный недуг, который с каждым днем менял его родителя и ослаблял его. Да, его отец все еще силен. Но проблески периодически овладевающей слабости были и не единожды, чтобы он мог так их игнорировать.       — Я не думаю, что могу верить ей после нескончаемой лжи.       — Твой отец тоже о многом врал тебе. Я просто хочу понять, почему ты готов идти за ним, когда у тебя есть шанс поступить правильно. И как ты сам считаешь нужным. Страх — не твоя причина.       Ллойд поджал губы. Нет, они не могли продолжать так говорить о его отце.       — Зато он был рядом! Он не всегда был тем самым ужасающим Императором, который порабощал невинный народ! Сначала все было хорошо. Были хорошие моменты. Много хороших моментов. Он научил меня всему, что я знаю. Он сделал меня тем, кто я есть. Он нашел меня и забрал к себе. Ему было плевать, есть у меня силы или нет. Он дал мне цель, знания, заботу. Он был рядом. В отличие от вас с мамой, он никогда не бросал семью! Так что простите, если я не хочу предавать единственного человека, который действительно обо мне заботился!       — Мы заботимся о тебе, племянник.       — Неправда, — перебивает он его, скрещивая руки на груди.       Переубеждать его Ву не старается, снимая с головы шляпу и сминая ее края.       — Я так же забочусь о своем брате, и я помню его до прихода в его сердце тьмы. Это она постепенно съедает его силы, рассудок и здоровье. Ты в праве злиться на нас. Но а что если я скажу, что есть способ вылечить его?       — И почему же вы не сделали этого раньше?       — Потому что это под силу только тебе, — старик тычет ему прямо в грудь, и он злится из-за глупой надежды, что заискрилась в нем, как фитиль. — Но прежде ты должен научиться совладать со своей силой и раскрыть истинный потенциал.       — Клаус пытался меня этому научить годами. Что заставляет вас думать, что это получится сделать сейчас?       — Я думаю, мотивация помочь нашей семье сыграет ключевую роль, — лукаво улыбается он, и Монтгомери закусывает губу. — Я не буду просить тебя предавать Гармадона. Я лишь попрошу тебя о помощи в поиске золотого оружия. И я научу тебя использовать твою силу во благо. Пойдет?       Была не была.