Дитя Хаоса

      Согласиться на заманчивое предложение дяди было не до конца хорошей идеей. Откуда ему знать, что им снова не манипулируют? Не пытаются залезть в голову и найти его слабое звено, чтобы навредить родителю? Он никогда не пытался вопрошать свою природу, не пытался узнать, почему он владеет двумя стихиями, почему его отец превращался из обычного человека в другое существо и что за способностями обладал Клаус. Он принимал многое, как просто данное.       Может, не будь он слишком мал и мог рассуждать так, как сейчас, он бы пытался выяснить больше о силах, окружавших его. Сейчас, когда у него было огромное количество времени, чтобы терять просто так, пока они летели куда-то, он переосмыслял все, что знал.       Всего этого было очень много, и зацепиться за что-то одно, не приступая к другому, было практически невозможным. И вся эта паутина наводила еще больше смуты в его разуме, поэтому он просто плетется на кухне-похожую комнату. (Господи, сколько же здесь комнат? Два этажа, два!)       К его невезению, здесь были все. Разноцветные мастера, Ния и даже дядя с матерью. Отлично. То, что он так встал в проходе, не успев вовремя развернуться, привлекло внимание всех, и приглушенный гул стих. Сделав глубокий вдох, он спешит просто взять стакан воды.       — Я ценю ваше стремление помочь, но освободить всех сразу мы не сможем, мы недостаточно сильны, — тихо продолжил Ву, и Ллойд невольно заслушался, медленно доставая из верхней полки стакан.       — Тогда все сделаем так, как мы и планировали. Освободим Джея и ваших родителей, да? — спокойно говорит Коул, подходя к нему.       На секунду Ллойд съеживается и отходит чуть дальше. Но тот лишь подошел к холодильнику, виновато смотря на него. Он выдохнул и отвернулся, отпивая большими глотками воду. Мастер земли был менее враждебен, чем Кай. Зейн был меньше всего заинтересован в его присутствии, а Коул часто бросал на него какие-то оценивающие, сожалеющие взоры, которые он успешно игнорировал.       — Я смогла достать план тюрьмы, но я не уверена, что хотя бы один вход защищен хуже остальных.       Что еще Ния могла достать, помимо этих чертежей?       — Думаю, наш гость знает все о входах и выходах и о страже, верно, Ллойд?       Монтгомери переводит строгий взгляд на мастера огня, очевидно пытавшегося как-то вывести его. Даже если Ллойд прекрасно знал об этом, чтобы не поддаваться, у этого кретина очень хорошо получалось играть на его нервах. Словно его природный талант скрывал не огонь, а умение бесить всех вокруг. Не таким он представлял себе брата Нии.       — Знаю, — коротко отвечает он и кладет руки на раковину, опираясь на нее и поворачиваясь к нему лицом полностью.       — Я думал, ты должен был помогать нам, нет?       — Искать золотое оружие, а не вламываться в самую охраняемую тюрьму.       — Мы не сможем найти золотое оружие без Джея, — подмечает Ву, и Ллойду приходится сжать губы, чтобы не сболтнуть лишнего.       То, что Ния проделала за спиной всего замка отца, было впечатляющим, но самые настоящие секреты, спрятать которые позаботился его отец, все еще были скрыты от чужих глаз. Он мог позволить им пойти по ложному пути. Если у них и получится вызволить мастеров оттуда, самого нужного они там не найдут. Он не собирался раскрывать этого секрета. Но все же… Ния однозначно пойдет с ними, и она попадет в беду.       Все смотрели на него в ожидании какого-то ответа, подсказки, ему казалось, что его бешено колотящееся сердце слышали все. Ллойд поймал взглядом глаза Ву, который с надеждой смотрел на него, мысленно говоря «мы же договаривались».       — Все входы и выходы тщательно охранены. Чтобы зайти внутрь, нужно пройти два контрольных пункта. Каждый человек, который входит, будет проверен на наличие скрытых сил. Если пройти эти два пункта, вас направят либо в одну из камер, либо для допроса, а если вас не засекли, то вы будете следить за каждым сектором мастеров, разделенных на более и менее агрессивных, опасных. Любая допущенная оплошность приведет к тому, что на всю тюрьму прозвучит тревога, все входы и выходы будут охраняться еще больше. Выйти будет сложнее, чем зайти даже если вы не попадетесь. Допустим, вы пройдете оба контрольных пункта, вас никто не сможет засечь и вы пойдете искать родных. Так вот, Джея вы там не найдете.       — Это еще почему? — испуганно вскакивают и вскрикивают Коул с Нией.       Монтгомери закусил губу. Обратного пути нет.       — Его держат не там. Он в замке. Создает оружие для армии. Или что-то еще мастерит. Я не знаю.       — Допустим, это правда. Но откуда нам знать, что ты не врешь? — задается вопросом Зейн, и все остальные кивают, что заставляет его еще больше нервничать. Он постукивает пальцами по раковине, прячет взгляд. Правильный вопрос. Он бы тоже не верил себе.       — Никак, я рассказал все, что знаю. Верить или нет — ваш выбор.       Ву встал со своего места, не спеша двинулся к нему. Его ничего не выражавшее лицо напрягало его, и он мысленно подготовился к любым допросам, может, даже к удару или чего еще.       — Ллойд поведет нас внутрь. И вытащит нас оттуда в безопасности. Так и узнаем, говорит ли он правду.       Еще проблем ему не хватало!       — Я не пойду никуда за ним! — обвинительно тычет в него Смит, и он не удерживается от ответа.       — Тебя никто и не возьмет с твоей-то рукой.       — Напомни-ка мне, чья же это вина?       — Не стоило преследовать меня!       Он встает со своего места, стараясь не тревожить перевязанную кисть и подходит к нему вплотную, что Ллойд буквально чувствует, как невыносимо жарко стало, как тяжело дышать, как пляшет огонь в его светящихся глазах.       — Дай мне минуту, и ты уже будешь валяться на полу, моля о пощаде!       — Мне хватит и десяти секунд.       — Прекратили вы оба, — парни получают по удару в грудь, и Кай отскакивает назад, чуть не падая. Ллойду везет чуть больше, и сзади его поддерживает вся та же раковина.       Они оба бросают обиженные, немного возмущенные взгляды на старика, что теперь не выглядел таким же беспечным и спокойным, как раньше. Кажется, они довели его, и их мелкие споры уже поднадоели ему.       — Вы вдое научитесь ладить друг с другом, потому что вам еще работать вместе на миссиях. Кай, ты идешь за мной, Ллойд останется здесь и покажет на чертежах замка, как вытащить Джея. Это дело времени, прежде чем Гармадон сам не возьмется за дело.       Чему Ллойд был благодарен дяде, так это тому, что тот имел некую власть над Смитом (да и над ним, чего уж там), и успокоить его ему не составляло труда. Поправив футболку он обреченно садится на место Кая за столом и рассматривает все знакомые чертежи. Это были не просто чертежи. А личные чертежи Клауса с потайными входами и выходами. Вот же ж воровка, Ния. Подавить улыбку оказалось немного тяжелее, чем он ожидал.

***

      Как бы рада она не была оказаться среди родных ей людей: мастер Ву, ее брат, ее лучшие друзья, она все еще чувствовала огромный груз на плечах, омрачавший все вокруг. Копна золотистых волос и самых искренних зеленых глаз преследовали ее даже во сне.       — Ты тоже ему не доверяешь?       — Ну, — выдохнул Баккет, уклончиво разводя руками. — Я хочу сказать, что еще не знаю, можно ли ему доверять. Он очевидно заботится о тебе и о Мисако, если и избегает вас, как огня. И он не рассказал о наших планах к тому времени, как мы встретились во второй раз. Иначе о Сопротивлении и тебе трубили бы во всех домах…       — Ну так да или нет?       — Не знаю! Кажется, я хочу ему довериться, я думал, что буду совершенно против него, когда ты так много о нем говорила, но он ведь совсем мал! Он не старше нас, если не младше! Сама мысль, что это он тот расхваленный убийца Гармадона, звучит дико в моей голове. Я не знаю, что ему такого мог сказать Ву, чтобы он согласился частично нам помогать, но… Эх, это сложно. Я не могу не проявлять осторожность.       — Да-да, я понимаю. Просто он бы вел себя иначе, если бы мы, ну…       — Ладили, как и раньше?       Девушка кивает, откидываясь на матрас и закрывая руками лицо.       — Я не думала, что это будет так больно.       — Рано или поздно ты снова будешь общаться с ним, как и раньше. Это как мы с Джеем! Сколько раз мы ссорились и разрывали нашу дружбу «навсегда», а уже через неделю вновь шутили, как ни в чем не бывало? — девушка на это грустно усмехается.       — Ну вот. Я теперь и по нему снова скучаю, — она толкает его ногой с маленькой кровати, но тот даже не двигается на миллиметр. — Ваши ссоры не строились на том, что Джей предавал тебя чужим людям. Он никогда со мной не заговорит. Он ясно дал понять, что не хочет видеть меня.       — Уверена?       Она убирает руки с глаз и садится на матрасе, перемещая взгляд туда, куда Коул кивал.       — Расскажешь мне все потом, — подмигивает он, шепча так, чтобы неловко стоящий в проходе объект обсуждения не услышал парня. А Ния внутри загорается, как маленький ребенок.       Ллойд несмело шагает в каюту, дожидается, пока шаги Коула не стихнут, собираясь с мыслями. Ей не часто доводилось видеть его таким взволнованным, неуверенным и одновременно злым на себя. Будто то, что он сейчас собирался сказать ей, было чем-то таким ужасным, что он готов был перегрызть самому себе глотку, чтобы не говорить этого. А может, дело было не в том, что он хотел сказать, а в том, что он собирался заговорить с ней.       Ни одни вариант не радовал ее.       — Привет, — начинает она неловко, чуть двигаясь на матрасе так, чтобы он понял: она приглашает его сесть. Либо этот намек был не понят, либо он намеренно выбрал игнорировать его.       Вместо приветствия он тихо-тихо, робким и не своим голосом говорит ей:       — Не иди туда.       — Куда? — не понимает она сначала, почти злясь из-за разочарования.       — Ваш план глупый. Опасный, безрассудный. Не иди туда, — за все это время он ни разу не посмотрел ей в глаза, и только сейчас поднял полный мольбы взгляд. — Я не хочу участвовать в этом, но у меня нет иного выбора. У тебя есть, и я прошу тебя, не иди туда.       — Я не буду сидеть здесь и ждать вас.       Злость на его лице было несложно прочитать, и он знал ее так хорошо, знал, что она не изменит своего решения. Но он все равно пришел к ней в надежде, что она послушает его. А теперь он собирался уйти. Нет, нет, нет! Это было лучшее, что с ней случалось за последние несколько дней, и она не совсем была готова отпускать его. Вскакивая с кровати и останавливая его на полпути, она выдает самую необычную и глупую для этой ситуации фразу.       — Ты ведешь себя, как мой брат!       Однако он все равно стоит, не двигаясь. Он хлопает своими большими красивыми глазами и нервно смеется.       — Меня еще никогда так сильно не оскорбляли.       Целую вечность (а может и нет) они смотрят друг другу в глаза, прежде чем оба заливаются смехом. Теперь они оба смеются, как ненормальные, не в силах остановиться на глоток воздуха. Но ведь это правда! Эти двое так часто собачились, что даже ей понадобилось много времени, дабы рассмотреть их схожий бесстрашный дух.       Она обоих держала о многом в неведении, и оба были готовы защищать ее от всего на пути, и оба хотели, чтобы она оставалась в безопасности, в дали от всех действий. Если от брата она не ожидала в этом поддержки, которую она, к удивлению даже самого Кая, получила, то надежды понять ее стремления и желание действовать, чтобы доказать, что она способна не на малое, Ния возлагала на Ллойда.       — Он не так уж и плох.       — Он кошмарен! Неудивительно, что ты не говорила о нем.       Чего-чего, а вот того, что они будут шутить и общаться хоть как-то отдаленно близко, как раньше, на почве обсуждения ее брата, она не ожидала. Но все же лучше, чем ничего, правда? Когда веселье сходит на нет, он неловко переминается с ноги на ногу, желая сказать что-то еще.       — Почему ты не сказала им о… ну, знаешь… — замялся он, и ей пришлось просто перебить его, потому что она прекрасно знала, о чем он говорил.       — Это не мой секрет. После всего, что я уже раскрыла, было бы жестоко, если бы я рассказала им и это.       — Спасибо, наверно, — его руки теребят шнурок на капюшоне толстовки, а рот то открывается, то закрывается, брови сведены к переносице, взгляд нечитаемый. Она решает не подталкивать парня и просто дождаться, пока он не будет готов. — Ты знала, что Ву — мой дядя?       — Нет, честно!       — А про мою мать?       — И об этом я не знала. Он познакомил нас с ней совсем недавно.       У нее складывалось чувство, что он собирал информацию, чтобы определить степень ее предательства, и она боялась позволить себе надеяться, что он решал, когда сможет простить ее. Когда сможет вновь поделиться с ней чем-то личным. Ее вдруг осенило. В голове засветилась идея, и она даже не потрудилась скрыть свою улыбку.       — Что? — спросил он, забавно склонив голову и озираясь по сторонам.       — Это была она?       — Кто?       — Как ее звали? Харуми? Это с ней ты танцевал?       — Давай не будем об этом, когда твои дружки подслушивают наш разговор! — покраснел он, размахивая смешно руками.       Из-за двери показались на секунду Коул с Каем, и она начала истерично хохотать, потому что настолько красный Ллойд и его попытки успокоить ее и заставить заткнуться, проваливались с треском, и она только больше начинала смеяться, хватаясь от боли за живот.       — Бедная девушка! Мы, наверно, до чертиков ее напугали!       Ллойд оставил попытки договориться с ней и просто натянул капюшон на голову, пряча лицо. Будто это могло спасти его от реальности.       — Ния!       — Что?       — Перестань смеяться! Это унизительно!       — Я не знала, что ты умел танцевать!       — О боже, — протянул он самым убитым голосом на свете, не желая смотреть на нее, но и не желая поворачиваться назад, где Коул и Кай все еще вели себя так, словно их не раскрыли, и пытались подавить смешки.       — С другой стороны, — наконец-то переводит она дух, изредка икая. Она подозревала, что ее лицо было таким же красным, как и у него. Может, не настолько красным, потому что у него и уши, и шея были налиты краской, но все еще румянец не скоро спадет с ее лица. — Я помогу устроить вам свидание за нарушенный вечер.       — Ты!.. Да что за!.. — Ллойд пораженно таращится на нее, окидывает комнату беглым взглядом и подходит к одной из кроватей, что стояла к нему ближе всего. Он достает подушку, и она не сразу понимает смысла этих действий, пока она не прилетает ей прямо в лицо.       Это была совсем маленькая плата перед ним. Она это более чем заслужила.

***