Глава 4. Бестолочь
15 января 2023 г., 00:00
Эрен проснулся с приятным тянущим чувством в животе. В голове ещё вертелись будоражащие юношеский ум образы из сновидений, пока сознание вступало в законные права, но стоило ему открыть глаза, как блаженная нега растворилась в я́ви. Эрен сладко зевнул и спрыгнув с солдатской койки направился уборную: сегодня просто идеальное утро, чтобы целиком отдастся греховным мыслишкам.
Закрыв глаза, он погрузился в самые тёмные уголки своего сознания. Те самые уголки, которые стыдно показывать в приличном обществе. Портупея на голое тело? Капли раскалённого воска? Туго затянутый на шее ремень? Или, быть может, что-то более экстравагантное? Хотя куда уж дальше, если Эрен рос в среде, где и про «классический» вариант соития никогда не говорили, а тем более про отклонения от негласного «секс только в миссионерской» и вполне гласного «до брака ни-ни». Но даже будучи выращенным в такой консервативной среде, Эрен не особо-то и спешил гнать в три шеи своё вожделение. Более того, он воспринимал его что-то само собой разумеющееся. Какая разница, что, как и куда он вставляет в фантазиях, если когда-нибудь он обязательно встретит «ту самую», с которой и «до брака ни-ни», и зайки с лужайками? Вот только это всё будет потом, а сейчас он волен наслаждаться дарованной ему с рождения свободой мысли как ему заблагорассудится. И Эрен наслаждался.
Когда блаженство достигло апогея, Эрен услышал скрип двери. Вошедший юноша раздражённо бубнил себе под нос что-то неразборчивое. Послышалось журчание холодной воды и шорканье ткани. «Стирают там что ли?» — догадался Эрен.
— Мало того, что мне снится секс с этим суицидником, так я ещё и, блять, снизу!
«Это ведь... Это ведь голос Жана! Это точно он! — Эрен ахнул от удивления. — Секс с суицидником... Он про меня говорит! Неужели реально хочет со мной?»
Услышав вздох, Жан судорожно начал искать его источник (Эрен понял это по звукам босых шагов по плитке, хаотично перемешавшимся со скрипом половиц), но после вернулся обратно в уборную. И снова послышалось журчание холодной воды. Затем чужие шаги, открывающееся окно и наконец глухой звук приземления. Эрен вышел из кабинки, только Жана там уже не было. Вместо него стоял рыжий парень, живший в одной с Эреном комнате, и смотрел в окно, высунувшись на улицу.
— Ты слышал? — спросил он у Эрена.
— Слышал что?
— Ну... Жан сказал, что ему снится, как ты его трахаешь. Разве тебе не противно?
— Не-а. Пусть воображает себе, что хочет, лишь бы ко мне с этим не лез. С другой стороны, это ведь я его, так что... сам понимаешь.
— Ага... Повезло ему, что все ещё спят, иначе бы у прохода целая очередь выстроилась.
— В смысле? — Эрен подозрительно покосился на парня, не понимая о чём идёт речь: об очереди в сортир или всё-таки в Жана.
— Ну... В смысле я б его трахнул, — парень усмехнулся, но, увидев, как после ответа непонимание в глазах Эрена только возросло, добавил: — В том плане, что да, он ведь пацан, но ты понимаешь, тут же армия, баб считай нет. Вернее как... В общем проще пацану присунуть, чем пытаться незаметно прокрасться к какой-нибудь тёлке. Вот я и говорю, что, если бы Жана через очередь пропускали, я бы точно не отказался в ней местечко отстоять — задница-то у него вполне ебабельная, да и морда хоть и конская, но не сказать, что уродская.
— То есть ты хочешь выебать лошадь?
— Боже, конечно нет! Лошадь и хуй откусить может, вообще-то! А Жан, во-первых, хоть немного, а симпатичнее; во-вторых, что он мне сделает? Он же ссыкло!
— Не поспоришь... Если так вопрос ставить, то я бы и сам его трахнул.
— Ну так чего не трахнешь? У тебя же все шансы!
— Блять, Дольф, ты ёбнутый?! Какие шансы? Не могу же просто подойти и… трахнуть!
— Ты ещё совсем зелёный в делах любовных, вот и не замечаешь очевидного. Он ведь сам хочет тебя! Понимаешь, тут просто надо подойти, прижать к стене, поцеловать, потрогать в нужных местах и всё: из овна он стал раком. А дальше делай с ним всё, что хочешь. Уверен, Жан будет этому только рад.
Весь день Эрен думал о том плане, что предложил ему Дольф, тот рыжий сокурсник, а когда Жан влез в их с Армином разговор, то всё-таки решился действовать. За полчаса он успел помыться и причесать волосы, и когда до назначенного времени оставалось минут десять, то уже вовсю ждал Жана за заброшенной оружейной.
Только вот по возвращении Эрен не бежал хвастаться перед парнями амурными победами и не благодарил соседа по комнате за хорошие советы. Оказавшись в своей комнате после драки с Жаном, он только и сделал, что забрался на койку и закрыл лицо руками.
— Хуйня из-под коня у тебя, а не советы, — выдохнул он, сквозь пальцы смотря на Дольфа, высокого парня, с которым общался два дня назад.
— Что, неужели не дал?
— Не-а. Говорит, мол, не хочет под меня ложиться.
— Боже, Эрен, ну что ты как маленький? Надо быть настойчивее. Ты охотник, ты самец!
— Ага, как же, — в разговор вклинился тихий кряжистый парнишка. — Бабы обычно кокетки, так что ничего удивительного, что она тебе отказала. Наоборот, радоваться надо: если не раздвинула ноги после первого же свидания, значит не шлюха.
— Баба? — хором удивились парни.
— А кто ж ещё? Не будет же Эрен к пацану яйца катить. И вообще, разве ж это пацан, если к нему нормальные парни шары подкатывают. Не педераст, но уранист. И так, и так ошибка природы. Верно я говорю? — коренастый блондин окинул недоверчивым, как будто бы испуганным взглядом соседей по комнате, наблюдая за реакцией на свои слова.
— Да верно, верно, — поддакнул второй друг местного коуча по сексу и отношениям. — Как говорил мой отец, не бывает так, чтоб педераст мужчиной был: у гомосеков всегда один нормальный, а второго и человеком-то не назовешь — он так, семяприёмник просто.
— Ну а мы о чём! — подхватил Дольф. — Настоящий самец всегда берёт то, что хочет! А уж что там думают недомужчины — это всё неважно... Хуй во рту на то и во рту, чтобы избавить подсосов от бремени высказывать собственное мнение.
— Мне кажется, это уже перебор...
— Ты не согласен? — Дольф с осуждением покосился на Эрена. — Ты же понимаешь, даже по старой дружбе делить комнату с пидорасом мы не можем. Ты уже вылетел из первой комнаты, спокойно вылетишь изо второй. Кто-то возражает? — Все в комнате отрицательно закачали головами.
— Вот-вот! — согласился его темноволосый друг. — Мы готовы закрыть глаза на твоё желание трахнуть какого-то там смазливого парнишку, но если ты сам хочешь стать педиком, то выход во-о-он там, — он указал пальцем на дверь.
— Не волнуйтесь, он просто семяприёмник, — усмехнулся Йегер, отворачиваясь к стене.
«И чего я об этом так переживаю? — думал Эрен. — Жан же просто выскочка и ничего толкового из себя не представляет... Ну да, красивый, только вот характером не вышел. Может действительно, если ему рот хуем заткнуть, милее будет? Небось с такого-то ракурса и мордашка совсем не лошадиная. Надо в следующий раз запомнить, какой он сверху вниз... Интересно, он уже сосал кому-нибудь? Нет, слишком гордый... С другой стороны раз все его красивым считают, что им мешало трахнуть его за каким-нибудь складом? Что мешало мне трахнуть его за каким-нибудь складом? Точно, его сраный характер! Чёрт, почему Жан такой... такой! Даже если взять его силой, он ведь и хуй откусить может... Как же, блин, сложно! Ну почему в жизни он не такой как в фантазиях?!»
***
Всё время за завтраком Жан думал только об одном: собраться с силами и рассказать Эрену всё как есть или же продолжать гнуть свою линию и отрицать любые положительные чувства к нему. Ковыряя уже успевшую застыть до состояния одного большого комка манку, ни к чему путному юноша так и не пришёл, а потому было решено просто пытаться не коммуницировать с Эреном, хоть это и было довольно трудно в силу доходящей до абсурда прямолинейности Жана и любви Эрена нести всякую несусветную чушь. Можно сколько угодно разглагольствовать на тему стратегий избегания Эрена, только вот наряда избежать точно не получится. Жан и не пытался. После обеда он сразу же направился убираться в библиотеку, как ему и полагалось. Сначала всё шло гладко: Эрен молчал, Жан тоже — но через четверть вытертой от пыли секции художественной литературы Йегер решил-таки заговорить: — И всё-таки Жан, с хера ли я «горячий»? — Нет, это ты мне объясни какого хера ты целоваться полез. — Это был тест на натурала, и ты его провалил, ясно тебе?! — рявкнул Эрен, чуть не опрокинув книжный шкаф, благо успев его вовремя поймать. — Блять, выйди на́ хуй оттуда, раз ты такой криворукий! — прошипел Жан, выхватывая из рук Эрена тряпку и протягивая швабру. — Иди, вон, в читательском зале убирайся, а то не хватало ещё весь худлит по жанрам в алфавитном порядке из-за тебя переставлять! — Ты всё ещё не ответил, с хера ли я «горячий». — Как же ты меня заебал… — вздохнул Жан, обратно всучив Эрену только что выдернутую из рук тряпку, и ушёл куда-то вглубь литературного лабиринта. Не успел Эрен окончательно прийти в себя от удивления, как из-за шкафов показался Жан, небрежно перелистывающий страницы толстенной книги в поисках нужной. Наконец закончив, он снова выхватил у Эрена тряпку, положил книгу на стол и ткнул пальцем в начало страницы. — Читай, позорище, — вздохнул Жан, устало проводя рукой по лицу. — Горячий, горячая, горячее, горяч, горяча. Имеющий высокую температуру. Горячие солнечные лучи, горячий чай, горячий лоб… — На́ хуй ты мне примеры использования зачитываешь? Значения читай! — Так… Переносное. Полный силы, чувств, возбуждения, страстный… Полная форма. Производимый с помощью нагревания или при высоких температурах… Переносное. Вспыльчивый, легко возбуждающийся… Полная форма, переносное. Напряжённый, проходящий в спешной, напряжённой работе, — закончил читать Эрен и, повернувшись к Жану лицом, спросил: — Доволен? — Во-о-от, а теперь покажи мне, бестолочь ты моя ненаглядная, в каком это месте здесь написано «хочу, чтоб меня трахнул Эрен Йегер» или что ты там себе напридумывал. — Ни в каком? — Ну и какие ко мне тогда претензии, если это только ты тут у нас такой бестолковый? — Но у тебя ведь... Ты ведь... Я думал, ты запал на меня... — Запал на тебя?! Только в твоих влажных фантазиях, долбоёб! Я не гомик, а даже если бы и был им, то скорее лёг бы под престарелого дядьку с кучей денег и огромным хозяйством! — То есть тебе нравятся большие? — с неприкрытым ехидством вскинул брови Эрен. — Знаешь, мой пусть и не огромный, но куда больше, чем... — Заткнись, я про недвижимость! — Оу… Тогда звиняй… Получается, Армин не про тебя говорил? — Конечно нет, идиот, — буркнул Жан, кидая тряпку Эрену в лицо. Жан соврал. Тем не менее, Эрена такой ответ вполне устроил. Тему закрыли, и после этого практически не общались, лишь изредка перекидываясь колкостями в сторону друг друга. Весь оставшийся день Жан был чуть более расслаблен и дружелюбен, что не могло не радовать Марко. Хоть парням так за весь день и не удалось поговорить хотя бы пару минут, так как оба были заняты своими делами, даже со стороны всё было прекрасно видно. Только после ужина Жан, Марко и Армин наконец смогли собраться вместе. — Ты наконец хоть немного счастливым выглядишь. Вы помирись, да? — спросил Марко. — Типа того… Он опять расспрашивал меня про библиотеку, а я снова соврал ему… — вздохнул Жан, опуская голову. — Похоже, Эрен был прав: я просто ссыкло. — Для того, чтобы вот так признаться в любви, когда сам только осознал чувства, нужно много мужества. Не все же способны на такое! — пытался приободрить его Армин. — Тем более ты, наверное, сам пока не знаешь, чего конкретно хочешь от Эрена. Отношения ведь тоже разными бывают... — Легко вам говорить: у вас-то пади всё просто и несерьёзно. Это вам не адская смесь из злости, восхищения, страха и, блять, похоти! — Ты прав… Пока у нас с Армином всё спокойно, у тебя на личном фронте чуть ли не партизанские войны и натуральный блэкаут. Даже не знаю, как тебе помочь, — грустно улыбнулся Марко.***
На следующий день Эрен был совершенно не в настроении читать свои речи о победе человечества над титанами — невероятно, но даже спустя почти три года обучения он не устал повторять это из раза в раз. Даже со своими лучшими друзьями он говорил как будто бы через силу, что Армин довольно быстро заметил. Но когда его напрямую спросили, что случилось, Эрен толком ничего не объяснил. Пообещал, что расскажет позже. И Эрен не соврал. После обеда Армин почти всегда шёл с Марко в библиотеку, и они вместе читали всякие книги (иногда к ним присоединялся и Жан, но сегодня он ушёл с Конни и Сашей). Там-то Эрен и пересёкся с Армином. Он вежливо попросил Марко куда-нибудь отойти, чтобы тот не слышал их диалог, и когда дверь в библиотеку снова закрылась, вздохнув, произнёс: — Меня отшил Жан. — Чего?! — Армин так удивился, что чуть не упал со стула. — Я был почти уверен, что он запал на меня, но, кажется, я ошибся. — А ты-то сам любишь его? В смысле… — Армин немного покраснел, — это, конечно, не моё дело, но мне кажется, что получить отказ можно было... очень по-разному... Ну, сам понимаешь. — Я пытался вынудить его признаться, а что? — Эрен, прости, но ты совсем дурак? — Да что не так-то? — возмутился он. — А то, что со стороны Жана это могло выглядеть так, будто ты хочешь поиздеваться над ним, если не чего похуже… — В плане? — Эрен поднял бровь, чуть наклоняя голову вбок. — Боже, Эрен, подумай сам! Я не хочу произносить такие слова в сторону друга детства. Эрен несколько секунд задумчиво смотрел Армину в глаза, и когда до него наконец дошло, парень рухнул на стул и зарылся руками в волосы, закрывая лицо. — Вот это я еблан, конечно… — тяжело вздохнул он. — И что мне делать теперь? — Извиняться, конечно! — Извиняться? Перед этим-то эгоистичным хуйлом? Вот ещё! — Эрен, ну ты же сам говорил, что перерос выяснения отношений грубой силой, а что в итоге? Хотя бы достойно признавать свою неправоту научись! Уверен, Жан не будет смеяться над тобой за то, что ты умеешь вести себя не как мудак. — Да мне как-то по́ хуй, что он там будет… В эту ночь плохо спалось уже Эрену. Слова Армина всё не давали покоя, но одно только воспоминание об характере настоящего Жана отбивало всякое желание мириться с ним. Можно сколько угодно мечтать поиметь обезличенный образ, но когда в реальности поиметь его без шантажа, угроз и применения физической силы едва ли возможно, то хочется убежать обратно в мечты и не выходить из них никогда. Да, ничего не мешает Эрену взять и заполучить желаемое — это лишь вопрос правильных слов, сказанных в парильное время, к тому же в таком случае и извиняться не придётся — но даже Эрен понимал, что такой способ решения проблем принесёт лишь боль, ненависть к себе и парочку уголовных статей в его биографию.
