Иная сторона влюблённости

      Мысли о том, как помочь другу, не покидали Армина с утра даже несмотря на то, что после встречи с инструктором Жана он не видел до самого вечера. Армину очень хотелось как-нибудь помочь приятелю, но, как назло, ничего толкового придумать не получалось: все идеи тут же отметались, так как строились на допущении, что Эрен обязательно отвергнет Жана. Тем не менее Армину всё же пришла в голову одна дельная мысль, как относительно безопасно узнать хотя бы степень гомофобности Эрена — просто поговорить.       — Слушай, Эрен, а как ты относишься к однополым отношениям? — поинтересовался он. Ребята сидели за ужином. На всякий случай Армин заранее попросил Марко не садиться рядом, чтобы не вызвать лишних подозрений, поэтому они с Жаном ели за соседним столиком.       — А? Да никак я к ним не отношусь. С чего вдруг такие вопросы? — Эрен вскинул бровь.       — Ну… Просто интересно. Знаешь, некоторые кадеты ведь неровно дышат друг к другу, но это не обязательно парень и девушка. Те же Криста с Имир, например.       — Они свободные люди.       Такой ответ несколько успокоил Армина, дав понять, что как максимум Жана ждёт всего лишь разбитое сердце и, возможно, всё обойдётся без очередной драки.       — Рад, что ты так с пониманием относишься к такому.       — Что, неужели уже и парнем обзавёлся? — решил подколоть друга Эрен. Армин раскраснелся и отвёл взгляд.       — Эрен, нехорошо вот так без спросу в личную жизнь других людей лезть, — Жан вмешался в разговор.       — Молчал бы, бездарь хренов!       — И что ты мне сделаешь, если я не заткнусь?       — Что бы я ни вытворил, поверь, ты этого не хочешь, Жа-ну-си-чек, — имя Эрен растягивал с особым удовольствием, а на последнем слоге легонько ткнул Жана пальцем в нос, на что тот вскочил из-за стола и схватил Эрена за грудки.       — Ещё раз так меня назовёшь — я тебе глаза на жопу натяну и моргать заставлю! Понял, петушара?! — с каждой секундой лицо Жана становилось всё краснее, а сам Жан всё злее и злее.       — Это я-то петушара?! — возмутился Эрен, а после приблизился к его уху и, прежде чем покинуть столовую вместе с Микасой, шёпотом добавил: — Приходи в тот самый угол через час, будем из тебя человека делать. Ну, или можем продолжить разборки прямо здесь и сейчас, но тогда о твоих мокрых трусишках узнает вся кадетка.       Армин не пошёл с Эреном и Микасой, сказав, что собирался с Марко в библиотеку. Когда друзья вышли из столовой, он тотчас подбежал к Жану.       — Он всё знает, — безэмоционально произнёс Жан.       — Боже, какой ужас! Это я во всём виноват, не надо было ни о чём его спрашивать, — извинялся Армин, хватаясь руками за голову.       — Нет, не думаю, — задумчиво произнёс Марко, а после, сформулировав мысль, добавил: — Он, наверное, просто услышал часть вашего разговора в библиотеке! Жан, ты тогда очень громко выкрикнул ту фразу.       — Думаешь, просто объяснить ему, что я не это имел в виду? — переспросил Жан.       — Да, именно так. Если ты ещё не готов рассказать ему о своих чувствах, то это будет наилучший вариант, — размышлял Армин вслух. Они уже вышли из столовой, но что именно он только что имел в виду, Армин всё равно пояснил шёпотом: — Тогда, если он правда слышал только это, тебе не придётся признаваться ему в любви, а если есть что-то ещё, то он сам скажет об этом.       — Армин, ты, как всегда, гений! — воскликнул Жан, кладя руки на плечи другу. — Мы договорились драться за тем складом со списанным оружием. Ну, знаешь, который на самом отшибе.       — Тот заброшенный, мимо которого идёшь, если пойти от библиотеки к «взрослому корпусу» казарм в обход кадетских? — переспросил Марко, на что получил утвердительный кивок.       Последующий час Жан провёл в размышлениях. Хоть он и уверил друзей, что с ним всё точно будет хорошо, на самом деле никакого «хорошо» не было и близко. Жан ходил взад-вперёд, барабаня пальцами по плечу, и пытался понять, что же ему делать. Признаться в чувствах, как и советовала врач? Или, быть может, врать снова и снова, пока сам же не запутаешься в своей лжи, но продолжать гнуть свою линию? Какой вариант будет правильным, Жан не знал.       «Может, стоило рассказать им? Не знаю, как насчёт дельных советов, но поддержать-то они меня точно смогут… Нет, после того, как они узнают, что у меня в голове, они точно не захотят даже видеться со мной, не то, что продолжать общение! С другой стороны, они ведь мои друзья…»       У Жана оставалось ещё немного времени на разговор с Армином и Марко, а потому он тут же вскочил со своей койки и направился к зданию библиотеки. Жан шёл так быстро, что видел только цель, но никак не проносящиеся мимо окна казарм, а уж тем более фигуры проходящих мимо кадетов и педагогов. Не прошло и полпути, как юноша врезался в идущую навстречу пару.       — Извините, не заметил вас, — негромко произнёс Жан, и хотел было продолжить движение, но его взяли за руку.       — Юноша, у Вас всё в порядке?       Жан поднял голову и увидел, что пара, в которую он только что врезался — никто иные, как инструктор Шадис и тот самый врач, к которому он приходил сегодняшним днём.       — Да, я… Нет, не всё. Сэр, можно я украду у Вас… её… на минутку? Мне нужно спросить про… диарею! Да, именно так, у меня диарея!       Слова Жана вызвали у врача лёгкий смешок, Шадис же закатил глаза и направился по своим инструкторским делам.       — Диарея, говоришь?       — Ну, как минимум с выбором любви всей своей жизни я конкретно обосрался, — Жан пожал плечами.       — Всё ещё хочешь, чтобы я дала тебе волшебное лекарство от гомоебли? Дождись дождя, и когда выглянет радуга, добеги до её конца. Нынче вместо золота лепреконы выбрать сексуальную ориентацию предлагают.       — Лепреконы?       — Забей, — женщина махнула рукой. — Просто скажи, чего тебе от меня надо, и каждый пойдёт по своим делам, хорошо?       — Понимаете, я решил всё-таки признаться ему в чувствах, но… мне страшно. Он позвал меня на разборки за оружейным складом, а чтобы я точно пришёл, пообещал рассказать всем про меня такое, чего никак не мог знать. Мне кажется, он обо всём догадался… Скажите, что мне делать.       — Понятия не имею! Ещё раз повторяю: я хирург, а не душевед. Возможно, тебе станет легче, когда ты расскажешь ему правду. Возможно, у твоих слов будут такие последствия, которые перекроют любой душевной покой. Этого я не знаю, да и мне по большому счёту насрать. Да, понимаю, тебе тяжело говорить об этом даже с друзьями, а может у тебя их вовсе нет. Если не отправляю тебя в психлечебницу — хотя основания на это, скажем прямо, уже имеются — и не веду за ухо к инструктору, это ещё не значит, что я гожусь тебе в советчицы. Мальчик, мне абсолютно поебать на тебя и того парня, о котором ты всё время твердишь.       Врач пожала плечами и ушла, а Жан всё смотрел ей вслед и не понимал, чувствует ли он себя брошенным или всё-таки ненужным. Всё внутри него сжималось в гнетущем напряжении, которое рассеялось только после того, как барышня скрылась за деревянными стенами маленьких домиков. Нет, Жан не брошенный и не ненужный, он просто неправильный.

***

      Час пролетел совершенно незаметно. Жан чуть не проворонил момент встречи, благо армейские реалии успели научить его действовать в таких ситуациях. Он шёл быстрой походкой к назначенному месту, попутно думая о том, что же всё-таки сказать Йегеру. Он слишком долго размышлял о возможных развитиях событий, но так и не решил, что конкретно лучше отвечать, и его план до сих пор состоял всего из двух пунктов: прийти вовремя и постараться не возглавить ряды опущенных по итогу переговоров.       Не успел Кирштайн завернуть за угол, как его схватили за грудки и вжали в стену. Жан моментально почувствовал невыносимую боль в спине: Эрен прижал его так, что лопатка прошлась прямо по выступу на фасаде.       — Пиздецки горячий значит, да? — Эрен так зло смотрел на Жана, что казалось, он сейчас просверлит в нём сквозное отверстие одним только взглядом.       — Вспыльчивый ты! Гневливый… несдержанный… раздражительный, в конце-то концов! — язык заплетался вместе с мыслями — Жан сильно нервничал, сам до конца не понимая, чем было обусловлено его волнение: перспективой получить коленом в яйца или всё-таки непосредственно физической близостью к объекту своего обожания. Но даже несмотря на волнение, силы отпустить язвительный комментарий в сторону Эрена, у Жана находились всегда: — Слушай, Эрен, а может тебе словарь синонимов на день рождения надо было подарить, а? А лучше сразу толковый, раз настолько тупой, что языка человечьего не понимаешь!       — Так что ж не подарил тогда? — Эрен ещё сильнее вжал Жана в стену и надавил коленом на пах, на что юноша тихо зашипел и встал на цыпочки. — А то как дрочить на меня по ночам, так в первых, блять, рядах!       Жан отвернулся и покраснел. Неужели он знает и про вчерашнее? Жан зажмурился. Сейчас ему было так стыдно, что хотелось исчезнуть из этого тёмного угла за складом, а вместе с ним и из памяти Эрена. Хотелось прокричать: «Нет, я не делал этого!» — прямо Эрену в лицо, но точка невозврата уже пройдена и никакие слова не убедят Эрена в том, что уже опровергла реакция Жана.       — В глаза, сука, смотри! Или стыдно стало, а, Жа-ну-си-чек?       — Да не дрочил я на тебя, идиот! — Жан толкнул Эрена, взявшись руками за плечи, отчего тот сделал пару шагов назад и упал, поскользнувшись на камне. От такого манёвра лопатка заныла сильнее, но оно того стоило: пока Эрен поднимался, Жан успел отойти от стены на пару шагов.       — А, то есть трусы ты так, чисто по приколу застирывал? И стоял голой жопой светил вместо зарядки тоже так, от не́ хуй делать? — усмехнулся Эрен, отряхивая рубашку от пыли.       В следующую секунду Эрен резко схватил Жана за рукав и втянул в поцелуй. Кирштайн покачнулся и, не в силах удержать равновесие, рухнул на землю, потянув Йегера за собой. Эрен упал на него, но поцелуя не разорвал. В таком положении парни провели секунд пятнадцать: опёршийся локтями о землю Жан полулежал между ног Эрена, Эрен же стоял на коленях и держал Жана за ворот рубашки, притягивая юношу к себе.       Когда Йегер решил, что прошло достаточно времени, то отстранился, выпуская одежду противника из рук, поднялся с колен и потянулся. Но не успел Жан опомниться, как он снова схватил его за грудки и притянул к себе:       — Ну как, понравилось?! — сквозь зубы прорычал Эрен.       — Конечно нет, придурок!       — Ну ни хуя ж себе! — возмутился Эрен, в который раз отпуская Жана, из-за чего тот снова ударился о землю. Легонько пнув Жана в причинное место, Эрен наклонился к лицу и, взяв Жана за подбородок, ехидно добавил: — Не пизди-ка ты, гвоздика, что ты розочкой цвела!       — Да ты сам, небось, его не контролируешь!       — Контролирую или нет, — Эрен подался назад и вновь наступил на пах Жана, сильнее надавливая ногой, — только вот у меня-то не встаёт на выжимания в стенку и поцелуи против воли. И от наступаний на яйца в штанах не твердеет. Может мне прямо здесь трахнуть тебя? Вставить в жопу по самые ягодицы. Тебе и это тоже понравится? Может проверим?       — А может ты сходишь на хуй с такими инициативами?       Жан снова лягнул Эрена, и тот убрал ногу с причинного места. Но не успел Жан встать, Йегер снова вжал его в стену. Опять. Жану уже начал надоедать этот цирк, где ему какого-то чёрта была отведена роль жертвы, но, кажется, Эрену это доставляло некое удовольствие.       — Слушай, Жан, ну чё ты ломаешься, а? Ты ведь стопудово каждую ночь об этом мечтаешь!       — А ты, видимо, каждую ночь мечтаешь пополнить список социально-опасных долбоёбов! — усмехнулся Жан.       — Хорош кокетничать, принцесска конемордая. Мало того, что сопротивляешься понарошку, ещё и лыбишься!       Где-то на «принцесске» терпение Жана лопнуло окончательно. Он резко двинулся вперёд, наконец перехватывая инициативу в свои руки. Эрен ослабил хватку и в тот же момент был повален на землю. Жан сел сверху, придавливая паренька всем своим весом, и нагнулся к лицу. Эрен брыкался, даже пытался покусать, но Жан невозмутимо продолжал сидеть на своём.       — Какого чёрта?!       — Я же сказал, что не хочу! — сквозь зубы проговорил Жан. — Если ты настолько тупой, что не понимаешь даже слова «нет», то на кой хуй я вообще должен тебе хоть что-то объяснять?!       — Какого дьявола вы здесь шумите?! — рявкнул появившийся будто бы из неоткуда инструктор.       — Дерёмся, сэр! — в унисон ответили парни.       — А выглядит как брачные игры плоских червей! Обоим наряд вне очереди: будете в библиотеке убираться. И что б глаза мои вас больше сегодня не видели, а то сортиры драить пошлю! Поняли?! Особенно, ты, Кирштайн. А ну живо по казармам!       Парням ничего не оставалось, кроме как поспешно скрыться с глаз инструктора. Но стоило им оказаться у казарм, и Эрен снова завёл шарманку о «пиздецки горячем», на что в ответ получил не пинок и не удар, а всего-то дружеское предупреждение о том, что если Жану придётся мыть туалеты второй день подряд, то он с радостью помоет и голову Эрена. В унитазе с несмытым поносом. Эрен понял намёк и продолжать разговор не стал. На том и разошлись: Эрен направился к себе в комнату, а вот Жан не спешил заходить в казарму, ждал друзей. Через несколько минут к Жану действительно подошли Марко и Армин. Ребята были не на шутку взволнованны и тотчас же наперебой стали расспрашивать, как всё прошло. Жан вздохнул и рассказал им всё как есть.       — Это действительно странно… — размышлял Марко, выслушав рассказ друга. — За час Эрен должен был остыть и быть готовым хотя бы попытаться с тобой нормально поговорить. Так ведь, Армин?       — Точно, — блондин кивнул. — А вообще, если так подумать, инструктор Шадис в чём-то прав: со стороны больше похоже на домогательства, нежели на обычную драку.       — Домогательства?! На кой хуй ему меня домогаться? — удивился Жан.       — Это ты у Эрена спроси… Я хоть и дружу с ним с детства, но и сам не всегда понимаю, что у него на уме. Может шутил так, может напугать хотел, а может… Говорю же, не знаю.       Армин и Марко пошли спать, а Жан так и остался стоять на лестнице перед входом в казарму. Парню совершенно не хотелось возвращаться в ту тесную душную комнатушку, в которой он ютился с ещё шестью кадетами вот уже целый год. Единственное, что радовало Жана: Эрен уже давно не делит с ним одну комнату (пару месяцев назад они с Жаном устроили нешуточную драку, а Жан на правах самого ушлого и предприимчивого эгоиста 104-го корпуса наябедничал обо всём инструктору, из-за чего и было принято решение переселить Эрена в соседнюю комнату), правда легче от этого всё равно не становилось.       Было слишком рискованно уходить с территории кадетского училища, но оставаться на ней и не идти в казарму после отбоя — ещё более опасная затея. И всё же желание побыть наедине с самим собой брало верх над Жаном. Юноша пробирался сквозь ветки деревьев, колючие кустарники и обросшие высокой травой прогалины и вскоре вышел к обрыву с чудесным видом на озеро: с такой высоты было отчётливо видно и полукольцо из крутых склонов невысоких гор, окружавших озеро, и очертания песчаного-галечного берега, куда бежали купаться кадеты, стоило верхним слоям воды нагреться градусов до семнадцати, и, конечно же, тёмный лес, опушка которого полукольцом окружала остальную часть озера. Когда-то Бертольд и Райнер показали это место Эрену с Армином, а уже после Армин ему с Марко.       Луна светила ярче вчерашнего. Оно и неудивительно, сегодня она преодолела первую четверть цикла. А вот апрельский ветер за эти несколько дней стал заметно холоднее, что вгоняло Жана в ещё большую тоску. Казалось бы, весна наступила и больше не нужно прятаться от холодов под двумя одеялами: казённым на овечьей шерсти и своим на гусином пуху, которое заботливая маменька привезла сынишке в первую же зиму, что Жан провёл в кадетском училище. Больше не нужно укутываться в шинель, закрывая пол-лица тёплым шарфом. Ну как же тут не порадоваться?!       Легко. Вместе с весной пришёл и ветер. Ветер перемен. Сначала он был слабенький и не доставлял особых неудобств, но с каждым днём становился всё сильнее и холоднее. Райнер утверждал, что, по Бертольду, ещё пара деньков и ветер снова станет тёплым, но Жану в это что-то совсем не верилось. Чувства к Эрену сбили юношу с ног сильным порывом. Сначала он не придавал им особого значения, ведь совсем не понимал их, да и жить они в общем не мешали, но вскоре на смену с несильных порывов теплого ветра восхищения и лёгкой дружеской привязанности в сердце Жана пришли холодные ураганы, сносящие всё на своём пути. Появилось половое влечение. Появилась влюблённость.