Иная сторона влюблённости

      Утро пятницы начиналось вполне предсказуемо. Кадеты встали в обычное время и отправились на тренировки. Единственное, что отличало эту пятницу от всех остальных — предстоящая дающая дополнительные баллы необязательная плановая тренировка для поступающих в разведку, а именно небольшой поход в лес. Поэтому-то вместо привычных всем теоретических занятий почти сразу же после завтрака кадетов собрали на улице и заставили слушать речь инструктора.       — Многие из вас наверняка уже знают, зачем все мы здесь собрались, но для особо тупых и недогадливых напомню: месяц назад вы записывались на плановую тренировку, дающую до пяти дополнительных баллов к тем, что пойдут в окончательный рейтинг. Для тех, кто не помнит и этого, но какого-то хуя записался, напомню правила проведения тренировочного похода.       Шадис взял какую-то бумагу и, покашляв в кулак начал читать:       — Записавшиеся кадеты будут распределены в группы по четыре — пять человек. Каждая группа должна пройти по индивидуальному маршруту, отмеченному на карах, по лесу с «титанами», затем разместить лагерь, в котором переночует, после чего выбраться из леса, но уже другой дорогой, также отмеченной на картах. Как только группа вернётся, командиры должны представить подробный отчёт о миссии. Для вашего и нашего удобства, на «титанах» находятся числа, чтобы кадеты могли записать в отчёты, кто «убил» какого «титана», а педагоги — оценить вашу работу должным образом. Задание считается успешно выполненным, если все титаны были уничтожены, в баллонах остался газ, а время выполнения не превысило двух дней.       Критерии оценивания. Убийство «титанов»: за уничтожение всех титанов на маршруте вы можете получить один балл, выставляется всей команде; один балл за качество разрезов, выставляется каждому ученику индивидуально — итого два балла максимум. Расход газа: если по окончании похода в команде есть хотя бы один кадет с УПМ в рабочем состоянии, команда получает один балл, кадеты с рабочим УПМ также получат дополнительный балл — итого максимум два бала. Время выполнения: команда получает один балл, если капитан докладывает о возвращении спустя не более чем двое суток после начала тренировки. Если у команды будет ноль баллов хотя бы по одному критерию, баллы за всё задание аннулируются.       Инструктор закончил монолог и куда-то ушёл, вскоре вернувшись со стопкой бумаги. Положив кипу на столик, он хотел было огласить составы групп, но вдруг из толпы раздался чей-то возглас:       — Извините, сэр, а я не понял...       Договорить юноше не дали — инструктор перебил его, не став даже слушать вопрос:       — А теперь объяснение для особо тупых: вас, мелких паршивцев, сейчас разделят на группы, с которыми вы должны будете выживать в лесу, полном «титанов». Жратвы мы вам не дадим — добывайте сами. Всё походное снаряжение будет находиться в точке, где по плану должен стоять лагерь. Не доберётесь к нему до темноты — будете спать на земле. К слову, палатки за вас тоже ставить никто не будет. Не справитесь с установкой — будете спать на земле. Захотите справиться с заданием побыстрее — закончится газ на дорогу до училища или лагеря и будете спать на земле. Всем понятно?!       Толпа закивала, и Шадис начал зачитывать списки групп. Поначалу Жана не сильно волновало, где он и с кем: юноша был уверен, что окажется капитаном команды, а уж кем ему придётся руководить — не столь важно. Но чем дольше инструктор оглашал списки, тем больше его одолевало волнение. Вдруг он не капитан? Вдруг капитаном его команды окажется кто-то, кто не вызывает никаких чувств, кроме обоюдной неприязни? А если он окажется в одной команде с Эреном? Осталось всего две команды, но ни Жана и Эрена так до сих пор и не назвали.       — Команда номер шесть. Капитан — Армин Арлерт. Остальные участники: Эрен Йегер, Криста Ленц, Имир.       «Выходит, я капитан седьмой», — подумал было Жан, но Шадис продолжил оглашения списков: «Команда номер семь. Капитан — Марко Ботт». Услышав имя друга, Жан порядном удивился. Неужели педагоги не видят его лидерский потенциал? Впрочем, он не сильно расстроился: всё-таки быть лидером — это в первую очередь большая ответственность. «Остальные участники, — продолжал инструктор, — Рудольф Биссен, Лукас Шнайдер, Мартин Циммерман. Теперь прошу капитанов подойти ко мне и взять карты и планшеты для отчётов».       — Извините, сэр, — Жан говорил с натянутой улыбкой, — вы, кажется, не назвали моего имени.       — Меньше отвлекаться надо, паршивец мелкий! И каким это образом тебя назначили капитаном шес... — инструктор осёкся на полуслове и, посмотрев в документы, серьёзно произнёс: — Что ж, тебя действительно нет в списках. Небольшая бюрократическая неточность... Ты в седьмой группе вместе с Марко.       Армин с Жаном переглянулись. Со стороны выглядело так, будто бы Жана решили переставить в другую группу в самый последний момент и банально не успели внести в новый список. Когда капитанам выдали бумаги, гипотеза подтвердилась: в списке шестой команды на месте капитана стояло вычеркнутое имя Жана.       — Странно всё это, — заметил Марко. — Как думаешь, из-за чего так?       — Думаю, что из-за Эрена. Команды составлены не по принципу дружат-не-дружат, а значит по способностям. Конни с Сашей же в одной, но и Микаса с Энни тоже. Наверное, одной из задач практики является развитие кооперативных способностей, но после того, как инструктор узнал про ваш конфликт, решил изменить состав команды.       — Армин, ты серьёзно думаешь, я стал бы рассказывать Шадису о таком?! Тем более я не говорил, что это всё, блин, Йегер! Да и какой человек в здравом уме будет из-за какого-то там Эрена убирать из команды капитана? Наверное, просто последствия моих прогулов...       — Да ладно тебе, Жан, не так всё плохо. Капитан, не капитан... какая разница! Тем более, что ты в моей группе. Сам понимаешь, уж я-то тебя кошмарить не буду.       Жан вновь натянуто улыбнулся. У него были некоторые опасения по поводу группы, в которой он оказался (ставить интересы группы превыше собственных для Жана было дикостью, а нежелание подчиняться другим без веской на то причины могло негативно сказаться на нём в нелидерской позиции, тем более что о коллективистских наклонностях их предопределённого лидера знало едва ли не всё училище), но озвучить эти опасения друзьям Жан не решался — не хотел портить настроение.

***

      Помимо Марко в группе с Жаном оказались ещё три малознакомых ему парня, имена которых он так и не удосужился запомнить за все три года обучения, хоть и жил с ними под одной крышей. Оно и неудивительно: до этой тренировки Жану довелось пообщаться разве что с низким блондинчиком, но поскольку разговор был сухой и непродолжительный — коротышка одолжил Жану книгу, которую тот очень хотел прочитать, — фактически он не знал никого из них.       Отношения с тремя явно дружащими между собой парнями Жан строить не спешил. Вместо знакомства с сокурсниками, которые, к слову, не вызывали в нём ни капли эмоций, он занимался уже давно ставшим привычным ему делом: жаловался всю дорогу.       — И почему инструкторский состав не перенёс тренировку на попозже? Они вообще видели эти тучи?! Сейчас как ливанёт, и что мы делать будем? А вдруг я промочу ноги и заболею? Совсем о своих учениках не заботятся мрази! — активно жестикулируя руками, возмущался он.       — Жан, если бы её постоянно переносили, в конечном счёте тренировка бы могла упереться в экзамены, — устало ответил Марко. Жан без умолку причитал почти с самого начала тренировки.       — Да знаю я, знаю!       — Тогда перестань жаловаться! Мы твоё брюзжание уже больше часа слушаем… — вдруг вспылил рыжий сокурсник.       — Если бы тренировку перенесли, нам бы не пришлось таскаться по лесу в такую погоду! У меня спина льдом скоро покроется от этого ветра. Не сезонный циклон, а торнадо какой-то!       Разговор закончился ничем. Один из парней обнаружил титанов, и все пятеро тут же перешли на привод. Деревянные статуи не заняли много времени, и уже через пару минут парни снова стояли на земле. Марко обошёл скопление «титанов» вокруг, чтобы записать номера «убитых» в отчёт. Когда он вернулся к отряду, один из тех трёх незнакомых Жану парней спросил капитана:       — А почему бы нам просто не полетать по лесу в поисках оставшихся, а потом со спокойной душой вернуться обратно в училище? — Юноша был среднего телосложения и роста, с грубыми чертами лица, кривым — не раз сломанным — носом и обильной растительностью.       — Ты тупой? — усмехнулся Жан. — Шадис для кого распинался? Сказали же, газа не хватит!       — А ты у нас в каждой жопе затычка, я смотрю, — флегматично парировал кряжестый блондин. Парню явно не нравилось, что Жан позволяет себе столь нелестные комментарии.       — Скорее уж жопа для каждой затычки! — показал оскал кривоносый.       Жан бросил взгляд в его сторону. Взгляд ни столько недоверчивый, сколько осуждающий и даже презрительный. Хотелось сказать что-нибудь едкое в ответ, но вступать в открытую конфронтацию Жан не рисковал: уродец пользовался дурной славой среди ребят постарше, к тому же явно дружил с рыжим амбалом, руки которого были покрыты то ли от зубов, то ли от когтей. Эскалация конфликта с таким человеком очень вероятно привела бы к драке как минимум. Драться Жан не хотел.       — Ребят, давайте не ссорится! — воскликнул Марко. — Не по форме, конечно, но по сути-то Жан прав: мы не можем просто летать по лесу, бездумно расходуя газ. Если мы окажемся за стенами без лошади, то переживаемый сейчас опыт поможет в выживании.       — Но мы же не собираемся в разведку, да и лошадка у нас имеется, — рыжий похлопал Жана по плечу. — Тем более как инструктор узнает правду, если его здесь нет?       — Вот-вот! Просто напиши в отчёте, что мы выполнили всё по инструкции, — поддакнул брюнет.       — Даже если мы все здесь лишь для того, чтобы набрать побольше баллов, это не отменяет факта, что задание есть задание. Тем более не могу же я так сильно наврать в отчёте, чтобы это ещё и правдоподобно было!       Аргументы Марко показались парням убедительными, и группа молча пошла дальше. Но тишина продолжалась недолго — не прошло и часа, как Жан снова начал жаловаться на то, что он устал, спину продуло и вообще он хочет есть.       — Ну чё ты как баба: ноешь и ноешь, ноешь и ноешь — меня уже тошнит от твоего скулежа! — не выдержал рыжий. — Если тебе всё так не нравится, сидел бы в училище!       — Я же сказал вам не ссорится! Послушай, Дольф, Жан в чём-то прав: нам бы действительно не помешало передохнуть и подкрепиться. Судя по карте, скоро мы выйдем на пролесок. Предлагаю устроить там небольшой привал: как раз поедим, а заодно и обогреемся.       Все были согласны с планом Марко, а потому спор прекратился. Минут через двадцать парни действительно вышли на небольшой пролесок, после чего было решено разойтись в разные стороны, чтобы собрать хвороста для костра и раздобыть какой-нибудь еды.       — Вот, Жан, держи, — Марко протянул другу свёрнутую в трубу бумагу, — Это карта леса с нашим маршрутом, которую мне выдал инструктор. Запасная только одна, поэтому я предлагаю вот что: мы разделимся на две группы, а через час вернёмся на это же место и поедим.       С идеей Марко все согласились, и парни разошлись в разные стороны. С Кирштайном в паре пошёл коренастый блондин — Жан даже не пытался запомнить его имя. Доверия юноша не внушал: он совсем не улыбался и постоянно посматривал на товарища с каким-то недоверием. Жан иногда оборачивался, бросая на попутчика оценивающий взор, и отворачивался сразу же, как встречался с ним взглядами. Несмотря на микроскопический рост выглядел товарищ довольно внушительно и по силе, вероятно, не уступал Кирштайну. Но особенно Жана пугали глаза: угрюмые, жестокие и абсолютно пустые.       На секунду ему даже стало жаль этого парнишку. Взгляд его был настолько холоден, что нетрудно догадаться, сколько боли пережил владелец. Он был всего на пару лет старше самого Жана, а уже выглядел так, будто последние лет десять либо выживал где-нибудь в трущобных районах, либо батрачил на каторге за особо тяжкое.       Первые минут двадцать пути парни не разговаривали — Жан просто не видел в этом смысла, к тому же, ему всё ещё было немного стыдно за то, что он своим нытьём чуть не вывел из себя даже Марко. Так бы они и прошли всю дорогу молча, если бы Жана не ударило веткой. Пробираясь через чащу, им частенько приходилось отодвигать их руками. Поначалу он так и делал: сучки́ впивались ему в ладони, вызывая неприятные ощущения, но Жан продолжал идти — вскоре руки покраснели, и отодвигать ветви стало больно. Тогда он остановился и пропустил одногруппника вперёд, за что очень скоро поплатился, ведь тот не только не придерживал ветки для товарища, но и спокойно проходил под ними в силу маленького роста. Да, Жана ударило веткой прямо по лицу.       Услышав крик, кадет тут же обернулся и сделал шаг к пострадавшему. Теперь они стояли практически вплотную, и он мог хорошенько рассмотреть лицо Жана. Не обнаружив там, из-за чего можно было бы так орать, парень тяжело вздохнул.       — Вот только не начинай третью серию. Ну правда, от твоего поведения в ушах уже звенит, — произнёс он тихим баритоном.       — Как хочу, так себя и веду! — возмутился Жан.       — Вот это меня в тебе и бесит. Ладно я, мне-то всё равно, а что Мартин или Рудольф? Думаешь, они будут терпеть это? Нет, не будут. Так что научись язык за зубами держать, пока не стало слишком поздно.       — А не слишком ли ты мал, чтоб меня учить, крохотуля? Или это такая угроза? — Жан ехидно улыбнулся и потрепал парня по волосам.       — А не кажется ли тебе низким над чужой внешностью потешаться? — голос его звучал спокойно, не дрожал. Даже его попытки запугать были совершенно монотонны: — И нет, это не угроза. Это предостережение. Я прекрасно знаю, кто мои друзья, и поверь, такого с ними знакомства ты не хочешь.       — Да всё-всё, молчу я.       Товарищ кивнул, и они молча пошли дальше. Жана ещё пару раз ударило веткой по лицу, прежде чем он начал самостоятельно их отодвигать, но теперь он не орал на всю округу, а только тихо шипел.       На обратном пути, когда они уже набрали хвороста и даже немного съедобных грибов, Жан спросил своего попутчика:       — И всё-таки, почему ты такой враждебный ко мне?       — Я? Враждебный? — будто бы нарочито монотонно отвечал он. — Разве я хоть раз повышал на тебя голос?       — А это не важно. Ты весь день смотришь на меня как на врага народа. Не человек, а ходячая пассивная агрессия!       — Тебе дать честный ответ на твой вопрос или такой, который не оскорбит твоих нежных девичьих чувств?       — Да было бы, что оскорблять, ей-богу.       — Какой же ты невыносимый... Если ты думаешь, что своими нелицеприятными комментариями ты завоюешь всеобщую любовь к себе, то ни хуя подобного.       — Вообще-то слово «нелицеприятный» ...       — Вот про это я и говорю. Поймал меня на лексической ошибке, молодец. Чтобы что? Цель у этого комментария будет? Нет. Поэтому и бесит правда твоя. За правдой должна стоять какая-то идея. Смысл такой правды, если от неё никто не в выигрыше? Не отнимай у людей право обманываться, ложь даёт людям веру, а вера — волю к жизни.       — Те, кто так думают, просто слишком тупые, чтобы понять, что чем раньше узнаешь правду, тем лучше.       — И ты, конечно не в их числе. Да, мужелюб? Или мне лучше назвать тебя больным на голову содомитом? — с усмешкой сказал коротышка. — Круто, наверное, в идиота влюбиться, а потом вспоминать как он ебал тебя, пьяного вусмерть, в твой же день рождения, а? И ведь не подумал, гад, что ты протрезвеешь и пожалеешь об этом. А тебе ему даже предъявить нечего. Потому, что ты сам не меньший идиот.       — Только в твоих влажных фантазиях, крошка.              На слова Жана блондин ничего не ответил, а через несколько минут они вместе дошли до пролеска, где договорились встретиться. Там их уже ждала вторая половина отряда: Марко разводил костёр, а парни, что были с ним, ощипывали какую-то птицу. Заметив ребят, капитан помахал им рукой и подорвался помогать, бросив так и не разведённый костёр.       — Быстро вы... Кстати, спасибо, что хвороста принесли, а то нам на костёр не хватало.       — Зато еды — с гулькин ху… — из-за неодобрительного взгляда Марко Жан осёкся, — нос… с гулькин нос.       — Да ничего страшного, Жан. Дольф гарпуном от УПМ голубя подбил, так что с голоду не помрём.       — Дольф?       — Ну, Рудольф, Жан, ты чего тупишь? Ты с Лукасом пошёл, а я с ним и Мартином… Стой, или ты не знал, как их зовут?!       — Больно надо…       — Жан, вообще-то это некультурно… Извинился бы хоть…       За неимением посуды голубя просто зажарили. Вышло сухо и пресно, видимо передержали, но даже такая еда всё равно была не хуже сухпайков: не сказать, что совсем уж несъедобно, но и вкусной такую еду не назовёшь — одним словом никакущая. Парни не стали тратить много времени на привал и уже через полчаса после начала трапезы снова отправились в путь, предварительно засыпав костёр землёй.

***

      Так как большую часть пути группа прошла ещё до привала, то им не пришлось спешить, чтобы дойти до места лагеря до темноты. Конечно, по дороге парни натыкались на одиночных «титанов», а один раз даже на целую группу из деревянных статуй, имитирующих обитающих за стенами людоедов, но они не занимали много времени. Им пришлось ускориться только под самый конец пути. Ветер стих, а заместо него пошёл дождь. И хотя по силе своей он больше напоминал морось, это не помешало Жану снова начать громкие причитания о том, как ему плохо.       — Да ты сегодня заткнёшься или нет?! — выпалил обычно предельно тихий и спокойный Лукас. Впрочем, он быстро пришёл в себя, и продолжал как обычно монотонно: — Всем по хую твои проблемы: сапоги промокли у всех, только вот мы почему-то не плачем об этом. Перестань вести себя как кусок эгоиста и задумайся о том, что, если морось не прекратится, мы не сможем развести костёр и не только не согреемся, но и не поедим.       Жан устало закатил глаза, но всё-таки замолчал. Если раньше чужие нападки его не особо волновали, то теперь словам сокурсника удалось хоть на чуть-чуть, но выбить его из колеи. Жан сложил руки на груди и, демонстративно фыркнув, насупился. Это заметил Мартин.       — Эй, ну ты чего? Лук же не хотел обидеть тебя! — он приобнял Жана за талию и притянул ближе к себе. — Просто иногда стоит быть чуточку тише.       — Отвали, а? — Жан оттолкнул парня, отчего тот упал и окрасил грязью некогда белые штаны.       Когда ребята наконец добрались до назначенного места, они обнаружили лагерную палатку со спальниками, пару бурдюков с водой и немного посуды: жестяные кружки, миски и ложки с ножами и чугунный котелок. Рудольф с Лукасом отправились за хворостом и провизией, а вот Мартин с Марко и Жаном остались собирать палатку. Вернее, собирали её только Мартин с Марко, Жан же сразу забрался внутрь шатра и сидел отдыхал. Поначалу капитан пытался приобщить его к труду, но тот наотрез отказался, а поскольку Мартин сам предложил работать за двоих, было решено оставить Жана в покое и не морочить голову ни ему, ни себе.       — Ну, бывайте! Я рыбачить пойду.       Мартин подхватил удочку, которую сделал ещё во время прошлого привала и ушёл. Жан вскинул брови и, провожая парня взглядом, спросил:       — Рыбачить?       — Если пойти на северо-запад от лагеря, то можно выйти к озеру, которое со смотровых башен в училище видно, — пояснил другу Марко.       — Озеро значит… Слушай, а не у Армина ли в маршруте озеро было?       — Ага. И, по-моему, у Микасы тоже. Вообще тут довольно близко лагеря их отрядов. Туда идти, ну, меньше километра, наверное. Лагерь Армина должен быть к северо-северо-востоку отсюда, а вот Микасы… где-то на западе, вроде бы.       Ребята долго не возвращались в лагерь, так что к их приходу уже успело стемнеть. Раньше всех пришёл Рудольф, а вскоре после него и Лукас с Мартином. Наконец-то развели костёр. Дольф принёс подбитую гарпуном УПМ ворону, Мартин — щуку. Было решено сварить суп. Вспоминая о кулинарном поединке с Сашей, Марко хотел было предложить кандидатуру своего лучшего друга на роль повара, но того, как назло, чуть не вырвало при виде расчленённого птичьего трупа: внутренности птицы кишели отёками и мелкими кровоизлияниями — ворона явно была чем-то больна. Пришлось выбрасывать. Из ингредиентов осталось только щука и немного съедобных грибов с кореньями. Готовку снова оставили на Рудольфа, который, к слову, занимался этим ровно второй раз в жизни.

***

      Наступила ночь. Казалось, отряд спал крепко и беззаботно, но реальность обстояла несколько иначе: кто-то всё ещё пытался уснуть, а кто-то не собирался спать вовсе. Рудольф с Мартином и Лукасом всё сидели у тлеющего кострища и, кажется, совсем не думали возвращаться в палатку. Несмотря на дружеские отношения меж ними, атмосфера скорее была враждебной, чем какой-либо ещё. Парни недоверчиво переглядывались в ожидании, когда остальные наконец уйдут спать. Первым сдался Мартин.       — Так и будете тут до утра сидеть?       — Может и будем. Тебе-то что? — отвечал Рудольф.       — Ну вот и сидите до рассвета!       Мартин презрительно фыркнул и отправился в палатку. «Ну и дурак», — переглянувшись с Лукасом, пробубнил себе под нос Рудольф.       — Спорим он выбежит уже через пять минут! — Дольф усмехнулся.       — Две, — безэмоционально ответил Лукас.       Всё случилось так, как он и предсказывал. Не прошло и трёх минут, как из палатки выбежал Жан. Он тяжело дышал и то и дело с ужасом в глазах поглядывал на палатку. Заметив до сих сидящих у костра сокурсников, он сильно удивился. Тогда, издав характерный хрип, Рудольф поднялся на ноги и подошёл к нему.       — Слушай, Жан, мне с тобой надо обсудить кое-что. Наедине. Это... про Сашу. Раз уж ты всё рано не спишь, как насчёт небольшой прогулки по туманному лесу?       Голос Рудольфа настораживал, а неясность его намерений пугала, и тем не менее Жан согласился — возвращаться в палатку совсем не хотелось, а других вариантов он попросту не видел. Когда Жан кивнул, Лукас тоже поднялся на ноги и, достав карту, повёл парней за собой.       — Так чего вам от меня надо-то?       — Давай потом.       — А тут никак, да?..       — А тебя что-то не устаивает?       — Да нет, просто странно, что всем от меня что-то непременно да надо… Ладно, чёрт с ним, не берите в голову!       Жану было неспокойно. Очень неспокойно. Они шли по лесу уже минуть десять, а в чём суть, никто ему так до сих пор и не объяснил. Жан остановился на развилке тропинок.       — Ребят, а мы точно не заблудились? Мы уже метров шестьсот, наверное, прошли…              Рудольф усмехнулся и со словами: "В общем-то мы пришли", — выхватил карту у Лукаса из рук и бросил куда-то за спину Жана.       — Но здесь же ничего особенного — обычный лес…       Парни переглянулись. Лукас тяжело вздохнул, кивнул Рудольфу и пошёл поднимать бумагу, а в это время его напарник начал медленно подходить к Жану. Смотря ему прямо в глаза, он спокойным голосом произнёс: "На флейте играть умеешь?"