Глава 17. Почему он, а не я?
30 марта 2023 г., 00:00
На полпути до казармы Жан остановился и задумался, что, может быть, Армин всё-таки в библиотеке. Если так подумать, то он ведь ни разу не был в казарме после того, как его группа вернулась с плановой тренировки. Честно говоря, Жану не очень-то и хотелось возвращаться туда, тем более вспоминая слова инструктора. Но мужская казарма была почти что по пути к его собственной комнате, чего не скажешь о библиотеке, так что было решено не менять маршрута.
Как Кирштайн и ожидал, в казарме в такое время осталось не так уж и много людей. Большинство кадетов проводили выходной либо на прогулках с друзьями, либо шли в библиотеку и читали всякую беллетристику — были, конечно, и те, кто читал учебники, но в выходной таких меньшинство. Зайдя в комнату, которую он некогда делил с приятелями, Жан несколько удивился, ведь его койка уже была занята кем-то другим.
— Здоро́во, Жан! — воскликнул Райнер, спрыгивая со своей кровати.
— Привет. Слушай, а какого чёрта на моей кровати лежат чужие вещи?
— Сразу после того, как стало известно о твоём переезде, Эрен попросил инструктора разрешить ему переселиться в эту комнату, — пояснил Бертольд.
— Серьёзно? А что же он не на своей кровати? Тем более... — Жан принюхался к одеялу: — Странно, даже бельё не поменяли... — он вертел его во все стороны, пытаясь было найти больше подтверждений своей мысли, но слова Райнера стали исчерпывающими: — «Потому что твоя койка напротив Армина. А про бельё он сказал, что пару дней потерпит».
— Ага, потерпит... Извращенец ёбаный, — Жан закатил глаза и вытер испачканные липким пальцы о простыню.
— Кстати, Жан, а ты теперь снова в бараке или просто на втором этаже живёшь? А то мы тебя целый день не видели…
— Нет, я… Меня переселили во взрослый корпус.
— К педсоставу что ли?! — хором воскликнули Райнер с Бертольдом.
— Ага, к педсоставу. Но я вообще зачем пришёл… Вы случайно не знаете, где сейчас Армин? — в ответ отрицательные покачивания головой. — Ну тогда покеда… — Жан вышел из комнаты и медленно побрёл к столовой. Времени на то, чтобы дойти до библиотеки, едва ли хватало, так что было решено потратить свободное время на прогулку.
Но не успел Жан отойти от здания, как произошло то, о чём его предупреждал инструктор. Нет, никто его не пустил на круг всей казармой, всего-то прижал к стене какой-то парень, но, в сущности, ситуации не отличались. Жан осмотрел юношу с ног до головы и вспомнил-таки: это был Мартин.
— Эй, Жан, стань моим. Я тебе заплачу, — прошептал он на ухо.
От слов Мартина по телу прошла волна раздражения — неужели у него настолько дурная головушка, что за два дня часть про откусанный пенис бесследно исчезла из его памяти?
— Может те ещё и хуй отсосать, а? Я те чё, шлюха какая? — сквозь зубы проговорил Жан.
— А кто ж ещё?
Мартин чуть отстранился от Жана, рывком развернул его к себе спиной и вновь вжал в стену, но на этот раз не двумя руками, а только предплечьем одной из них.
— С такими-то ляхами, — он шлёпнул Жана по бедру, — дорога в полицейские подстилки тебе обеспечена.
— Охуел?! Я не разрешал трогать меня за задницу!
— Жан, ну чего ты ломаешься? Я же не за просто так предлагаю... — разочарованно проговорил Мартин, а после добавил обжигающим шёпотом: — Жду тебя сегодня в восемь за тем заброшенным складом. А если не придёшь, то очень, очень сильно пожалеешь. Лукас расскажет кадетам всё, что слышал в библиотеке.
— Эй, Жан, я тут подума… — не успел Райнер договорить начатое как увидел прижатого к стене Жана и замер от изумления.
Когда Райнер пришёл в себя, Жан уже полностью контролировал ситуацию: он резко оттолкнулся от стены, повалив Мартина на землю, и теперь держал его за шкирку, наступая одной ногой на пах.
— Какого чёрта здесь происходит?
— Это блядское животное ко мне приставало.
— Но я же никому… и Конни тоже вроде…
— Слушай, просто забей. Пойдём на ужин, я голодный, — вздохнул Жан, отпуская пристававшего к нему парня, и направился к столовой.
***
Не успел Жан сесть рядом с Армином и Марко, как его взгляд зацепился за кое-кого другого. После долгих суток в лазарете Лукас вернулся к обычной жизни и наконец-то мог трапезничать вместе со всеми. Вернее, делал вид, что мог. Выглядел он всё ещё очень и очень болезненно. Вокруг Лукаса сразу собрались слушатели. Сам Лукас мало с кем дружил, был в общем замкнутым, а иногда немного пугающим — про таких говорят «себе на уме». А вот его друг Рудольф, наоборот, казался сокурсникам весьма харизматичным, а ещё очень любил побыть в центре внимания, отчего быстро обрёл некоторую популярность. Поэтому-то расспросы касались именно Рудольфа — все хотели знать, что же произошло с ним. — Что-что? Жопа отвалилась. А теперь отъебитесь и дайте поесть спокойно, — проворчал Лукас, которому уже порядком поднадоела такая внезапная популярность. — «И всё?» — «Да разве ж так бывает?!» — «А ты видел, как это произошло?» — вразнобой вопрошала толпа. Лукас надеялся, что они уйдут сразу же, как повысит на них голос, но как будто бы народу только прибавлялось. На выручку внезапно пришёл Мартин. Таким большим авторитетом он не обладал — большинство недолюбливало его и относилось к нему с некой опаской за шулерство, которым он промышлял с самого начала обучения в кадетке, — но всё-таки был более общителен, чем Лукас. А поскольку Мартин с первых дней учёбы дружил с Рудольфом, то и подвергать сомнению его слова никто не собирался. Перед пламенной речью Мартин исподлобья зыркнул на слушателей и вдруг наткнулся взглядом на Жана. Тот стоял посреди столовой и взволнованно смотрел на него. Циммерман хищно ухмыльнулся и с гордо поднятой головой стал рассказывать публике новые подробности их тренировки: — Да, Рудольф лежит в лазарете. Мы наткнулись на волка, и Дольф бросился в бой по старой привычке. С голыми руками на волка, предстваляете?! Звучит шокирующе, не правда ли? А хотите ещё более шокирующий факт? — слушатели стали переглядываться и дружно закивали головами. — Я вам сейчас тако-о-ое расскажу! Жан своим телом торгует. Вы представляете, он за те два дня, что мы были в походе, несколько раз с мужчинами... Оставался. И ладно бы за большие деньги, но нет, за сущий бесценок! Жан не верил своим ушам. Ну нельзя нести такую откровенную ложь с видом, будто бы сказанное тобой — чистая правда! И ведь кто-то в это поверит! Всё, чего сейчас хотелось Жану — так это ударить Мартина по лицу, а лучше сразу по яйцам. — Да ну, бред какой-то! — воскликнул какой-то парень из толпы. — Очевидно, Жан слишком высокого самомнения, чтобы опускаться до такого! — А может он не сам опускался, а, так сказать, с помощью, — парировал Циммерман, и толпа залилась гиеньим хохотом. — Но это так, пища для размышлений. А вот что он там, с кем и по чьей воле — этого я вам не расскажу. Кое-что прояснить надо, не вижу смысла раньше времени репутацию человеку портить почём зря. Жан уже хотел было пробиться через толпу и вылить на парней свой ужин, но друзья остановили его. Конни положил Жану руки на плечи, отчего тот вздрогнул, а Райнер пошёл разбираться с Мартином. — Ну так молчал бы, раз смысла не видишь! — А с хера ли ты ему говоришь, что делать? — заступился Лукас. — Или тебе обидно, что теперь все знают, что ты с мужеложцами водишься? — Да, Райнер, — подхватил Мартин, — ты ж нормальный парень был, разве тебе не противно от мысли, что он, возможно, представляет тебя, пока удава душит? Или ты тоже из этих? — Мне как-то всё равно, что он там у себя в голове представляет. Не знаю, как вы, но я в принципе не думаю, кто там на что дрочит. Да пусть хоть обкончается от вида голых мужиков! Мне-то что? — Но как же... но он же... — Что «он»? Ты сам начал этот разговор, тебя никто за язык не тянул. Говорю тебе как нормальный парень: если ты только и думаешь о том, какой Жан мерзкий гей, то, возможно, проблема ни столько в Жане. Райнер развернулся к друзьям и хотел было уйти из столовой вместе с Жаном, но тот задержался ненадолго. «После такого хуй ты что получишь, уёбок», — процедил он, прежде чем пойти догонять вышедших друзей. Уже на улице Жан выразил своё недовольство тем, что они с Райнером не дали ему поесть, но поскольку благодаря ним ему не пришлось выслушивать оскорбительные речи Мартина, а в комнате его всё равно ждали мамины пирожки, то возмущался Жан скорее для галочки. — Блин, да как он узнал?! Я ж ничё про Жана не говорил… А ты, Райнер? — Конни поднял голову и посмотрел в глаза другу. — Не-а… — Райнер задумался, перебирая варианты. — Точно, Имир же могла! — Да ну! Может Жан просто сильно разругался с тем парнем, вот он и порет всякую чушь? Слухи про жанову голубизну-то давно ходят. — Конни обернулся к Жану и легонько похлопал юношу по плечу: — Да не переживай ты так — всё равно никто в эту парашу не поверит! — Я знаю, просто… — Жан опустил взгляд в пол. — Неужели у меня действительно ляжки как у девчонки? Райнер почесал подбородок, вспоминая пятничное утро во всех подробностях и высказал своё экспертное мнение: — Определённо. Такое чувство, что у тебя весь жир только в ляхи и идёт. — Райнер, ты дурак? — к разговору присоединился Армин. Он видел, что произошло в столовой, а потому постарался как можно быстрее закончить с трапезой и отыскать ребят. Нашёл он их у теневой стороны здания библиотеки: Жан прислонялся к стене, скрестив руки, и смотрел в пол; Райнер с Конни же стояли рядом с ним. — Да чё такого-то? — Конни вопросительно посмотрел на Армина, а затем продолжил мысль Райнера, кивнув на Жана: — У него ж действительно достаточно… мужедевковая фигура. — Какая-какая? — хором спросили парни. — Ну… Типа она почти как девичья, но по тебе всё равно очевидно, что ты пацан. Но это не плохо, я… Я не имел в виду, что она какая-то не такая, честно! — Конни активно размахивал руками, пытаясь правильно донести то, что он хотел сказать изначально: — В смысле… Это ведь даже хорошо, да, Райнер? Ну, у девчонок же сексуальные фигуры, значит, и у тебя она тоже сексу… А-а-а, теперь понял, — Конни переглянулся с Армином и что-то ему прошептал, наклоняясь к уху. Тот тяжело вздохнул и утвердительно качнул головой, в ответ получив понимающее кивание со стороны Конни.***
Как бы сильно Жану ни хотелось остаться с друзьями и не встречаться ни с каким Мартином, а идти к списанной оружейной пришлось-таки. В конце концов если он заставит Лукаса рассказать правду обо всех его переживаниях, это может негативно повлиять на следствие, а раз Мартин неравнодушен к Жану, то, возможно, удастся уговорить его на более-менее сносные условия перемирия. Мартин уже ждал за оружейной, когда Жан только завернул за угол. К удивлению Кирштайна, он практически никак не отреагировал на его появление. — Что, даже не попытаешься трахнуть? — А смысл? Если ты пришёл, значит у меня уже есть все шансы присунуть тебе и без применения физической силы. Тем более не думаю, что тебе понравится лежать нагишом в грязи и в пыли... — Хочешь сказать, что тебе не по́ хуй на моё мнение? — Я хочу сказать, что и ты, и я предпочли бы трахаться в помещении. Ну что, пойдём? — Мартин подбросил золотую монету и, ловко поймав её, оттолкнулся от стены, уже собравшись было идти куда-то. — Куда, а главное с какой целью? — В старую казарму, — Мартин блеснул связкой ключей. — Отсосёшь, и я заплачу тебе один серебряный фриц; оседлаешь — золотой. — Я не собираюсь под тебя стелиться, тем более в том ссаном бараке. — Почему?! Да даже самые дорогие проститутки не стоят столько, сколько я тебе предлагаю! И вообще, разве ты хочешь, чтобы вся кадетка думала, что ты пидор? А выбора у тебя нет: либо я расскажу им, кому ты сосал на самом деле, и все будут считать тебя проститутом, либо мы начнём встречаться, и тогда никто тебя и пальцем не тронет. — В твоём покровительстве не нуждаюсь, хрен тебе. А с тем, чтобы вся кадетка считала меня пидором, ты и так уже справился. Я пришёл просто по-человечески попросить тебя перестать нести хуйню, но раз ты не понимаешь, то больно надо. То, что ты хочешь заплатить мне больше, чем берут самые дорогие путаны — это только твои проблемы. Я тебе никаких сумм не назначал. — А ты не понимаешь? Жан, я же люблю тебя! — Ты?! Меня любишь?! За что? — Ну как же? У тебя охуенная задница! Да и ляжки почти как у бабы... Ты уж поебабельнее многих тёлок будешь, знаешь ли! А ещё... — Мартин застенчиво опустил глаза, — губы у тебя такие тонкие... очень красивые! — То есть я правильно понимаю, что все те качества, за которые ты меня так непорочно и безусловно очень искренне любишь, ты на хую видал? — желчно усмехнулся Жан. Внятного ответа на его вопрос Мартин дать не смог, лишь сильнее замялся и развёл руками, дескать, пока ещё нет. Жан закатил глаза. Продолжать делить жопу недобитого медведя было явно не лучшей затеей, и всё-таки он продолжал разговор: — «Слушай, даже если бы ты любил меня сильнее, чем Эрен — мстить титанам, я бы всё равно не стал с тобой встречаться. Да будь ты хоть трижды сексуальным гигантом, для меня ты останешься всё тем же самоуверенным уродливым глупцом!» — сказал бы я, если бы не твоё уёбское поведение. Давай так: ты до самого выпуска не клевещешь на меня, не втягиваешь в свои псевдоинтеллектуальные игрища Лукаса и не рассказываешь никому: ни сверстникам, ни друзьям, ни старшим, ни кому бы то ни было ещё — о моих... ой блять, Господи прости, «любовных похождениях», а я, раз уж тебе это так важно, целую тебя в щёку за каждую неделю вашего с Лукасом молчания. — В губы, — возразил Мартин. Начался торг: — «В щёку». — «И чтобы с языком...» — «Я сказал, в щёку». — «А лучше сразу в головку члена... О! и отсоси потом». — «Хорошо, в губы». — «С языком». — «Без языка!» — «Ладно, простого чмока будет достаточно», — согласился Мартин и пожал Жану руку.***
Вот уже второй день Эрен не мог понять, что же твориться с Жаном. Сначала он в слезах прибегает к ним ночью, поднимая всех на уши, потом переселяется невесть куда, а теперь стоит в ступоре, не зная, что ответить на слова Мартина. Эрен понимал, ему не хватает какой-то детали, но какой? — Почему он не подрался с ними? — размышлял вслух Эрен. Многие или ещё не закончили трапезу, или гуляли с друзьями перед тем, как разойтись по казармам, так что в комнате, рассчитанной на восемь человек, сейчас находился только он. Эрен лежал на кровати и пялился в потолок, легонько покачивая ногой. — А если Мартин правду говорил? Может Жан реально со всеми подряд чуть ли не за просто так спит? Только вот зачем ему это? А, может он реально... — Эрен вскочил с кровати, но, немного подумав, сел обратно, — да не, быть такого не может. В комнату постучали. Открыв дверь, Эрен увидел в коридоре несколько парней. — Эй, Эрен, мы тут вечеринку устроили, не хочешь присоединиться? — спросил один из них. — «Те, кто постарше, раздобыли алкоголь, а Конни привёл девчонок. Давай, Эрен, будет весело!» — «А в честь чего вечеринка-то?» — «Да у шулера этого день рождения...». — «Ладно, хуй с ним, пошли!» На вечеринке действительно было довольно весело: кадеты болтали, играли в карты, пили алкоголь на спор. Как потом оказалось, выпивку принёс сам именинник и, что удивительно, без какой-либо помощи извне. Часа через полтора ребята потихоньку начали расходиться и уносить с собой своих перебравших со спиртным друзей, а поскольку большая часть владельцев той комнаты, в том числе именинник, уже ушла спать, то пьянку быстро перенесли в соседнюю и продолжили веселиться уже в ней. — Что-то… заси-и-делась я, — икнула Имир, смотря на часы. — Сашк, поднимайся давай, в казарму пойдём, а то Кристочка опять ругаться будет, что я специально тебя подставляю, — девушки поднялись с пола и вышли из комнаты, в которой теперь оставались только Эрен с вышеупомянутыми Конни и Райнером и ещё несколько парней. — Эй, ребят, а давайте в правду или действие? — хитро усмехнулся Конни. — Да ну, — возразил один из ребят, — надо было предлагать, когда девчонки не ушли, а так… — Ой, ну подумаешь девчонок нет — мы ж не в правду или поцелуй в конце-то концов! Ну чё, кто будет играть? К удивлению Конни, руку поднял даже тот парень, что изначально был против этой идеи, и игра началась. Поначалу все просто веселились, придумывая друг другу самые дурацкие задания с разбросом от «Спародируй Кита Шадиса» до «Во сколько ты какал в последний раз?», но чем дольше ребята играли, тем интимнее становились вопросы. — Ну что, Конни, правда или действие? — усмехнулся Райнер, хитро поглядывая на приятеля. — Правда! — Колись давай, у тебя уже с Сашкой было? — Райнер приподнял брови и легонько толкнул Конни в плечо. — Не-а. — Да ну! Не врёшь? — воскликнул сидевший рядом сокурсник. — Вы чё? Она ж мне как сестра! — А я думал, вы встречаетесь… — буркнул Эрен. — Думать — это явно не твоя пираготива, — прыснул Конни. — Ага, и явно не твоя, — вмешался в разговор ещё сдерживающий смех Лукас. — Правильно-то «прерогатива» говорить. — Ну ты же понял, о чём я. — Крути уже, умник. Раскрученная бутылка показала горлышком на Эрена, отчего Конни ехидно усмехнулся. — Что выберешь, Эрен? — Ха, спрашиваешь ещё! — Эрен закатил глаза. — Я ж уже два раза подряд правду выбирал — конечно, действие! — Засоси Жана! — Чего?! Где я его тебе в такое время возьму? — А мне почём знать? Наше дело предложить — ваше дело пососаться! — Протестую, — заявил Лукас. — Ну не хочет человек целоваться, так чего ты его заставляешь? Выбери другое задание. — Эрен закивал, и Конни всё же пришлось придумывать что-нибудь альтернативное: — Тогда... Опиши, чем пахнут подмышки этого душнилы! Эрен пожал плечами и с криками: «А ну стоять!» — бросился на поспешно отползающего к стене Лукаса. Парни катались по полу, размахивали руками и ногами. Коротышка отчаянно сопротивлялся, но, смирившись с тем, что это достойное его инициативы наказание, всё же дал Эрену себя обнюхать. Вернувшись на место, Йегер раскрутил бутылку. Горлышко показало на Лукаса. — Действие, — проворчал он. За всю игру Лукас так и не выбрал рассказывать правду. Впрочем, отмечающих это не сильно беспокоило: смотреть за тем, как кто-то выполняет дурацкие задания было куда веселее. — Что ж, тогда… Представь, что Райнер грудничок, а ты его мама! — воскликнул Йегер, кивая на Брауна. — Я не буду это выполнять. — Ничего не знаю, — Эрен приподнял брови и пожал плечами, — либо выполняй действие, либо выбирай правду — такие уж правила. — Хорошо, давай правду, — Лукас устало вздохнул. С его-то скелетами в шкафу говорить кому-то правду, тем более, вероятно, весьма интимного характера, было сродни самоубийству, тем более, когда этот «кто-то» — Эрен Йегер. Особенно Лукасу не нравилось в этой ситуации то, как сменилось выражение лица Эрена: из весёлого чуть подвыпившего подростка он как будто превратился в следователя на допросе. — Что Жан говорил про меня в библиотеке? — Понятия не имею. — Да как же! Кроме тебя дураков по таким скучным местам шастать нету! Ты точно знаешь! — Не знаю. — Тогда расскажи, что было у вас с ним на тренировке! — У Мартина — ничего. У Рудольфа... Рудольфу Жан... действительно сосал. — А у тебя? — Во-первых, иди на хуй, во-вторых, ты не хочешь знать, в-третьих, ты пиздец как палишься, что неравнодушен к нему. После его слов повисло полуминутное молчание. Парни переглядывались между собой, не зная, как реагировать. — Блять, Лукас, ну молодец, весь настрой испортил! — наконец решился прервать молчание один из бывших соседей Эрена. — Ребят, пойдём, а? — Поддерживаю! — воскликнул кто-то из соседней казармы. — Тем более, что поздновато уже. Такими темпами нам от Шадиса влететь может… Посмотрев на Эрена — а выглядел он так, будто кто-то особенно бестактно напомнил ему про маму — Конни и Райнер переглянулись и тоже решили выйти из комнаты и оставить приятеля наедине с его мыслями. Эрен тяжело вздохнул, закрывая за ними дверь, после чего сделал несколько шагов внутрь комнаты и рухнул на кровать. Прошло два часа, и вот он снова здесь. «Выходит, Жан действительно спал с ними… И зачем, спрашивается… То есть перепихон со мной — это у нас фу, а с каким-то рыжим покусанным уебаном — прям заебить, так значит? Или он настолько меня ненавидит, что специально даёт кому ни попадя, чтобы мне больно сделать? А вдруг он…» Эрен приподнялся, огляделся по сторонам и встал с кровати. Какой-то странный экстаз охватил его разум и тело. Эрену хотелось высвободить его, но он не знал как, а потому ходил из стороны в сторону, изредка совершая резкие движения руками. Наконец немного успокоившись, он плюхнулся обратно на кровать и воодушевлённо произнёс: — Вдруг он просто хотел набраться опыта! Рывком Эрен откинулся назад и обхватил руками подушку, уже вовсю представляя себя где-то далеко-далеко в светлом будущем без титанов и с любящим его Жаном. «Если так подумать, — на секунду Эрен вернулся в реальность, — то почему именно этот парень? Хотя… Он же на пару лет страше нас, так что, наверное, уже вовсю по борделям ходит. Чёрт, завидую ему! Я тоже хочу девственного Жана… А как бы он смущался, седлая... Хотя это же люди обычно лошадок седлают, а не лошадки людей… Блин, а все-таки если? Чёрт, с трудом себе это представляю его инициативу в такого рода вещах, но звучит пиздецки возбуждающе! Он бы поди смущался ещё сильнее, чем если бы был снизу». Мысли Эрена заползали куда-то далеко-далеко в мир сексуальных фантазий, а руки — в штаны. Последние недели у Эрена были проблемы с мастурбацией на Жана, но сегодня он наконец мог расслабиться.
