шаг к звёздам.

—А теперь еще раз и внятнее, Томодачи. Какого, мать твою, хуя ты здесь?       Нет, Кадзуха совсем не агрессивный и не злой. Просто почувствуйте себя на его месте: к вам приходит пьяный друг, но загвоздка не только в том, что он, блять, пьяный, а в том, что это все в четыре часа утра. —Давай,—несколько секунд молчания, кажется, в попытках собраться с мыслями—утром объясню. Впустишь?       Светловолосый со вздохом все же пропускает в дом парня, который умудрился в этот момент споткнуться о свою ногу и развалиться на половину коридора. "Так бы и захлопнул дверь тебе об ногу, придурок."       Томо сам не знает, зачем пришел. Зачем он выпил, почему все еще сидит за столом в чужой квартире, ведь это не нормально, он должен достигнуть своей цели и вообще... —Ну и что мне с тобой делать, а?—Кадзуха сидит на стуле возле и, уже более спокойный, равнодушно переводит взгляд с друга на бутылку какой-то водки. С интересом он берет сосуд в руки и, наливая в стоявший возле себя стакан, чуть не проливает прозрачную жидкость на стол ибо не рассчитал сил. Пара мгновений тратится на пару глотков. Они обжигают горло, но этого недостаточно, чтобы затуманить сознание. —Кто вообще пьет водку из стакана?       Каэдэхара недоуменно глазеет на друга и, пожимая плечами, глотает с горла бутылки. —Ого, чего это ты?—старший расслабленно улыбается,—Рассказать что-то вздумал?—у него вяжется язык, но Кадзу разбирает его слова. Отвечать не собирается, но понял ведь.       Глоток, еще, смех Томо, помутнение в глазах. —...эй, слышишь? Я говорю ПОШ-ЛИ ГУ-ЛЯ-ТЬ!       Томодачи весело. Кадзухе— пока что не очень. Темноволосый трясет друга за плечи и по слогам проговаривает свое необъяснимое желание. —Блять, ты сейчас упадё-       Томо снова спотыкается у порога. Кадзуха обещает себе, что пока не протрезвеет, вообще не подойдет к квартире, а то они все к чертям разнесут.       05:42. —О, мини-загс! Кадзу, смотри, смотри! Пошли туда?       Парни, смеясь и почти падая практически без возможности контролировать свое тело, вводят свои имена, даты рождения(зачем?) и прочую херню, путая половину букв и в шуточном тесте на совместимость тыкая ответы наугад. Через несколько минут(да, боже, они не могли найти кнопку для получения результата) Томо достал из автомата заветную бумажку и две капсулы с кольцами в виде хеллоу-китти. —Согласен ли ты,—темноволосый икнул и подавился в одну секунду,—ой, блять, Каэхэдара... короче, Кадзу, выйти за меня?       Младший не может перестать смеяться. Голова немного болит, но обоим весело, это ведь главное, да? —Я согласен!       06:21.       Парни забрались на крышу какой-то многоэтажки. Как? Зачем? Увы, этого не знаю даже я. Не то, чтобы их прям в стельку накрыло... либо алкоголь уже понемногу перестает действовать на мозги, либо это, скажем, просто "волна" трезвости. К чему это я? Светловолосый рассказывает про свою мечту, которой, по его мнению, не суждено сбыться, и еле сдерживает слезы. Говорит, как он устал, что ничего не наладится. Лежа у Томо на коленях. Даже почти не запинается. —...а еще я уже несколько лет,—послышался всхлип—пишу стихи и песни. Родителям плевать, а я хочу стать известным, понимаешь? У меня нет возможности выпустить сборник своих... про-из-ве-де-ний, вот. То есть, возможность то есть, но они не оценили ничего из всего, что читали, и я как бы хочу выпустить его, но как бы не хочу...       Томодачи молча слушает. Он не ожидал такой... искренности, совсем не вписывающейся в происходящее, но принял ее. Правда, понимает через слово, но мы опустим этот факт. —Я... я не знаю, почему они не ценят ни меня, ни мои достижения. Даже отдыхать без меня уезжают уже хуй пойми какой раз. Ладно они, меня не ценит никто, совсем-совсем!—парень заплакал. Эта несправедливость угнетает, разъедает органы и отпечатывается в сознании стойким "все должны быть довольны тобой". Может, это и есть оправдание его мечты?       Томо успокаивающе гладит друга по голове. Он сейчас не очень хорошо соображает, но хочет поддержать Кадзуху, помочь ему, найти способы сделать это. Он здесь не за этим. Но если фильтровать так все действия, есть ли смысл вообще их совершать? —Ну, иди сюда,—старший треплет одноклассника по голове и взглядом указывает на свои колени. Светловолосый встает, пошатываясь, и утыкается в плечо другу в момент как тот его сам притянул ближе и обнял.       Они сидели так, кажется, вечность, но на деле минут семь. Томо прерывает молчание, нарушаемое только всхлипываниями друга: —Ну, если хочешь, прочитай мне... парочку своих стишков. Думаю, мне понравится,—Кадзуха в эту же секунду отрывает голову от плеча(или груди?) парня и немного запутанно молча мотрит на него несколько секунд. —Пошли домой, прочитаешь лучше сам,—на выдохе.       Ох, Каэдэхара, ты же обещал себе не возвращаться. Пока парни спускались с крыши и ходили в поисках подъезда младшего, они успели посмеяться над словом "балалайка", которое увидели в рекламке, приклеенной к какому-то столбу. А, точно, эту рекламку они забрали. Настроение снова поднялось.       Со второго раза Кадзу попадает в дверную скважину ключом, и парни заходят в квартиру. Они заваливаются в спальню с единственным желанием—заснуть. —Ой, бля, щас дам почитать,—младший полу -сонный и -мертвый подходит к тумбочке и достаёт большую тетрадь, протягивая ее Томо, который уже разлегся на половину чужой кровати. —А, спасибо,—парень кладет тетрадку под подушку и отодвигается, уступая немного места хозяину квартры. Ладно, съёмщику, но в счет не берём.       16:09.       С кухни слышатся странные звуки, похожие на голоса каких-то подкастеров. Каэдэхара еле разлепляет глаза и несколько секунд приходит в себя. "Черт, так голова раскалывается..."       На тумбочке возле лежит стакан воды и пару таблеток аспирина, одну из которых он берет в руки и собирается запить. Как только Кадзу сделал это, он попытался встать(получалось, мягко говоря, плоховато) и направился в сторону кухни.       Томодачи стоял у плиты и жарил картошку. Без футболки, зато в зеленом фартуке с ромашками. На телефоне рядом звучал какой-то подкаст, но его было слышно через раз из-за шипения масла. Кадзуха даже возникать не стал в духе "какого хрена ты хозяйничаешь на моей кухне", ибо есть хотелось жутко, а тут такая удача. Он молча сел за стол и просто пытался разлепить веки, пока Томо уже выключал плиту и параллельно доставал тарелки. —Ого, легенда проснулась,—парень со смехом ставит тарелки с картошкой и телефон на стол, потом достает вилки и садится рядом со светловолосым. —И тебе доброе утро,—Кадзуха переводит взгляд с друга на тарелку и нервно поисмеивается—ты с таким еблетом ставил это, будто не сжёг половину сковороды и картошки. —Ну и пошёл нахуй, сейчас и это заберу,—Томо делает вид, что обижен, но на деле еле сдерживает смех.       Младший смеётся и шёпотом произносит "спасибо". Ну, подгоревший завтрак все же лучше, чем никакой. Стоп, завтрак? На часах четыре вечера... ладно, не суть. —Ой, а посуду помоешь?—как только хозяин квартиры(что сейчас звучит еще более спорно) доел, он устремил обнаглевший взгляд на друга. Похож на наглого кота. —Ага, может, еще полы протереть, пыль убрать? Мне кажется, ты ахуел,—младший корчит расстроенную мину после слов друга, и Томо вздыхает, протягивая руку со словами "тарелку давай".       Светловолосый снова улыбается и рассматривает кухню в поисках того, что одноклассник мог разбить/сжечь/испортить за время, пока сам Кадзу спал. Хм, все подозрительно цело и на месте... единственное, что привлекло внимание—это та тетрадь Каэдэхары со стихами, открытая на последней расписанной странице. В животе забурлило волнение. Ну, либо это вина подгоревшего завтрака. —И... как тебе? Думаешь, это стоит выпуска сборника?—парню даже как-то страшновато, но предвкушение перебивает нотки волнения. Это же Томо, в конце концов.       Старший выключает воду и устремляет серьёзный взор на друга. Он холодно садится рядом и поджимает губы, отводя глаза от чужих. Кадзуха перебирает край футболки и все наихудшие еще не сказанные слова Томо, его поведение говорит само за себя. Голова светловолосого и без того болела, а сейчас так вообще взорвется к чертям от переживаний. Что же сейчас скажет Томодачи?.. —Котенок, понимаешь,—старший выдерживает долгую, невыносимую паузу и, вздыхая, переводит взгляд на друга. Не выдерживает этих испуганных глаз и улыбается,—это самое охуенное, что я вообще читал! Только для сборника маловато... напиши еще и мы найдем издательство, которое точно примет твои работы,—Томо зачитал это как реп, но эмоционально, и Каэдэхара по-доброму рассмеялся(конечно, не без желания покрыть друга смачнейшим матом за то, что так напугал, но все же искренне). —Я рад, что тебе понравилось,—Кадзу опирается на руку, довольно расплываясь по столу,—что будем делать остаток дня? —Ого, думал, ты выгонишь меня сейчас к чертям, как хотел утром,—Томо улыбается на "конечно и сейчас хочу, просто дверь за тобой запирать лень" от друга,—может, просто поебланим в кровати? Как бы странно ни звучало. Она у тебя мягкая, жаль, проснулся на полу.       Кадзуха молча извинился и согласился пойти "поебланить в кровати". Когда парни улеглись, младший подвинулся ближе к другу и увидел у него на пальце кольцо с хеллоу-китти. —Погоди, откуда оно? Бля, а у меня откуда такое же?—Каэдэхара встряхнул головой в попытках вспомнить, откуда у них обоих парные кольца. В этот момент Томо отворачивается на пару секунд и показывает парню немного смятое фейковое свидетельство о браке с адресом мини-загса на обратной стороне. —Да ёкарный бабай,—Кадзу удивился провалам в своей памяти и вздохнул, продолжая свою речь,—почти ничего не помню.       Томо смеется со словами "да ты родился в каменном веке, старпёр ебаный, вот и проблемы с памятью" и получает подушкой по лицу. Светловолосый во время своих агрессивных и не совсем разборчивых лекций что Томодачи вообще старше него и выебываться тут явно не ему перекидывает ногу через торс друга и продолжает осыпать легкими ударами его лицо. —Извини-извини!—Томо блокирует мягкие атаки руками и как только друг останавливается с опаской убирает их от лица. И получает еще один, неожиданный, зато последний удар подушкой. —Всё, я устал. Тебе просто повезло, смертный,—Кадзуха убирает орудие самых мучительных пыток(подушку) и ложится Томо на грудь, устраиваясь поудобнее. Как будто не было этой шутливой мини‐истерики.       "Смертный? Я? Хорошо, как скажешь,"       Темноволосый уже не удивляется таким выкрутасам друга. Ладно, лежит Каэдэхара на нем так открыто и нагло впервые, но тактильность он проявлял и до этого. Кадзу сам пару раз задумывался над тем, что он какой-то другой рядом с Томо. Более свободный, чтоль. По крайней мере является собой.       Томодачи даже не возникает и молча перебирает белые пряди, в некоторой степени наслаждаясь сопением друга в свою грудь. Так комфортно и спокойно. —Ты так на кота похож,—Кадзуха поднимает голову. Сонный такой, с немонимающим выражением лица,—милашка. —Пошёл нахуй, только из-за этого будишь? —Сейчас спать на полу будешь. И срать я хотел на то, что это твоя квартира.       Каэдэхара помотал головой в отрицательном жесте, ведь спать на полу звучит не сильно привлекательно. Куда удобнее на таком тёплом Томо, который, пусть и "выёбывается много", но все равно очень приятный и нежный. С ним хочется проводить все свое время, разделяя каждую секунду. Это так... странно, чтоль. Кадзуха ведь почти ничего толком не знает о Томо. Светловолосый лег обратно, ластясь к рукам, мягко проводящим по волосам и провибрировав в ключицы друга "спокойной ночи".