Champs-Elysees

      Спустя пару недель после моего неоднозначного знакомства с Ричи я убедился, что те чувства определенно точно были вызваны его присутствием. И как бы я ни старался, если он был рядом — я волновался, как бескрайнее море в шторм. В шторм, вызванный Ричи Тозиером, который притягивал шестнадцатилетнего меня, как магнит. Я пытался отвлечься: пробовал думать о событиях, происходящих в моих излюбленных комиксах, представлять себя на месте любимых героев, курить больше сигарет, думать об учебе, но голова была забита лишь одним парнем, что при прощании целовал мою маму в щеку со словами «до свидания, милая», а после уезжал прочь. Парнем, что носил очки с увеличительными линзами и был неотразим. Парнем…       Я не был глупым подростком. Вовсе нет. И мне хватало ума, чтобы догадаться, где растут корни вспыхивающих во мне подобного рода чувств. Мне просто было тяжело. В раннем детстве я мечтал скорее влюбиться в прекрасную даму, а в будущем заиметь с ней ребенка и жить счастливой семьей. Будучи подростком, я уже надеялся влюбиться хоть в кого, без разницы, лишь бы влюбиться. Меня даже устраивали такие девушки, как Гретта Боуи, также известная как Гретта-отсосу-тебе-за-двадцатку-Кин, или же любая другая из её общины. Но вместо этого я, черт побери, до беспамятства влюбился в мужчину. Никогда не думал, что, будучи шестнадцатилетним парнем, я буду не зажимать грудастую девчонку в библиотеке, как фантазировал когда-то в отрочестве, а стыдливо стараться погасить в себе влюбленность в парня.       Я не был уверен, насколько у мамы с Ричи все серьезно, хотя прежде она всегда ограничивалась парой свиданий. Видимо, Ричи покорил ее сердце так же, как и мое… Мне хотелось, чтобы они поскорее расстались, и одновременно с этим я горел желанием, чтобы это не кончалось, потому что хотел всегда видеть Ричи у нас дома, перекидываться с ним парой слов и улавливать его тончайший парфюм. И все эти желания были чертовски эгоистичными. Ох, моя бедная мама…       А еще Ричард начал приходить с ночевками. Я как-то спросил у мамы: «Не рановато ли?», а она ответила мне, мол, Эдди, мне уже за тридцать, и я, впрочем-то, давно не трахалась. Так что отстань, принципиальный ты мой, иди лучше комиксы почитай. И я уходил, надеясь, что моя тяга к Ричи — лишь временная симпатия, которая ничего в себе не таит и бывает у абсолютно каждого парня в моем возрасте. Пытался себя утешить, убедить в том, что это не влюбленность. Эдди, ты ведь ни разу не влюблялся — говорило мне мое подсознание, — и сейчас ты наверняка не влюблен. Не путай влюбленность с чувством восхищения. Да, Ричи красив, и им может восхищаться и любоваться абсолютно каждый! Но с каждым днем мои чувства лишь крепчали. Меня терзала эта необоснованная любовь, мне хотелось поделиться своими переживаниями с кем-нибудь, без разницы с кем, но я не мог. Единственным моим близким другом была моя дорогая мама. А еще она встречалась с человеком, которого я полюбил с первого взгляда.       Стоит ли мне еще раз говорить, как я мучался? Днем я играл роль привычного всем Эдди, которого не стало сразу, как только Ричард Тозиер пересек порог нашей квартиры. Скрывая свою боль и чувства, я натягивал кривую улыбку и наблюдал за тем, как Ричи целует мою маму. И уже далеко не в щеку. И как же больно мне было ночью. Я лежал, плакал горькими, как утренняя сигарета, слезами, и пытался не слышать всех этих сдавленных стонов, доносящихся из маминой комнаты.

***

      — Эдди, паровоз ты мелкий, быстро верни мои сигареты! — мама повысила голос, всрикнула. Я не на шутку перепугался, а потом понял, что злится она вовсе не на меня.       Выйдя из комнаты с полупустой пачкой сигарет, я босой ногой наступил во что-то очень мокрое. Мокрое, пенное и жутко скользкое, судя по тому, как я, словно по льду, прокатился по полу. Я посмотрел вниз — море пены, безбрежное море пены, которое залило весь пол в прихожей, в гостиной, на кухне — во всей квартире. И вода не останавливалась, наоборот, она прибывала — еще чуть-чуть, и затопило бы и мою комнату. Я слышал, как ругалась мама еще с самого утра. Я слышал переполох, творящийся за дверью, но у меня не было сил (воли), чтобы проснуться. А как только я умылся, Ричи объяснил мне, что наша стиральная машина вышла из строя.       — Мать твою, эта карга опять пришла! Эдди, иди и успокой её! — мама повысила голос, нервозно дрожащими руками пытаясь прикурить. Сигарета в ее изнеженных пальцах тряслась, как осиновый лист, а зажигалка, словно боясь обжечься о собственный огонь, никак не хотела загораться.       Мы затопили соседей. Не знаю, каким образом машинка сломалась, но пены было много, а еще много было матов, летящих из уст мамы; много было и яростных стуков соседки, живущей снизу. Она приходила пять минут назад, и, когда нам наконец удалось ее убедить в том, что мы решаем проблему, ушла. А сейчас снова отбивала костяшки пальцев о нашу дверь, будто бы за пять минут мы бы смогли что-то сделать. Я отрицательно покачал головой — не хватало мне еще выходить к каким-то разъяренным старухам и что-то объяснять.       — Блядь, когда же в этом сраном доме появится кто-нибудь, кто хоть как-то мне поможет? — Мама бросила так и не загоревшуюся сигарету, которая легко упала в воду и осталась плавать на поверхности и подошла к двери, резким движением отворяя её.       — Знаете, что, милочка? Держите! — Мама залезла в свое портмоне, изготовленное из кожи крокодила, отсчитала несколько купюр и вручила женщине. — А теперь — с глаз долой! Я опаздываю на работу!       — Наглая девка! Когда вы начнете исправлять ситуацию? — женщина с презрением посмотрела на деньги, не торопясь класть их в карман, но и не отдавая обратно. — Что-то не похоже, что вы что-то делаете!       — Вы глухая или тупая? Я напрягся. Мама собиралась на работу, хоть и находилась в ужасном настроении, а я сидел на высоком стуле, боясь намочиться. Единственным, кто пытался хоть что-то предпринять, а не отсиживался или агрессировал, был Ричи, что в свою очередь, накренившись над полом в уборной, пробовал хоть как-то избавиться от воды. Но как только он услышал мамин повышенный тон, то торопливо бросил тряпку, что с хлопком ударилась о поверхность воды, вымыл руки и тут же выскочил из ванной комнаты.       — Снова здравствуйте. — Ричи подбежал к маме, кладя руки ей на плечи и отодвигая её в сторону. — Милая, подожди! Мы все убираем, миссис Боу, не волнуйтесь. Мы все вам компенсируем.       — Ну-ну! — соседка, чью фамилию я так и не запомнил, хмыкнула, задрав свой вздернутый, как стручок гороха, нос. — И девку ты себе нашёл дрянную! Её пизденка много мужиков повидала до тебя!       — Сука старая, проваливай! — мама с огромной злостью захлопнула дверь. Я не слушал их перепалки, я лишь глядел на Ричи с восхищением. Как он мог совмещать в себе абсолютно несовместимые качества? На первый взгляд Ричи спокойный, сдержанный и элегантный, вежливый, но если узнать его поближе, то можно понять, что в нем есть место и для доброты, и для потрясного чувства юмора. Какие же он шутил шутки! Иногда у нас с мамой челюсть сводило от смеха, а Ричи лишь натягивал скромную улыбку и сидел так, будто и не рассмешил только что кого-то до потери пульса.       Его длинные кудрявые волосы были собраны в небрежный хвост. Рукава белой рубашки он закатил по локти, а брюки по колено впитали в себя воду. Я наблюдал за ним, не отводя от него взгляда. На моих щеках вспыхнул едва заметный румянец, когда я понял, что пялился на его зад. Мама снова попыталась закурить. Ричи все же сумел успокоить разъяренную маму. Повернувшись к ней, он спокойным голосом произнёс:       — Слушай, милая, успокойся. — Ричи снял мамино пальто с вешалки. — Эта женщина наверняка тоже собиралась на работу, а мы ей все планы оборвали.       — Да этой курице лишь бы языком потрепать и повыебываться! — мама явно не хотела слушать.       Я сидел, подперев подбородок руками и слегка сгорбившись, тихо следил за их действиями, вникая в их монолог. Ричи вручил маме пальто. — Дорогая, ты можешь идти на работу. Мы с Эдсом все уладим!       Я резко выпрямился, окидывая этих двоих удивленным взором. Я и Ричи? Да это же безумие!       — А ты? На работу не пойдешь? — мама смягчилась. Я не видел этого, но ее голос стал нежнее и спокойнее. Хотя, наверное, под таким ласковым взглядом каждый растает, я бы, по крайней мере, точно.       — Один пропуск не проблема, это мало на что повлияет. — Ричи потянул маму за локоть, а та поддалась и встала. — Иди, не стоит тебе нервничать.       — Туфли промокли…       — На улице солнечно: не успеешь опомниться, а они уже высохли. Не переживай. Из нас с Эдсом выйдет отличная команда поломойщиков!       Мама рассмеялась, а я вжался в сиденье, не в силах пошевелиться. С одной стороны, я только об этом и мечтал, а с другой, это может лишь усугубить мое положение. Ну нельзя мне было оставаться с ним наедине! Руки предательски задрожали, и я быстро схватился за край футболки, судорожно перебирая по нему пальцами.       — Спасибо тебе, — мама поцеловала Ричи, а после крикнула мне что-то вроде прощания и скрылась за входной дверью.       Я сделал вдох. Голова окончательно отказалась работать. Мысли спутались, как клубок пряжи. Мне захотелось убежать вслед за мамой, чтобы она не оставляла меня с ним, но вместо этого я продолжил мучить свою футболку. Ричи направился в мою сторону.       — Ну и натворили мы делов. — Ричи встал около меня, оглядывая затопленное помещение.       — От такого количества воды будет трудно избавиться? — я с трудом выдавливал из себя слова. Мозг тоже, разумеется, совершенно отказывался думать.       — Тут скорее больше пены, чем воды, так что это не совсем критично, я думаю. Убрать пену и воду тряпками, открыть окна для осушения, и дело с концом. — Ричи бросил на меня ободрительный взгляд и, увидев, что я встревожен, продолжил: — Эй, ты чего? Да, фронт работы немалый, но зато потом будет, что рассказать друзьям.       Знал бы он, что волновался я уж точно не из-за уборки квартиры, определенно бы не стал хлопать меня по колену. Сначала в голову ударила мысль: «Какого, мать его, черта он меня трогает?». А потом появилась еще одна мысль, глупая и до жути стыдная. «Потрогай меня еще раз, пожалуйста, можешь даже чуть повыше…». Я вспыхнул от собственных мыслей. В животе заныло тонким щекочущим чувством — влюбленностью, и я тихо улыбнулся, спускаясь со стула. Казалось бы, раньше я ненавидел всякие виды уборки, а сейчас я бы хоть десять квартир вымыл от пены, лишь бы Ричи был рядом. Блять… Ну что за непостоянность, Эдди? Ты себя хоть слышишь?       Но я не слышал. До моих ушей доносился лишь бархатный голос Ричи, заставляющий по моему телу проноситься табун мурашек. Сейчас мы стояли на коленях в тесной ванной комнате, как бы это странно ни звучало, с тряпками в руках, и пытались хоть как-то избавиться от пены. Ричи что-то сдержанно рассказывал о своем детстве, не в подробностях, только об отдельных случаях, а я молчал и внимал, пытаясь не свихнуться от мыслей о нем.       — Я в твоем возрасте тоже курил. — Сильные руки сжали тряпку, выжимая из нее воду.       — И как оно? — Я старался совладать с голосом, но у меня не вышло — легкая хрипота выдавала мое волнение. Я откашлялся.       — Не знаю, я бросил. И тебе советую. С курением лучше не шутить. Особенно, если у тебя астма.       — Уже роль папы на себя взял? — грубым голосом проронил я и сразу осекся. Не знаю, что вывело меня на такую реакцию. Ссориться с Ричи точно не было в моих планах. Возможно, я слишком переусердствовал, зацикливаясь в тот момент лишь на своих чувствах, потому что это и привело к моей необоснованной грубости, но Ричи, казалось, мое поведение только рассмешило.       — Весь в маму.       Мы оба молчали, я чувствовал, как горит мой затылок и как по телу разливается стыд. Пауза слишком затянулась, и я хотел было сам начать диалог, лишь бы хоть как-то прервать эту мучительную тишину. Но все было не так плачевно, как я себе напридумывал. А понял я это тогда, когда в меня прилетел сгусток пены. Большой и мыльный сгусток пены. Я закрыл глаза, скривился и вытер лицо тыльной стороной ладони, а после вопросительно посмотрел на Ричи. Но не тут-то было. В меня прилетело еще больше пены, чем до этого, и это перешло все границы! Я уловил рукою невесомый комок пены и бросил его в Ричи в ответ. Тот ловко увернулся, и бросок пришелся ему прямо по его собранным кудрявым волосам.       — Тебе бы поучиться меткости, Эдс, — он издевательски улыбнулся, оголяя свои клыки, а я лишь разъярился пуще прежнего.       — Тебе бы поучиться запоминать имена, Ричи, — передразнил его я, гримасничая и кривляясь. От былой неловкости и след простыл, я словно позабыл, что, вообще-то, старался создавать меньше поводов для укрепления своих чувств.       — Ну все, хватит, — он рассмеялся, — не время для игр.       — Как скажешь…       Не успел я договорить, как в меня снова прилетела пена, провожаемая разливистым смехом наглого Ричи.       — Какой же ты все-таки доверчивый!       — Ах ты гад! — я зачерпнул в ладонь пенной воды и со всей силы брызнул ею в Ричи. Он застыл с закрытыми глазами, всем своим телом ощущая холодную воду, медленно впитывающуюся в его белую рубашку.       — Я тебя сейчас поймаю! — он резко вскочил, давая понять, что нужно бежать, и даже дал фору в пару тройку секунд. Я поднялся и поскользил в гостиную, а он побежал за мной.       Мы как два неопытных фигуриста на льду: скользили, падали, неумело поднимались, пытаясь догнать друг друга, и снова падали. Когда он всё-таки успевал меня догнать, ухватываясь за мое плечо, я брызгал в него мыльной водой или легонько толкал, и он падал наземь, и мы смеялись. Очень громко и задорно, как малые дети. Потом он хватал меня за щиколотку, и я валился рядом с ним, промокая еще больше, до самой последней ниточки в моей растянутой домашней футболке.       — Эдс, дай же старику отыграться, сбавь обороты! — Ричи лежал на мокром полу, жалобно протягивая ко мне длинные руки.       — Хватит этому старику, — я протянул руку помощи, — нужно скорее заканчивать, иначе, когда мама придет на обед, влетит обоим.       Он посмеялся, хватаясь за протянутую мною ладонь. Я напрягся, помогая тому встать. И совпадение это было или нет, так уж вышло, что когда Ричи поднялся, то оказался почти вплотную ко мне, словно мы стояли в совершенно тесной и маленькой комнате. Он возвысился надо мной, касаясь торсом моего тела, и замолчал.       Я поднял на него взгляд. Его расслабленное лицо неожиданно напряглось, брови, сведенные к переносице, слегка нахмурились. Я всем телом ощутил его тяжелое дыхание, то, как его грудная клетка напряженно вздымалась, соприкасаясь с моей, когда я же боялся сделать и вдоха. Я решился посмотреть ему в глаза. И каково мне было осознать, что я не встретился с ним взглядом. Черт. Он глядел мне прямо на губы, не моргая, немного странно и как-то опасливо, и я готов был поклясться, что это было не случайностью. Наши руки все еще были сомкнуты.       Я ожидал чего-то, но Ричи все стоял и смотрел на мои губы, не двигаясь и ничего не предпринимая. Он будто выпал из мира. В горле встал ком. С затуманенным разумом я встал на носочки, неосознанно потянувшись к нему, пошатнулся и уткнулся ему куда-то в подбородок. Ричи резко отпрянул, отворачиваясь от меня. Что я наделал?       — Да, ты прав, Соня вряд ли будет церемониться. — Ричи истерически посмеялся, упираясь руками о стену. — Пойду закончу в ванной и с машинкой что-нибудь предприму, а ты тут доводи до конца.       Он торопливо покинул гостиную и, бросив мне тряпку с ведром, заперся в ванной. Я не был в силах даже пошевелиться. Как я мог такое натворить? Сердце забилось так, словно у меня, помимо всех имеющихся болезней, была еще и тахикардия. Меня бросило в дрожь. Что же будет? Наверняка это какое-то недоразумение и я все не так понял. Как быть?       Я тревожно всмотрелся в закрытую дверь, за которой Ричи скрылся от меня. Мне захотелось воспользоваться ингалятором, хоть у меня и не было приступа. И так неподвижно я простоял около пяти минут, переваривая произошедшее. Как все могло перерасти в то, во что переросло?       Я не мог думать ни о чем другом. Эта сцена прокручивалась у меня в голове раз за разом, и я продумывал все возможные исходы событий. Что, если бы я не предпринял эту глупую и неудавшуюся попытку поцеловать его? Мы бы так и стояли, а потом он бы опомнился, и мы продолжили вместе убираться? Как же это тупо, Эдди! Я мысленно закричал и все-таки взял тряпку в руки.       Если мама увидит, что за такое количество времени мы ничего не убрали, нам действительно попадет.       Но в одном я не был прав — мама не пришла на обед. Какой обед с опозданием почти в полтора часа? А мы все оставшееся время убирались молча. Ричи умело игнорировал произошедшее, а у меня не было смелости проронить и слова. Я все жалел, что испортил такой потрясный день, что так глупо дал слабину и заторопился. А как же мама?       Со стиральной машиной у Ричи так и не получилось ничего сделать, и он, открыв все окна, переоделся и просто ушел. Я снова остался один, наедине с поедающими мой мозг изнутри мыслями. Где там лежали мои сигареты?       Мама вернулась поздно. К моему сожалению, вместе с Ричи. С чересчур молчаливым Ричи. Я встревожился. Ну конечно, Ричи пришлось ей рассказать. Такое поведение совершенно неприемлемо, и я понимал это так же, как и тот факт, что чуть не поцеловал его. Господи, мы даже не были слишком близки! Стоило ему хоть немного мне раскрыться, так я сразу все испортил.       Мама улыбалась. Ричи ничего ей не сказал. — Молодцы, мои мальчики! Что бы я без вас делала?       Ну точно не то, что мы без тебя. Я поперхнулся.       — Вы чего так поздно?       Я старался держаться как обычно, хотя меня и поглощало это паршивое чувство стыда и вины. Особенно усугублял эту ситуацию сам Ричи, которого словно подменили на другого человека.       — Я задержалась на работе, а Ричи вызвался меня проводить. Он хотел ночевать сегодня у себя, верно, милый?       — Ага.       — Но передумал. А ты чего не спишь?       — Я не особо хочу спать.       — Ты поел?       — Конечно, — соврал я.       — Ну хорошо. В любом случае, пора уже спать.       Она обняла меня, целуя в макушку. Я уходил в комнату, всем телом ощущая, как Ричи смотрит мне вслед. Как его тяжелый взгляд упирается мне в спину, во вновь разгорающийся затылок. Я быстро повернулся, пытаясь успеть встретиться с ним взглядом. Но он моментально отвернулся. Дрожащей рукой я закрыл дверь.