Чёрный лебедь

26 апреля 2001 года       Это была рутина.       Проживать каждый день, наполненный бессмысленно проведенными часами, становилось тошно. Хотелось сжаться в угол и выблевать прожитые минуты до такой степени, чтобы разодралась слизистая горла. За неделю Драко определённо понял одну простую истину — он не жил. Он выживал. Новый день — и снова попытка выжить в этом прогнившем месте.       Ничего не приносило хотя бы крошечного покоя. Еда потеряла вкус где-то на четвёртый день пребывания в больнице, белые стены раздражали настолько сильно, что появлялось желание содрать пальцы в кровь и оставить красные полосы на их поверхности. Собственный голос в голове звучал настолько сильно, что казалось, будто в скором времени Драко начнёт биться лбом о штукатурку, лишь бы больше его не слышать. Сеансы Мёрфи не помогали в этом плане. Они вообще кому-то помогали? После первого посещения его кабинета Малфой понял, что этому целителю желательно самому оказаться под датчиками его аппарата и пить это дерьмовое зелье.       Гребаный маразматик. Своими вопросами он выводил Малфоя из себя за доли секунды.       «Мистер Малфой, что вас беспокоит?» «Вы слышали голос в последнее время?» Пошёл ты нахер.       Мёрфи так сильно хотел влить в его глотку своё зелье, что Драко едва сдержался, чтобы не нанести удар в его челюсть. Ах да, зелье. Это был первый раз, когда Драко не мог понять, для чего оно нужно и из чего изготовлено. Его знания в области зельеварения были достаточны для того, чтобы выяснить ингредиенты жидкости. Но не в этом случае. Он только мог испытывать на себе чувство головокружения и слабости после применения. Драко мог только представить, что это зелье могло сделать с девушками, чьи разум и тело были слабее мужских.       Мысли сами по себе привели его к Грейнджер. После их разговора прошла неделя; хотя это было сложно назвать разговором. Скорее попытка достучаться до обезумевшей девушки. Тем не менее за это время он не общался с Грейнджер, даже не пересекался с ней. Малфой видел ее лишь в столовой во время приема пищи. Вероятно, до неё дошли его слова, сказанные в весьма агрессивной манере, так как больше девушка не подходила к нему. Наоборот, она словно держалась от него как можно дальше. Оно и к лучшему. Малфоя радовал тот факт, что ему удалось избавиться от надоедливой особы.       Но всё же в его памяти всплывала картинка рыдающей девушки на полу коридора.       Как дергались ее плечи от рыданий.       Как она дрожала от… страха.       Почему?       Но Драко быстро отмёл эти вопросы. Не волнует. Абсолютно. Он также прокручивал в голове разговор с Лавгуд. Если Грейнджер показалась ему чокнутой, только когда Драко попал сюда, то Полумну он считал ненормальной всегда. Ее манера общения казалась Малфою до безумия странной, то, как она смотрела на собеседника, наталкивало на мысль о том, что с тобой разговаривают как с душевнобольным. Сейчас же это было не просто сравнение, оно насквозь пропиталось иронией и едким запахом тяжёлой жизни.       Всё же последние слова Полумны время от времени звучали в его голове, и Драко прилагал усилия, чтобы вычеркнуть их из памяти. Но всё же небольшие отголоски этих слов редко, но всплывали в его сознании.       Единственное, что могло придать Драко необходимых сил, — разговор с матерью. Сначала он просил медсестёр и стажеров о встрече с ней, но те лишь посылали его к Мёрфи, так как только он может организовать им встречу. Но сам «маразматик» поспешил разочаровать его — встречи с родственниками предполагаются не раньше, чем через месяц.       После в палате Малфой мысленно проклял мужчину самыми ненавистными словами.

***

      В зале было тусклое освещение. В центре по кругу стояли стулья, и постепенно к ним подходили пациенты. В спинку одного из них вцепилась девушка тонкими пальцами и принялась раскачиваться на ногах, держась за предмет мебели. Ее запястья были настолько тонкие, что, казалось, сломаются при малейшем сдавлении. Рядом сидел молодой парень, и он был до боли знаком Малфою. Конечно, именно его он избил в первый день в столовой, думая, что избивает собственное альтер эго. Драко с невозмутимым лицом смотрел на этого человека, замечая небольшие шрамы на его лице. Ни одной мысли в его голове не промелькнуло.       Пока было много свободных мест, Малфой, оттолкнувшись от стены, направился к одному из стульев в импровизированном круге. Он откинулся на спинку, при этом протирая ладони о штаны больничной пижамы. Отчего они покрылись потом, Драко не знал, возможно, что от нервозности, вызванной пребыванием среди внушительного скопления людей. Или же от неизвестности. В любом случае парень постарался как можно скорее вытереть их о ткань, как будто это были не капли жидкости, а настоящая грязь. «— Боишься, что кто-то заметит, как ты нервничаешь?»       Драко едва сдержался от того, чтобы не ударить себя в висок кулаком, только бы не слышать свой голос. И снова боль от этих звуков, к которой не привыкнешь, не совладаешь. « — Не волнуйся, только я знаю, как ты переживаешь. Я всё знаю, друг мой» — Заткнись, — прошептал Малфой, глядя в пол на ноги, замечая, как трясутся стопы от напряжения.       Он не заметил, что все стулья со временем были заняты больными и что в зал вошла целительница Милброк. Ее небольшие каблуки постукивали о пол в такт шагам. Женщина зашла в круг, и ее плавный голос разнесся по залу: — Я рада видеть вас всех на этом довольно… необычном собрании, — Милброк обвела взглядом каждого присутствующего пациента. — Сегодня я хочу использовать нестандартную для меня систему терапии.       Целительница ходила по кругу, плавно жестикулируя пальцами рук, словно рисовала что-то в воздухе. — Как вы знаете, я общаюсь с каждым из вас индивидуально, с кем-то чаще, — ее взгляд нашёл Драко и ненадолго задержался на нем — с кем-то мне удалось пообщаться единожды. Но тем не менее я поняла, что вам необходимо общение именно друг с другом. И поэтому я собрала вас здесь сегодня для того, чтобы каждый сделал первый шаг друг к другу.       Она несёт какую-то ахинею — первая мысль, которая посетила Малфоя, пока он слушал ее речь. Мерлин, уроки Трелони были полезнее нежели то, что говорила Милброк. Драко взглянул на место напротив себя и заметил Грейнджер, так увлечённо слушающую целителя. Первый раз за неделю девушка была так близка к нему, их разделял примерно метр, но это было ничто по сравнению с пропастью в их взаимоотношениях. Если их можно было назвать таковыми.       Ощутив на себе пронзительный взгляд, Гермиона повернула голову, сразу сталкиваясь со взглядом Малфоя. Она даже не вздрогнула. Девушка смотрела на него так, как будто не было всех этих разговоров и криков до этого. И тогда Драко заметил ее усталый взгляд.       И, Мерлин, лучше бы ее глаза излучали ненависть, чем безразличие. «Она такая беззащитная, а главное — жалкая. Глаза, в которых нет жизни, когда ты ещё такое увидишь? Не это ли ты хотел видеть в ней на протяжении вашей учёбы?»       Драко проигнорировал настырный голос и продолжил смотреть на Гермиону. Он представил себе картину того, как они бы встретились где-то в Косом переулке, например, в Дырявом Котле. Поговорили бы о прожитых годах вне школы, узнали, как сложилась жизнь каждого, и наверняка бы Драко извинился перед ней за те годы, что унижал ее. Это могло бы случиться, сложись жизнь немного иначе.       Но не здесь. Не сейчас.       Сейчас он не мог себе представить даже что-то отдаленно напоминающее разговор. Возможно, когда-то Малфой сможет это сделать.       Из размышлений его вырвал голос Милброк: — Пусть каждый из вас скажет пару слов о себе и то, что чувствует находясь здесь.       По часовой стрелке больные вставали и говорили, как их зовут и каковы их чувства на данный момент. Поднялся рослый мужчина, но Драко не потрудился запомнить его имени и всё остальное, что он говорил. Встала девушка, что вначале сжимала спинку стула своими хрупкими пальцами. Кажется, Маргарет? Магдалена?.. Похуй. И каждый раз, когда кто-то поднимался со своих мест, мысленно Малфой произносил это слово.       Очередь достигла Гермиону. Девушка медленно поднялась со стала, теребя пальцами кромку рубашки. Ее движения были медленными, и создавалось впечатление, что ей больно это делать. — Я Гермиона Грейнджер, мне двадцать один год, мне тревожно, но и всё же приятно находиться среди вас. Нет, не так. Я Гермиона Грейнджер, мне двадцать один год, я похожа на живой труп, и мне хочется умереть, чтобы никого из вас не видеть.       Для Драко это была наиболее точная формулировка ее слов. Другие предложения сюда просто не подходили. Диссонанс между ее внешним видом и словами, что она сказала, был сильно велик, и Малфой мысленно поправил реплику девушки.       Серые глаза следили за каждым незначительным движением Грейнджер. За ее пальцами, что тряслись и держали рубашку. За тем, как она переминалась с ноги на ногу, и за карими омутами, что, словно стёкла, смотрели куда-то сквозь людей. — Что-то ещё, Гермиона? — спросила Милброк.       Девушка в ответ покачала головой и так же медленно села обратно на стул. Ее глаза нашли серое марево напротив, но Гермиона поспешила отвести взгляд вниз, что вызвало усмешку у Малфоя. Когда ему предстояло выступить с «речью» перед другими пациентами, Драко повернул голову к целительнице. Вставать он, по-видимому, не собирался. — Я Драко Малфой, в прошлом Пожиратель Смерти, и находится среди вас всех мне не доставляет никакого удовольствия.       Слова, летящие с губ, словно удары ладонью по щекам — отрезвляли и в то же время приводили в состояние оглушения. Интонация, с которой Малфой произнес их, заставила шок появиться на лице целительницы, и теперь она неотрывно смотрела на Драко, моргая глазами.       Женщина прочистила горло и хрипло произнесла: — Эм… спасибо, мистер Малфой.       До конца сеанса Драко лениво рассматривал потолок помещения и не слушал, что там говорила Милброк. Он считал секунды до окончания этого «цирка», чтобы как можно быстрее выйти покинуть зал и вернуться в палату. Всё-таки одиночество составляло ему лучшую компанию, нежели сборище посторонних людей.       Раздался звонок, и постепенно люди покидали помещение. Малфой постарался как можно скорее выйти за дверь, но его остановил властный голос целительницы: — Мистер Малфой, прошу вас зайдите в мой кабинет, — женщина жестом указала на дверь в дальнем углу комнаты.       От досады Драко громко цокнул языком и закатил глаза. Нотации. Выслушивать нудную речь — последнее, чтобы ему сейчас хотелось. Но всё же, сжав кулаки, парень медленными шагами поплёлся к двери. Внутри расстановка мебели практически ничем не отличалась от кабинетов других целителей; может, только какой-то предмет мебели стоял по-другому, но в основном — всё повторялось. Этот кабинет был не таким большим, как у Мёрфи, но казался более уютным, что ли. Хоть он и был сделан в более тёплых оттенках бежевого и в каких-то местах коричневого, он не оказывал морального давления на человека.       Стол, шкаф с документами, небольшой диван и маленький стол с инструментами на случай, если понадобится кому-то помощь.       Женщина, зайдя после Драко в кабинет, тихо закрыла за собой дверь и решила с порога начать разговор: — Мистер Малфой, у нас с вами состоялся всего один индивидуальный сеанс, но за это время мне удалось понять, какой вы человек.       Драко смотрел на неё со скучающим выражением лица. Брови были приподняты, глаза словно смотрели куда-то сквозь целительницу. — Понимаю, что вы недовольны тем, что находитесь здесь, но поймите, наша работа как раз и заключается в том, чтобы вы как можно скорее вернулись домой в добром здравии, — продолжила Милброк, проходя в глубь кабинета, при этом обогнув Драко.       Ему не понравилось, как она с ним разговаривала. Тот тон, с которым обычно общаются с детьми, когда их отчитывают, абсолютно не претил Драко. Он нахмурил брови, а после уголок его губ дёрнулся вверх. Малфой предоставил ей возможность продолжить свой монолог. — Я прошу вас впредь относиться уважительно к окружающим. Уважительно…       Парень мысленно произнес это слово несколько раз, разбирая его по слогам. Увы, это не та задача, с которой он бы мог справиться. — Конечно, целитель Милброк, — проворковал Драко и, нахально улыбнувшись, поспешил к выходу.       Но был остановлен снова приятным голосом женщины: — Погодите, мистер Малфой, — целительница подошла к столу и вытащила из него что-то похожее на тетрадь. Также она достала карандаш и протянула вещи Драко. — Каждому своему подопечному я даю блокнот и карандаш, чтобы он записывал или рисовал свои переживания. Это помогает отвлечься.       Малфой прошёлся взглядом по предметам: блокнот был небольшого размера с тонкими немного пожелтевшими листами, карандаш слабо заточен, видимо, в целях безопасности, дабы никто не смог умышленно поранить себя.       Это полнейший бред. Конечно, для полного счастья ему не хватало только рисования. Или слезливых записей, от которых зарыдал бы какой-то пуффендуец. Но всё-таки Драко взял протянутые вещи и кивнул в ответ на речь Милброк.       Послышался стук в дверь. — Войдите, — крикнула целительница.       В проёме показалось осунувшееся лицо Гермионы, а после, когда дверь полностью открылась, и ее исхудавшее тело. Девушка покачивалась из стороны в сторону, и казалось, что ещё пара секунд и она упадёт навзничь. — Гермиона, что-то случилось? — обеспокоенно спросила ее колдомедик. — Простите, что отвлекаю, целитель Милброк, но не могли бы дать мне Бодрящее зелье, мне не хорошо.       Драко следил за каждым покачивающимся движением девушки, подмечая, что ещё буквально пять минут назад она была вполне здоровой. Но в любом случае это были не его проблемы. — Всё в порядке, мы уже закончили, проходи скорее, — женщина дала понять Малфою, что их разговор окончен, и ему стоит покинуть кабинет.       Парень прошёл мимо Грейнджер, но, когда уходил, всё же оставил дверь немного открытой. Он отошёл на пару шагов от кабинета, чтобы видеть происходящее внутри через проем. Гермиона, едва переставляя ноги, прошла внутрь. Ещё чуть-чуть, и она рискует удариться головой о пол. Целительница, видя состояние пациентки, в спешке принялась искать нужную склянку. — Сейчас, Гермиона, немного потерпи.       Грейнджер сделала ещё один шаг в сторону стола с инструментами, но ноги вмиг стали ватными, и она упала на пол, сбивая предмет мебели своим телом. — Простите, я… такая… неуклюжая, — она говорила с шёпотом, словно боялась кого-то спугнуть.       Гермиона сделала вид, будто собирает упавшие инструменты, и как можно незаметно схватила один из них, спрятав его в рукав рубашки. — Мерлин, детка, оставь их, тебе нужно прилечь, — Гретта Милброк подхватила ее за плечо, помогая подняться, и повела на кушетку.       Но у Грейнджер на этот счёт были другие планы. — Нет, нет, я вернусь в палату, оставьте меня. — Как я могу тебя оставить одну, если ты так истощена? — искренне удивилась Милброк. — Не нужно! Оставьте меня! — крикнула Гермиона, вырывая руку из хватки женщины, при этом плотно прижав вторую к себе.       Целительница опешила от такого поведения, но не стала ей противоречить. Она знала, что лучше не перечить пациентам, если они переходят на крик. Женщина отпустила руку Гермионы, позволяя ей самой выйти из кабинета. — Вот возьми зелье.       Склянка легла в мокрую от пота ладонь Грейнджер.       Покинув кабинет колдомедика, волшебница спокойным шагом направилась на выход из зала, не зная, что за ней наблюдала пара мрачных, как грозовые тучи, глаз.       Его забавляло то, как неумело Грейнджер имитировала недомогание. Ребёнок бы не повелся на эту манипуляцию, не говоря уже о взрослом человеке, тем более колдомелике. Но человек не задумывается о деталях, видя, как кто-то грозится в прямом смысле съехать по стенке из-за ужасного самочувствия. Крупица любопытства просочилась сквозь длинные пальцы Драко, когда он увидел, как девушка схватила какой-то инструмент и быстро засунула его в рукав. Что именно это было и зачем Гермиона его взяла, оставалось для Малфоя загадкой.       Сильнее сжав блокнот с карандашом, Драко привычным шагом дошёл до палаты. Коридоры снова были практически пусты, за исключением пары пациентов, что бросали на него странные взгляды, но он предпочёл не тратить на них своё внимание.       Парень быстро захлопнул дверь палаты и сел на пол, облокочаиваясь на кровать. Он держал в руках блокнот, погружаясь в свои мысли. Что нарисовать? Или, может, написать пару слезливых строчек, как девчонка-подросток, о том, что ему плохо и никто его не понимает?       Бред. Полнейший бред. Кто вообще будем заниматься подобным? Как не к стати, порядком «родной» голос прозвучал в ушах. «—Может, нарисуешь себя? Как ты сидишь в своей комнате напротив зеркала, чуть ли не рыдая от того, как я извёл тебя. Или, может, лучше нарисуешь одну из своих пыток?»       Малфой надавил на карандаш так, что большим пальцем грозился переломать корпус. Его второе «Я» продолжало глумиться над ним, подкидывая всё более изощренные идеи для рисунка. «— Красные лучи охватывают твоё тело, и оно бьется в таких сильных конвульсиях, что ты ногтями до крови царапаешь себе кожу!»       Дрожь пронеслась по коже. Он не вспоминал об этом несколько месяцев. Но теперь старые раны снова ковыряли раскаленным металлом, погружая его в самую глубь и задевая нервы. Драко зажмурился и повернул голову в сторону, лишь бы отогнать их прочь. Блокнот с карандашом были отброшены в сторону. Резко открыв глаза, он заметил ещё одну чёрную трещину над кроватью. Она исходила из предыдущей, так же из угла кровати, но постепенно отклонилась и повернула в сторону, всё больше закругляясь, пока не стала похожа на знакомый предмет.       Перо.       Маленькое, чёрное, его словно впечатали в стену, оторвали от какой-то птицы и оставили там, в грубом материале.       Серые глаза смотрели на него до тех пор, пока не послышался стук в дверь. Гостей в своей палате Драко отнюдь не ждал. Наверняка кто-то из пациентов в припадке решил постучать в его дверь. Поднявшийся с пола он уже намеревался прогнать любого, кто бы то ни был, подальше от своей палаты. Но девушка с белыми прядями, что стояла в дверном проеме, оттянула его замысел. — Драко! Я знала, что найду тебя тут! — Лавгуд, — устало промычал Драко. — Во-первых, как нашла мою палату, во-вторых, зачем пришла?       Он видел Полумну на прошлой неделе, и тогда она была более отстраненой нежели сейчас. Смотреть на ее радостное лицо и горящие глаза было странно. Эта девушка не была похожа на ту, что Малфой увидел в прошлый раз. Она другая. Абсолютно другая. — Я много раз видела, как ты заходил сюда, значит, это твоя палата, — как на духу выпалила девушка. — О, мозгошмыги в твоей голове встрепенулись, а это значит, ты нервничаешь! Поразительное умозаключение. — Либо ты говоришь, зачем пришла, либо проваливай, — процедил сквозь зубы Малфой.       Полумна нисколько не смутилась от таких слов, а лишь продолжила объяснение. — Сейчас у всех свободное время, и я бы хотела позвать тебя с собой в одно интересное место, составить компанию так сказать.       Драко смерил ее презрительным взглядом. — Издеваешься? — Вовсе нет! — покачала головой блондинка.       Ее предложение было бредовым. Малфой не мог себе представить картину того, как он с Лавгуд проводит время вместе за милыми разговорами. Но ее компания была лучше, чем собственный голос в голове. — Ладно, пойдём, куда ты там собиралась.       Девушка захлопала радостно в ладоши и, схватив Драко за руку, вытащила его из палаты. — Ты была не так разговорчива в прошлый раз, когда произносила свою речь о помощи.       Она хихикнула. — Я меняюсь по щелчку пальца.       Малфой решил, что в данной ситуации лучше будет промолчать.       Они петляли по коридорам, пока не дошли до лестницы, ведущей вниз в темноту. Около семи ступеней вели в подвальное помещение. Было странно спускаться по ней, как будто ступаешь в неизвестное, но всё же сквозь мрак была видна небольшая дверь. Малфой бросил скептический взгляд на Лавгуд, но та не обратила на него внимания и лишь бросилась к двери, дёргая ту за ручку.       Драко, подняв бровь, подошёл к девушке и заглянул в комнату. Он отметил, что, видимо, когда-то это была палата: невзрачный интерьер, старая кровать, пара стульев и небольшое окно с решёткой. Также стоял узкий шкаф возле одной из стен, вот только привычных ему тумбочек не наблюдалось. Скупо. Уныло. Ярким пятном на этом сером полотне была девушка с каштановыми волосами. Гермиона сидела на кровати, поджав под себя ноги, и разговаривала с пустотой. Она улыбалась, посмеивалась. Наблюдать за такой Грейнджер было неправильно, даже дико. Осознание того, что рядом с ней никого нет, сильно врезалось в сознание и заставляло забывать все слова. — Смотри, кого я привела к нам, — разрушила идиллию Полумна, заводя Драко в комнату. Гермиона тут же изменилась в лице. Радость и веселье исчезли, на их смену пришла отстраненность. Она вперилась зрачками в Малфоя, теперь уже не отводя от него взгляд. Пусть смотрит. — Зачем? — спросила Грейнджер, переводя взгляд на Полумну. — Втроем веселее! — воскликнула блондинка. — Я так не думаю, Луна. Ей не хотелось, чтобы кто-то третий разбавлял их с Полумной милую атмосферу. Особенно, парень. Особенно, Малфой. — О, Грейнджер, я что нарушил твою идиллию? — вопрос, пропитанный ядом, прозвучал практически над ухом Гермионы. — Мне… совсем не жаль.       Злость каплями падала на ее голову, подобно средневековой пытке. С каждой новой она росла, чтобы потом достигнуть апогея и выплеснуться наружу.       Словно не замечая перепалку между двумя людьми, Полумна подошла к другой стороне кровати и начала копошиться с матрасом. Она достала оттуда книгу. Маленький фолиант; такой легко можно уместить в кармане пальто.       Заметив предмет, Драко фыркнул: — Прекрасно, книжный клуб, что может быть хуже? — Ты можешь вернуться к себе и не мешать нам! — гневно выпалила Гермиона, смотря на него исподлобья. — Нет, уж, предпочту остаться здесь, — он растянул губы в ухмылке, отчего Грейнджер разозлилась ещё больше.       Малфой уселся на стул напротив девушек, в частности Гермионы. Его забавляла злость, что исходила от нее. Эта невидимая дымка тянулась к нему, окружая голову, позволяя вдохнуть ее полной грудью. Он запомнил, как дёрнулся ее курносый нос от гнева, как потемнели карие глаза.       Ее гнев был первым, что привлекло в ней Малфоя. — Сегодня у нас Шекспир! — сообщила Лавгуд и начала листать страницы книги. — Я не знала, что ты увлекаешься маггловской литературой, — удивленно сказала Гермиона, улыбаясь блондинке.       Напротив послышался смешок. — Грейнджер, даже я знаком с творчеством Шекспира.       Он заметил, как дёрнулся ее глаз. Да, она снова разозлилась. — И что же ты читал? — спросила Гермиона с издевкой, наверняка зная ответ. — «Отелло»       Грейнджер фыркнула. — Я так и думала.       Снова послышался шелест страниц. Наконец Полумна остановилась на искомой, демонстрируя присутствующим то, что искала.       Поэзия. Через неё передаются самые сокровенные мысли. Она — музыка, что льётся из инструмента, согревая своей мелодией. — «Сонет 130», — прочла Гермиона и стала разглядывать буквы на бумаге.       Казалось, она забыла о присутствии Драко; будто они как всегда были вдвоем с Луной и сейчас будут обсуждать прочитанную книгу. Гермиона погрузилась в свои мысли и не заметила, как губы вымолвили первые строчки произведения.       Слушая ее голос, Драко подмечал схожесть произведения с ней самой. Такая же обычная, невзрачная. Она не похожа на тех красавиц, что он часто видел на приемах в поместье, когда был подростком. В ней нет утонченной фигуры, кожа темнее его на пару оттенков. Драко вспомнил их совместный дневной сеанс, а именно — ее безжизненный взгляд, и сравнил с тем, что украдкой заметил, стоя в дверях. В этих глазах была жизнь, на пару секунд она вернулась к ней, но так же быстро исчезла. Та самая пустота забрала ее и не сказала, когда вернёт снова.       Когда голос стих и последняя строчка прозвучали в тишине комнаты, их взгляды пересеклись. Серые и карие. Лед начал таять под жарким солнцем.       Малфой перевёл глаза на окно, замечая тусклый свет луны. — Что ж, развлекайтесь дальше без меня, — он встал, разглаживая складки на штанах, — вашей компании я предпочел бы бокал огневиски. — Ты придёшь ещё к нам? — с надеждой спросила его Полумна.       Он рассмеялся. — Ещё чего.       Гермиона молчала. Ей не нужно было знать его мнение насчёт их времяпрепровождения. Никто его не заставлял здесь находиться. Она лишь продолжила листать книгу в поисках нового стихотворения под звук закрывающейся двери.       Его дыхание сбилось, бок покалывало от боли. Драко бежал в свою палату, ненароком задевая пациентов по пути. В голове выстроился образ, который Малфой так боялся забыть. Он распахнул дверь палаты и сразу схватил с пола блокнот и карандаш. Грифель коснулся бумаги, оставляя серую линию. Ее глаза на звёзды не похожи.       Несколько плавных движений, и карие омуты вместе с кудрявыми волосами навсегда остались на пожелтевших листах.