Чёрный лебедь

Октябрь 1984 г.       К больнице Святого Мунго быстро подходил молодой человек в серой мантии, держа подмышкой увесистую папку с документами. Точнее сказать, он бежал к ней, стараясь прикрыть капюшоном мантии свои чёрные волосы от капель дождя. Несмотря на это, его одежда и волосы всё же промокли, но мужчина никак не придал этому значения. Он вошёл в хол больницы, попутно накладывая на себя согревающее заклинание.       Тот самый день.       День, когда его мечта осуществится в стенах этой больницы.       Повсюду сновали целители в лимонных халатах и младший персонал, несколько волшебников дожидались своей очереди возле кабинетов колдомедиков различных специальностей. Вся эта атмосфера не столь сильно волновала тридцатичетырехлетнего Артура Мёрфи, окончившего пару месяцев назад работу в одной из магических клиник Испании.       Вся его жизнь была основана на медицине и помощи больным. Ещё давно, совсем юным мальчишкой, он был поистине горд тем, что мог обучаться как маггловской, так и магической медицине. Внедрять разработки простых людей в волшебный мир, изучая аспекты их совместной работы. Мёрфи окончил сначала маггловскую медицинскую школу при Кембриджском университете, а после — получил доступ к обучению на целителя в волшебном мире.       Артур пробовал себя в различных отраслях медицины: хирургия, гематология, неврология; среди магических специальностей он проявлял свои способности в сфере волшебных вирусов — драконьей оспы, грибковой золотухи. Но больше всего душа целителя лежала к расстройствам рассудка. Помутнение сознания, потеря памяти — изучение этих заболеваний приносило мужчине по-настоящему удовлетворение.       Мёрфи хотел как можно больше развиваться в своей работе: посещал семинары, съезды — всё, чтобы повысить свой уровень целительства, но также заявить о себе общественности. И, когда, работая в Испании, он узнал из магической газеты о наборе в «Сообщество успешных целителей», мужчина тут же обратился в Министерство Магии Испании с просьбой выдать портключ в Лондон.       И вот он стоял в одном из отделений больницы Святого Мунго, ожидая своей очереди представить свои труды.       Помимо него в коридоре возле массивной двери находились целители не только с Британии, но и из других стран. Мёрфи заметил большое количество колдомедиков на несколько лет младше его самого, но он быстро отметил про себя, что все они будут для него вне конкуренции.       Он был уверен в своих способностях и знаниях.       Волшебники по одному заходили и выходили из дверей, ведущих в большой зал для собеседования. У кого-то на лице отражалась неподдельная радость, а кого-то удача обходила стороной.       Ему смотреть было тошно на эти радостные лица ещё зелёных колодомедиков, которых, по его мнению, нельзя было даже назвать этим словом. Он злился на них всех за то, что в таком юном возрасте они рискнули прийти сюда и пробоваться пробраться в совет. Пижоны. Зачем тратить годы жизни, когда можно заявить о себе, не имея за своей спиной абсолютно ничего. Чертова несправедливость.       Мужчина ждал своей очереди, держа в руках папку со своей диссертацией. Для успешного отбора в сообщество каждому участнику нужно было предоставить научную работу в определённой медицинской области и достойно презентовать ее. Мерфи проходился глазами по строчкам, не вникая в смысл написанного. Это было своего рода снятие напряжения.       Наконец дверь открылась, и из неё показался маленький, но довольно крупный мужчина в халате и, не смотря на людей, с важным видом произнёс имя следующего волшебника: — Артур Мёрфи, — человек тут же ретировался обратно в зал, оставляя дверь приоткрытой.       Артур вскочил с места и разгладил свою мантию. Его сердце отбивало неустойчивый ритм и в моментах ускорялось настолько сильно, что его удары ощущались каждым сантиметром кожи. Ладони вспотели ещё во время ожидания, и сейчас мужчина старательно пытался незаметно вытереть их о мантию.       Он вошёл в большую залу, и пустота помещения негативно отражалась на сознании. Была лишь сцена на помосте, на которой за столом сидела комиссия. Да, были маленькие стулья, что стояли по периметру, у стен, но всё же не меняли атмосферу просторности.       Мёрфи прошёл вслед за маленьким мужчиной и остановился напротив сцены. Двое мужчин были в лимонных халатах, а другие трое — в тёмных мантиях. Видимо, они и выбирали потенциальных участников сообщества. Пожилой волшебник, сидевший с краю, перебирал бумаги и что-то нашёптывал своему соседу. Остальные же с важными видами делали пометки перьями на пергаментах.       Их словно не интересовало присутствие нового кандидата.       Маленький человек, что подвёл Артура к сцене, протянул ему руку и высоким голосом заговорил: — Ваша диссертация, сэр.       Мёрфи отдал ему свою папку с нужной вещью и стал ожидать дальнейших указаний.       Мужчина положил папку перед седым волшебником, и, будто по команде, все члены комиссии подняли глаза от пергаментов и стали наблюдать за вошедшим.       За ним наблюдали несколько пар абсолютно стеклянных глаз.       Наконец один из волшебников нарушил столь долгое молчание: — Артур Мёрфи, — протяжно произнес он, попутно просматривая личное дело и передавая его своим коллегам.       Мёрфи ощутимо начинал нервничать. Об этом всегда свидетельствовало его дёргающиеся веко, и сейчас оно пришло в беспорядочное движение.       Он попытался унять дрожь от волнения, но выходило это крайне неудачно. Взгляд перемещался от одного члена комиссии к другому, и Артуру уже хотелось скорее услышать утвердительный ответ и с гордо поднятой головой выйти из помещения. Тишину снова нарушил голос, от которого вся былая уверенность мужчины начала рассыпаться на мельчайшие песчинки. — Магглорожденный.       Констатация факта. Сказана небрежно и в то же время так презренно. — Это имеет какое-то весомое значение? — удивленно спросил Мёрфи. Зрачки сузились, а брови взлетели вверх, выдавая крайнюю степень замешательства. — Имеет, мистер Мёрфи, — отрезал мужчина, просматривающий его диссертацию. Абсурд. Нелепица. — Но по регламенту… — начал Артур, но был перебит строгим голосом одного из целителей. — По новому регламенту, — он намеренно выделил слово «новому», — в Совет могут быть приняты чистокровные или, на крайний случай, полукровки, если нас заинтересует сфера их научной деятельности.       Он перевёл взгляд на Мёрфи и посмотрел на него исподлобья. — Что касается вас, то вынужден вас огорчить. Тем более, что ваша диссертация на тему «Влияние зелий на психику волшебников» не является чем-то удивительным, что могло бы заинтересовать нас.       Мёрфи охватила ярость. Каждая клеточка его тела грозилась разорваться и выплеснуть всю злость на этих напыщенных снобов. — Но я изучал аспекты волшебной медицины не только в Лондоне, но и в Испании, а также… — Это не имеет значения, мистер Мёрфи, — снова перебил его мужчина, поправляя складки на своём халате. — Мы видим то, с чем вы пришли к нам, и, как уже сказали, это не то, что бы мы хотели видеть. Всего вам доброго, надеемся, что вам повезёт в следующий раз!       Мерзкая, слащавая улыбка тронула лицо целителя, отчего Артур незаметно вздрогнул. Выхватив из протянутой руки свои документы, он развернулся на каблуках и двинулся к выходу. Следующий раз… Его может не быть вовсе…       Он покидал зал размашистым шагом, с силой ступая на пол, отчего звук стука каблуков отскакивал от стен. Сжимал кулаки, отчего ногти больно впились в ладони.       В тот день Артур Мёрфи решил для себя — во что бы то ни стало он докажет, что магглорожденный волшебник может заявить о себе. 5 мая 2001 года.       Сидя в кресле своего кабинета, Мёрфи прокручивал собственные воспоминания о дне, когда его вера в людей пошатнулась и вскоре окончательно разрушилась. Он воспроизводил в памяти каждое слово, брошенное в свой адрес. Это как рассасывать конфету: при первом касании лакомства с языком вкус практически не ощущается. Сладость приходит немного позже, и остаётся до тех пор, пока конфета полностью не растворится в ротовой полости. Но сейчас ее сладкий вкус упорно не хотел появляться на языке. Ему на смену пришла горечь. Неприятная горечь.       Мерфи мог сказать, что жизнь его в тот день разделилась на до и после. Нет, он не смирился с тем, что его не приняли в Совет из-за чертового регламента и принципа комиссии. Но и опускать руки он тоже не стал. Артур вернулся в маггловский мир для работы врачом и спустя время попробовал устроиться на работу в больницу Святого Мунго. На этот раз никто не препятствовал его стремлению.       В его руках была история болезни одного из пациентов, что должен был с минуты на минуту прийти к нему на сеанс.

История болезни №506

Пациент: Драко Люциус Малфой Возраст: 20 лет Пол: мужской Адрес проживания: графство Уилтшир Место работы/учебы: не работает. Диагноз: диссоциальное расстройство личности Сопутствующий: отсутствует Осложнения: слуховые и зрительные галлюцинации.       Листая страницы истории, Артур делал в ней различные пометки. На его столе уже лежало прытко пишущее перо, готовое в любой момент начать своё действие. В дверь постучали, и мужчина велел пришедшему войти.       Безысходность. Ступая каждым шагом в это помещение, Драко всем нутром ощущал это чувство. Оно сильно охватыватило цепями руки, заламывая их позади спины. Он бы с радостью остался один в своей палате наедине с белыми стенами и трещинами. — Проходите, мистер Малфой, — пригласил его целитель махом руки, откладывая в сторону историю болезни.       Безмолвно Драко подошёл к столу и плюхнулся на стул. Никто бы не смог сказать, что он чувствует в данный момент: лицо расслабленно, взгляд направлен в пустоту. Но всё это лишь иллюзия для отвода глаз. Скрывая эмоции, он защищался от внешнего мира и его злобы. Вот только так ли опасен весь мир, как один единственный человек?..       Его будут окружать минуты ненависти. И боли. Той, что не исчезнет после приема зелий, а может стать только хуже.       Целитель занял свое место напротив Драко, складывая перед собой руки в замок. Рядом с ним парило прытко пишущее перо.       Драко знал, какие вопросы он будет ему задавать, и мысленно воспроизвел их в своей голове. — Итак, мистер Малфой, как вы себя чувствуете? Ужасно.       Он молчал. Серый лёд его глаз охлаждал воздух между двумя людьми, но, казалось, Мёрфи это нисколько не беспокоило. Спустя время Драко нарушил молчание: — Лучше не бывает, — плевок слов в сторону целителя звучал как укор.       Будь напротив него женщина, хотя бы та, Милброк, его реплика несомненно бы ранила ее. Его интонация уколола бы тонкой иглой кожу, и тогда она бы со временем усомнилась в своих навыках лечения. Но на Мёрфи это не действовало. Он всё продолжал смотреть на Драко, абсолютно не меняясь в лице. — Я рад это слышать, — произнес мужчина в ответ. «— Ты же понимаешь, что он врёт».       Голос в голове эхом раздался в ушах, принося дискомфорт. «— Он только и ждёт того момента, когда ты будешь уязвим. Неужели ты хочешь обнажить себя перед этим уродом? Уверен, что нет».       Первый раз за все время Драко согласился с ним. — С момента нашей последней встречи прошло достаточно времени, за этот промежуток вас не мучали галлюцинации? Голоса? — спросил колдомедик. — Нет, — резко ответил Малфой, и в этот момент послышался хруст его пальцев. Не отводить взгляд. Всегда смотреть только на него. — Тогда мне следует вас проверить.       Мёрфи призвал с помощью Акцио склянку с уже привычным зельем и подвинул ее к Драко.       Гребаный красный цвет. Тот, что окрашивает кровь. Тот, что вызывает тошноту при мимолетном взгляде на него.       Малфой не торопился взять в руки склянку; он прожигал ее взором, позволив красному цвету отразиться в сером. Капли крови на асфальте.       Переживать снова состояние безвольности после глотков этого зелья — не то, чего сейчас желал Драко. Он понимал, что рано или поздно ему придётся опрокинуть в себя эту жидкость и дать свободу действий целителю. От этих мыслей его ладони вспотели, и липкий пот неприятно покрыл кожу. Сердце ускорило свой ритм, сильнее ударяясь о рёбра.       Терпение Артура истекало с каждой минутой, и, судя по тому, как он вертел в руках свою палочку, ждать он был не намерен. — Мы ведь хотим сделать всё быстро, верно, мистер Малфой?       Простой риторический вопрос слетел с ядовитых губ Мёрфи и звучал слишком приятно для слуха. Раздражающе. Он медленно поднял своё древко, направляя кончик точно на уровень переносицы Малфоя. Сука. Добровольно выпить зелье и подвергнуть разум пытке — ужасно. Сделать то же самое под Империусом — ещё хуже. Драко сжимал пальцы в кулаки; на его лбу вздулась венка, и теперь ее так отчётливо видно на бледной коже.       Минута. Торг. Принятие. И красная жидкость попадает в организм. — Очень хорошо, — улыбнулся мужчина, вставая из-за стола, и прошел в соседнюю комнату для исследования.       Слабость. Она первой охватила каждый сантиметр тела и усиливалась с каждой минутой. Мышцы стали каменными, и каждое новое движение практически невозможно совершить. Драко с трудом встал со стула и прошёл в соседнюю комнату; там его не уже ждал целитель, левитируя палочкой датчики от аппарата.       Едва задев ногой кушетку, Драко потерял равновесие. Он успел облокотиться о предмет мебели, прежде чем упасть, и постарался сесть. Перед глазами всё плыло. Картинка была такой, словно он смотрел сквозь толстую линзу — видно очертания, не более. Малфой ощутил небольшое давление в области висков; датчики были установлены.       Мгновение, и разум погрузился в чёрное марево.       Двигаясь сквозь мрак и темноту можно было увидеть едва заметные проблески. Воспоминания, которые согревали своим теплом. …мама, смотри, я посадил нарцисс! Правда, он такой же красивый, как и ты! …я хочу, чтобы ты рассказала мне сказку…       Затылок саднило от ноющей боли в момент прохождения этих воспоминаний. Моменты детства, времени, когда Драко был маленьким мальчиком, и центром его жизни была мать.       Свет угасал, его всё сильнее поглощала тьма, принося режущую боль. …тебя выбрал Тёмный Лорд, ты получишь метку… …убей Дамблдора, Драко… …ты жалок, ни на что не годишься! Круцио!       Малфой стиснул зубы. Боль была невыносимой, хотелось скорее снять с себя эти датчики и ухватиться за голову, пытаясь унять ее. Хотя бы на пару секунд. — Остановись! — кричал он, непроизвольно подергивая ногами и мечась на кушетке. Одинокая слезинка скатилась с его бледной щеки.       Снова мрак. Беспросветная тьма, и голос, что звучит в ушах раскатом грома. …ты никогда от меня не избавишься, как бы ни старался…       Всё прекратилось. Не было больше воспоминаний, моментов и боли. Пелена спадала с глаз, возвращая серебру очертания комнаты. Драко проморгался и заметил колдомедика, отчаянно делающего какие-то записи в документах. Отвечать на его вопросы — последнее, что он бы хотел сейчас делать. И всё же Малфой ждал, что мужчина что-то скажет ему. — Вы можете быть свободны, мистер Малфой. Что, блять… И это всё? — Разве вы не хотите что-то мне сообщить? Есть ли успехи в моем блядском выздоровлении?       Он знал, что нет никаких успехов и никогда не будет. Но смотреть, как другой человек принимает жалкие попытки всё исправить, как никогда забавляло его. — Как вы и сказали, с вами всё в порядке, можете идти, — не отрываясь от своих записей, произнес Мёрфи.       Драко опешил. Он уставился на человека напротив него и не мог вымолвить ни слова. В мыслях крутились вопросы, но ни один из них так и не был задан целителю. Для чего всё это было? Сплошное издевательство. Каждый раз проходить через такие муки, рискуя окончательно потерять здравую нить рассудка, можно сразу загнать себя в ящик и опустить в землю, поставив над собой каменную плиту с годами жизни.       Малфой встал с кушетки и, шатаясь, вышел из кабинета, хлопнув дверью. Он бы никогда не подумал, что сейчас захочет быть в месте, которое стало для него кусочком радости и отвлечения от реальности — подвальное помещение, где он мог спрятаться в страницах старых книг.       Где он слушал ее тихий голос, что стал проводником его потерянной души.       Оставшись один на один с тишиной, Мёрфи достал из шкафчика старый серый блокнот и, проговорив вслух, сделал запись: — Пациент, номер 506, испытание пройдено. Мозговая активность на пределе. Исследование продолжается.

***

      Драко никогда не давал себе, или кому-то еще, обещаний, заведомо зная, что не сможет их выполнить. Он обещал в тот вечер, покидая их «книжный клуб», что не вернётся туда. Вот только сейчас Малфой снова сидел на той самой скрипучей кровати, слушая пересказ очередной книги.       Было сложно сделать шаг в сторону той двери и взяться за ручку, чтобы открыть ее. Ещё сложнее — ступить на кафель в той палате и идти в направлении двух девушек, сидящих с книгой. Но каждый раз, приближаясь, Драко ощущал то, что не чувствовал несколько месяцев.       Успокоение.       Как порой легко найти его среди потёртых страниц книг и двух далеко не самых приятных для тебя людей. Оно давало ему малейшую надежду на лучшее и на возможность жить, а не выживать.       Сейчас, слушая, как Полумна засмеялась от высказывания Гермионы, Малфой сам непроизвольно усмехнулся от их беззаботности. Отстраненные от мира, они растворялись в строках произведений, и, кажется, мир замер в этом мгновении. Драко постарался скорее спрятать улыбку от посторонних глаз.       Гермиона прокручивала мысль в голове, прежде чем сказать ее вслух: — Есть что-то необыкновенное в этой трагедии, — она сделала паузу. — Двое влюблённых умирают друг за другом от того, что не представляют свою жизнь без второй половинки. — Двое чокнутых подростков, — разрушил ее представления Малфой. — Покончить жизнь самоубийством из-за того, что не сможешь жить в мире без своей любви, серьезно? В жизни много приятных вещей, из-за потери которых точно не нужно выпивать яд или закалывать себя кинжалом. — Тебе обязательно всё портить? — выпалила Гермиона, гневно смотря в серые глаза.       Малфой ничего не ответил, только улыбнулся ей в ответ и продолжил сверлить ее взглядом. Повисла тишина, нарушаемая тихим шелестом страниц, но после возник ещё один звук.       Всхлип.       Затем ещё один.       Повернув голову к источнику звука, Драко увидел, как дрожат плечи Полумны от плача. — Эй, Луна, всё хорошо, — успокоила девушку Грейнджер, накрыв ее руку своей.       Драко закатил глаза. — Я, видимо, никогда не привыкну к твоей беспричинной смене настроения.       Луна продолжала плакать, как будто не слышала их реплик. Слёзы скатывались с ее щёк и падали на листы бумаги, пропитывая их влагой. Ее руки затряслись, и постепенно дрожь стала усиливаться. Гермиона постаралась вернуть ее в чувства и схватила девушку за плечи. — Полумна, смотри на меня, дыши, — Грейнджер сделала показательный вдох, как бы подталкивая Луну повторить за ней.       Вдох, выдох.       Ее дыхание выровнялось, дрожь сошла на нет. Гермиона вытерла оставшиеся слезинки с бледных щёк и позволила себе улыбнуться. — Видишь, всё хорошо. — Жалкое зрелище, — сказал Малфой, наблюдая за восстановлением блондинки.       Гермиона пропустила мимо ушей его реплику, он нисколько не волновал ее. — Гермиона, всё в порядке, ты можешь отпустить меня, — мягко проговорила Луна, убирая руки Грейнджер со своих плеч. — Думаю, пора заканчивать на сегодня. — Давай я провожу тебя. — Нет, нет, идите, я уберу оставшиеся книги, меня еще ждёт сеанс с Мёрфи, так что…       Она не договорила. Оставшаяся часть предложения повисла в воздухе, так и не рискнувшая быть озвученной. Но Грейнджер ее понимала, знала, что ей тяжело. — Идём, Грейнджер, она сама справится.       Малфой вышел из помещения и сразу же замедлил шаг, чтобы идти наравне с Гермионой, когда та закрыла за собой дверь. Она прижимала к себе книгу Шекспира «Ромео и Джульетта». Драко искоса поглядывал на девушку: то, как Гермиона вцепилась в неё, навело его на мысль, будто это ее спасательный круг, и отними его — она не сможет удержаться и будет тонуть в волнах суровой жизни. — Чья это книга, Грейнджер? — решил спросить ее Драко. — Моя, — продолжая идти, ответила Гермиона, не удосужившись взглянуть на него. — Интересно, откуда ты взяла ее? Или… может, украла? Как украла тот предмет из кабинета Милброк.       Он застал ее врасплох. Драко знал это по тому, как поднялась ее грудь от набранного воздуха. Замешательство. Ее лица не было видно, но Малфой точно мог сказать, что оно обрело бледный оттенок. Конечно, она не думала, что за ней могут наблюдать; забыла об осторожности. Но ей было не до этого.       Гермиона схватила Драко за рукав пижамы и, заведя в коридор, прижала к его горлу угол книги. — Не твоё дело, Малфой, что я взяла из кабинета Милброк, — прошипела Грейнджер, надавив на кадык углом от обложки. — Собираешься задушить меня книжкой? Я весь дрожу.       Снова ухмылка заиграла на его лице. Она абсолютно не пугала его, как и ее непонятные движения. Гермиона резко отскочила от Драко, отняв от него книгу, и как ни в чем не бывало прошла дальше вглубь коридора.       Драко стоял один, прислонившись затылком к холодной стене. Кожа покалывала в том месте, куда пришлось давление от книги, и он провёл по нему пальцами. Глядя на потолок, непринуждённый шёпот сорвался с его губ: — Будет весело.

***

      Гермиона чувствовала боль кончиком каждого пальца. И влага. Кажется, она уже стекала по фалангам, каплями падая на кровать. Но ее глаза неотрывно смотрели в одну точку, ни на дюйм не сдвинулись в другом направлении. Стоило жидкости пощекотать ее ладонь, как Грейнджер опустила взгляд на свои пальцы и вздрогнула от увиденного. Кровавое пятно на стене и напрочь стёртые пальцы. Она не помнила, когда начала скрести ими стену и как долго делала это. Единственное что она могла вспомнить — это голос матери, что сказал ей так сделать. «— Давай, милая, ты должна это сделать».       А дальше пустота. Только неконтролируемые движения. Видимо, у неё снова начался приступ. Они настигали ее внезапно и стали появляться чаще, чем раньше. Эта терапия не помогала, а только ухудшала и без того плохую картину ее самочувствия. Ее словно поместили в огромную бочку и открыли кран с тёмной водой. И она тонет в ней. С каждым днём жидкость не оставляла ей шанса быть спасенной и не захлебнуться. Жидкость, что имеет своё название — шизофрения.       Гермиона отняла руку от стены и вытерла ее о край простыни. Смеркалось. Сейчас был тот час, когда пациенты могли гулять по территории больницы. Грейнджер прикинула, что у неё осталось десять минут до того, как закончится время для прогулки. Она вышла из палаты и направилась во двор.       Помимо неё гулял ещё один человек, которого Гермиона не знала. Она видела, как он сидел на скамье и что-то шептал про себя, а затем к нему подошла медсестра и, взяв под локоть, повела обратно в здание.       Грейнджер скрылась от них за фасадом здания, чтобы не быть увиденной. Медленно шагая по каменной кладке, она погружалась в мысли, что таились в ее голове. И все они кружились вокруг одного человека — Малфоя. Он раздражал ее, выводил из себя. Каждая его реплика словно была ядом для ее организма, и Грейнджер усиленно боролась с ним. Она надеялась, что не сдастся в этой борьбе и не позволит ему владеть ее разумом, но поняла, что ошиблась, когда начала думать о нем.       За размышлениями Гермиона не заметила, как зашла за здание. Темнота быстро охватывала ее глаза, но даже в ней она видела маму, что вместе с ней вышла гулять. Сейчас женщина стояла на расстоянии от нее и смотрела куда-то в сторону. — Мама? — обеспокоенно спросила Гермиона, нахмурив при этом брови.       Отрывая взгляд, женщина подняла руку и ладонью указала на небольшой проем в фасаде больницы. Гермиона медленно прошла в направлении, куда указывал родной ей человек.       Стало трудно дышать. Воздух не поступал в лёгкие. Этого не может быть.       Она видела эти волосы. Белые, даже с вкраплениями золотого. Они всегда так красиво обрамляли ее лицо. Сейчас они были красные. Бордовые. Капли крови на асфальте, а в них белые пряди.       Грейнджер отказывалась воспринимать увиденное. Наваждение, нереальность. Она застыла на месте, и только губы прошептали ставшее родным имя: — Луна…