Маяк и якорь

Антон пытался понять, почему, в тысячный раз ткнув на «редактировать» в контактах, не мог дописать отчество к имени Арсения. Обычно он записывал преподавателей (в прошлом университете был старостой группы) по имени-отчеству, а в этот раз всё внутри активно забунтовало, стоило ему коснуться буквы «С» на клавиатуре. Пришлось подчиниться. Антон был искренне рад, узнав, что здесь работал этот Арсений (пусть будет так, без отчества), а не какой-нибудь полный его тёзка. Правда, неловко было с ним разговаривать, учитывая, что он всё помнил. А как тут забыть? Вряд ли ему каждый день кто-то признавался в чувствах, особенно в школе, где о подобном страшно даже подумать. Но юный Антон Шастун тогда настолько заебался, что ему, в целом, было как-то похуй. Лучше сказать и получить пизды, чем хранить всё в себе. В Диме он тогда ещё не был уверен настолько, чтобы доверять такое, а Иру не встретил. Оставался один человек, которому можно было довериться. И он ничуть не ошибся. Да, было неприятно от мысли, что его чувства считают несерьёзными, но они поговорили спокойно и даже немного тепло. Сейчас он целиком и полностью соглашался с тем Арсением. Влюблённость лишь перекрывала одиночество и желание романтики. В его возрасте многие парни встречались или хотя бы просто ходили на свидания. И хотелось так же. А ещё понимания и безусловной любви. Но он барахтался, растерянно мотал головой, потерявшись в жизни, искал спасения в проплывавшей мимо лодке, не знавшей, куда ему на самом деле надо. А через год уловил на горизонте блеск. Ира. Она ворвалась в жизнь ярким лучиком света, не оставляя после себя ни капли темноты. Всё, больше не получалось просто барахтаться. Маяк направил к земле, туда, где тепло и сухо. Антон ждал её возле женского туалета и решил забить на контакт. Хрен знает, зачем подслушал и записал номер, как будто он будет очень нужен и как будто нельзя его спросить у Иры. Как будто это был первый и последний шанс. Скорее всего, просто подсознательно закрыл гештальт. Получил то, что было недоступно семь лет назад. Нельзя сказать, что тогда он бы как-то использовал этот номер. Просто постеснялся бы. Но он должен был быть. И вот он был, в телефонной книжке один из первых. На всякий случай. Оксана Арсений Сергеевич, как Вы относитесь к мату? Мы просто тут много ругаемся Арсений Нормально, я не в праве вам запрещать выражать свои эмоции так, как вы хотите Только лично ко мне, пожалуйста, без мата Вы Заебись. Он просто обязан был это написать, ответить за всю группу разом. Вы Не сарказм, если что. Мы уже сегодня думали о том, чтобы создать отдельную беседу без вас, чтобы можно было материться и обсуждать преподавателей, в том числе вас. Оксана АНТОН Вы Обслухиваю тебя. Арсений Обслухиваю???) Вы Ну типа. У меня так отец постоянно говорит, вот и научился. А что, я уже подопытный для ваших научных исследований, да? Антон тихо посмеялся над собственной шуткой, и из туалета вышла Ира. Она с лёгкой улыбкой поправила на плече рюкзак. Он невольно залюбовался ей. Такая красивая и внешне, и внутренне. Солнечная и тёплая, в чьём лице часто плескались эмоции, но иногда серьёзная и спокойная. Он готов был вечно её изучать, открывать что-то новое и радоваться каждой минуте, проведённой рядом с ней. Это он, собственно, с удовольствием и делал. Антон не стал приобнимать Иру за талию или сплетать с ней пальцы. Фазу попыток сделать так, как у других, они давно прошли и поняли, что обоим некомфортно публично проявлять чувства. Только среди близких людей. Было что-то очень особенное в самом наличии этой любви, и это хотелось сохранить и уберечь. Но речь шла не о «счастье любит тишину», а о «счастье — маленький мирок, вход в который только по пропускам». И подобный расклад их более чем устраивал. Он снова заглянул в телефон. Арсений Было бы, конечно, очень классно, но я диалектолог, если и занимаюсь лексикой, то очень специфичной для определённых территорий Хотя я больше по фонетике А прятаться от меня не стоит Можете спокойно ругаться и сплетничать, я умею держать язык за зубами Это точно. Иначе о той влюблённости Антона знала бы вся школа. Вы Хех. Ира улыбнулась, смотря на беседу сбоку. — Арсений? — На всякий случай тоже записал его номер телефона. Ты же чаще меня болеешь, а тут я буду как заместитель. — Я вообще-то про то, почему без отчества, но ладно, — она наигранно нахмурилась, а потом рассмеялась, забавно щурясь. Антон улыбнулся в ответ. Ира никогда не лезла лишний раз с расспросами, знала, что ей обязательно всё расскажут, как только придёт время. За четыре года отношений они научились доверять друг другу по умолчанию и говорить словами через рот. Он гордился этим. — А вообще, как тебе Арсений Сергеевич? — Как? Хороший человек, интересно рассказывает, не нудит. Строг, но справедлив, если судить по его словам. Он мне понравился. Не помню похожих преподавателей в нашем прошлом универе,— Антон пожал плечами и, снова кинув взгляд на экран, убрал телефон в карман. Они направились к кабинету истории, где должна была проходить следующая пара. Да, они немного опаздывали, но внутри от этого факта ничего не дёргалось. А зачем торопиться, если преподаватель на прошлую пару безбожно опоздал, наверняка и сейчас собирался. — Полностью с тобой согласна. Наверняка к такому преподу толпами на спецсем идут, — весело усмехнулась Ира. Антон кивнул. Выбрать Арсения научруком казалось на данный момент лучшей идеей на будущее. Чисто из-за него, преподавателя. А предмет не так уж и важен. Пока. На фонетике он будто вернулся в свои шестнадцать, когда в школе только недавно открыли лингвокласс и чувства ещё не настигли. И когда единственной мыслью на парах по русскому было: «Охренеть». Он не думал, что кто-то мог объяснять правила и закономерности так увлекательно и понятно. Арсений знал свой предмет, делился интересными фактами, приводил кучу примеров и этим смог вдохновить Антона. Настолько, что тот после выпуска из политеха не задумывался даже, куда пойти. Лингвистика, и всё тут. Разговор прошёл лучше, чем ожидалось. Арсений на удивление охотно согласился и даже проявил инициативу. Они говорили легко и свободно, и время останавливалось, чтобы позволить двум старым знакомым пообщаться. Они впервые воспринимали друг друга как равных себе. Разница в возрасте уже не казалась чем-то существенным, и Антон понял, почему существуют дружба и любовь, где один заметно старше другого. Потому что чем люди старше, тем сильнее стирается эта странная возрастная граница. Двадцатитрёхлетний молодой человек в семнадцать казался почти богом, а тридцатилетний мужчина в двадцать четыре — просто интересным и очаровательным человеком. С Арсением было очень комфортно. И Антон решил обязательно придумать способ узнать его поближе. *** — Антон, меня вызвали на срочный сбор старост, не знаю, надолго ли, поэтому иди, короче, один домой, — произнесла Ира, заглядывая в телефон. Кто вообще придумал все эти собрания без предупреждения после четвёртой пары? Точно, уже родной филфак. Сука. А ведь в прошлом универе было отдельное расписание, которое утверждали в течение неполной недели. Он планировал в честь первого полноценного учебного дня сводить Иру в кафе и угостить вкуснейшим кофе и её любимым пирожным. Сейчас пора было готовиться к тому, чтобы тащить её, чьи соки окончательно выжали, на себе сразу домой. — Давай я тебя подожду. Они будут три часа вас держать, что ли? — Антон сложил руки на груди. — Я придумаю, чем заняться, — Ира пожала плечами. — Как хочешь. Тогда будь на связи, окей? — она крепко обняла его и, смешно поморщившись, ускакала в глубину коридоров. Антон вздохнул, опёрся спиной о стену и, разблокировав телефон, снова зашёл в телеграм. Там Ира уже сменила название чата на «ленгвисты», а сейчас шло бурное обсуждение расписания первой половины семестра. То, что бурное, в целом, ожидаемо. Вне зависимости от курса каждая смена расписания начиналась с «фу, какое говно» в обсуждении одногруппников. Кто-то начинал проёбывать пятые пары из-за наложения на работу, кто-то благополучно игнорировал первые, особенно в понедельник, кто-то буквально спал в универе. От сессии до сессии живут студенты весело? А вот нихуя не весело. Антон перешёл в общий список чатов, совершенно не ожидая там увидеть сообщение от Арсения. Арсений Антон Вы Да, Арсений Сергеевич? Арсений Странный вопрос Не знаю, будет ли корректно его задать тебе Я реально так красиво улыбаюсь? Мне, конечно, об этом нередко говорят, но ваша группа прямо завалила комплиментами Антон улыбнулся. Было приятно, что именно ему задали такой вопрос. Конечно, странно, что Арсений не спросил кого-то ещё до настоящего момента, но, возможно, это связано со вторым сообщением. Вы Помните, что вы говорили моей однокласснице, когда она призналась, что комплексует из-за своей улыбки? Человек становится очень красивым, когда улыбается. Так вот, вы и так красивый. А когда улыбаетесь, становитесь похожи на античную скульптуру или что-то типа того. С каждым сообщением сердце билось чаще от волнения. Всё из-за дебильного призрака прошлого, напоминавшего о том, что Арсений помнил про влюблённость. Оставалось надеяться, что слова Антона не звучали неправильно. Вы Не верите — можете написать в чат, там, скорее всего, ответят так же. Арсений Я понял тебя, спасибо большое за ответ — О, Антон, наконец-то мы встретились здесь! — знакомый голос выдернул из диалога в телефоне. Губы растянулись в широкой улыбке. Дима. Лучший и самый любимый друг ещё со школы. Антон прижал его к себе в крепком объятии и чуть нагнулся, чтобы было удобнее. — И с хрена ли ты мне сразу не сказал, что сюда поступаешь? Отстранившись и увидев возмущение на лице Димы, Антон быстро изобразил почти искреннее раскаяние, за что получил лёгкий беззлобный удар кулаком в бок. — Да я сглазить не хотел. Сам знаешь, я так-то не суеверный, но эту хуйню соблюдаю принципиально. Дима закатил глаза, но улыбнулся. — Да, помню: хочешь рассмешить бога — расскажи ему о своих планах. Ладно, раз уж так прекрасно совпало, давай я тебя с Серёжей познакомлю. Он два года встречался с неким Серёжей, все уши прожужжал уже раз триста, но они и так живьём встречались редко, что уж говорить о знакомстве с его парнем. А Антон с ним познакомиться очень хотел, потому что впервые видел этого влюбчивого придурка в настолько долгих отношениях. Два года в их разговорах звучало одно и то же имя, а интонация, с которой оно произносилось Димой, почти всегда была нежной и слегка смущённой. Он был бесконечно влюблён, но и бесконечно серьёзен в своём стремлении сделать их союз здоровым и комфортным. Они, если судить по редким рассказам, были взрывной смесью, но идеально сбалансированной. Только в этот момент Антон заметил рядом с Димой человека. Это был невысокий мужчина с короткой бородой и тёмными волосами, собранными на затылке в маленький забавный пучок. Он держал руки в карманах джинс и смотрел на Диму с непередаваемой любовью. Улыбка сама полезла на лицо. — Серёжа. Через год буду для вас Сергеем Борисовичем, а пока просто Серёжа, — мужчина окинул Антона внимательным изучающим взглядом и протянул руку, а тот уверенно пожал её. — Он здесь преподаёт прикладные дисциплины. Там, прикладная лингвистика, гипертекст, общая и компьютерная лексикография и прочее говно, — пояснил Дима, смеясь. Серёжа, вздохнув, пихнул его в плечо. Какой прелестный не бросающийся в глаза посторонним флирт. — Антон, очень приятно. — Взаимно. — Вот, оказывается, как ты свои пятёрки зарабатываешь? — он повернулся к Диме, чтобы поймать наигранное возмущение. — Я бы с удовольствием, но этот умник слишком принципиальный. Видите ли, мне самому готовиться надо. — Ты, скорее всего, ему даже не предлагал, ты же у нас правильный и честный, — Антон рассмеялся, потом его смех подхватили и остальные. Дима мог казаться довольно скучным персонажем. Отличник, который не курил и не пил, не матерился, ни разу не давал взятки и не покупал рефераты, а ещё и спал больше шести часов. Умудрялся совмещать учёбу, работу переводчиком с польского и отношения. Удивительный человек, секрет тайм-менеджмента которого Антон ещё не раскрыл. Точнее, раскрыл (ему его поведали), но применить на практике не успел. Уже который год регулярно проёбывал все возможные дедлайны и спал только со снотворным. — Слушай, Антон, у нас сейчас будет пара, может, заглянешь? — предложил Серёжа, трогаясь с места в сторону компьютерного класса. Дима энергично закивал. Будучи перваком, посидеть на занятии второго курса магистратуры? Звучало очень заманчиво, но… — Я Иру с собрания старост жду, поэтому я пас. — Скажи, чтобы она написала тебе, как освободится. Серёжа спокойно тебя отпустит, так? — Дима выбился вперёд и повернулся к ним лицом. Он бы обязательно наткнулся спиной на кого-нибудь, если бы его не обтекала куда-то спешившая толпа. Давно он не был таким. Окрылённым, по-хорошему странным. Любовь такая любовь, умела менять человека до неузнаваемости. В то время как одни обретали вдохновение и лёгкость, другие становились более уравновешенными. — Да, только тихо, чтобы никого не отвлекать, — с широкой улыбкой ответил Серёжа, и Антон, кивнув, открыл дверь аудитории. *** — Как собрание прошло? — Да говно какое-то. В высшей степени нудятина. Чуть не уснула там. А ты что делал этот час? — Дима позвал меня к себе на пару, я там сидел. Нихрена не понятно, но очень интересно. Пару вёл Сергей Борисович, кажется, фамилия у него была Матвиенко, или что-то типа того. Он у нас, говорят, в следующем году будет. Прикольный чувак, примерно как фонетист наш, только повеселее и поэнергичнее. — А что он вести будет? — Грубо говоря, компьютерные дисциплины, которые после программирования идут. — Жалко, меня там не было, я бы тоже хотела послушать… Антон, блять! Ты когда посуду нормально будешь вытирать? — В смысле? — В коромысле, у тебя там всё капает! Ты хочешь, чтобы у нас в шкафу всё отсырело? — Да не отсыреет оно, ё-моё, до сих пор же всё нормально. — Этой квартире всего три года, в один из них этого шкафа вообще не существовало, потому что мы ремонт делали, — вздох. — Как же ты меня иногда бесишь, Шастун. — Взаимно, возможно, будущая Шастун. — В смысле «возможно»?! — улыбка. Красивая до невозможности. Такая, что подчиняла себе своей яркостью. — А вдруг ты не захочешь брать мою фамилию? — Как будто там есть что оставлять. Ирина Кузнецова — скука смертная. Ирина Шастун — вот это тема. Антон обожал такие моменты. В их небольшой почти-семье домашние обязанности были разделены: Ира занималась готовкой, а он — уборкой, включая возню с посудой. Было в этом что-то особенно интимное: обсуждать всякую херню, параллельно несильно ругаясь по мелочам, орать «куда по помытому», когда ей приспичит пройти на кухню чай заварить, уворачиваться от половника после наглого подъедания ингредиентов, получать потом чуть ли не четверть кочана капусты вместе с притворно недовольным «ешь, блять». Прижиматься со спины, ощущая её маленьковость ещё сильнее. Сажать её на столешницу возле плиты, чтобы было удобнее целовать губы, щёки, шею. Там, где была Ира, был дом. После универа они решили не идти в кафе, а посидеть дома, потихоньку доедая то, что приготовили несколько дней назад. Шиковать запланировали на конец недели, когда станет более-менее понятно, как распределять время, чтобы не умереть. Да, они оба работали из дома, но было сложно не упахиваться, особенно по выходным, чтобы не зависеть финансово от родителей и получать от них только небольшую помощь в оплате обучения. — Знаешь, Антон, я до сих пор не могу поверить, что мы с тобой реально учимся на лингвистов. Охренеть, — Ира уткнулась носом Антону в плечо, когда тот закончил расставлять посуду в шкафу. Он сел на стул и жестом пригласил её приземлиться к нему на колени, а потом обхватил ладонями, чувствуя трепетное тепло, талию и поймал губами улыбку. Она хихикнула. — Может, лет через десять стану как Майло из того мультика, как я и мечтала в детстве. — Обязательно станешь. А я буду твоим скромным ассистентом, — Антон рассмеялся, когда в щёку тыкнули аккуратным ногтем. Да уж, кто-то вдохновлялся мультфильмом, кто-то (Дима) шёл по стопам родителей. И только Антона, переросшего свои чувства и почти забывшего школьные годы, словно маяк, восемь лет вёл к желанной профессии молодой учитель с до одури красивой улыбкой. Какая ирония.