Маяк и якорь

Серёга Ты сильно занят после этой пары? Вы Да нет. А что? Серёга Ничего. Кое-что тебе отдать хочу, пока помню. Давай тогда у тебя в 206 пересечёмся? Вы Это настолько личное, что должно происходить наедине?) Серёга Да Вы Серёга, не еш, подумой, у тебя парень есть! Серёга Да ну тебя. Я серьёзно. Если бы ты знал, что я собираюсь отдать, то сам бы отказался от свидетелей. Давай, до встречи. Хорошей тебе пары Вы До встречи. И тебе хорошей пары Арсений отложил телефон и в задумчивости чуть прикусил губу. Они с Серёгой дружили уже двенадцать лет и пережили вместе много всего, так что предположений о природе и истории этого загадочного «кое-чего» было дофига и больше, мозг разрывался, мечась от одного к другому. Ясно только то, что вопрос точно не касался денег, ибо Серёга ещё летом отдал все возможные долги, касавшиеся дополнительных затрат на ремонтные форс-мажоры в виде оказавшейся неисправной проводки и неправильно установленной сливной трубы в туалете. Очевидно, это был какой-то важный предмет. Судя по секретности, связанный с Алёной. Он не хотел, но уже догадывался, какой. Желая отвлечься от печальных мыслей, Арсений обратил внимание на второй ряд, где Оксана, Клава, Ирина и пристроившийся сбоку Антон что-то оживлённо обсуждали. Он не мог разобрать ни слова, просто наблюдал, параллельно здороваясь с постепенно прибывавшими студентами. Девушки негромко смеялись, мило жмурились, возбуждённо перебивали друг друга и в целом выглядели очень расслабленными и довольными. А вот Антон — нет. Конечно, он тоже активно принимал участие в разговоре, но что-то было не так. Мышцы напряжены, пальцы теребили кольца и браслеты, а в моменты смеха ноги лишь немного подрагивали, а корпус чуть покачивался. У Арсения, видевшего по долгу отцовства в своей жизни много детей, друзей Кьяры и саму Кьяру, от такой картины аж мурашки пошли по телу. Некоторые маленькие мальчики и девочки так делали, выражая эмоции, но гораздо более интенсивно. Это всегда умиляло и забавляло. Чем человек моложе, тем он свободнее, потому что с каждым годом ответственность и правила начинали давить всё сильнее и сильнее, иногда совсем запечатывая внутреннего ребёнка, не давая ему проявить себя. Антон тоже так делал в школе, как те знакомые Арсению дети, всего пару раз, но запомнилось очень ярко. А сейчас как будто… сдерживался? Но зачем? Его группа состояла в основном из умных толерантных ребят, у которых не было привычки осуждать других, а стремления стать авторитетом у Антона не наблюдалось. Он в принципе никогда не пытался возвышаться над другими, предпочитая плыть вместе с остальными по одному течению. Ирина бросила на него взгляд, в котором тут же появились беспокойство и растерянность. Она посмотрела на Арсения и, видимо, уловив в нём те же чувства, еле заметно пожала плечами. Он не знал, как отреагировать, а потому просто кивнул. Ирина не дура, она точно давно заметила подобное поведение у своего парня, но о причинах ей никто никогда не рассказывал. От неё скрывали, наверное, самую важную для отношений информацию. Она могла бы помочь, успокоить, дать ощущение безопасности, если бы знала, как. А пока оставалось лишь иногда касаться плеч и лежавшей на столе руки и заглядывать в глаза. Ситуация крайне странная. Антон всегда выглядел открытым, понятным и простым. Он был солнечным и ярким, вряд ли бы такой человек стал скрывать что-либо от самых близких. Хотя Арсений знал много разных людей, а потому решил обдумать всю информацию, что тот дал за время их общения. Информацию, которой оказалось очень мало. И это вполне логично: они даже не друзья. Но одна довольно подробная история всё же имелась — семь лет с их последней встречи в школе и до первой встречи в университете. Мозг начал активно перебирать факты, благо, время пока позволяло. Сначала я в армию сходил. Антон, вроде как, родился в апреле, но в весенний призыв не должен был попасть из-за необходимости закончить школу и сдать ЕГЭ. Значит, призвали осенью. Кажется, я за тот год только сильнее по ним соскучился. Если он отслужил весь год, то домой попал только ближе к концу следующего календарного года. Значит, в первый ВУЗ поступил в двадцать. Диплом защитил в двадцать четыре летом. Теоретически, ЕГЭ мог сдать параллельно, там нужно просто прикрепиться к школе и прийти в нужное место в нужное время. Отучился четыре года, попытался устроиться по специальности, забил, пересдал ЕГЭ и поступил сюда. А вот тут рассуждать стало сложнее. Можно предположить, что Антон пытался устроиться на последнем курсе, законом подобное не запрещено, думая после выпуска просто работать на радость родным и отложить мечту стать лингвистом. Это звучало логично, но почему-то не давала покоя формулировка. Сначала отучился, потом искал работу и только после этого пересдал ЕГЭ и поступил. В русском языке существовало много способов выразить словами параллельность действий и событий. Возможно, Антон не подумал об этом или специально опустил такие детали. Возможно, Арсений просто накручивал. А возможно, от него тоже утаили что-то. Часы подошли ко времени начала пары, и он решил оставить эту тему. Это всё — личное дело Антона, в него никто не имел права лезть с непрошенной аналитикой или советами. *** Вы Всё хорошо? Ты выглядел каким-то напряжённым сегодня В ожидании Серёги Арсений решил написать Антону. Всё-таки он курировал его группу, а хороший куратор должен вовремя узнавать, нужна ли подопечным помощь. Наверное. Антон Всё хорошо, Арсений, не переживай. Не выспался просто. Арсений чуть нахмурился. Не выспался? Серьёзно? И часто он так не высыпался? Вы Ты же помнишь, что в случае чего всегда можешь обратиться ко мне? Я не буду осуждать Антон Прости, мы пока не очень близки, чтобы я этим поделился. Но спасибо за беспокойство, мне приятно.) Арсений улыбнулся. Какой удивительный талант говорить честно, но вежливо и не обидно. Возможно, ему действительно суждено стать хорошим преподавателем. Но для этого нужно пройти долгий путь длиною в девять лет (или в пять, если бы он выбрал сразу в магистратуру пойти), защитить три крупных и несколько более мелких научных работ и искренне полюбить лингвистику, настолько, чтобы в ней копаться и дальше с удовольствием. Всё-таки интерес интересом, но подобного чувства на первом курсе не бывало ни у кого. Любовь к науке — не дар, посланный свыше только избранным, а почти навык, нарабатывающийся годами. Арсений почему-то надеялся, что Антон не растеряет своего запала и останется в лингвистике. — Привет, Арс, — обладатель знакомого низкого голоса закрыл дверь в кабинет и подошёл к столу. Арсений отложил телефон в сторону и встал. — Привет, — он крепко обнял напряжённого Серёгу. Значит, нечто очень серьёзное. Значит, действительно связанное с Алёной. Блять. И так октябрь одним своим существованием давил на психику, а тут ещё и это. Арсений умоляюще посмотрел на Серёгу. Тот вздохнул и покачал головой. — Короче, мы с Димой потихоньку убираемся в старой квартире, чтобы её продать потом, а то не хочется новым хозяевам бардак и грязь продавать. И в той комнате, где вы с Алёной ночевали, когда мы тусили в честь окончания маги, вы тогда Кьяру с Машей оставили с Алёниными родителями, а сами свалили ко мне, я нашёл вот это. Оно, оказывается, укатилось в тёмный угол под кроватью, мы сами еле достали. Серёга протянул маленькую картонную коробочку. Там в шуршавших бумажных складках Арсений обнаружил обручальное кольцо. Еле блестевшее из-за времени и влажности, но по-прежнему дорогое сердцу. Алёна всегда снимала его перед душем, чтобы лишний раз не портить, и случайно потеряла в квартире Серёги. Долго искали и в итоге решили просто купить такое же. А оно вот как. Кольцо на пару мгновений будто вернуло в прошлое. Свадьба прошла довольно скромно, но красиво и с огромным количеством любви. Той самой нежной и светлой любви, которой сейчас порой сильно не хватало. Руки с характерным блеском на правых безымянных пальцах очень правильно смотрелись на единственной фотографии времён беременности. Маленькой Кьяре они почему-то тоже нравились, и она постоянно тянула в рот именно их. Приятно было брать за руку и ощущать тепло родного холодка. Забавно было просыпаться и видеть на потолке крошечных солнечных зайчиков. Хорошо было одним взглядом на ладонь лишний раз напоминать себе о браке с потрясающей девушкой. Но и после нового кольца в его жизни присутствовала прекрасная жена и бывшая, ставшая впоследствии почти второй сестрой. Жаль, что сейчас ни старое, ни новое некому надеть даже для забавы. Арсений закрыл коробочку и сел за преподавательский стол, поставив её рядом и прикрыв лицо руками. Если верить всяким фильмам, книгам и прочим продуктам современной культуры, он не должен переживать по этому поводу. Ведь что такое хорошие отношения с бывшими? Миф и сказки. А на самом деле, это возможность всегда поделиться тем, что волнует, с человеком, который знает тебя чуть ли не больше тебя самого, получить поддержку и принятие. Это положительная атмосфера для ребёнка — даже если мама и папа не любят друг друга как супруги, они всегда рядом с ним и никогда не будут ругаться или перетягивать на себя одеяло воспитания. Жаль, что сейчас положительную атмосферу выстраивали только он и Маша. — Арс, — Серёга еле заметно коснулся пальцев, явно желая опустить их. Арсений послушался и посмотрел вверх, на друга. Тот немного расплывался. — Ты ни в чём не виноват, Арс. Ты сделал всё возможное. Не нужно так убиваться уже почти три года. Отпустить её пора. Он понимал, что Серёга прав. Однажды придётся отпустить, только вот сейчас это делать было очень страшно. Маяка же нет ещё. А так хотя бы на образ старого как-то ориентироваться можно. Совсем без маяка легко окончательно заблудиться. Наверное, это всё были оправдания, дабы не искать вслепую психолога после того, как прошлая уехала в другой город и перестала выходить на связь, однако Арсений ничего не мог с этим сделать. Не было ни сил, ни мотивации. — Ты оказывался когда-нибудь в подобной ситуации? — Нет. — Вот и завали ебальник. Серёга пожал плечами, но, Арсений знал, не обиделся на подобную грубость. Они слишком хорошо понимали друг друга, иногда даже без слов. Часто это было приятным бонусом в общении, но иногда создавало проблемы, ибо соврать становилось нереальной задачей. Или, как сейчас, они озвучивали друг о друге то, что те не хотели признавать или даже осознавать. Наверное, так было даже лучше. — Мне уйти? — Прости, но, наверное, да. И спасибо за кольцо. Я рад, что оно нашлось, даже если спустя столько лет, — Арсений приподнял уголки губ и поймал в ответ широкую улыбку. — После пар приглашаю в видеозвонок. В гости, понимаешь, не могу из-за генералки и переезда, у нас вся квартира вверх дном перевёрнута. Арсений усмехнулся. В этом был весь Серёга — даже если в данный момент не получалось нормально поддержать и помочь, он не терял надежды и предлагал альтернативы. — Тогда приходи уж к нам. Сегодня, завтра — не важно. Я буду рад тебя видеть, Кьяра тоже. Маша, может, заглянет. Короче, ты у нас всегда желанный гость. Либо можем подгадать момент, когда девчонок нет, и посидеть чисто мужской компанией. — Сегодня вряд ли, это же ехать триста лет, а мы собираемся мелочь всякую уже фасовать по коробкам. Вечером, короче, гляну по расписанию, переговорю с Димой и примерно скажу. Они обменялись кивками, и Арсений остался наедине со своими мыслями и старым кольцом в картонной коробочке. Но ненадолго: предварительно постучавшись, кто-то вихрем ворвался в кабинет, со скомканным приветствием и извинением пролетая ко второму ряду и хватая оттуда телефон. Надо же, а Арсений не заметил. Нарушитель спокойствия обернулся. Антон, конечно же, кто ещё. — Ира просто телефон забыла, я переживал за него. Антон выглядел забавно: этакий запыхавшийся воробушек, хоть и почти двухметровый. Пёрышки свои в суете распушил и теперь возился с ними, пытаясь уложить так, чтобы чёлка в лицо не лезла. Усиленно боролся с непослушными кудряшками, ругался на цеплявшиеся за каждый волос лапки, пока не вышел победителем. Какая отважная птичка. — Позвонил бы мне, я бы его отдал, всё равно следующая пара не здесь. Антон виновато закусил губу. — Прости, она же староста, узнаёт про кучу штук одновременно. И про дату медосмотра, и про собрание старост, которое вроде бы назначили, а на деле хуйня какая-то, и про пропускные карточки, короче, постоянно на проводе надо быть, — он уже начал потихоньку уходить, но внезапно остановился, осмотрелся и опустился на корточки перед всё ещё сидевшим на стуле Арсением. Тот удивлённо похлопал глазами. Такого поворота он точно никак не мог ожидать. — Арсений, ты какой-то загруженный и грустный сейчас. Что-то случилось? Арсений, конечно, слышал про закон бумеранга, но не знал, что он может работать настолько буквально. Он покачал головой. Пока не хотелось раскрывать себя и свою жизнь ещё больше, Антон и так за последнее время узнал и увидел слишком много. Но Антон, видимо, и не стремился. Лишь мягко улыбнулся и несмело коснулся свисавших с колен ладоней. — Мы не настолько близки, чтобы ты со мной этим поделился? — по-доброму усмехнулся он. — Ничего страшного, понимаю, не осуждаю. Я могу тебе помочь? — А я тебе? На пару секунд в кабинете повисло молчание. В невозможно зелёных глазах отражалась очень странная смесь эмоций: светлая грусть и робкая надежда. Как будто подсознательно от Арсения чего-то ждали. Возможно, ответа на заданный ранее вопрос, но ждали его так, будто от этого зависела целая человеческая жизнь, не меньше. В каком-то роде действительно так и было. Зрительный контакт прервался, когда Антон слегка сжал пальцы и уткнулся лбом им обоим в руки, еле сдерживая смех. Арсений тоже невольно начал хихикать. Два дурака с пунктиком насчёт помощи нашли друг друга. — Я не знаю, Арсений, можешь ты мне помочь или нет. Честно. Просто эта штука… Она слишком внутренняя и личная. — Можешь попробовать смотреть только на Ирину, если снова что-то такое накатит. Ну, или на меня, если по какой-то причине с ней не поможет. Мы все тут взрослые люди и не будем осуждать твои загоны, если они не противозаконные, а уж Ирина — тем более. Она же любит тебя, — Арсений вздохнул. Вот что такое работа куратора: разговаривать, успокаивать, быть рядом. Только сейчас она ощущалась по-особенному, и не только из-за собственного внутреннего состояния, но и из-за большей эмоциональной близости, чем с другими студентами. Антон был невероятно интересной личностью, а также явно претендовал на хорошего друга, чем сильно притягивал к себе. А Арсений, в общем-то, и не сопротивлялся. — Окей, договорились. Невозможно зелёные глаза мазнули по его собственным совсем осторожно, но почему-то душа дрогнула. — Слушай, я боюсь даже предположить, почему ты грустишь посреди рабочего дня и как это связано с вот этой коробочкой, — какой он внимательный, конечно, — но в случае чего всегда могу поскидывать всяких смешных мемов и видосиков с котиками. На моей памяти это самый универсальный способ хотя бы ненадолго поднять настроение. Если, конечно, человек любит котиков. Ты ведь любишь котиков? — Ага, — Арсений улыбнулся. Антон сам по себе был как смешной мем с котиком, большим таким и тёплым. Он очень аккуратно говорил и предлагал, пытаясь просчитать наперёд возможную реакцию, держась на некоторой дистанции, как физической, так и психологической, готовый отойти и не тревожить. И непонятно, было ли такое поведение продиктовано больше желанием сделать лучше или, если вспомнить происходившее на паре, страхом всё испортить. Или, может, этими чувствами в равной степени. — Хорошо. Тогда я пойду? А то Ира наверняка разнервничалась уже, — Арсений кивнул, и Антон встал, смешно кряхтя про уходящую молодость. Между прочим, в двадцать четыре у человека самый расцвет ещё впереди, куда уж ему стареть. Тем более, среди восемнадцатилетних одногруппников это должно ощущаться сильнее. Наверное. По крайней мере, так часто говорили старшие коллеги после пар с перваками. — А, блин, чуть не забыл! Я же кое-что принёс вам с Кьярой! — после этих слов Антон снял со спины рюкзак и начал в нём копаться одной рукой, неудобно придерживая другой. Арсений от удивления глазами захлопал, как в мультиках. Он готов был ко всему, но не к внезапным подаркам вне повода от человека, которого (пока) и просто другом назвать сложно. — Держи. Не знаю, любите ли вы этот вкус, я полагался на интуицию, — в руки опустилась плитка «риттера» с марципаном. Ткнул пальцем в небо и попал в сокола. — Обалдеть, Антон, ты реально угадал. Этот шоколад мы оба любим. У тебя очень хорошая интуиция, спасибо, — ответил Арсений с горящими от смущения щеками и положил подарок в сумку к личным вещам. Антон в это время почти по-настоящему светился, словно в жизнь воплотилась его давняя мечта. Светился, как маяк. *** Арсений зажмурился, блокируя телефон и усиленно пытаясь вернуться к работе. Завтра день спецсеминаров, и студенты, естественно, решили поскидывать свои промежуточные задания именно за день до нового занятия. Они неисправимы. Просил ведь присылать к выходным, чтобы было время всё проверить до водоворота рабочей недели. Хорошо, что у него пока только третьекурсники и выпускники-бакалавры, с магистрами, наверное, убился бы в первый же день учебного года. Родные перваки разбирались с различными документами, оформляли льготы и заполняли бланки, а потому привычный буквенный гул по пустякам на время сменился возмущениями в сторону «ебучих бумажек», но всего несколько прочитанных сообщений совершенно сбили с настроя проверять чужую писанину. Пора было отдохнуть. От отдыха, да. Арсений опёрся плечом о косяк двери небольшой комнаты, обставленной яркой мебелью и игрушками, покупными и самодельными из фанеры. На самой удобной взгляду открытой полке стояли два больших пластиковых контейнера, один из которых был наполнен маленькими резиночками, бисером, бусинами, нитками, лентами и прочей мишурой для сотворения шедевров бижутерийного искусства, а другой — разноцветными кусками ткани. Рядом стояла крохотная, но надёжная пластиковая стремянка, чтобы удобнее доставать, в принципе, всё, лежавшее наверху, не только расходники для платьев куклам и украшений. В этой комнате царила атмосфера приятного и безопасного детства, и Арсений очень надеялся, что дочь его таким и ощущала. Ведь сам Арсений в её возрасте не мог чувствовать себя защищённым в своей же семье. Сейчас Кьяра скользила тёплыми носочками по полу, имитируя любимые благодаря диснеевским мультикам про принцесс движения из вальса. Из динамика телефона лилась тихая мелодия из балета «Спящая красавица». Какая чудесная молодая леди, на школьных выпускных мероприятиях будет самой желанной партнёршей. Арсений не мог (да и не хотел) сомневаться в этом. Он подошёл ближе, поймав чужую улыбку, наклонился и протянул ладонь. — Кьяра Арсениевна, позволите пригласить вас на танец? Она окинула его горделивым взглядом, достойным героинь викторианских романов, вложила в его ладонь свою, но долго так не продержалась — громко хихикнула. — Позволяю. Весёлый визг разлетелся по комнате, когда Кьяру подняли над полом, прижимая к себе за талию для надёжности, а потом начали покачиваться в такт музыке. Арсений выдохнул и позволил себе раствориться в моменте. Она была его маленьким счастьем ещё с тех самых пор, как стало известно о беременности Алёны. Руки постоянно тянулись обнять жену со спины и лечь на живот, чтобы лишний раз огладить постепенно натягивавшуюся кожу, а чуть позже и почувствовать лёгкие, но не менее волнительные толчки. Сердце билось в три раза быстрее на плановых УЗИ, где можно было увидеть очень странной формы будущего человека. Мозг почти круглосуточно активно размышлял над тем, как ещё порадовать Алёну и улучшить жизнь ребёнку, и заставлял тело свои решения воплощать в жизнь. Душа разрывалась от любви и ожидания. Чем ближе роды, тем ярче мысль — их будет трое. А вместе с Машей — четверо. Когда малышка появилась на свет, Арсений и Серёга, сидя за компьютерным столом, обсуждали свои трёхэтажные задания по спецсему, мама лежала на кровати и решала судоку на планшете, не чувствуя никакого дискомфорта от приглушённого мата в трёх шагах от себя. Виктор в соседней комнате решал вместе с Машей задания для подготовки к школе. Звонок работников роддома чуть не довёл до инфаркта — Алёна обещала сообщить обо всём сама. Но они быстро успокоили, сказав, что новоиспечённая мать заснула почти сразу, ещё в родильном блоке, и с ней всё в порядке. «Поздравляем, Арсений, у вас замечательная здоровая девочка. Рост пятьдесят два, вес три восемьсот». Следующий час Арсений помнил смутно, в основном по впопыхах сделанной мамой фотографии и рассказам присутствовавших рядом. Он плакал почти без перерыва, игнорируя поздравления и вопросы, обнимал сначала маму, потом — Серёгу, а когда зашла Маша вместе с Виктором, притянул её к себе на колени и долго вдыхал фруктовый запах её волос на макушке, ощущая чужие ладошки на спине. Губы сами собой тихо произносили имя, которое они с Алёной выбрали для дочери месяц назад. В голове не было никаких мыслей, кроме пульсирующего: «Мы теперь родители». Если бы счастье измерялось в процентах, то этот момент ощущался на все девяносто девять. — Папа, — голос Кьяры вывел из воспоминаний в реальность. Арсений аккуратно поставил её на пол и присел на корточки, чтобы было удобнее общаться. — Слушай, папа, а как бы вы с мамой меня назвали, если бы я родилась мальчиком? — Мы с твоей мамой слишком сильно хотели девочку, чтобы родился мальчик, — он хихикнул, когда в ответ на такое заявление дочь закатила глаза. — А вот если бы я всё-таки оказалась мальчиком? Арсений на пару мгновений задумался, припоминая ответ. — Артём. Мне это имя нравилось, а твоей маме нравилось только моё. Арсений Арсениевич звучит, конечно, красиво, но как-то, мне кажется, неприлично, что ли, — Кьяра улыбнулась, еле сдержав смех. — Вот мы и решили, что если вдруг так получится и родится не девочка, то ты будешь Артёмом. Да, Кьяра и Артём. Вот такой разброс. И без дополнительных комментариев понятно, к какому полу ребёнка готовились тщательнее. Кьяра закусила губу и улыбнулась. — Если у меня родится мальчик, я назову его Артёмом. Веришь? Арсений улыбнулся в ответ. Несмотря на свою вдумчивость и некоторую серьёзность, она всё равно оставалась ребёнком. — Верю.