Маяк и якорь

Антон Проголосуйте, пожалуйста, я просто поспорил кое о чём с другом. К сообщению был прикреплён открытый опрос с выбором песни Тату: или «Я сошла с ума», или «All The Things She Said». Арсений, собиравшийся в театр на какой-то новый современный спектакль, от которого Ляйсан плевалась не меньше получаса (чем, собственно, в итоге и заинтересовал), усмехнулся. Нашёл, блин, испытуемых: как минимум половина, сто процентов, не знала о второй песне, возможно, кто-то и первую никогда не слышал. А если кто и шарил за обе, то вряд ли понимал эту тонкую разницу между ними. Как, например, Дмитрий, один из одногруппников Антона. Масленников А они разве разные в чём-то, кроме языка? Один автор, одна тема Антон В русской лирическая героиня ещё не осознала свои чувства до конца и не может их назвать, в английской она уже всё понимает, но немного растеряна из-за того, что любовь слишком сильная и не проходит. На лицо уверенно поползла улыбка — эта трактовка практически полностью совпадала с видением самого Арсения. Удивительный человек с удивительным взглядом на вещи. После того случая в дождь он пришёл в гости ещё раз, через неделю, практически минута в минуту, только уже не с пустыми руками, а с особым заданием для Кьяры. Было очень любопытно наблюдать за лёгким мозговым штурмом на тему рекламного мультфильма для какого-то нового жилого комплекса. Антон не подавлял Кьяру, не умничал, не строил из себя не пойми кого, а лишь направлял и предлагал собственные идеи, чем вызывал новые обсуждения и соображения. Дочь светилась рядом с новым другом, чувствуя себя полезной, с готовностью спорила, стояла на своём и соглашалась. Арсений, ранее молча читавший чей-то реферат, не мог оторвать взгляд и вернуться к работе. Они вместе выглядели так гармонично и так… правильно? Словно по-другому и не должно быть. Словно одну детальку вытащишь — и вся картина посыпется. И если с Кьярой всё ясно, ибо она как любимая дочь была гарантией умиротворения, то как туда втиснулся Антон, не очень понятно. Арсения пугала странная возня души при виде высокой широкоплечей фигуры и светлых кудрей, которые уже немного отросли и вились по всей голове, не только на чёлке. Арсения пугало собственное желание рассматривать длинные пальцы с невозможным количеством колец и ровные черты лица. Арсения пугала потребность слышать приятный голос, иногда высокий от веселья, а иногда необычно низкий от неожиданности. Арсения пугало то, что порой ему было нужно общаться именно с Антоном, чтобы чувствовать себя лучше. Арсению не нравились те эмоции, которые зарождались внутри из-за Антона. Он вздохнул и проголосовал за англоязычную версию песни, а потом заблокировал телефон в надежде, что сборы в театр смогут отвлечь. Отвлекли, но не надолго. Уже на улице рука сама собой потянулась в карман. Интересно всё-таки посмотреть на то, кому какой вариант ближе. Хотя кого Арсений пытался обмануть. Ему был важен выбор только одного человека. Что ему категорически не нравилось. Антон выбрал русскоязычный оригинал, какая ирония. Аж интересно стало, почему. Он напоминал ему о былой влюблённости? Или просто казался более эмоциональным? Чувства Антона в школьные годы они, кстати, ни разу не упоминали в разговорах даже вскользь, хотя чем ближе они взаимодействовали, тем интереснее эта тема для Арсения становилась. Как-то момента подходящего не находилось, к тому же, не совсем понятно отношение самого Антона к ней. Да и просто было немного стрёмно. Однако сейчас, подойдя к вопросу однополой любви настолько близко, он не смог удержаться. Вы Слушай, Антон А когда ты был влюблён в меня, как это всё ощущалось? Как «Я сошла с ума» или как «All The Things She Said»? Пока Арсений шёл, он практически постоянно обновлял диалог, стремясь увидеть ответ. А ответ задерживался, настолько, что заставлял понервничать. Вдруг тот разговор был последним на эту тему и сейчас он не захочет говорить или даже обидится, мол, всё было так хорошо, пока Вы, Арсений Сергеевич, не решили поворошить улей? Более страшные варианты, слава богу, мозг не воспринимал всерьёз — вряд ли возможно, так много общаясь с Кьярой, быть злюкой. Антон Ну, сначала, конечно, было похоже на «Я сошла с ума», но я, знаешь, как-то слишком быстро привык к этому всему. Я уже влюблялся до этого, просто не так сильно и в девчонок, ощущения знакомые. Тем более, что потом внимание переключилось на более насущные проблемы. Так что всё остальное время я просидел в состоянии «All The Things She Said».) Вы Мне жаль, что заставил тебя тогда страдать. Ты во время того разговора в школе таким заебавшимся выглядел, аж страшно было А можешь рассказать, что за проблемы? Надеюсь, они сейчас решены? Антон Да родители-гомофобы — вот и вся проблема. Не решена пока, до сих пор сижу в шкафу, но поскольку я сейчас в отношениях с девушкой, мне и не нужно выходить. А насчёт мелкого меня не беспокойся, я же справился, так что всё в порядке. Вы Прости, что влез в эту тему Антон Не за что извиняться, Арсений.) Я понимаю твоё любопытство, не каждый день школьники влюбляются в тебя. Если хочешь, могу что-нибудь ещё рассказать при личной встрече. Вы Буду рад тебя послушать. Если сам хочешь, конечно Антон Думаю, я готов нормально поговорить об этом. Вы Хорошо. Потом тогда договоримся, а то я в театр иду) Антон Вау, у тебя свидание? Арсений усмехнулся. Будь это правдой, возможно, жизнь стала бы попроще. Никаких переживаний по поводу отсутствия матери у Кьяры, никаких дёрганий Маши. У сестры появилось бы больше личного времени, у дочери — взрослая женская фигура рядом. Девочкам же в принципе важно получать воспитание от обоих полов, ведь отец — потенциальная проекция будущих отношений с мужчинами, женщина — образ будущей себя. Что-то такое Арсений вычитал давным-давно. Правда, учитывая то, что Маша практически всю свою сознательную жизнь прожила с ним, а в итоге похожа на дикую смесь его и Виктора, с которым виделась всего дважды в год, этот принцип работал либо не со всеми, либо с условиями. Потому он нередко загонялся — у девочки должен быть пример женщины в близком кругу общения, на котором она могла бы расти. Чтобы уж наверняка. Иначе всё могло пойти по пизде. Наверное. Конечно, звучало всё это очень странно, но психологи же понимали нюансы и фигни не сказали бы, так ведь? Уже на протяжении трёх с лишним лет он ни в чём не уверен. Алёна всегда была опорой, и с Кьярой, и с Машей, даже после развода, но эта опора давно посыпалась, оставив после себя болезненные осколки и камни. Да, Арсений уже научился их обходить и держаться без посторонней помощи, но с Алёной легче. Другим женщинам, в которых он влюблялся, к сожалению, полноценно доверять не получалось. Идиллия всегда рушилась на попытке построения отношений и после знакомства с Кьярой. Вы Ага, с самим собой Антон Блин, сочувствую. Неужели некого позвать? Арсений улыбнулся. Какой сопереживательный у него друг (он надеялся, что уже имел право называть Антона другом). Вспомнился момент недавнего его визита, когда Кьяра случайно ударилась рукой о край стола, заработав совсем лёгкую царапину, которая заживёт к утру, а Антон забеспокоился сразу, потребовал пластырь и аккуратно заклеил, чтобы «никакая зараза внутрь не попала». Коллективный ахуй, смущённый Кьяры и с привкусом отчаяния Арсения, невозможно передать словами, ведь внимание на подобные мелочи, не способные причинить реальный вред, обращала в своё время только Алёна, раз за разом поддававшаяся материнскому волнению. Буква «А» — самая красивая буква алфавита. И люди, названные на «А» тоже самые красивые. А как же Кьяра? А ей очарование буквы «А» отчество дало. Вы Нет. В последний раз у меня были свидания больше полугода назад. Потом как-то некогда было и не хотелось особо. Ну, разве что иногда тело хочет интимных удовольствий, но женщины на одну ночь — это немного не мой стиль Арсений убрал телефон в карман брюк, чтобы проверить заранее распечатанный билет, пройти в театр и сдать куртку в гардероб. До спектакля пятнадцать минут, можно немного прогуляться и потом спокойно сесть на своё место в зале. Антон Верю. Ты же порядочный человек, ещё и с ребёнком. Ладно, не отвлекаю тебя. Хорошего вечера! Вы Спасибо, Антон, тебе тоже прекрасного вечера) Арсений улыбнулся и, проверив остальные чаты на наличие экстренных сообщений от дочери и сестры, а также бегло просмотрев дискуссию в беседе перваков, убедившись, что в ближайшее время никому не нужен, снова уложил телефон в карман. Он упрямо тряхнул головой, прогоняя мысли на тему свиданий. Почти всем женщинам нравились его ухаживания, ведь они заключались в искреннем интересе к их занятиям и жизни, осторожной, но настойчивой заботе и, конечно, совместном времяпровождении в кино, театрах, магазинах или просто на улице. С Алёной, помнилось, они любили даже ездить вместе по ближайшим областям в поисках новых впечатлений, даже когда их стало трое (включая Машу — четверо). А Антон бы какие свидания предпочёл? Какие занятия, локации? Насколько они с Арсением бы сконнектились в этом вопросе? Какие дебильные, а главное, бессмысленные вопросы. *** Они с Ляйсан пили чай, пока дети в соседней комнате играли в лего, громко переговариваясь. Судя по выкрикам, они соревновались в крутизне космических кораблей, собранных из деталей от разных наборов. Паша ещё до прихода Арсения уехал на консультацию к врачу, так что пересечься они не успели. Но это было, в принципе необязательно, поскольку они уже здоровались в универе. А вот Ляйсан он видел не так уж и часто, поэтому с удовольствием спорил с ней по поводу спектакля, обменивался советами насчёт детей и обсуждал жизнь. — Я бы, наверное, хотел бы тебе кое-что рассказать и кое о чём спросить, — Ляйсан в ответ заинтересованно хмыкнула, с негромким шуршанием освобождая конфету от фантика. — Насколько этично дружить с собственным студентом? — Ему сколько лет? Арсений нахмурился. Причём тут возраст? Ему всегда казалось, что дело не в нём, а в социальном статусе, что преподаватель имеет власть над студентом и автоматически ему не равен. Поздновато, конечно, он об этом задумался, учитывая уровень их с Антоном отношений, но, пожалуй, лучше так, чем никак. — Двадцать четыре. — Вот тебе и ответ, — Ляйсан кинула конфету в рот и, увидев непонимающее лицо собеседника, снисходительно улыбнулась. Но ответила лишь спустя несколько секунд, как только закончила жевать. — Одно дело, если бы ему было восемнадцать-девятнадцать, в этом возрасте мы все такие же бестолочи, как в шестнадцать-семнадцать, и тебе в тридцатник возиться с таким человеком было бы немного зашкварно, но если ему двадцать четыре, то у него точно есть жизненный опыт и работающий мозг. Так в чём проблема? — Ну, знаешь, я ему препод, а он мне студент, это же, наверное… — Всем похер, Арсений, — хихикнула Ляйсан и сделала глоток чая. — Ещё вопросы? Арсений уже было открыл рот для ответа, но внезапно задумался. Действительно, если не знать, что Антон — студент-бакалавр, то можно подумать, что он аспирант или молодой преподаватель. Парень ведь высокий, видный и выглядел чуть старше своих лет. Наверное, Ляйсан права. Дело было совсем не в возрасте и социальной роли. — Я этого парня знал раньше. Со школы. Я тогда работал в той же школе, где сейчас Роберт с Кьярой учатся, это было семь-восемь лет назад. У меня было что-то типа подработки в маге, я вёл дополнительные занятия по русскому у старшеклассников. И там я как раз познакомился с ним. Он был пацаном очень весёлым, открытым, с какой-то внутренней детскостью даже. Он всегда хорошо готовился к занятиям, выполнял мои просьбы, и я его невольно выделял среди других. Он мне очень нравился как ученик и как человек. И я ему нравился, но не только как учитель и человек. Он… короче, он был влюблён в меня, — Арсений внезапно обнаружил, что всё это время смотрел только на кружку в своих руках, а потом поднял взгляд и поймал Ляйсан, которая явно не знала, что сказать. — Он мне признался, а я его отверг, постарался как можно мягче и аккуратнее, многие ведь чувствительны в семнадцать лет. Сейчас у него есть девушка, у них всё хорошо, но до сих пор от наших с ним взаимодействий исходит что-то очень странное. Как будто я не имею права с ним дружить, тянуться к нему. Будто это что-то… неправильное, что ли. — Слушай, я.., — Ляйсан закусила губу и продолжила только спустя несколько секунд. — Я не разбираюсь в подобных отношениях, особенно между мужчинами, у меня с друзьями и подругами всё, вроде как, попроще. Но если тебя тянет и он сам не против, то в чём проблема? Ты же не замуж выходить за него собираешься. Арсений пожал плечами и отпил немного чая. Это правда, но он ещё не говорил о странных ощущениях внутри рядом с Антоном, о периодических залипаниях на нём и странной потребности в его частом присутствии. Он и не собирался, если честно, об этом рассказывать. По крайней мере, в ближайшее время. Рано ещё. — А расскажи мне о нём подробнее. Какой он человек? — спросила Ляйсан некоторое время спустя. Её глаза светились странным блеском, как будто задумали что-то. Арсений вздохнул. Вряд ли это что-то незаконное, поэтому, в принципе, можно попробовать. — Он… очень хороший человек. Правда. Он очень аккуратный, внимательный, тактичный. Я с ним пока общаюсь, ни разу не чувствовал себя дискомфортно. И Кьяра его любит, с удовольствием разговаривает с ним по телефону, добросовестно выполняет его задания к проекту, который они недавно начали вместе делать, ждёт его в гости.., — осторожно начал Арсений, рассказывая максимально честно. Он всё ещё не понимал, зачем Ляйсан вся эта информация, ведь она вряд ли знакома с Антоном, но беспристрастный взгляд со стороны мог быть весьма полезен. — А ты сам его ждёшь? — с хитринкой в голосе спросила Ляйсан. Арсений окончательно потерял смысл этого разговора. — Ну, мы с ним видимся в универе: на моих парах, в коридоре здороваемся… — Так ты его ждёшь в гости или привечаешь из-за дочери? — настаивала Ляйсан. — Давай я долью тебе. Арсений отдал ей кружку и вздохнул. Она добавила заварки и бросила взгляд на греющийся чайник. — А какая разница? Зачем тебе это знать? Он потихоньку начинал закипать, как вода для чая. — Мне — незачем. Но я хочу, чтобы ты осознал своё к нему отношение. Ты просто себя не видишь со стороны. Думаешь, что просто рассказываешь, а у тебя блеск в глазах и улыбка на губах, смущённая такая, как будто тебе семнадцать и ты не о друге говоришь, а о симпатичной девочке, которую во дворе встретил, — это замечание тут же остудило внутренний пыл. Значит, так всё выглядело? Плохо. Очень плохо. Антон максимум друг. И относиться к нему как к другу надо. А может, нахер этот беспристрастный взгляд? — Студент твой красивый хоть? — Лясь, ты замужем, — Арсений рассмеялся. Ему часто везло в окружении на женщин, умеющих разрядить обстановку. Это действительно можно описать словом «везло» — иногда он настолько сильно зарывался в размышления и ощущения, что его приходилось насильно возвращать в реальность. И здесь случилось бы то же самое, если бы Ляйсан не поймала такую вероятность на пороге. — Я не для себя, я для друга, — ответила она и подмигнула. Арсений закатил глаза. Он решительно не хотел признавать то, что со стороны, возможно, казалось очевидным. — Он очень красивый, это пипец. В школьные годы таким неказистым был, тонкий, высокий, весь в своих этих кольцах и браслетах. Но это понятно, в конце концов, кто из нас в школе не выглядел как лох последний, — он пожал плечами, умалчивая о том, что сам был очень популярным парнем, за которым многие девчонки бегали, в прямом и переносном смысле. Ляйсан хмыкнула и вернула ему кружку. Похоже, она уловила скрытую иронию вопроса. Понятно, почему Паша женился на ней. Идеальная девушка должна быть не только и не столько красивой, сколько умной. — А сейчас он раздался вширь немного, отрастил кудри в чёлке, выпрямил спину и прокачал уверенность в себе, по крайней мере, внешне. Из львёнка вырос в короля прайда, если можно так выразиться. Но самые интересные у него глаза, они хоть и тёмно-зелёные, но легко притягивают взгляд. Иногда кажется, будто ты не просто смотришь в них, а блуждаешь по живому лабиринту. Блять. Не собирался много рассказывать, а в итоге целое эссе получилось. С другой стороны, ничего необычного он и не выдал. Прямой ответ на прямой вопрос. — Так а в гости его ждёшь? Или всё ради Кьяры? — усмехнулась Ляйсан. В её глазах отражалось полное понимание происходящего, которого так не хватало Арсению. Счастливая. Он всегда рад видеть Антона. Не в гостях даже, а вообще. И это было более чем логично — такое прослеживалось со всеми близкими друзьями (или, по крайней мере, с теми, кого он предпочитал считать близкими друзьями). К той же Ляйсан Арсений ехал с некоторым предвкушением и воодушевлением. Сильно ли отличались эти эмоции в зависимости от человека? Понятное дело, что Серёга был почти как член семьи, брат (а Кьяре — дядя), хоть и не по крови, и его визиты всегда ощущались как манна небесная, Ляйсан была больше просто приятной компанией на пару часов, но Антон воспринимался совсем иначе. Только он из всего его несемейного круга общения приносил истинный душевный отдых. Только с ним Арсений ощущал, что может расслабиться и не думать. С ним всё беспокойство улетучивалось, теряло значимость. Антон был воплощением уюта и тепла, к нему хотелось возвращаться из раза в раз. Яркая улыбка Антона освещала путь, словно... Голос Кьяры разрезал тишину, лишь немного разбавленную фоновым шумом. Арсений облегчённо выдохнул. Слава богу, не нужно отвечать. И додумывать странную и пугающую мысль — тоже. *** — Пап, а какой корабль лучше? — спросила Кьяра, с любопытством заглядывая Арсению в глаза, а рядом ожидал ответа Роберт. По расположению и внешнему виду кораблей было понятно, где чей, а потому оставаться непредвзятым в этом вопросе оказалось невозможно. — Вот этот, — Арсений указал на корабль Кьяры, на что она прямо-таки расцвела, глаза засияли, а за эту чудесную улыбку он был готов отдать всё и даже больше. Он, наверное, жил на этом свете только ради счастья дочери, так что старался отдавать ей всю любовь, теплившуюся в душе. — Но и Роберт тоже хорошо постарался. Мальчик заметно расстроился. — Но почему тогда вы выбрали корабль Кьяры? Мой сложнее и больше. Арсений не осуждал его, наоборот, полностью понимал его чувства. — Ты прав, но знаешь, тут есть некоторая загвоздка... Кьяра — моя дочь, и я не могу честно оценивать её без оглядки на это. Для родителей творение их родного ребёнка всегда чуть лучше, чем у других. Такова наша природа. Ты можешь попросить свою маму выбрать лучший корабль, и она точно выберет твой. Поверь мне, — к боку прижалась довольная Кьяра, а Роберт скромно улыбнулся, его настроение явно поднялось. Дети всегда хорошо чувствовали честность. — Слушай, а может, как говорят, для чистоты эксперимента, сфоткаем эти корабли и Антону отправим? Только не будем ему говорить, где чей, пусть сам выберет! — произнесла Кьяра с горящими от предвкушения глазами. Арсений посчитал это весьма хорошей идеей. Роберту, видимо, прожужжали уже всё уши, так что он тоже заинтересовался. *** Вы *изображение прикреплено* Привет, Антон. Мы тут устраиваем небольшой соцопрос Какой космический корабль тебе больше нравится? Антон Слева. Вы Да? Почему? Антон По нему видно, что его Кьяра делала.)) Арсений сделал глубокий вдох, лишь бы успокоить бешено забившееся сердце и трепет, поднявшийся откуда-то из глубин души. Блять.