Маяк и якорь

Если честно, Арсений думал не идти. И он не знал, почему. Наверное, потому что невыносимо страшно. И он не знал, почему. Наверное, потому что Антон всё приближался и приближался, проникая глубже и глубже в жизнь. И он не знал, почему. Наверное, потому что Антон дожидался репетиций после пар именно у него, играя с Кьярой, иногда пересекаясь с Машей и болтая с ней о всяких мелочах. Заставляя доверять больше, чем кому-либо ещё. Серёга мог посидеть с дочерью завтра, у них с Димой, конечно, ремонт был в самом разгаре, но явно позволял пустить на свою территорию маленького человечка. А Арсений выбрал Антона. Простого студента, даже если они были знакомы давно. Человека, которому, по-хорошему, не стоило так доверять. Чужака, внезапно ставшего слишком близким. Арсений не знал, почему это так пугало. Но на поэтический вечер пошёл. Во-первых, было очень интересно посмотреть, как сонет изменился со временем. Во-вторых, он же обещал. И это обещание хотя бы мог выполнить. Арсений поджал губы и покачал головой, ловя на себе недоумённые взгляды прохожих. Достал из кармана телефон, открыл инстаграм и написал в директ самому родному профилю. Не в вк, не в телеге, не в вотсаппе — в других местах висел дамоклов меч правды. Эту соцсеть они давно не использовали для переписок, а потому оставалось ощущение, что собеседник вот-вот ответит, как только вспомнит про волей судьбы заброшенный аккаунт. arseniyspopov Я скучаю, без тебя тяжело Завтра встретимся, знаю, но я бы не хотел встречаться именно так Кьяру всё ещё не решаюсь везти, надеюсь, ты не против. Она посидит с другом моим. Это не Серёга, другой, но ему можно доверять Он бы тебе понравился. Живой такой, добрый Я сейчас как раз иду на его выступление Вообще, ты знаешь его заочно, это Антон Шастун, я рассказывал о нём много лет назад. А теперь я у него пары веду, представляешь? Но об этом всём я потом как-нибудь расскажу Я уже который год виню себя, ничего не могу с этим сделать. Серёга сказал отпустить, и я понимаю, что это правильно, так надо, но для меня отпустить кажется каким-то... кощунственным, что ли? Прости. Просто прости. Я не справился. Я солгал Арсений еле поборол желание уебать телефон о ближайший столб и сделал глубокий вдох. Наверное, именно поэтому он согласился в итоге на приглашение Антона. Нужно было как следует отвлечься, даже если дома ждали дела и на них можно обратить внимание вместо того, чтобы ходить на выступление к другу-студенту, к которому внутри теплилось нечто слишком странное. Нужно было хотя бы на пару часов забыть о том, что завтра вообще существовало. И он забыл, как только очередь рассказывать дошла до Антона. Это определённо было не то же самое, что семь с половиной лет назад. Хотя невозможные глаза так же пронзительно смотрели на него, а звонкий голос, ставший ещё более обволакивающим, расставлял примерно такие же акценты, ощущалось выступление всё равно иначе. Искренне и самоотверженно, но без отчаяния и бездумного погружения в чувства. Не поклонник на грани сумасшествия, а... рыцарь, что ли. По спине пробежали мурашки. Ирине очень повезло быть вдохновением для таких откровений. Антон повзрослел, это стало очевидно и раньше, но сейчас заставляло присматриваться к деталям. От активной жестикуляции по аудитории каждые несколько секунд прокатывался лёгкий перезвон бесконечных браслетов. Кудрявая чёлка забавно прыгала, добавляя образу выступавшего немного умилительной трогательности. Длинные рукава в творческом порыве были закатаны, чтобы подчеркнуть пылкость слов и интонаций. Вообще, Арсений был сильно удивлён, обнаружив на Антоне вместо толстовок и джинсов чёрную рубашку и широкие приталенные брюки. За весь учебный день они не пересекались ни разу, а от традиционного обеда в квартире Поповых этот начинающий актёр отказался, ибо решил провести время с Ириной в кафе. Так что новый образ действительно смог впечатлить. И Антону он действительно шёл. Ещё бы добавить длинные волосы, такие же кудрявые, и получится то ли эльф, то ли принц. В любом случае персонаж сказки, не иначе. Не успел Арсений вдоволь налюбоваться невинным, почти ангельским, видом Антона, что словами Шекспира посвящал себя неизвестной даме, как тот одним резким движением встал на колени и развёл руки в стороны, как бы говоря: "я весь твой, забирай меня всего". Готов я жертвой быть неправоты, Чтоб только правой оказалась ты! Выглядело это настолько пошло и, возможно, чересчур откровенно, что Арсения чуть не стошнило от образов, на пару секунд возникших в голове наравне с беспокойством о будущем чужих коленей. Эта поза, покорный взгляд, слегка растерпавшаяся чёлка, блестящие от слюны губы и неприлично длинные пальцы совершенно не помогали, а только усугубляли ситуацию. Нет-нет-нет, только не это! В смысле, блять, какого... Как так вообще вышло? Почему помимо искреннего восхищения экспрессивностью выступления он испытал странное волнение в груди и нижней части живота? Почему захотелось сжать кудри и провести пальцем по пухлым губам, смотря так же сверху вниз? Почему он был готов остаться в зелёноглазом лабиринте навсегда? Что вообще, блять, происходило с Арсением в последнее время? Следующие несколько номеров он не запомнил, но на финальной общей песне аплодировал вполне искренне. Все постарались, все молодцы. Особенно порадовала счастливая улыбка Антона. Конечно, в прошлый раз он читал на серьёзном конкурсе, там пришлось максимально сосредоточиться, а расслабиться получилось наверняка только после выхода на свежий воздух. Сейчас же это был лайтовый вечер, где все рассказывали так, как умели, без лишних оценок. Просто дружеская атмосфера с флёром романтики. Может, как раз этот флёр на Арсения и повлиял? Как только и актёры, и зрители начали расходиться, он быстрым шагом направился к Антону, по пути здороваясь со всеми подряд без разбора. Впечатлениями надо было поделиться, исключая, конечно, некоторые моменты, требовавшие тщательного обмозгования в одиночестве. Сказать, как круто был прочитан сонет, как сильно он отличался от своей прошлой версии, как восхитительно Антон изменился и расцвёл за последние годы. Сделать то, что не получилось тогда. И вот Арсений уже почти долетел до своей точки назначения, как к Антону подошла Ирина. Она была полна восхищения и довольно активно и эмоционально отдавала его своему парню. Душу легко царапнула тоска: завтра исполнится три года невозможности согреться от чужих историй и чувств. А потому Арсений решил не вмешиваться. Раз уж время было на стороне этих влюблённых, надо дать им возможность воспользоваться его благосклонностью по полной. Он только показал Антону большой палец, когда на пару секунд пересёкся с ним взглядами. Тот еле кивнул. — Вам понравилось мероприятие? — произнесли приятным женским голосом сбоку, когда Арсений вышел из коридора к большой лестнице, обычно торжественно сиявшей в лучах солнца, но не сейчас, когда из света были только обычные электрические лампы. Он повернулся, чтобы рассмотреть свою компанию: она совершенно точно говорила про поэтический вечер, поскольку сидела неподалёку и весь час смотрела на происходящее так воодушевлённо, как на спектакль в Большом Театре. — Да, актёры большие молодцы, — Арсений улыбнулся. Ему улыбнулись в ответ. Эту девушку он не знал и, скорее всего, никогда даже не видел, ибо такая яркая внешность всегда запоминается с первого раза. И дело даже не в макияже или ярком цвете волос, эта прекрасная дама выглядела максимально естественно, а одежда была простой, хоть и стильной, дело в совершенно необычном сочетании черт лица, заставлявшем мысленно сравнивать её с лисой. — Согласна. Они очень хорошо выступили, от некоторых прямо дрожь по телу. Особенно от парня, который Шекспира читал. У него получилось невероятно проникновенно, хоть на конкурс какой-нибудь пошли, — Арсений на этих словах усмехнулся. Ну конечно, кто же ещё мог покорить сердце зрителя так сильно. — А Вы здесь работаете или учитесь? — спросила она, её глаза смотрели открыто и дружелюбно, чисто и безо всякой задней мысли. Подобное среди людей его возраста, а собеседница явно была либо ровесницей, либо чуть старше, встречалось слишком редко. А если посмотреть на то, как сдержанно она себя проявляла в мимике и жестах, диссонанс только усиливался. Если только она не... — Мне лестно, что я похож на студента, но я работаю здесь, преподаю, — Арсений пожал плечами, девушка хихикнула. — А у вас русский не родной, я правильно понимаю? Она словно ждала этого вопроса. — Правильно понимаете, я не из России, хотя папа у меня русский. Сможете угадать, откуда я? В глазах — хитрый прищур. Всё-таки лиса. Арсений, предчувствуя интересный разговор и желая выиграть себе время подумать, помог девушке надеть пальто, пропустил её вперёд на выходе из корпуса и прошёл с ней несколько метров до ближайшей лавочки под кроной раскидистого дерева. Как бы скептически он не относился к родной альма-матер, наличие на её территории небольшого парка было несомненным плюсом. — Ну, скорее всего, из славянской страны. Ваш акцент не сильно выдаёт иностранку, — после весьма интригующего кивка Арсений продолжил усиленно думать. Не то чтобы он часто контактировал с акцентами, кроме русского в английском, так что определить родной язык по особенностям произношения было очень сложно. Вот понять, из какого региона России человек приехал в их дыру, — как два пальца об асфальт, иногда одной фразы достаточно. А тут... почти как на хрустальном шаре или на кофейной гуще. — Ну, слушайте, у меня нет большого опыта в изучении славянских языков, поэтому назову наугад тот, который сам учил, да и у вас акцент, вроде, похож... Польша? — Да! — радостно воскликнула девушка и негромко хлопнула в ладоши. — Я выросла в Гданьске, потом переехала учиться в Кракув, закончила там университет. В итоге я — лингвист-славист. Я изучала фундаментальную лингвистику и русскую филологию, дополнительно закончила курсы по методике преподавания польского как иностранного. Сейчас пытаюсь устроиться сюда к вам работать на кафедру теории языка. Да, у меня нет учёной степени, но надеюсь, что меня примут, например, преподавать польский язык. У Арсения перехватило дыхание. Языковые специальности всегда были очень сложными, а тут человек мало того, что смог освоить три в короткий срок, так ещё и, судя по всему, уже жил некоторое время в России, в совсем чужой стране, в которой приходилось общаться на чужом языке и мириться с чужим менталитетом. Невероятно умная женщина, однако. С ней будет весьма увлекательно работать. А в том, что её возьмут, он не сомневался. — Вы очень хорошо говорите по-русски. Давно здесь живёте? — Давно. Уже года четыре. Вот, уволилась с прошлой работы, решила на новую устроиться. Знаете, когда девушки хотят перемен, они обычно причёску меняют, стригутся или красятся, а я работу меняю, — она звучала как будто немного легкомысленно, но в глубине глаз пробивалась предельная решительность. Арсения аж передёрнуло от пробежавших по спине мурашек. Он уже хотел узнать свою иноязычную собеседницу поближе. Она была необычайно по-европейски рациональна и совершенно по-славянски дружелюбна, и это поражало и приводило в восторг. В целом, сам факт знакомства с человеком из другой страны уже чуть ли до экстаза не доводил. — А если не получится? — Арсений, безусловно, не желал ей этого в реальности и не спрашивал серьёзно, просто хотел узнать о разнообразии существовавших планов, что девушка, видимо, прочитала, а потому не расстроилась, а весело ткнула его пальцем в бок. — У меня есть вариант вернуться на прошлую работу. Там не то чтобы плохо было, просто хотелось больше... движухи? Вроде, у вас это так называется? Я, хоть и живу здесь давно и ещё дольше изучаю русский, но со сленгом всё ещё не дружу, — ответила она и засуетилась, как только Арсений захотел сделать ещё один комплимент её речи. — Ой, я совсем забыла представиться, извините, пожалуйста! Меня зовут Ида. Девушка протянула изящную руку с парой браслетов на запястье. Либо под золото, либо реально золотые. Арсений не разбирался. Алёна на его месте точно сказала бы больше. — И вы меня простите, совсем не джентльмен я, — он рассмеялся и пожал руку. — Арсений. И я думаю, нам с вами очень повезло, потому что я работаю на той же кафедре, куда вы собираетесь устраиваться. Ида и до этого момента была довольно воодушевлённой, а тут совсем просияла. Её можно понять: на новом месте проще в компании знакомого человека, чем одной. — Это хорошо. Я рада. Но, к сожалению, мне пора. Тогда... до встречи на работе? Приятно было познакомиться. Ида подмигнула и упорхнула раньше, чем Арсений успел договорить слово "взаимно" и попрощаться. Он усмехнулся своей впечатлённой медлительности и отправился домой. На душе было невероятно спокойно и тепло, хотя снаружи выл холодный ветер. Полька, у которой всё обязательно получится, оказалась довольно приятной личностью и, несмотря на почти гарантированный культурно-языковой барьер, заставила задуматься. Может, стоило присмотреться к ней? *** Алёнушка Больно Я бы так хотела, чтобы ты приехал Вы Знаю. Я бы тоже хотел, но меня не пустят Алёнушка Это да К сожалению Я так рада, что мы с тобой однажды познакомились, ты мне столько дал Я всегда буду помнить об этом Кажется, я скоро уйду. Береги Кьяру Вы Не говори так. Мы обязательно ещё встретимся Алёнушка Обещаешь? Вы Обещаю Экран задрожал, глаза застелила мутная пелена, в горле встал ком, а рука резко кинула телефон прямо в стену. Не страшно, чехол специальный показал свою противоударную эффективность ровно год назад. Сердцу бы тоже такой не помешал, а то задрало разбиваться вдребезги. И он прекрасно понимал, что все эти пиздострадания не соответствовали ни его возрасту, ни гендеру. Он прекрасно понимал, что должен держаться. Он прекрасно понимал, что несёт ответственность за двух совершенно невинных и невиновных человеческих детёнышей, нуждавшихся в нём, как в воздухе. А ещё он понимал, что обещал. Обещал встретиться. Обещал и не выполнил. Ладони сжались в кулаки, щёки стали мокрыми, начало немного тошнить. Уже четвёртый ёбаный раз в голове вертелся только один вопрос: почему именно она? Почему она, а не он? Послышались тихие шаги, нежные руки прижали голову к животу, начали ласково поглаживать по волосам, как будто из них маленькое дитя — это он. Хотелось, чтобы это была чудеснейшая из женщин, но это была чудеснейшая из девушек. Машин голос нашёптывал что-то чрезвычайно глупое, но успокаивающее в то время, как он продолжал пропитывать влагой лёгкую трикотажную ткань. Даже живя в обычное время отдельно, в преддверии чёрного дня календаря Маша всегда приходила ночевать. Ложилась рядом и во сне прижималась так сильно, будто боялась, что он исчезнет. Бедный ребёнок, днём старавшийся не показывать свой внутренний раздрай. Она должна была, как в детстве, искать защиту в старшем брате, а не успокаивать его по-матерински. Почему она решила взять на себя эту серьёзную роль? Почему он никогда не мог собраться и снять с хрупких плеч эту тяжёлую ношу? — Арс, — позвала Маша на грани слышимости, шелестяще и обессиленно. Он поднял голову, чтобы увидеть зеркально влажные щёки, красный нос и подрагивающие губы. Внутри поднялось отвращение к себе. Сестра поймала это моментально и почти панически помотала головой. — Я знаю, о чём ты думаешь. Не думай. Умоляю, не думай. Иначе я не выдержу. А лучше давай ложиться спать, завтра вставать рано. Родителей встречать, тётю Таню с дядей Лёшей забирать, ехать на весь день, ещё за цветами заехать надо. — Ты же знаешь, что я не усну. — Я принесу, — Маша легко поцеловала в лоб и ушла. Чужие губы горели над бровью, надёжно припечатывая к кровати. Бессонница стала верной спутницей жизни как раз три года назад, часто приходила и редко отпускала, иногда заставляя бодрствовать без единой капли сна в глазу сутки или даже двое. По какой-то причине снотворные либо не помогали совсем, либо быстро переставали действовать. Лишь спустя некоторое время под наблюдением врача получилось подобрать то единственное, перед которым не нужны танцы с бубном. Однако оно, как и большинство других сильнодействующих препаратов, хранилось у сестры и выдавалось либо по запросу, либо в режиме "семь штук в неделю, не больше". Маша вернулась быстро, держа стакан воды в одной руке и маленькую таблетку — в другой. Опустошив обе, он благодарно кивнул и спросил: — Напомни, а почему мы решились на такую систему? — Потому что передозировка может привести к смерти. Не хочу тебя хоронить. Ответ звучал как обычная мрачная шутка, вполне в стиле Маши, особенно в её нынешнем состоянии, но глаза обнажили такую боль, что он решил больше никогда не задавать этот вопрос.

Больше не будет больно и плохо,

Сегодня не кончится никогда.

Между выдохом каждым и вдохом

С неба летит звезда.

Гаснет звон последнего слога

И шкатулка вопросов пуста.

Больше не будет больно и плохо,

Сегодня не кончится никогда.

Flёur — Сегодня