Две жизни

Всё началось четыре года назад в Лондоне. Я увидел Питта на одной из тематических вечеринок, на которые любил ходить в поисках партнёра на ночь. Ему хватило только появиться в дверях, чтобы заинтересовать меня: парень в круглых очках, худенький, ростом может метр восемьдесят пять, с прилизанными волосами, выглядящий заумно и слишком уж неловко. Было понятно, что в подобной компании он впервые, и я захотел узнать, зачем он здесь. А как он удивился, когда я подошёл! Это стоило того. Тогда я и решил, что хочу именно его в своей постели этой ночью. Что удивительно, общий язык мы нашли сразу. — И кем же ты работаешь? — задал я очередной вопрос с улыбкой, наслаждаясь видом тонких аккуратных пальцев Питта, поправляющих очки. Мы были уже порядком выпившие, и я хотел эти пальцы на своём теле. Желал до одури. Вопрос его не устроил, что читалось по напрягшемуся выражению лица. Мне показалось это причудливым, ведь обычно проблем с ответом ни у кого не возникало. — Давай угадаю? Что-то связанное с химией или биологией? А может… физика? — конечно, портить нашу приятную атмосферу мне не хотелось, поэтому, дабы не быть допытывающим козлом, перевёл всё в некоторую игру. — Я выгляжу так дерьмово? — я не смог сдержать смеха, осознав, что похожи мы больше, чем кажется на первый взгляд. — Я не то имел в виду, — он тоже засмеялся, подхватив моё настроение. Разговоры о работе мы умело на этом опустили. Оказалось, что Питт принял факт своей ориентации именно в тот вечер, решив попробовать секс с парнем после очередного разрыва неудавшихся отношений с девушкой. Ему было двадцать шесть. И, как он уверял меня, когда я удивился подобной сдержанности и терпимости, — отношения как таковые, на самом деле, его не интересовали до последнего. Ему нравилось учиться и работать. Признался, что есть и более серьёзные причины, подталкивающие его к тому, чтобы перестать бояться и начать действовать, не упуская время. В подробности этих причин я решил уже не лезть, учитывая небольшую скрытность этого парня. Да и не был я уверен, что утром увижу его рядом с собой, потому, собственно, на черта мне расспрашивать? — Я учёный, — признался как-то особо серьёзно он, оторвавшись от нашего поцелуя. За небольшое количество времени мы успели надраться так, что не осталось никаких грошей стеснения. Я пригласил Питта к себе. — Это ты выбираешь ролевую игру или…? — Или, — и он снова приникает ко мне, вжимая меня в дверь, от которой мы не успели отойти. Целует жадно, кусая мои губы и показывая, насколько ему это нравится и какой он изголодавшийся. Похоже, намерения получить от этой ночи всё, были не только у меня. Сказать честно — я собирался быть сверху. Планировал, по крайней мере. Но, вспомнив, что у Питта это первый секс с мужчиной, да и размерчик у него оказался, несмотря на худощавость, внушаемый, — уступил. Мне интересно было его «вкусить». Пугать по перво́й неопытного не хотелось, а мне позиции менять доводилось уже не раз. Стоя на коленях под каплями воды душевой, с которой мы начали и в которой для нас двоих, честно сказать, было тесновато, я смачно, плюясь водой со слюной, заставлял Питта стонать. Играл с его членом так, будто это самое вкусное, что мне сегодня довелось попробовать. Ласкал чувствительную уздечку языком, пока дрожащее от удовольствия тело не проскользнуло снова между губ. Он взял ритм, в прямом смысле слова имея меня в рот и в полной мере давая почувствовать его напряжение, наверняка вызывающее болезненное блаженство. Располагаясь удобнее, пальцами от самых икр, сильно напряжённых, как в принципе и всё тело Питта сейчас, я провёл вверх по его бёдрам к ягодицам. Задница плосковата, но на ощупь всё равно приятна. Мне захотелось помочь Питту двигаться, и хоть усилий для этого я особо не прилагал, так как он хорошо справлялся самостоятельно, я мог задержать его в себе, когда член скрывался в глотке. Прекращал дышать, крепко прижимая Питта к лицу, и слушал стоны более громкие, вымученные спазмами моего горла. — Потрясающе, — с пьяным придыханием прошептал он, поглаживая меня по мокрым волосам. Хватило одного взгляда снизу вверх с членом во рту, чтобы заставить Питта озвереть — волосы мои сжали в кулаке, и оставалось только подчиняться и будоражиться от этого молодого мужчины. Было неожиданно, что он на такое всё-таки способен. Я старался смотреть на него всё время, что он наслаждался моими губами, выражением лица, то расслабляющимся, то краснеющим от перевозбуждения, пока не почувствовал, как стенки моих щёк и горла обильно заполняет терпко-сладковатая жидкость. Лёгкая судорога пробила худое тело, ресницы закрытых век задрожали, и, чтобы Питт вдруг не упал, я поднялся на ноги, прижимая того к себе. Его «подарочек» я сплюнул в воду под ногами. — Как же долго ты терпел? — не удержался, задав вопрос и вызвав со стороны Питта только понимающую улыбку. — Долго, — коротко ответил он. На дополнение ответа я не надеялся, но он продолжил: — Сказать честно, подобные ощущения у меня впервые, — стыдливо признавался Питт, эмоционально раскрываясь под действием всё того же алкоголя. Мне же подобное признание льстило. Забрать первое настоящее удовольствие человека, смирившегося с тем, что он гей? Остаться благодаря этому надолго в чужой памяти? Да я хорош. — Девушкам, с которыми я пробовал, приходилось очень долго делать минет, чтобы у меня хотя бы немного привстал. Последняя потому не забыла указать на то, что я, похоже, импотент, — Питт поджал губы и радостно улыбнулся, будто сам для себя это опроверг и был необычайно счастлив такой новости. — Стопроцентный гей? — утверждение, которое я зачем-то превратил в вопрос. — Нам ещё предстоит в полной мере в этом убедиться, — Питт флиртовал со мной, а я понимал, что от возбуждения и желания ощутить этого мистера «неловкость» в себе, заболит скоро от напряжения и моё добро. Я хотел растянуть себя для него сам, предложив на это посмотреть — настолько был уже не в себе и на грани, — но Питт вызвался помочь, желая узнать, как работает всё… изнутри. Он был очень внимателен, смазывая свои прелестные пальцы обильно в смазке и вводя их в меня очень медленно: сначала один, а позже и второй. Каждая фаланга сопровождалась приятным прохладным выстрелом мне в копчик, вызывая по спине мурашки и очередной стон, скатывающийся с губ. Я чувствовал каждый миллиметр этого горячего наслаждения, закатывая глаза. — Тебе не больно? — спрашивал он, останавливаясь после каждого движения и смотря на меня с беспокойством, так подкупающим. Не помню, чтобы кто-то вообще на меня так смотрел и тем более переживал. Думал, находясь ещё в клубе, что всё пройдёт как обычно быстро, и я тут же выставлю чувака за дверь. Так оно должно было быть в привычном для меня формате еженедельного ничего не значащего траха. Теперь же я хотел не только секса с Питтом, но и… заснуть рядом с ним. Мне не больно, чёрт возьми, а очень хорошо. Мысли исчезли, и остались только чувства, когда вместе с пальцами, гладящими меня так сладостно внутри, я почувствовал попытку Питта отсосать мне. Неумело, конечно, но вполне неплохо для поддержания возбуждения в моём теле. От ласковых поцелуев и касаний, пробегающих по коже и значащих, как мне казалось, будто что-то большее — меня уносило в небо. Я был в этом контакте, единственном за всё время, не только телом, но и душой. Почувствовал впервые что-то не соответствующее моему миру, вызванное неопытным, но заботливым любовником. А может и придумал это всё себе сам, но не собирался отказываться от удовольствия по-настоящему опробовать эту смесь чувств, так удивительно кипящую во мне. — Ты очень горячий, — губы Питта задели мой висок, прошибая мозг, будто выстрел пистолета. Он вынул из меня пальцы, а мне пришлось вожделенно просить вставить что-нибудь обратно, что, несомненно, разлило по лицу Питта краску и выдавило нервный смешок смущения. Его попытку всё испортить я прервал поцелуем, схватив за голову и прижав к себе, будто хочу слить наши тела воедино как можно скорее. Подобным ловким движением моя рука скользнула между телами, ближе к тому, что было главной игрушкой в нашей незамысловатой «игре». Дразниться я больше не планировал, потому уверенно подставил член Питта к месту, устоять против которого он бы просто не смог. И я оказался прав. Питт толкнулся, и я почувствовал, как давит головка его члена, желая проникнуть в тугие раскрывающиеся навстречу ему мышцы. Как же охеренно было чувствовать эту наполненность, давящую на нужные точки. Член Питта идеально подходил для моей задницы, завлекая и подсаживая на крючок его размера. Какими же он сделал мои мысли развратными… И чувственными, как понимаете, тоже. Он вошёл полностью, касаясь мягко моего бедра и приподнимая его. Гладил по нему при каждом рывке, не давая мне сконцентрироваться на каком-то единственном умопомрачительном касании. Заставлял выгибаться под ним, целуя и облизывая чувствительную кожу шеи. Оставлял в сознании стоны, забывать которые я не хотел. Наоборот — я бы слушал их вечно и делал всё возможное, чтобы они стали моим любимым музыкальным произведением. Даже стыдно, что я кончил так быстро с начала основной части. Поднявшись на руках, Питт глянул на мой живот, снова делая то самое удивлённое милое лицо, как когда я подошёл к нему познакомиться. — Тебе понравилось? — спросил он тоном, не верящим в подобную возможность, чем вызвал мой смех снова. Он был действительно прелестным и… иным. Оказывается, он стал глотком жизни, без которого я терял себя и не находил себе места. Взяв в ладони его лицо, оставил на уголке губ нежный поцелуй. Это движение говорило само за себя, и, похоже, Питт понял это. — Продолжай. Меня хватит на всю ночь. И он продолжил, сотрясая моё тело от удовольствия своими усердными движениями.

***

Я потянулся, чтобы обнять его, но рука лишь опустилась на холодные простыни. Подорвался как ужаленный, испугавшись того, что Питт действительно ушёл, оставив меня в одиночестве после совместной ночи. Подобная реакция на этого парня удивляла. Или же я просто не хотел принимать очевидного: за столько времени именно он дал мне то, что я так ждал от кого-то другого. Успел похолодеть сам от упавшего сердца в пятки, когда взглянул на часы. Уже двенадцать, и я проспал всё это время, даже не услышав и не почувствовав, что постель опустела на одного. И ведь номера его нет, чтобы связаться. Да, я бы пошёл на это после его ухода, явно значащего, что ему ничего больше не нужно. Смесь чувств: злобы, печали, принятия неизбежного и вселенской обиды, сопровождала меня всё время, которое я брёл до кухни, чтобы выпить воды и поставить чайник ради бодрящего кофе. Странным только показался звук включённого телевизора, заставивший меня прибавить шаг и тут же застыть в дверном проёме. Взгляд прямо-таки приклеился к открывшейся мне оголённой спине. Его спине. Питт сидел за столом как ни в чём не бывало, попивая что-то горячее, ведь так противно хлюпал напитком. А я и сказать ничего не мог, не мог решить, позвать его или подойти, пока он не заметил моё присутствие сам, обернувшись. — Доброе утро, — он улыбнулся, зажигая в моей душе настоящее счастье. — Я позаимствовал у тебя шорты. Будешь кофе? И с таким же бешенным желанием я хотел теперь не только кофе. С того самого момента вдвоём мы были чаще. Молча и без договорённостей, желая этого по загадочным обстоятельствам, так начались наши отношения.

***

— Я же предупреждал… Я тяну дрожащую руку к ногам измученного Питта, не скрывая ужаса в глазах. Аккуратно касаюсь его лодыжки, надеясь, что он почувствует, что я рядом, и ему не будет теперь так страшно. — Питт? — тихо говорю, перед тем, как заметить секундную дрожь тела мужа. Он очнулся и наверняка хотел бы открыть глаза, увидеть меня, но мешал воспалённый, зудевший болью сине-красный синяк, распространившийся на абсолютно всё его лицо. —… что тебе навряд ли понравится этот вид, — в голосе мучителя ни единого раскаяния. Скорее, он продолжает наслаждаться тем, что происходит здесь. — Молчит, как партизан. Видишь, даже добавив чуть красок, — не помогло. Он подошёл ближе, а моё терпение было на исходе. Страх, что удивительно, тоже пропал. И именно это чувство заставило меня принять следующее решение… Поднявшись медленно на ноги, развернулся к «Боссу» я с уверенным ударом тому в челюсть. Обуявшая меня ярость обрушивала удары один за одним, от которых тот и не уворачивался, и я смог повалить мужчину на пол. — Адриан… — хриплый, молящий зов опухших губ Питта до меня не доходил. Я не собирался останавливаться. Даже если он знал больше — плевать. Уселся сверху на «Босса», хватая того за пиджак и продолжая наносить удары по роже, не прекращающей улыбаться. Он словно не чувствовал боли, хоть лицо и приобретало красные отметины: разбил ему губы и нос. Голову его откидывало в сторону от ударов каждый раз, а я кусал до рези щёки, не контролируя поток ненависти. Я не заметил и его подопечных, сбежавшихся в гостиную на шум. — Какого хрена!? Босс! Именно рука, поднявшаяся вверх и останавливающая бандитов, вернула меня на землю. Зачем он это, блять, делает? Позволяет продолжать бить себя? Разрез азиатских карих глаз не терял своей уверенности, вызвав во мне снова необъяснимую панику. Смотрел на меня, не отрываясь, ожидая, что же я сделаю дальше. Но я застыл, а рука окаменела в поднятом положении. — Это всё? И действительно, ждать от меня больше чего-то не было смысла — решимость исчезла так же быстро, как и появилась. Скорее перед глазами играли картины того, что я заслужил за сделавшее. Снова отымеют всей толпой? Привяжут и порежут так же, как Питта? Прикончат, наконец, может? Потерявшись в собственных размышлениях, не менее слабый удар я получаю в ответ, откидываясь на бок. Лежать, конечно, не дают, поднимая за футболку и демонстрируя всем мои трусы. Хотя чего они там не видели? — Хочешь знать, сколько ты спал? М? — держит слишком близко к себе, свернув одну мою руку так, что и пошевелиться больно; окровавленным носом намеревается коснуться моих щёк, подбородка, оставить итог моих стараний с его лица на коже. — Приблизительно дня три. Я поил тебя, менял постельное бельё каждый день по несколько раз, ведь ты умудрялся обоссываться под себя, — пренебрежение в голосе, влияющее на меня так унизительно. — Мне не составляло это труда, и я заслужил подобное? Ты ведь мог пораскинуть немного мозгами, прежде чем начинать… — трётся об меня, громко вдыхая в районе висков и шеи. Я же не спускал глаз с тех, что стояли позади и наблюдали за нами, перешёптываясь. Мерзость. — Не стоит делать так больше, если не хочешь находиться без сознания ещё дольше, окей? То ли у меня разболелся живот, то ли это всё страх, но неприятное колющее чувство зависло в районе пупка. — Не думал, что будет настолько весело. Спасибо, — и он оставляет отпечаток горячего дыхания на моей шее, в тот момент, как я стараюсь опустить взгляд. Судорожно сглатываю, округляя глаза, и замечаю, что то самое колющее чувство ничто иное, как остриё ножа, которое он держит на мне. — Будешь хорошим мальчиком? — поднимает взгляд, не терпящий отказа. Мне хочется свернуться в клубок. Закрыть глаза и исчезнуть. Я до сих пор хочу понять, за что... Лезвие давит сильнее, вызывая боль, от которой я втягиваю живот и задерживаю дыхание. Тело, само, не повинуясь мне, а поддавшись инстинкту, заставляет кивнуть. Хотя в воображении я давно сделал уверенный шаг вперёд на этот пресловутый нож, заканчивая всё это дерьмо. В любом случае оно ведь так и закончится? «Босс» довольно улыбается, закусывая раненую губу именно в том месте, где она лопнула. Хоть бы мускул дрогнул. — Уведите его отсюда, — нож ловко убирает за спину, а меня толкает в толпу зрителей, хватающих под руки тут же. — В ту комнату. Провинившиеся ведь должны получать своё наказание? — и «гиены» дорвались до своего, запищали, смеясь в унисон и понимая, о какой комнате идёт речь. Я только видел, разворачивая максимально шею, как «Босс» подходит к Питту, обводя своими пальцами его плечо. Это движение не хорошее. Совсем не хорошее. — Не трожь, — я не умоляю и не требую, а просто прошу, увидев кулак «Босса», замахивающийся на мужа, перед тем как меня уводят.