Extinction

Я шла по перестроенному атриуму Министерства магии, уткнувшись носом в книгу. Я была так близка к концу, надеясь покончить с этим до восьми утра, когда начнётся рабочая неделя. Мои глаза пробегали туда-сюда по последнему абзацу, пока я добиралась до лифта, который должен был спустить меня на различные подуровни. Книга и двери лифта закрылись одновременно, сопровождаемые моим тяжёлым вздохом.   — Новый взгляд на магические существа в судебном праве, — прочитал вслух голос позади меня. — Должно быть, не очень хорошая, раз заслужила такой вздох.   Я оглянулась, чтобы посмотреть, кто говорил. Кингсли Бруствер одарил меня яркой улыбкой, выпрямившись и наклонив голову, чтобы прочитать корешок моей книги.   — Здравствуйте, министр Бруствер, — вежливо поприветствовала я, коря себя за то, что настолько погрузилась в свои мысли, что не заметила самого министра магии. Я старалась быть более профессиональной во взрослой жизни, но в душе всё ещё оставалась книжным червем. — Сама книга в полном порядке, — объяснила я. — Просто в ней нет никакой новой информации.   — Возможно, не для Вас и Вашего светлого ума, — похвалил он.     Я улыбнулась в ответ, но такие комплименты стали надоедать. В школе я представляла, как закончу обучение и наконец-то окажусь в окружении взрослых, которые серьёзно относятся к таким вещам, как исследования и знания. Теперь, когда мне было 19 лет и я работала в этом «реальном мире», он просто не соответствовал моим ожиданиям. Коллеги в министерстве были просто более взрослыми версиями моих одноклассников. А среднестатистические люди были такими же, как Гарри и Рон: от учёбы их внимание отвлекало множество других вещей.   Люди входили и выходили из лифта на каждом этаже, что замедляло продвижение, но наконец я добралась до четвёртого уровня, где располагался Департамент регулирования и контроля магических существ. Вскоре после битвы за Хогвартс в мае нынешнего года я начала заниматься правозащитной деятельностью, чтобы помочь бесправным домовым эльфам, а в итоге стала лоббировать права всех видов магических существ. За пять месяцев, прошедших с момента моего прихода в министерство, офис удвоился в размерах, чтобы справиться с растущим объёмом работы, поскольку всё больше и больше магических существ добивались юридического признания. Это была та работа, которой я страстно желала заниматься с тех пор, как встретила Добби и поняла, насколько плохо волшебный мир относится ко всем, кто размерами меньше людей. На каком-то уровне я признавала и более глубокую мотивацию в своём собственном разуме — как маглорождённая, я тоже имела более низкий статус. Даже сейчас, после падения Волдеморта, некоторые волшебники всё ещё заботились о родословной.   Клянусь дьяволом, подумала я про себя, увидев тревожно знакомую ведьму со светло-чёрными волосами. Она стояла, положив руку на бедро, и разговаривала с сотрудником.   — Ну, когда она придёт? — Это… она будет только через минуту или около того, мадам Малфой, мэм, — заикнулся работник, дёргая себя за воротник. — Подождите, вот она!   Нарцисса Малфой, свидетельница моих мучений, обратила на меня всю силу своего прищуренного взгляда. Я застыла на месте с вдохом, застрявшим в горле.   — Вот Вы где, — сказала она. — Наконец-то. Есть ли у Вас более уединённое место, чем этот многолюдный коридор, где мы могли бы поговорить?   Её глаза были такими же холодными, какими я их помнила с той роковой ночи в Малфой-мэноре. Решив сохранить профессиональную манеру поведения, я сделала несколько вдохов и сосредоточилась на том, как приятно было ударить Драко по лицу на третьем курсе.   — Мой кабинет в конце коридора, — ответила я, стараясь говорить вежливым тоном, но больше походила на распорядителя похорон.   — Тогда идёмте, — скомандовала она, шагая прочь.   Она ведёт меня в МОЙ кабинет! Я сжала кулаки, но последовала за ней без протеста. Лучше сохранять спокойствие и как можно быстрее вывести отсюда эту угрозу. И я не обращала внимания на жалостливые взгляды своих коллег, пока мы шли мимо.   Когда мы дошли до моего кабинета, я обошла её и постучала своей палочкой по двери, чтобы отпереть её, сохраняя между нами большее расстояние, чем это было необходимо. Я последовала за ней внутрь и села на шаткий стул за столом. Конечно, отдел был немного недофинансирован, но, в конце концов, это был не тот небезысвестный коридор. Наблюдая за тем, как миссис Малфой усаживается в более удобное кресло для посетителей и осматривает комнату, я молча поблагодарила своё прошлое за то, что, в отличие от моей заваленной книгами квартиры, мой кабинет был таким опрятным. Мне не нужно было давать этой аристократичной ведьме повод для критики. — Мне нужно, чтобы Вы провели для меня небольшое исследование, — сказала миссис Малфой без предисловий.   — О магических существах? — спросил я, недоумевая, почему она пришла именно ко мне.   — Нет. Используя… ох, как это называется. Мне недавно стало известно, что у маглов есть что-то вроде… немагической информационной паутины?   — Всемирная паутина? — уточнила я.   — Да, именно. Это может оказаться полезным для моей работы.   — Значит, Вы пришли ко мне, — пробурчала я, — потому что я ближе всех к маглам из людей, о которых вы могли подумать?   — Может быть, Вы и маглорождённая, но, по крайней мере, Вы не глупы.   Я напряглась, шрам на моей руке слегка запылал, когда она почти произнесла это ругательство вслух. Он не потускнел, как обычные шрамы, и я не могла быть уверена, была ли это психосоматика или проклятие. Стиснув зубы, я спросила: — Это должен быть комплимент?   — Это просто факт. Как много Вы знаете о моей работе в министерстве, мисс Грейнджер?   Я попыталась пожать плечами, но мои плечи были слишком напряжены, чтобы это получилось. — Я знаю, что Вы поступили на работу в Отдел тайн после войны. И я надеюсь, что они внимательно следят за Вами, — тихо добавила я.   — Да, и предсказуемо Департамент требует, чтобы детали оставались тайной. Но я могу сказать, что моя работа в качестве Невыразимой включает в себя… наведение порядка. Если Вы согласитесь мне помочь, я могу поделиться с Вами своими секретными файлами. Это временно, и за помощь Вам выплатят премию.   Я ёрзала в своём кресле, пока она говорила. Мне было неприятно признавать это, но я попалась на крючок с того момента, как она сказала «секретные файлы». Моё сильное отвращение к ней не могло пересилить любопытство к этим тайнам, хранящимся где-то под моими ногами. Если бы адвокатура не привлекала меня так сильно, я, возможно, подала бы заявление о приёме на работу туда.   — Если я соглашусь помочь, в чём будет заключаться моя работа? — спросила я, затягивая с ответом.   — Работать со мной, собирать информацию и анализировать её.   Её ответ был слишком расплывчатым, чтобы помочь с выбором. Я пожала плечами, зная, что Невыразимцы не могут просто так взять и выдать свои секреты. Хотя небольшая, полная страха часть меня сопротивлялась, я сказала:  — Хорошо, мне это может быть интересно.   Она кивнула, как будто ожидала такого ответа. — Отлично.   — Есть только небольшая проблема, — призналась я. — Только маглы могут пользоваться Интернетом.   Она пренебрежительно махнула бледной рукой. — Какими бы ни были правила отдела Уизли относительно неправомерного использования магловских артефактов, я уверена, что министерство сделает исключение.   Мне до смерти хотелось узнать, что может быть настолько важным, но я должна была честно признать наши ограничения. — Дело не в этом. Мы буквально не можем его использовать. Вы бы видели, как я пыталась использовать новый компьютер родителей летом. Он сломался и не включался, пока я не отошла. На уроке магловедения мне объяснили, что магические поля создают помехи для цифровых сигналов. Интересно, что с аналоговыми сигналами всё в порядке, поэтому старые телефоны работают, а…   — Так Вы говорите мне, что это невозможно? Вы не сможете мне помочь? — перебила миссис Малфой.   Я прочистила горло, не желая так легко переходить в режим обмена информацией. — Я не могу помочь Вам напрямую. Но моя соседка может. Она очень технически подкована. Она сама практически ведьма. — Практически ведьма? Вы имеете в виду, что она…? — Миссис Малфой потёрла переносицу. — Разумеется, Вы живёте рядом с маглами. Но даже этот проект не позволит нам нарушить Статут секретности.   Я закатила глаза. — Конечно. Я имела в виду, что я найду способ попросить её о помощи, не раскрывая случайно существование всего волшебного рода.   Её губы дрогнули, затем сжались, когда она внимательно посмотрела на меня. — Вы понимаете, что это означает? Вы не сможете рассказать Золотому мальчику и его рыжей собачонке.   — Вы говорите о моём парне, — огрызнулась я.   Она подняла брови и продолжила, как будто я ничего не говорила. — Вы останетесь наедине с этим секретом до тех пор, пока он не станет достоянием общественности, а это может не случиться никогда.   Когда я начала отвечать, она подняла свою палочку. Мои пальцы метнулись к моей собственной. Я держала свою палочку между нами, кончик дрожал в воздухе, когда рука женщины зависла на середине движения. Я запоздало поняла, что её палочка направлена не на меня, и крайне маловероятно, что она бы напала, попросив о помощи. Вздохнув, я откинулась в кресле, постукивая палочкой по ноге в раздражении на неё за то, что она заставила меня терпеть её присутствие, и на себя — за то, что так бурно отреагировала.   — Вы слишком торопитесь с этой лозой, мисс Грейнджер. Война закончилась, — укорила она меня. Затем на её лице появилось мрачное выражение. Вместо того, чтобы объяснить изменение выражения своего лица, она наклонила свою палочку и язвительно спросила: — Можно?   Я кивнула, заставляя себя убрать палочку в ножны. Её вернули мне после войны, когда всевозможные украденные предметы сортировали и искали их владельцев. Миссис Малфой слегка взмахнула своей палочкой, и на моём столе появился свиток.   — Это договор о неразглашении, который Вы должны подписать, — сказала она мне, — но не принимайте решение прямо сейчас. Подумайте над ним. Подпишите его только в том случае, если готовы выполнять его условия. И только если Вы способны работать с человеком, которого… явно презираете. Если да, то приходите завтра в мой кабинет в Департаменте Тайн. Министр Бруствер позаботится, чтобы в Ваше отсутствие кто-то занялся работой с Вашими магическими существами.   Как бы я ни гордилась своей рациональностью, есть вещи, которые интуиция решает за меня, прежде чем я успеваю подумать. Это был один из таких случаев. Я знала, что подпишу контракт. Теперь оставалось только прочитать его полностью, чтобы быть уверенной, во что ввязываюсь. Я развернула свиток настолько, что смогла заглянуть в заголовок: "Магически связанная клятва секретности, уровень X, проект 404". — Сколько существует уровней секретности? — спросила я.   — Десять. Уровень X дает доступ только по конкретно этому проекту, — ответила она, вставая и автоматически разглаживая бархат своей мантии, готовясь уйти.   — Наверное, надо с чего-то начинать, — пробормотала я, гадая, какие ещё удивительные секреты есть на других уровнях.   — Чего бы это ни стоило… — она замерла на мгновение, выглядя так, словно вела диалог внутри себя. — Я надеюсь, Вы скажете «да». Всего доброго.   С этими словами она ушла, оставив меня лишь со свитком и кучей вопросов. Её слова медленно доходили до меня. Мне предлагали допуск к большой тайне. И миссис Малфой вела себя вполне вежливо, в отличие от своего сына. Но я не могла забыть, как глубоко она была связана с моими злейшими врагами. Моё подсознание всё ещё боялось её, всё ещё реагировало на неё воспоминаниями о том мрачном поместье, в котором я не хотела задерживаться. Мне придётся либо привыкнуть к этому, либо отказаться от этой возможности.   Я посмотрела на бумаги на своём столе, потом снова на свиток. Пришло время быть честной с самой собой. С тех пор, как мы выиграли войну, повседневная жизнь потеряла свой блеск. Я гордилась своей правозащитной работой в министерстве, но этого было недостаточно. Даже книги уже не так привлекали меня, хотя я никому в этом не признавалась и по-прежнему часто читала. Чего-то не хватало в моей жизни. Миссис Малфой не была желанным гостем, но я чувствовала себя более любопытной в отношении будущего, чем за последние месяцы.   Моё внимание непреодолимо привлёк контракт. С помощью простого заклинания я развернула свиток в воздухе полностью, чтобы определить, сколько времени мне понадобится, чтобы прочитать его. Он удлинился до метра, потом до двух, потом до десяти, всё быстрее и быстрее, пока мой кабинет не заполнился бумагой.   — Фините! Фините Инкантатем! — воскликнула я, но было уже поздно. Бумага оплела меня, стол и пол на глубину, на которой могла бы плавать лодка.   Ко мне в кабинет зашёл запуганный коллега, который, увидев интерьер, отпрянул назад. — Вау! Я собирался спросить, чего хочет эта дама Малфой, но… может, мне стоит зайти попозже?   О, вы знаете, я хотела сказать ему, что это всего лишь потрясающая возможность покопаться в тайне. Вместо этого я сказала: — Просто гора бумажной работы, как обычно. — Понедельник, — сочувственно покачал он головой. — Вам помочь?   Я поблагодарила его, но отказалась, и он оставил меня заниматься своими делами. Мне удалось снова свернуть весь свиток, но не без того, чтобы сначала запутаться в нём рукой и повредить лампу. Затем, что хуже всего, мне пришлось отложить его до обеденного перерыва и сосредоточиться на обычной утренней работе.  

***

Я постукивала ногой, пытаясь выплеснуть нервную энергию из своих ног по мере приближения полудня. Я достаточно сосредоточилась, чтобы закончить большой объём работы, но теперь, когда до обеденного перерыва оставались считанные минуты, я не могла больше ждать. Я взяла свиток и осторожно развернула его на полметра за раз. Текст был невероятно подробным, в нём описывались все различные уровни допуска в отделе, а также отдельный протокол для допуска на уровне проекта. Там описывались типичные ошибки, которые могут раскрыть информацию, и в этот момент мне пришлось приостановить чтение и задуматься на минуту.   Я умела хранить секреты. Гарри и Рону понадобилась целая вечность, чтобы выяснить, что на третьем курсе я использовала маховик времени. Но я также была отъявленной всезнайкой — термин, который я ненавидела. На самом деле, я люблю рассказывать людям интересные вещи, о которых они могли и не слышать. Было бы ужасно трудно держать такие вещи при себе, если бы они были засекречены. Мне пришлось бы быть осторожной и научиться иногда держать рот на замке.   Хорошо, что я так быстро читаю, иначе я бы никогда не смогла дочитать свиток до конца. Я просидела весь обеденный перерыв, забыв поесть, поэтому я съела обед, пока заканчивала остальную работу. Наконец наступил конец рабочего дня, и ровно в пять часов вечера я поспешила на улицу со свитком в руках. Однако вместо того, чтобы сразу отправиться домой, я решила заглянуть в кабинет министра Бруствера.   — Мисс Грейнджер! — приветствовал он меня, когда я постучала в его дверь. Он придерживался политики открытых дверей, буквально, за исключением тех случаев, когда он был на совещании.   — У вас есть минутка, министр? — спросила я, возившись со свитком.   — Конечно, проходите, — он отодвинул в сторону какие-то бумаги. — Направляетесь домой? Мне тоже пора, но бумажная работа никогда не заканчивается.   — Хорошо, я постараюсь не отнимать у Вас много времени. Я просто хотела спросить об одной возможности, которая попалась мне на глаза сегодня утром.   — А, проект Нарциссы.   — Вы знакомы? — спросил я, прекрасно понимая, что в министерстве происходит множество вещей, и он, конечно же, не знал обо всех из них.   — Конечно, я уполномочил её ввести Вас в курс дела. Что думаете?   — Вы думаете, это хороший выбор для меня? Я даже не знаю, о чём идет речь, но должна принять решение.   — Я думаю, Вы найдёте это интересным испытанием, хотя можете отказаться в любой момент, если это Вам не подходит.   Я немного расслабилась. — Это обнадёживает. А миссис Малфой… хорошо устроилась здесь?   Он наклонился вперёд и сложил руки на столе. — Вы имеете в виду, исправилась ли она.   Я поморщилась, не желая признавать, что не доверяю мнению министерства. Они, очевидно, доверяли ей достаточно, чтобы позволить ей работать в качестве Невыразимой. Но после того, что она сделала, чему она позволила случиться со мной лично, я была настроена гораздо более скептически.   Он кивнул, даже не дождавшись от меня подтверждения. — Она хорошо выполняет свою работу. Никто из нас, конечно, не может увидеть, что у неё на сердце. Разумно не терять бдительность так легко. Но могу сказать, что она была образцовым сотрудником.   — Это всё, что мне нужно знать, спасибо, — быстро сказала я, чувствуя себя слишком любопытной. — Просто хочу убедиться, что всё в порядке.   — Хорошая мера предосторожности, — заверил он, пожимая мне руку на прощание. Я отправилась домой, чувствуя себя немного лучше из-за своего решения.