Extinction

Я вытянула руки над головой и ждала, пока заварится чай, чувствуя себя удивительно бодрой. Думала, что буду смертельно усталой после стольких пережитых вчера событий, но встреча со смертью заставила всё почувствовать острее, яснее. Накинув вязаную шапку и шарф, я вышла из палатки с чаем и приветливо улыбнулась Нарциссе, которая крепко спала на моей кровати. Несомненно, она устала после ночной прогулки. Теперь, когда я уже не спала, то задумалась, действительно ли прогулка — это всё, чем она была занята. У меня не сложилось впечатления, что она лгала, просто, как обычно, не рассказала всю историю. Но она имеет право на личную жизнь, признала я, вдыхая свежий холодный воздух. Если она хочет сдержаться или рассказать больше, это её дело. Мой взгляд прошёлся вдоль близлежащей живой изгороди, разделявшей бескрайние холмы вокруг. Сегодня всё казалось более ценным — и искрящийся иней, и тёплая кружка в моих руках, и наше непрочное доверие. Мне повезло, что я осталась жива. Чай был ещё слишком горячим, чтобы его пить, и я вдруг подумала, не остудить ли его. Хотя я скоро получу новую палочку, мне захотелось попрактиковаться в использовании магии без неё. Если бы я сделала это раньше, то, возможно, вчера мне удалось бы сбежать в одиночку. Я уставилась в свой чай, снова и снова бормоча заклинание охлаждения и проверяя температуру пальцем. Ничего не происходило, поэтому я попробовала что-то другое. Я подумала о том, что во мне есть необузданная магия, полная потенциала, который только и ждёт, чтобы я направила его в нужное русло. У меня не было палочки, но я могла бы использовать другой предмет. Я сосредоточилась на самой кружке, пытаясь послать через неё охлаждающее заклинание. Она взорвалась, разбрасывая во все стороны осколки фарфора. У меня отвисла челюсть. От кружки в моей руке осталась только ручка, и я отбросила её, когда поняла, что она леденит мне кожу. Взорвать кружку не входило в мои планы, но я действительно охладила её. Я не делала ничего подобного с тех пор, как была маленькой девочкой, когда моя магия только начинала проявляться неожиданным образом. Взволнованная, я взяла несколько маленьких камней, чтобы попробовать заставить их подняться в воздух. Чуть позже Нарцисса вышла из палатки и нарушила мою концентрацию в тот самый момент, когда я произнесла заклинание. Камень взлетел в воздух и исчез из виду. — Что Вы делаете? — спросила Нарцисса, осторожно пробираясь мимо осколков моей кружки, чтобы сесть, сгорбившись от холода, на ближайший ко мне камень. Она выглядела так, будто только что проснулась, её глаза не до конца открылись, когда она поднесла свою чашку чая к носу и вдохнула пар. За таким простым действием было очень увлекательно наблюдать. — Эм, беспалочковая магия, — ответила я. — Всё идёт не так хорошо, но, по крайней мере, у меня что-то получается. Я собираюсь продолжать работать над этим дальше. — Хм. Вот это вызов. Даже сильные ведьмы с трудом могут многое сделать без палочки, — она выловила из грязи ледяной кусок моей кружки и подняла его вверх. — Я видела, как Вы заставили камень летать, но чего Вы хотели добиться этим? — Я хотела охладить свой чай. Я придумала, как направить холод через кружку, но она взорвалась. На её лице расплылась довольная улыбка. — Вот это да! Я сморщила нос. — Будь это урок, я бы сейчас провалилась. — Вы не должны быть так строги к себе. Сам факт того, что Вы вызываете эффекты, уже отличное начало, — похвалила она, наполнив меня гордостью. Затем она слегка вздрогнула. — Тем не менее, я не могу понять, почему Вы хотите более холодный чай, — быстрее, чем я успела среагировать, она сорвала вязаную шапку с моей головы и надела на свою, с улыбкой натягивая её на уши. — Намного лучше. Вам ведь не будет слишком холодно? Не с теплом, распространяющимся по моей груди. Я сдержала улыбку и покачала головой, подумав, что она выглядит в моей шапке ещё лучше, чем я. «Очаровательная» — это не то слово, которое я когда-либо думала применить к ней. Стараясь не отвлекаться, я подобрала другой камень. — Я определённо буду дорожить и беречь свою следующую палочку, но я также не хочу быть полностью зависимой от неё, — призналась я. — Я хочу быть в состоянии сделать что-то сама, если понадобится, — я сосредоточилась на том, чтобы направить свою магию через камень. Вингардиум Левиоса. На этот раз он взлетел вверх всего на несколько метров и опустился обратно, как лист. Нарцисса протянула руку и позволила ему опуститься на её ладонь, глаза сверкали. — Лучше, Гермиона. И очень вдохновляющее отношение. Я одарила её глупой ухмылкой, и меня охватило неописуемое чувство. Да, сегодня всё было более ценным.

***

Холмы оказались не такими уж бескрайними, как я думала. Вскоре после четвёртого дня в пути наша группа поднялась на склон и увидела перед собой огромный лес. Он был полон пышных тёмно-зелёных елей, но среди них попадались деревья, листья которых опали, оставив необыкновенно красивые ветви. Рон в ужасе застонал. — Мне хватило лесов на всю жизнь. Неужели нам обязательно идти этим путём? Гарри осмотрел горизонт. — Думаю, да, приятель. Здесь повсюду деревья. Чтобы обойти их, понадобится целая вечность. — Может, мы просто вызовем наши мётлы и перелетим через него? — предложил Рон. Нарцисса вскинула бровь, которая выглядела немного менее суровой с этой вязаной шапкой. — Прекрасная идея, и мы сможем повесить на наши мётлы красочные баннеры, рекламирующие присутствие магии в мире. — Извини, Рон, но она права, — сказал Гарри, пожимая плечами. — Там могут быть охотники и туристы. Мётлы не вариант. Я смотрела на верхушки деревьев, испытывая некоторую долю того же трепета, учитывая наше несчастливое время в лесу Дин, но в основном — предвкушение. У меня остались прекрасные воспоминания о походах с родителями в такие леса. — Теперь, когда мы не в бегах и мир не рушится, всё будет не так плохо, — сказала я. — Однако угрозы всё ещё существуют, — напомнил Гарри, — и не только дементоры. Вспомни только Запретный лес. Там могут быть враждебные существа, акромантулы, территориальные кентавры, кто знает. Давайте не терять бдительности. Нарцисса кивнула в знак согласия. — И Гермиона, не забывайте всегда держаться рядом хотя бы с одним из нас, — моя рука потянулась к рукаву пальто, словно подсознание требовало подтвердить, что моей палочки там больше нет. Я вздохнула, желая, чтобы понедельник наступил быстрее. — Разве это не твоя шапка, Гермиона? — спросил Рон, хмуро глядя на Нарциссу. Она ответила: — Я украла её. В то же время я сказала: — Я одолжила её ей, — мы посмотрели друг на друга и захихикали. — Никто не поверит в твою историю, если ты не сможешь рассказать всё начистоту, — хмыкнул Рон, — только не бери ничего из моих вещей. — Я буду держать руки подальше от всего, кроме одежды Гермионы, — невинно ответила Нарцисса, и я покраснела. Во что она играла? Боже милостивый. К счастью, этот намёк, похоже, прошёл мимо ушей Рона, хотя Гарри скорчил гримасу, выглядя в основном забавным. Мы вчетвером вошли в лес, Гарри шёл впереди, протискиваясь мимо зарослей колючек, росших на обочинах. Постепенно подлесок поредел, и деревьев вокруг стало больше. Хребет, по которому мы шли, продолжался в лесу, держась на несколько более высокой местности. С каждым новым шагом мы вдыхали насыщенные запахи старого леса, возвращая меня к тому ясному и бодрящему настроению, которое было у меня раньше. Чувствуя, что готова внимательно слушать, я устроилась рядом с Роном, позволив двум другим идти немного впереди. В руке у меня был камешек, чтобы продолжать практиковаться в магии, пока мы шли, и я была полна решимости расколоть его. — Гарри очень скучает по Джинни, — начал Рон. — Мне повезло, раз ты здесь. Это, наверное, самое большое время, которое мы провели вместе за последние месяцы. Я кивнула, перевернула камешек и сжала его, пытаясь расслышать смысл слов, прежде чем ответить: — Да уж, с квиддичем и работами в полях они так редко бывают дома. Нам повезло, что у нас больше свободного времени. — Но им не нужна удача, — сказал Рон, в его голосе прозвучала тоска. — Они находят время друг для друга. Приятно видеть, как он спешит домой, когда знает, что Джинни возвращается. Я думала об этом. Гарри и Джинни поженились летом, не видя причин ждать, когда закончится война. С тех пор они жили вместе и были так милы друг с другом, что это заставляло всех нас притворно смеяться. — Я рада за них, — вымолвила я наконец. — Похоже, они построили хорошую совместную жизнь, — едва слышно я прошептала: — Диффиндо, — я хотела разбить его на две части, но камешек рассыпался в порошок. Я посмотрела вниз и позволила пыли каскадом упасть на лесную тропинку. — Мы тоже могли бы построить хорошую жизнь, Гермиона, — сказал Рон. — Только представь, если бы мы могли возвращаться домой в одно и то же место. Мы могли бы создать свою собственную семью и иметь дом, полный смеха и веселья. Я пыталась ухватиться за своё хорошее настроение, но оно улетучивалось. Нервозность переполняла меня, как в тот вечер, когда он чуть не сделал мне предложение. На этот раз, однако, мои мысли не были замутнены долгими месяцами однообразия. Он хотел жить нормальной жизнью, быть преданным мужем, воспитывать детей в любви. Это была прекрасная мечта. Но не моя. — Рон, — прохрипела я, чувствуя, как горло сжимается. — Рон, я думаю, мы хотим разных вещей. Он сделал резкий вдох, а затем пошутил: — Ты не хочешь смеха и веселья? Я хрипло захихикала, и слёзы потекли по моему лицу. Он был расстроен: я знала его достаточно хорошо, чтобы понять, когда он прибегает к юмору, чтобы скрыть свою боль. — Смех и веселье — это хорошо. Но… Я не хочу остепениться. Рон держал мою руку между своими, пока мы шли. — Ты уже на полпути к этому. У тебя есть хорошая работа в министерстве и собственное жильё. — Я не могу даже надолго оставаться в одной квартире, — ответила я. — Я чувствую себя такой беспокойной. Я так много хочу увидеть и сделать. — Ты могла бы иметь свой дом и отправиться на поиски приключений, — предложил Рон. — У Гарри и Джинни всё ещё есть своя жизнь. — У них есть, — согласилась я, но сейчас поняла, что ждала и надеялась, что буду готова, надеялась, что со временем почувствую к нему больше. Это было несправедливо по отношению к нам обоим. — Прости, просто… у нас не такие отношения, как у них. Что бы я ни делала, я продолжаю думать о тебе как о друге. Рон выглядел измученным, когда правда дошла до него. Он крепче сжал мою ладонь и старался не заплакать. Я подняла другую руку, чтобы тоже держаться, ожидая его реакции, какой бы она ни была. — Значит, мы расстаёмся? — спросил он. Я кивнула, и он глубоко, с содроганием вздохнул. — Я всегда так боялся, что это случится. Мне кажется, я знал. — Мне понадобилось столько времени, чтобы понять это, — ответила я. — Ты был так заботлив и добр ко мне. Его руки дрожали, когда он забирал их обратно и засовывал в карманы. — Думаю, сейчас я хочу побыть один. Я не стала вытирать слёзы, позволяя им идти дальше — на смену им пришли бы другие. Я уже давно чувствовала, что отдаляюсь от него, но это не делало этот момент легче. Он был моим другом гораздо дольше, чем моим парнем, и я ненавидела приносить ему боль.

***

Следующие несколько часов я шла молча, как будто сегодняшний день был повторением вчерашнего, а камни крошила для тренировки и снятия стресса. Меня раздражало, что я не могу идти одна. Рон начал разговаривать с Гарри впереди, поэтому я пошла за Нарциссой. Она возилась с чем-то в своих руках, хотя её тело закрывало мне обзор того, что это было. Возможно, она тоже пробовала беспалочковую магию. Я так сосредоточилась на своей практике, что сначала не обратила внимания на уменьшающийся свет. Я решила, что это тень от полога леса. Потом температура начала падать. Кожа на моих руках задрожала, когда по земле поползли струйки прохладного тумана. — Дементоры, — прошептала я. Они были недостаточно близко, чтобы разглядеть их, но признаки были безошибочны. Нарцисса мгновенно оказалась рядом со мной. Она притянула меня к себе за спину, защищая, но так сильно дрожала, я даже подумала, что она может развалиться на части. — ГАРРИ! РОН! — позвала я, но ответа не получила. Хотя эти двое были не так уж далеко впереди нас, туман заглушал всё вокруг и мешал видеть. — Выпустите несколько красных искр, — скомандовала я Нарциссе. Она послала вверх яркую струю, но ответа не последовало. Её пронзила сильная дрожь. — Я должна была сказать Вам, чтобы Вы держались поближе к Гарри, — простонала она. Её лицо исказилось от ужаса, глаза дико метались по сторонам. — Возьмите себя в руки! — попыталась сказать я, но мой голос дрогнул. Во мне нарастал тот же страх, вызывая множество ужасных воспоминаний, которые я накопила во время войны. Я видела, как проклинают студентов, как кишат Пожиратели смерти, как рушатся стены Хогвартса. Я видела, как Хагрид нёс, казалось, безжизненное тело Гарри, и ощущала ужасное чувство поражения. Я потрясла Нарциссу за плечо. — Наложите патронус, — она снова вздрогнула. — Блокируйте их! — Я не могу. — Что значит «не можете»?! Подумайте о счастливом воспоминании! — Я хочу сказать, что не могу! — кричала она. — Я буду поглощена! — из тумана к нам метнулась тёмная тень. Нарцисса застыла на месте, да и мне было не лучше. Я оттащила её от дементора вперёд, но позади нас появились ещё два. В голове всплыл неясный факт из прочитанной книги. Если тёмный, недостойный волшебник попытается создать патронуса, из его палочки вылезут личинки и поглотят его. — Вы беспокоитесь о личинках? Вы что, шутите? Дементоры поглотят наши души! — крикнула я ей в лицо. Она вскочила на ноги, потрясённая тем, как я разглагольствовала: — Вы не такая уж чертовски тёмная, как думаете. Послушайте, Вы можете это сделать! — Я… не могу… — её глаза закатились, и она потеряла сознание. — Ради всего святого, — прорычала я, подхватывая её. Ослабевшее тело в моих руках вызвало яростную защиту. Дементоры подступили ближе, когда мы опустились на землю, но я не позволила их трупоподобным рукам дотянуться до неё. Я схватила её палочку и вцепилась в первое счастливое воспоминание, которое пришло мне на ум — это утро, когда Нарцисса поймала парящий камешек, и всё вокруг стало таким живым — а затем закричала: — Экспекто патронум! Моя серебряная выдра выскочила из одолженной палочки и ударила когтями по ближайшему дементору. Все три тени отпрянули назад, отталкиваемые энергичным существом. В свете моего патронуса туман рассеялся, и воздух потеплел. Дементоры отступали сквозь деревья, всё дальше и дальше, пока не скрылись из виду. — Гарри! Рон! — снова крикнула я. — Где вы? — последний холодок прошёл через меня. До этого момента мне и в голову не приходило, что Гарри мог быть не в состоянии защитить их двоих. Как раз в тот момент, когда беспокойство начало закрадываться в душу, в поле зрения появился олень Гарри с двумя молодыми людьми позади. Нарцисса медленно села, обхватив голову руками. — Гермиона! — воскликнул Гарри, падая на колени и обнимая меня. — Я не знал, где ты! Туман дезориентировал меня. Рон завис рядом, возможно, не зная, как быть рядом после нашего разрыва. Гарри протянул руку, и Рон присоединился к нашим объятиям. Я оглянулась на одиноко сидящую Нарциссу и тоже протянула ей руку. На секунду я подумала, что она откажется, но даже гордость не смогла остановить её в поисках утешения после этого. Она пристроилась рядом со мной и спрятала лицо в моём мягком шарфе, обмотав его свободный конец вокруг дрожащих пальцев. Мы вчетвером лежали в беспорядке среди тел и рюкзаков, но остались целы и невредимы. Прошло некоторое время, прежде чем мы разошлись. Я достала плитки шоколада для каждого из нас, и мы позволили им восстановить наше настроение, пока шли плотной группой по тропе. Тусклый свет в лесу был естественным, солнечные лучи освещали листья вокруг нас, создавая обманчивое спокойствие. — Простите, что накричала на Вас, — пробормотала я Нарциссе, возвращая ей палочку. — Простите, что я упала в обморок, — ответила она. — Я думала, что если дело дойдёт до такого, то смогу преодолеть свои страхи. — Не расстраивайтесь, — сказал Гарри, услышав наш тихий разговор. — Раньше я терял сознание каждый раз, когда дементоры подходили близко. — А теперь у него это получается лучше всего, — добавил Рон. Гарри пожал плечами и усмехнулся. — Вам просто нужна практика. Она кивнула, но её рот слегка искривился, и она отвела взгляд. — Я не всегда могу вызвать свою выдру, но в этот раз получилось, — отметила я. — Гарри прав, практика помогает, — пытаясь подбодрить её, я добавила: — Вы должны быть менее строги к себе. Нарцисса взглянула на меня краем глаза, затем медленно повернула голову и посмотрела на меня с недоверием. — Это был каламбур? — она попыталась скрыть свою растущую улыбку выражением отвращения. — Это было просто ужасно. Ничуть не обескураженная, я продолжила. — Возможно, Вы сможете научиться вызывать патронуса, если у Вас будет правильный наставник. Я думаю, что де-наставник должен соответствовать де-студенту. Гарри и Рон застонали, заткнув уши. — Змея Салазара, это было ещё хуже! — Нарцисса теперь тряслась от подавляемого смеха. Поскольку её настроение улучшилось, я притихла, внутренне торжествуя. Ей нравились мои каламбуры! Гарри и Рон ненавидели их, поэтому я сдерживала себя большую часть времени. — В любом случае, хорошая работа по созданию телесного патронуса, — сказал Гарри, похоже, впечатлённый. — И с одолженной палочкой. — Возможно, это было проще, потому что в палочках нас обеих есть сердечная жила дракона, — предположила Нарцисса. — Возможно, — я на мгновение задумалась, откуда она знает, какая у меня. Должно быть, она видела её в разбитом виде и узнала материал. Но я верила, что это было нечто большее, чем общая сердцевина; положительные чувства, связанные с этим воспоминанием, были даже сильнее, чем я думала, и моя потребность сохранить её в безопасности взяла верх над страхом. Я не уверена, что когда-либо прежде испытывала такое сильное желание защитить кого-то. Я взглянула на Рона, вспоминая времена, когда мы выручали друг друга из беды, и удивляясь, почему сегодня я чувствовала себя так по-другому. Он заметил мой взгляд и сказал с некоторым трудом: — Мы можем поговорить минутку? — Хорошо, — ответила я, желая узнать, что у него на уме. Мы отделились от группы, чтобы уединиться, но держались достаточно близко, чтобы туман не мог нас разделить. Рон потирал затылок. — Я просто хотел сказать, что очень рад, что с тобой всё в порядке, Гермиона, — он пинал сосновую шишку, пока мы шли. — Когда появились дементоры, всё остальное не имело значения. Я очень волновался за тебя. Не имело значения, что мы больше не встречались. Но ты была в большей опасности, потому что мы держались подальше друг от друга. — Это не единственная причина, по которой я так сильно отстала. Я была невнимательна. Я практиковала беспалочковую магию и потеряла след вас с Гарри. — О, — его взгляд стал чуть более облегчённым. — Хорошо, тогда. Но я должен был дать тебе знать. Что я всё ещё здесь для тебя, я имею в виду, и нам не нужно держаться так далеко друг от друга. Я уверен, у нас всё будет хорошо. Какое-то время будет больно, но быть твоим другом… не так уж и плохо. Я обняла его, чувствуя себя легче и свободнее, зная, что он смирился с нашим разрывом. — У тебя золотое сердце, ты знаешь. — Да, неважно, — смутился он, покраснев до ушей. Он положил свою руку мне на плечи и обнял. Мы оба отпустили руки и некоторое время шли молча вместе, а потом разошлись в разные стороны.

***

Следующий час я провела, пробуя различные заклинания на камешках и палочках, высматривая дементоров. Когда моя голова начала болеть от постоянного сосредоточения, я всё чаще стала поглядывать на Нарциссу. В конце концов, я бегом догнала её и заговорила, не в силах долго оставаться в стороне. — Привет, — поприветствовала я. — Привет, — ответила она не слишком радостно. — Вы поцеловались и помирились с мистером Уизли? Я видела, как вы снова расстроили друг друга сегодня утром. — Эм, не совсем. — Он мне не нравится, — сказала она мне. Я нахмурилась и оглянулась, чтобы убедиться, что Рон и Гарри не слышат. — Да, я знаю. Вы считаете всю его семью отбросами, и это неправильно. — Он не нравится мне как Ваш парень, — уточнила она, сверкнув глазами. Всё ещё не оправившись от нашего разрыва, я стиснула зубы. — Ну, это не Вам решать, не правда ли? Она вздохнула. — Ведьма Вашего уровня должна быть с кем-то, чей интеллект и любопытство дополняют её собственный. С кем-то в равной степени целеустремлённым. Я наклонила голову, обезоруженная тем, как мило она это сказала. — Хм. Вы будто говорите о себе. — Я? С Вами? Что… нет, нет, вовсе нет! Я имела в виду волшебника. — О чём это Вы? — и тут меня осенило. — О, нет, я имела в виду, что могу сказать то же самое о Вас! Потому что Люциус просто такой… потому что вы гениальна, и… о, чушь. Забудьте об этом. Её щёки порозовели, когда я попыталась прояснить наше недоразумение, и между нами повисло долгое, неловкое молчание. Я была поражена, что такое вообще могло прийти ей в голову, даже по ошибке. Это было нелепо. Она была матерью моего врага детства, сестрой моей мучительницы, хозяйкой дома Волдеморта и, в довершение всего, замужем за Пожирателем смерти. Это было просто чудо, что мы смогли так хорошо поладить. Через минуту я призналась: — Ну, сегодня утром я рассталась с Роном. Так что теперь Вы можете ненавидеть его немного меньше. Она закусила губу и ничего не сказала. — Что, никакого самодовольного ответа? — спросила я. — Никаких «я же Вам говорила» или «давно пора»? Я знаю, что не стоит ожидать сочувствия, но дайте мне что-нибудь. Хотя она улыбнулась, как будто знала, что я только наполовину серьёзна, её брови сошлись. — Между прочим, я бы предложила сочувствие у костра вчера вечером, но вы ясно дали понять, что не хотите ничего. — Да, Вы очень помогли, — заверила я её, схватив за предплечье. — Я действительно оценила Вашу проницательность и то, насколько Вы были откровенны. Надеюсь, Вы сохраните эту… прямоту, или как там это правильно называется. — Я думаю, это слово — «жестокая честность», — сказала она, опустив взгляд. — Это не было жестоко. Это было именно то, что мне нужно, именно то, о чём я просила, — она всё ещё выглядела неуверенной, поэтому я подтолкнула её локтем. — И я знаю, к кому обратиться, если мне когда-нибудь понадобится, чтобы кто-то сказал мне, что на мне некрасивое платье. Она хихикнула. — Очень хорошо, настоящим я становлюсь вашим самым откровенным и не жестоко честным доверенным лицом. — Не забудьте также быть прямолинейной и беспристрастной, — добавила я. — Может, мне добавить ещё и откровенности? — спросила она. — Конечно, — согласилась я, и мы вместе рассмеялись. — А что бы Вы хотели получить взамен? Моё вечное рабство всё ещё является востребованным? — Не могли бы Вы одолжить мне немного своей храбрости? — спросила она, улыбаясь теперь почти застенчиво. Я взглянула на неё, чувствуя что-то реальное под её лёгким тоном. — Вы можете одолжить столько, сколько Вам нужно, — пообещала я. Её глаза приобрели торжественный, отсутствующий взгляд, затем она сглотнула и кивнула сама себе. Мне очень хотелось узнать, о чём она думает. Казалось, в любой момент в её голове происходило столько всего. Но она перешла к другой теме. — Как продвигается ваша беспалочковая практика? — спросила она. — Есть ещё какие-нибудь взрывающиеся объекты? По моему лицу пробежала улыбка. Пока что я была довольна тем, что её мысли остаются тайной. Я подняла с земли ещё один камень и твердо произнесла: "Диффиндо". Он рассыпался на куски. — Он должен был расколоться пополам, но, по крайней мере, камни больше не превращаются в порошок. — Ваш контроль уже улучшается, — заметила она. — Вы собираетесь практиковать несколько заклинаний или осваивать одно за раз? — Несколько, — ответила я и начала разговор о беспалочковой магии. Нарцисса поделилась некоторыми наблюдениями, сделанными в годы её работы среди тёмных волшебников, а я вспомнила примеры из прочитанных книг. Попутно я продолжала практиковаться всякий раз, когда не была настолько поглощена нашим разговором, что забывала обо всём вокруг.

***

Не успела я оглянуться, как остаток дня пролетел незаметно. Когда мы были готовы установить защиту и разбить лагерь, я села вместе с Роном и Гарри и достала пергамент с отчётом, быстро написав краткое содержание сегодняшнего дня. Дементоры нас больше не нашли, что нас всех обрадовало, хотя дневное нападение заставило меня обеспокоиться, что мы перешли на более опасную территорию. Как лучше всего держать оборону во время передвижения? Я всё ещё размышляла над тактикой, когда немного позже сидела у нашего обычного костра. Ещё не особенно проголодавшись, я рассеянно разбивала камни, пока остальные ужинали в палатке. Нарцисса закончила первой и вышла наружу, замешкавшись у дверной заслонки. — Выглядите так, будто заняты своими мыслями. Не возражаете, если я присоединюсь к Вам? — спросила она. На ней больше не было моей шапки, но она всё равно казалась более мягкой. — Пожалуйста, присоединяйтесь. Я могла бы провести с вами целый день и не возражать, — сказала я ей, внутренне содрогаясь от страха, что я слишком сентиментальна и она не получает такого же удовольствия от наших бесед, как я. Она подняла брови, и в её голосе прозвучало удивление, когда она ответила: — Взаимно. Она села и расслабленно вздохнула, вытянув ноги у огня. Моя неуверенность в себе улетучилась, когда я увидела, как её лицо засияло в свете огня. Насыщенные тени подчеркивали её высокие скулы и морщины смеха, которые, как я с некоторой грустью поняла, были не так заметны, как морщины беспокойства на её бровях. Мой взгляд остановился на мягком изгибе её уха, но пряди белокурых волос частично закрыли мне обзор. — Какой из них ваш натуральный цвет волос? — поинтересовалась я вслух. Она подняла глаза от неожиданного вопроса. Я почувствовала облегчение, что она ещё не почувствовала моего внимания. Не то чтобы я что-то имела в виду, сказала я себе. Она была так красива, что её нельзя было не заметить. И почувствовать физическое влечение к ней. И захотеть увидеть, как её двухцветные волосы рассыпаются веером по спине, скользят по обнажённой коже, шелковистой под моими пальцами… — Почему Вы спрашиваете? — её вопрос вернул меня к реальности, и я поспешно подправила своё воображение, представив красивое платье, прикрывающее остальную её часть. — Я не знаю, — я пожевала внутреннюю сторону щеки, подавляя другие мысли. — Мне просто любопытно. Её взгляд вернулся к огню. — Вы видели достаточно моих родственников, чтобы догадаться, какой цвет волос является генетическим. Блонд — это то, что я добавила, чтобы вписаться в семью Малфоев после рождения Драко, — она замолчала на мгновение. — Он так похож на своего отца. Наверное, я хотела, чтобы у него было хоть какое-то сходство. — А в остальном он был похож на Вас? — Когда он был совсем маленьким, да, — сказала она, улыбаясь при воспоминании. — Драко был ужасно милым и никогда не отходил от меня. Мы придумывали глупые истории и стишки. Ему бы не понравилось, если бы я Вам это рассказала, но он делал для нас ожерелья из цветков клевера. Я любила их больше, чем драгоценности. Я усмехнулась, представив это в своём воображении, хотя было трудно примирить того хулигана, которого я знала, с этим милым ребёнком, которого она описывала. — В следующий раз, когда я столкнусь с ним, я просто представлю, что он носит цветы, и, возможно, он мне понравится больше, — сказала я. — Мне жаль, что он плохо относился к Вам в школе. Я бы хотела свалить всю вину на его отца, но не помогло и то, что я его избаловала. Он был моим первым ребёнком, моим единственным ребёнком. — Возможно, я и сама немного избалована, — призналась я. — Я тоже единственный ребёнок, поэтому я знаю, как это, когда рядом нет братьев и сестёр, чтобы взять на себя часть внимания. И ожиданий. Она нахмурилась. — Возможно, братья и сёстры пошли бы ему на пользу. Люциус хотел ещё детей, но Драко — это всё, что мне было нужно. И я никогда не осмеливалась попробовать снова. Я не знала, что на это ответить. — Так и не решились? — Это были трудные роды. Мы оба чуть не умерли, — тихо сказала она. Я затаила дыхание, желая услышать больше, но зная, что такими воспоминаниями может быть трудно поделиться. Через несколько мгновений она заговорила снова. — Целитель сказал мне, что, вероятно, он сможет спасти только одного из нас, и попросил меня выбрать. Я попросила его спасти моего маленького мальчика, поэтому он сосредоточился на Драко. Я потеряла так много крови, что меня почти не осталось. Я была готова умереть, лишь бы знать, что Драко будет жить, — она посмотрела на меня с некой свирепостью. — Я бы сделала тот же выбор снова и снова, сколько потребуется, чтобы он выжил и имел хорошую жизнь. Я восхищалась этим, но понимала, что совершенно не могу к этому относиться. Не было людей, за которых я действительно отвечала. Я бы многое отдала за своих родителей, Гарри и Рона, других близких друзей. Может быть, я бы даже умерла, чтобы спасти их жизни. Но мы все были независимы, и они тоже умерли бы, чтобы спасти жизни — особенно Гарри. Никто из них не хотел бы, чтобы я посвятила всю свою жизнь их благополучию, и наоборот. Ребёнок — это совсем другое дело. — Вы, должно быть, очень его любите, — сказала я, почувствовав немного больше сочувствия. — Мне жаль, что я была так критична в тот день по поводу того, что Вы ставите свою семью на первое место. Может быть, если бы я тоже была матерью, я бы лучше понимала. — Возможно. Вы хотите детей? — спросила она. Я покачала головой. — Я видела, сколько энергии и внимания требуется для воспитания маленького ребёнка, и я лучше сосредоточусь на том, чего хочу достичь. Может быть, я поступаю эгоистично. Я знаю, что должна хотеть их. Быть матерью — это уже само по себе достижение. — И это не так уж плохо, когда они станут достаточно взрослыми, чтобы самостоятельно пользоваться туалетом, — пошутила Нарцисса. — Если говорить серьёзно, то нет ничего плохого в том, чтобы не хотеть детей. Вообще ничего. Если Вы беспокоитесь о том, чтобы внести свой вклад в будущее, есть более чем один способ сделать это. Я кивнула, успокоенная тем, что услышала это от неё. Почти все матери, которых я знала, включая мою собственную, считали само собой разумеющимся, что другие женщины тоже хотят быть матерями. — Я хочу делать открытия, — сказала я с растущей уверенностью, — и вызывать изменения, которые пойдут на пользу всем, включая магических существ. Именно такие следы я бы оставила в мире, если бы могла. — Я бы очень хотела это увидеть, — ответила Нарцисса. Казалось, она хотела сказать что-то ещё, но тут вышел Гарри с тарелкой еды. — Уже поздно. Ты должна поесть, Гермиона, — сказал он, передавая мне тарелку и садясь с нами. Когда я почувствовала запах еды, мой желудок заурчал. — Спасибо, Гарри. Может быть, я голоднее, чем думала. Я так много размышляла этим вечером, — я откусила небольшой кусочек, а затем принялась за еду. — Когда ты уезжаешь утром? — спросил он. — Как можно раньше. Если мне повезет, то найти запасную палочку удастся быстро. Я не хочу задерживать начало нашего дня больше, чем нужно. — Небольшая задержка — это хорошо, — сказал Гарри. — Не спеши покупать не то, что нужно. Помни, палочка выбирает волшебника, или, точнее, ведьму. Нарцисса скривила рот в тонкой манере, которую я распознала как знак лёгкого несогласия, но промолчала. Чем больше она открывалась мне, тем разительнее становился контраст, когда она мало говорила с остальными. Возможно, я недооценивала, насколько хорошо мы ладим. Возможно ли, что между нами завязалась дружба? Несмотря ни на что, мне стало казаться, что это так. Я не могла быть до конца откровенной с Фиби, так как прошло много лет с тех пор, как у меня в последний раз был настоящий друг. Я забыла, как это приятно: узнавать другого человека, делиться надеждами и воспоминаниями, хотеть проводить вместе каждое мгновение, желать друг другу добра — всё это было гораздо лучше, чем я помнила.