Extinction

Утром я быстро позавтракала и собралась было идти к Олливандеру, как и планировала, но моих сапог нигде не было. Хотя я не припоминала, чтобы оставила их снаружи, это было единственное место, которое я ещё не обыскала. Я высунула голову из дверной щели, чтобы осмотреться, не замочив носки. Нарцисса сидела у пепелища костра, снова надев мою вязаную шапку, а рядом с ней стояли мои сапоги. — Вы воровка! Я знаю, что не оставляла их там, — я покачала пальцем с притворным гневом. Она улыбнулась, видя это насквозь. — Я не хотела, чтобы Вы ушли прежде, чем мы сможем поговорить, — ответила она, принесла сапоги и помогла мне удержать равновесие, пока я запихивала ноги в каждый из них. Не потрудившись завязать шнурки, я подошла к костру и села. — Знаете, обычные люди просто оставили бы записку или что-то в этом роде. — Слизеринцы не обычные, — возразила она. Я наклонила голову, не очень хорошо скрывая свою улыбку. — Ладно, давайте послушаем. Что произошло настолько важное, что необходимо говорить об этом в такую рань? — Это, — сказала она, протягивая незнакомую палочку. Я не смела надеяться, что она предназначена для меня, но не могла сдержать ни любопытства, ни своей нетерпеливой руки. — Чья это палочка? — спросила я, чувствуя тот старый прилив магии, когда взяла её в руки, бодрящий, как моя первая палочка. Она была грубо вырезана, без рисунка, кроме нескольких знаков, показывающих, за какой конец нужно хвататься. — Она ваша, — сказала она, — если хотите. — Я имею в виду, чья она? — спросила я, стараясь пока не слишком привязываться. — Мне пришлось использовать палочку Беллатрисы, и я её ненавидела. А эта не натворила ничего ужасного, не так ли? Нарцисса сцепила руки на коленях. — Определённо нет. Я знаю, что Вы всё равно собирались купить такую же, но я хотела, чтобы Ваша новая палочка была особенной. Это терновник, могущественное дерево для воинов. Я сделала её для Вас. У меня отвисла челюсть. — Вы… Вы что? — Одиннадцать дюймов. Приятно изогнутая. Я взяла сердцевину из вашей сломанной палочки, когда её части были в моём распоряжении. — Вы сделали палочку? — спросила я, все ещё потрясённая. — Полагаю, я уже говорила об этом, — фыркнула она, — и мне потребовалось много усилий, чтобы зарядить дерево энергией и настроить его, поэтому я очень хотела бы знать, что Вы думаете. Пожалуйста, будьте честны. Я не обижусь, если Вы отправитесь в магазин мистера Олливандера. Я знаю, что она некрасивая; мои познания в этом искусстве вполне достаточны, но я плохо умею строгать. — Мне не нужно, чтобы она была причудливой, — сказала я ей. — Главное, чтобы она подходила, и думаю, что так и есть. Я чувствую, что она правильная, — я решила провести пробный тест и остановилась на идеальной идее. Я подобрала с земли камешек, такой же, как те, над которыми я экспериментировала вчера. Прошептав несколько заклинаний, я превратила его в нарцисс и протянула Нарциссе. — Прекрасный цветок для прекрасной леди, — сказала я, одарив её своей самой очаровательной улыбкой. Она приняла цветок с улыбкой, которая соперничала с моей. — Вы слишком милы, — она поднесла цветок к носу, чтобы понюхать, и он тут же превратился обратно в камешек. От испуга она уронила его и разразилась смехом. Я засмеялась вместе с ней, довольная её реакцией. — Как я этого не заметила! — воскликнула она. — Мой собственный трюк! Я хмыкнула, полная удовлетворения. — Вы тоже меня удивили. Спасибо, мне очень нравится. Чем я могу отплатить Вам? Её глаза сияли. — Я так рада. И даже не думайте отплачивать мне. Это был подарок. Несмотря на её слова я решила когда-нибудь подарить ей что-то приятное в ответ, если мне в голову придут хорошие идеи. Нарцисса встала, когда мы услышали, как Рон и Гарри начали перемещаться по палатке. — Ещё кое-что, — сказала она. — Не могли бы Вы не упоминать, где взяли палочку? Я не требую лжи, лишь осторожности. — Хорошо, — нерешительно согласилась я, — но не могли бы Вы сказать мне, зачем? И как получилось, что Вы умеете делать палочки? У меня миллион вопросов по этому поводу. — Напомните мне, когда мы будем в пути. Я расскажу Вам всё, что Вы захотите узнать. Я кивнула в знак согласия и сунула свою новенькую палочку в рукав, больше не чувствуя, что часть меня отсутствует, а затем последовала за ней в палатку, чтобы позавтракать.

***

Поскольку вчерашнее нападение дементоров было ещё свежо в памяти, в то пятое утро мы держались вместе, как одна группа. Нарцисса шла справа от меня, а Гарри и Рон — чуть впереди. Они оба были рады увидеть мою новую палочку, и им даже в голову не пришло, что я могла получить её не у Олливандера, как планировала. — Из чего она сделана? — спросил Гарри, любуясь ею, когда я протянула её ему. — Терновник. Хорошо подходит для воинов, — ответила я, надеясь, что смогу оправдать его репутацию. — Интересно, — сказал он. — Палочка пожирателя, которую я использовал, была из терновника, но она мне не очень подошла. — Возможно, Вы не прошли с ней через достаточно тяжёлый опыт. Терновник нуждается в этом, чтобы хорошо скрепиться, — сказала Нарцисса. — Надеюсь, у мисс Грейнджер будет несколько собственных испытаний. — Я уже прошла достаточно испытаний для одной жизни, — сказала я, — мы все прошли. Рон нахмурился на Нарциссу. — Ты хочешь, чтобы с ней случилось что-то плохое? Она поджала губы. — Это не совсем то, что я имела в виду. — Трудности — это не самое худшее, что есть на свете, — сказал Гарри, поддерживая её. — Из этого может выйти что-то хорошее. Например, Рон ненавидел бег на тренировках авроров, но это сделало его быстрее. Вспомнив прошлую ночь, я добавила: — Или как мать, готовая страдать от боли при родах. Рон ворчал: — Полагаю, с этим не поспоришь. Но это не значит, что мне это нравится. Я кивнула в знак согласия, вертя в пальцах свою новую палочку. Мне не нравилась мысль о том, чтобы пережить больше боли и трудностей, чем нужно. Тем не менее, думать о неиспользованном потенциале палочки было немного волнительно. Я повернулась к Нарциссе, которая смотрела вдаль, словно была в другом мире. — Кнат за ваши мысли? — спросила я. Она вздрогнула и встретила мой взгляд, ничего не сказав. Я подтолкнула её. — Вы забыли, о чём думали? — Конечно, нет, — ответила она, отводя взгляд. — Я буду держать свои мысли при себе, пока не смогу сформулировать их более чётко. — Очень хорошо, — сказала я, изо всех сил изображая душного профессора. — Мне нужны ваши мысли в виде эссе длиной три фута в формате WLA с не менее, чем пятью ссылками. — Это не смешно, — ответила она, всё равно усмехаясь себе под нос. — Мне пришлось заново изучать все эти стандарты в этом году для своего исследования. Я думала, что покончила с такими вещами, когда закончила школу. Внезапно мне стало любопытно узнать, сколько ей лет, но я знала, что невежливо спрашивать даму прямо, поэтому нашла игривый подход. — Как давно это было? — спросила я, одарив её невинным взглядом. — До или после основания Хогвартса? — Ну, после 990 года, — ответила она, — но до того, как молодые люди забыли об уважении к старшим. — Старшие, пф, — отмахнулась я, скрывая волнение, охватившее меня, когда она назвала точный год. — Насколько старше Вы можете быть? Вы явно в самом расцвете сил. Вы на себя смотрели в последнее время? — А Вы смотрели? — спросила она, приподняв одну бровь. — Э… — я всего лишь хотела подтолкнуть её к тому, чтобы она раскрыла свой возраст, но теперь я застряла. Смотрела ли я? Только раз или два, и совсем чуть-чуть. Как сейчас, когда я видела только небольшую часть её шеи за воротником пальто, и её изящные запястья в конце рукавов, и форму… — Поднимите глаза, мисс Грейнджер, — укорила она. Я вскинула голову, лицо потеплело. Только не это! — Я… Она самодовольно улыбнулась. — Боже, не надо выглядеть такой виноватой. Я просто дразню. Забавно видеть, как Вы так волнуетесь. Я нахмурилась и выпалила первое, что пришло в голову. — Ну, в эту игру могут играть двое. Она наклонилась ко мне и тихо сказала мне на ухо, позволяя своему дыханию щекотать мою кожу. — Вызов принят. О, и мне сорок три. В следующий раз просто спросите. Её близость послала дрожь желания вниз по моему позвоночнику. Мои шаги замедлились. Я почувствовала, как её губы коснулись моего уха? Это было слишком приятно. — Нарцисса — один, Гермиона — ноль, — добавила она и удалилась, чтобы идти одной. Мерлинова борода, во что я только что вляпалась? Моя уловка, чтобы узнать её возраст, провалилась. Теперь мне было жарко, кожа стала слишком чувствительной, а между ног появилась тихая боль. Я прикрыла рот рукой, не в силах продолжать рассуждать или подавлять свои реакции. Меня безошибочно влекло к Нарциссе Малфой. — Этого не должно происходить, — прошептала я, стараясь не паниковать. Что это означало? Неужели всё это время мне нравились женщины? Поэтому я не могла испытывать к Рону больше чувств? Именно поэтому секс показался мне таким провальным, когда я попробовала его с Виктором? Он был внимателен и делал всё правильно, как написано в книгах, которые я читала, но я не почувствовала возбуждения и не стала пробовать снова. Теперь я просто заботилась о своих собственных потребностях. Почему я никогда всерьёз не задавалась вопросом "почему"? Я с трудом могла осознать все последствия. Но в то же время я начала чувствовать себя удивительно свободной, как будто резинка вокруг меня разорвалась. Физическое притяжение, с которым я боролась всю неделю — я едва могла поверить, что Нарцисса вошла в мой кабинет всего семь дней назад, — оказалось не таким уж страшным. Казалось, её ничуть не смущало моё влечение, напротив, она выглядела довольной, хотя я знала, что она не свободна и не заинтересована. Я рискнула взглянуть на Нарциссу, которая шла рядом, погружённая в свои мысли, как и до нашего разговора. Может быть, это небольшое испытание будет весёлым, а не стрессовым, если я не буду пытаться держать всё в себе. Я сузила глаза. Будет трудно выиграть у такого собранного человека, но отступать было не в моей крови.

***

Все мысли о состязании и самоанализе закончились, так как день стремительно пошёл на убыль ещё до полудня. Я остановилась на середине шага, чувствуя, как в моём нутре закручиваются нити ужаса, и тут же достала свою палочку. — Дементоры, — предупредил Гарри, указывая на приближающийся туман. Рон был готов спустя мгновение, и Нарцисса встала между нами. С нашей троицей вместе и с оружием мы будем хорошо защищены. Дементоры скользили к нам между деревьями. Невозможно было определить, сколько их было. Я сбилась со счёта, когда их стало больше двадцати, а туман скрывал ещё больше. Я дрожала от холода, так как день становился всё холоднее. Нарцисса развела небольшой костёр и позволила ему согреть воздух рядом с нами — маленький, но очень ценный жест. — Что ты думаешь? — спросил Гарри у Рона. — Атаковать сейчас или подождать, пока они подойдут ближе? — Отправь своего сейчас, — ответил Рон. — Он самый сильный. Мы с Гермионой будем на защите здесь, если они окружат нас, как в прошлый раз. Гарри привёл план в действие, вызвав своего оленя. Страх уже давил на нас, но моя новая палочка, казалось, почти жаждала произнести такое мощное заклинание. Патронус Рона и мой патрулировали неподалёку, готовые ко всему. Беспокойство Рона оказалось верным: туман окружил нас, дементоры разделились на две группы и напали на нас с двух сторон, как хищники. Они пытались вызвать у меня ужасные воспоминания о похитителях, захвате, пытках, но мне казалось, что во мне есть свет, который они не могут погасить. Моя выдра и терьер Рона отогнали дементоров от нас, а олень Гарри нагнал их и отправил всех бежать, удаляясь вдаль. Мы снова начали идти по лесу, постоянно оглядываясь через плечо. Нарцисса держалась рядом со мной, её лицо было осунувшимся. Туман рассеивался медленно, а холод — ещё медленнее. — Я думаю, мы можем быть уверены, что это будет продолжаться, — сказал Гарри. — Возможно, они не ищут нас специально, просто охотятся, — предположил Рон. — Если мы станем трудной мишенью, они будут двигаться дальше. Я наконец-то поймала себя на том, что осуждаю его, удивляясь тому, как разумно он себя ведёт, поэтому постаралась, чтобы это не прозвучало в моём голосе, сказав: — Умная мысль, Рон. Он улыбнулся и встал немного прямее. Я знала, что мне не должно казаться странным, что он придумывает хорошие стратегии; одним из моих самых сильных воспоминаний о нашей ранней дружбе было то, как он выиграл ту жестокую шахматную партию. — Хорошо, — сказал Гарри, — на этот раз мы справились, но давайте убедимся, что мы последовательны в этом. Мы будем держать сменную охрану, чтобы постоянно быть начеку. Мы можем меняться каждый час, чтобы наше внимание не рассеивалось. Рон, Гермиона, я, Нарцисса. Как вам это? — предложил Гарри. Когда мы без энтузиазма ответили, он подбодрил нас: — Сегодня мы сможем отдохнуть, нам просто нужно пережить этот день. Давайте постараемся сохранить бодрость духа. Есть ещё шоколад, Гермиона? — Много, — ответила я, доставая из рюкзака дюжину плиток и раздавая их. — Но давайте не перебарщивать, чтобы не надоело. — Надоест шоколад? — спросил Рон, откусив один огромный кусок, а затем ещё один. Я усмехнулась, зная, что это точно случится, если он продолжит в том же темпе. Он переместился в переднюю часть нашей группы, чтобы занять место первого наблюдателя. Нарцисса отломила кусочек шоколада и положила его в рот, просто позволяя ему растаять. Я представила, как чувствую вкус шоколада на её языке, и мне стало так тепло при этой мысли, что я даже не стала разворачивать свою плитку. Не подавлять эти чувства было гораздо лучше. — Как Вы держитесь? — спросила я её. — На этот раз Вы не упали в обморок. Она глубоко вздохнула. — Это было чуть менее ошеломляюще, когда они были на расстоянии. — Жаль, что у меня не было палочки вчера, когда это случилось. Они бы не подошли так близко, — с сожалением сказала я, сомневаясь в своём решении подождать день. — Я знаю, что срочная необходимость в палочке во время дружеского похода покажется странной, но неужели кто-то заметит? — Возможно, нет. Но вы сделали правильный выбор, по стандартам департамента. Если бы это было не так, я бы посоветовала Вам передумать. Полагаю, Вы прочитали всё соглашение о секретности этого проекта? Я вздохнула, понимая, к чему она клонит. — Да, да, не нужно так формально ко мне относиться. Я прочитала смехотворно длинный раздел о тонких способах утечки секретной информации. — А предупреждение о том, что сторонние лица могут постоянно собирать информацию о вашей деятельности? — спросила она. — Клянусь, ваш отдел такой параноидальный, — я сохраняла лёгкость в голосе, начиная чувствовать, что формальность скрывает её плохое настроение из-за дементоров. — «Держать тайну в секрете, пока она не перестанет быть тайной» — наш неформальный девиз, — сказала она мне. На её лице не было кривой ухмылки, как я ожидала, она лишь слегка приподняла брови. — Почему бы не позволить всем знать о тайнах? — спросила я. — Когда над ними работает больше умов, они могут быть раскрыты быстрее. — Некоторые тайны слишком пугающие, чтобы о них узнала общественность. Некоторые ведут к чему-то слишком мощному, чтобы попасть в чужие руки. Пока мы не знаем наверняка, лучше перестраховаться. — Хмф. Вам это подходит. Вы, наверное, самый скрытный человек из всех, кого я знаю. — Должно быть, у нас разные круги общения, — у неё появилось страдальческое выражение лица, затем она нахмурилась и опустила взгляд. — Но мы могли бы это исправить, — сказала я, пытаясь загладить фразу, которая только что заставила её чувствовать себя ещё хуже. — Вы немного познакомились с моими друзьями, а я могла бы познакомиться с некоторыми из ваших, если только они все не ненавидят маглорождённых. Её рот искривился. — У них… нет больше друзей, о которых можно было бы говорить. Вся поддержка, которую мы получали от других чистокровных семей, исчезла, когда стало известно, что мы с Люциусом бросили дело ради Драко. Они перестали приглашать нас в гости, отменили деловые сделки, распустили слухи о том, что мы рассказали им по секрету… — она сардонически рассмеялась. — И вот ирония судьбы: все в мире ненавидят мою семью, потому что мы так долго помогали Тёмному Лорду. У меня сжалось сердце, когда я услышала это. Было вдвойне ужасно осознавать, что я была одной из тех, кто принадлежал к последней группе, и чуть не упустила возможность познакомиться с ней поближе. — Извините, я сейчас не очень хорошая компания, — извинилась она. — Нет, нет, — быстро возразила я, — Мне нравится Ваша компания, независимо от Вашего настроения. Я думала о том, как я рада, что Вы убедили меня дать Вам шанс. И, возможно, Вы не так одинока, как кажется. Как насчёт того, чтобы воссоединиться с Андромедой? — Нарцисса усмехнулась и отвернула лицо, заставив меня поспешно отступить. — Неважно, я знаю, что это не моё дело. Я не должна была ничего говорить. Она снова повернулась и посмотрела на меня, в глазах блестели слёзы. — Чёрт возьми, я не хотела обескуражить Вас. Я всю жизнь скрывала, как сильно я по ней скучаю. От этой привычки нелегко отказаться. Я осторожно прикоснулась к её руке и спросила: — Вы не думали о том, чтобы навестить их с Тедди? Не мне говорить, что она чувствует, но если Вы скучаете по ней, возможно, стоит попробовать. Она повернула ладонь ко мне и переплела наши пальцы. — Когда-нибудь. Когда я переверну новый лист. Когда я буду достойна её. Наслаждаясь тем, что мы держались за руки, но стараясь не придавать этому значения, я покачала головой и продолжила говорить. — Она Ваша сестра. Разве Вы не думаете, что семья для неё стоит всего, так же, как и для Вас? Время не стоит на месте. Тедди вырастет без Вас. Она нахмурила брови. — Вырастет? Вы не говорите о том маглорождённом, с которым она сбежала? Моё лицо опустилось. — Мне так жаль, кто-то должен был Вам сказать! У Нимфадоры и Римуса родился ребёнок, Тедди. Ему почти семь месяцев. Поскольку родителей больше нет, Андромеда воспитывает его одна, хотя все мы ей помогаем. У него больше почётных дядюшек и тётушек, чем он может сосчитать. Нарцисса кивнула, её лицо было ровным и спокойным, но её рука нагрелась в моей, почти вспотев. — Эй, — мягко спросила я. — Опять прячетесь? — она прикусила губу, одна слезинка всё же сбежала. — Вы можете выпустить всё наружу. Ещё больше слёз потекло по её щекам. — У Энди есть внук, — сказала она, с трудом выговаривая слова. — Я даже не успела узнать её дочь. Мы потеряли так много времени. Так много… — она провела свободной рукой по лицу, но не могла перестать плакать. — Расскажите мне о нём, пожалуйста? — Конечно, — сказала я, едва не расплакавшись от грусти за неё. — Он прекрасный маленький мальчик, — добавила я. — Держу пари, что это у него от вашей семьи, — уголки её рта слегка приподнялись. — Он метаморфмаг, как и его мама, всегда меняет ту или иную черту, когда он счастлив или печален. Он очень энергичный, сейчас много двигается, но не ползает. Он сидит на заднице и передвигается — очень забавно наблюдать, — она улыбнулась на это. — Я даже не могу вспомнить все те милые вещи, которые он делает. Гарри постоянно навещает его. Он может рассказать Вам больше. Она отпустила мою руку и похлопала себя по щекам, выглядя уже не так удручённо. — Как Вы думаете, он будет против? — Он не будет против, — насмешливо сказала я, подмигнув ей. Я обратилась к нему: — Гарри? Не хочешь рассказать Нарциссе о своём крестнике? Он повернулся и усмехнулся, в мгновение ока сократив расстояние между нами. — Я сделаю для тебя кое-что получше, — он потянулся к мешочку, который всегда носил на шее, и достал небольшой свёрток, который развернулся, как гармошка, и показал десятки фотографий Тедди. — Это он в тот день, когда впервые перевернулся. А это он, когда надул особенно большой пузырь слюны. А это он… Нарцисса была в полном восторге от всех фотографий, а я хихикала, пока он продолжал и продолжал. К тому времени, когда настала моя очередь быть наблюдателем, Нарцисса была в гораздо лучшем настроении, и я оставила их беседовать вместе.

***

Я провела скучное время в карауле, занимаясь беспалочковой практикой, не желая успокаиваться. Затем, ближе к концу моей смены, я заметила вдалеке дементоров, пересекающих тропу в тумане. На секунду я понадеялась, что они продолжат идти мимо, но они повернули в нашу сторону. Я выругался под нос и крикнула: — Дементоры, вперёд. — Плохой выбор слов, Гермиона, — ответил Гарри, и мы все дружно вытянулись. — Та же тактика, что и в прошлый раз? — Нет, они наступают слишком быстро. Создайте клин, — сказал Рон, его палочка дрожала в руке, пока дементоры мчались к нам. Олень Гарри взял на себя инициативу, опустив голову и ударяя копытами по земле, как будто это могло запугать дементоров. Моя выдра плыла в воздухе за его левым флангом. На этот раз Рону не удалось сформировать настоящий патронус, но он сделал серебристое облако у правого фланга оленя, что было бы почти так же хорошо. Нарцисса снова зажгла костёр, согревая нас пламенем и зажмурив глаза. Дементоры тянулись к нам, проходя мимо, нечеловеческие формы возвышались над нами, но они не могли приблизиться. Импульс не давал им остановиться, когда они расступались вокруг наших патронусов. Я чувствовала себя так, словно присела за камнем в лавине, зубы стучали, когда я сопротивлялась холоду и страху. Это было почти волнующе.

***

После нескольких часов ходьбы и ещё двух нападений я достала карты, просмотрела их и задалась вопросом, как далеко простирается этот лес, кишащий дементорами. — Думаю, завтра утром мы достигнем города, — объявила я, прикидывая расстояния и делая свои предположения. — Мне неприятно это говорить, но не может быть, чтобы кто-то остался в живых, — ответил Рон. — Здесь просто слишком много чёртовых дементоров. — Мы всё равно остановимся там и посмотрим, что нужно, — сказал Гарри, на секунду оглянувшись на нас, пока мы были начеку. — Там могут быть люди, прячущиеся в безопасном здании. Дементоры сильны, но они не могут проходить сквозь стены. — Верно, — сказала я, откладывая карты. Следующий город наверняка окажется ещё одним ужасным местом, но я всё равно с нетерпением ждала его. По крайней мере, это было бы изменением по сравнению с этими лесными нападениями, которые, как я могла заметить, изматывали Нарциссу. — Спасибо, что развели эти костры, — сказала я ей. — Они действительно снимают холод. — Ну, я не хотела просто стоять без дела. Я ненавижу быть такой бесполезной, — сказала Нарцисса, напрягая плечи. — Мои мысли постоянно возвращаются ко всем моим худшим воспоминаниям. Я пытаюсь сосредоточиться на других вещах, но с каждым разом это становится всё труднее. Я не создана для этого. — Никто не создан, — ответила я, пожав плечами и улыбнувшись. — Быть под постоянной атакой — это стресс. Вы справляетесь, учитывая это. Она махнула рукой в мою сторону. — Посмотрите на себя. Вы вся светитесь, полна энергии. — Нет, я… — я остановилась, понимая, что она права. — Я думаю… в какой-то момент я начала чувствовать, не знаю, как будто во мне есть что-то, чего они не могут коснуться. Они всё ещё влияют на меня, просто не так глубоко. Вы когда-нибудь чувствовали подобное? — Хм. Может быть. Не тогда, когда что-то угрожает мне; признаюсь, я обычно просто закрываюсь. Бороться за себя — это то, чего я никогда не делала. Но совсем другое дело, когда кто-то, о ком я забочусь, зависит от меня, — она ещё немного подумала, а затем заключила: — Да, думаю, я это чувствовала. Какое-то время мы шли молча, потом я вспомнила о своём миллионе вопросов. — Эй, насчёт моей палочки… — я бросила на неё косой взгляд, в котором вдруг прибавилось несколько вещей, как, например, когда я увидела, как она возится с чем-то вчера. — Вы утверждали, что ходили на прогулку той ночью, но теперь я думаю, не связано ли это. — Я действительно ходила гулять, — подтвердила она, проверяя, не подслушивают ли Гарри и Рон. — …чтобы найти дерево для палочки в живой изгороди. Это заняло некоторое время, но лукотрусы дали о себе знать. — Почему бы просто не сказать мне, над чем Вы работали? — спросила я. — Пока я не проверила это сегодня утром, я не была уверена, что мои усилия увенчаются успехом. Я не хотела обнадёживать Вас, чтобы потом разочаровать. Это всего лишь вторая палочка, которую я когда-либо делала. Первая была моей, — она протянула мне свою собственную палочку. — Когда я одолжила Драко свою старую, война закрыла все магазины, и я хотела посмотреть, смогу ли я использовать то, чему научилась. — Когда Вы научились? — спросила я, слишком увлечённая, чтобы перестать задавать вопросы. — Мистер Олливандер был в моём подвале в течение года, — напомнила она мне. — Я кое-чему научилась. — С чего бы ему хотеть научить Вас чему-то? — спросила я, немного сомневаясь. — Никто больше не хотел ухаживать за нашими заключёнными, поэтому эта работа выпала мне, и я делала её с такой добротой, на какую только была способна, не вызывая подозрений. Он начал делиться со мной знаниями. Он даже разрешил мне помочь сделать новую палочку мистера Петтигрю. Я подсела. Я начала покупать книги по волшебной палочкам, чтобы изучать основы, пока он делился передовыми концепциями. Мы часто спорили о достоинствах сборных палочек или их создании для кого-то конкретного. Мне хочется думать, что моё любопытство было приятным отвлечением от его ситуации, но болезненная правда может заключаться в том, что он боялся, что умрёт, так и не сумев передать свои знания. Вы должны спросить его, чтобы знать наверняка. — Возможно, — ответила я. — Вы говорили с ним с тех пор? Может быть, он взял бы Вас в ученики? Выражение её лица было мрачным. — Видеть меня, когда я была так тесно связана с его мучителями, может только расстроить его. Одно дело — привязаться к кому-то в тяжёлых обстоятельствах, и совсем другое — захотеть увидеть его снова после этого. — Наверное, да, — согласилась я. — Но если не с ним, то, может быть, с другим мастером палочек? Она поджала нижнюю губу, обдумывая эту идею. — Хм, нет. Моя нынешняя работа слишком хороша, чтобы от неё отказываться. Я бы лучше продолжала колдовать в свободное время. — Я бы хотела, чтобы мне так нравилась моя работа, — призналась я. — У меня есть зачатки мыслей перевестись в ваш отдел, когда мы вернёмся. Я просто не уверена, что есть кто-то подходящий, кто мог бы занять моё место, занимаясь защитой магических существ. — Правда? У меня сложилось впечатление, что Вы страстно любите свою работу, — ответила она. — Все в министерстве знают, как усердно Вы работаете. — У Вас правильное впечатление, просто я чувствую, что... недостаточно развиваюсь. Я тоже много работала в школе, но с Гарри и Роном всегда было гораздо больше волнений. Я никогда не знала, какая вещь, которую я выучила, может пригодиться позже. Я имею ввиду, что на первом курсе я запомнила кое-что о Дьявольских силках, которые в итоге спасли нам жизнь. Это заставляет тебя быть внимательной на гербологии, какой бы скучной она ни казалась. Нарцисса ответила: — Я понимаю, о чём Вы. Ну, моя работа обычно не связана с такими волнениями, как Вы надеетесь. Большинство Невыразимцев — исследователи и аналитики разведки. Оперативников не так много, — с лёгким раздражением она добавила: — По крайней мере, я так думаю. Они многого мне не рассказывают. — Вы тоже многого не рассказываете людям, — напомнила я ей. — Почему Вы не хотели, чтобы я упоминала, где взяла свою палочку? — Мистер Олливандер целый год жил в моём подвале, — повторила она, ожидая, пока я пойму смысл. Мне потребовалось лишь мгновение. Олливандера схватили и пытали за его знания о волшебных палочках. Волдеморта больше нет, но в мире всё ещё есть жестокие, жаждущие власти люди. Конечно, она хотела бы избежать таких угроз. Несколько дней назад она уже говорила мне, что предпочитает, чтобы её недооценивали. Теперь я видела, что это была защитная мера, а не просто способ удержать преимущество. — Думаю, я поняла, — сказала я, кивнув. — Знаете, чего я не понимаю? — спросила Нарцисса. — Как Вы можете так много говорить о своих интересах, но так мало о своей собственной жизни. Я слышала о книгах, которые Вы читали, но только сейчас узнала о Вашей возможной смерти на первом курсе. — Я живу своей жизнью каждый день, поэтому она не так интересна мне, как Ваша, — ответила я. Она только подняла брови. — О, точно. Полагаю, для Вас это то же самое. Ну, есть длинная история, ведущая к Дьявольским силкам. Это был даже не первый раз, когда меня могли убить. Видите ли, в подземельях был один тролль… Она слушала с нетерпением, иногда сжимая сердце от волнения, иногда смеясь, пока я начинала рассказывать ей истории о всех махинациях, в которые ввязывалась наша троица в Хогвартсе. Дементоры, возможно, и подействовали на неё, но мне было приятно видеть, что я всё ещё могу её развеселить.

***

В тот вечер, когда Нарцисса сообщила, что закончила возводить защиту, её голос звучал странно взволнованно. Она переминалась с ноги на ногу, пока я ставила палатку, а потом затащила меня внутрь, пока Гарри и Рон разводили костёр. — Не могу поверить, что мне понадобилось столько времени, чтобы понять это, — сказала она. Она выдвинула стул, чтобы сесть в кухонной зоне, но потом проигнорировала его и начала вышагивать. — Наши лагеря иногда находятся в стороне от тропы, иногда ближе к ней. Это сбило меня с толку. — Что понять? О чём Вы говорите? — спросила я, забавно улыбаясь её выходке. — Мы всё это время шли вдоль лей-линии! — воскликнула она, делая размашистые жесты в сторону севера и юга. — Эта тропа, должно быть, была сделана так давно, что никто не помнит, зачем она здесь. Магия течёт прямо под нашими ногами. — О! — Мой разум помчался догонять. — Значит, дементоры следовали по лей-линиям? Значит, они могут чувствовать магию. Мне было интересно, зачем им идти по человеческим следам, но это… это что-то значит, не так ли? Она положила руки на стол, размышляя об этом. — Они питаются магией? Интересно, они пошли по следу инстинктивно или на это есть причина? — Хм. Если есть причина, то она не может быть хорошей. Мы должны рассказать Гарри и Рону, так как это влияет на наше расследование, — сказала я, махнув рукой в сторону двери палатки. — Вы можете пойти и рассказать им. Этот день дал мне много пищи для размышлений, — ответила она, наконец-то садясь. Я кивнула и оставила её наедине со своими мыслями. Снаружи мы втроём готовили ужин на костре, пока я объясняла, что поняла Нарцисса, и мы размышляли о том, что это может означать. Когда Гарри спросил, как она смогла это почувствовать, я ответила, что это секретная информация, хотя на самом деле не была уверена в том, как много мне разрешено раскрывать. Большую часть вечера я провела в разговорах с друзьями, желая, чтобы Нарцисса вышла наружу, но она осталась в палатке. Когда я зашла в туалет, то увидела, что она читает пергамент, сидя на нижней койке, где я спала с тех пор, как мы поменялись. Она на мгновение подняла голову и улыбнулась мне. — Скоро придёте к костру? — спросила я. Она безразлично пожала плечами, записывая несколько заметок. Наконец-то я поняла, что чувствовал Рон, когда хотел провести со мной время, и мне захотелось продолжить чтение. На обратном пути я была приятно удивлена, когда Нарцисса спросила: — Хотите что-нибудь послушать? — она похлопала по кровати рядом с собой, и я села, с любопытством глядя на неё. Она возилась с пергаментом, затем отложила его в сторону и скрестила ноги, повернувшись ко мне. — У меня есть стихотворение, которым я хочу поделиться с Вами. — Вперёд, — подбодрила я. Я больше любила учебники, чем поэзию, но мне нравилось слушать всё, что она считала достойным запоминания. Она опустила глаза, затем начала говорить со мной тихо, совсем не так, как на публичном концерте. «Я хочу избавить тебя от страданий жизни, Заблокировать каждый удар и защитить тебя от каждого проклятия. Ты не будешь больше страдать ни от бед, ни от потерь, ни от раздоров. Ни одна дуэль не погубит тебя, ни один поединок не будет слишком неблагоприятным. Если бы я могла выбирать твою удачу, я бы сделала её хорошей. И нарисовала бы на твоей ладони более добрую судьбу. Если бы я могла избавить тебя от страхов, я бы это сделала. Я бы прогнала все козни, развеяла все сомнения. Но я не могу — и не должна — давать такую лёгкость, Ведь трудности укрепляют дух, когда мы лечимся. Ягоды терновника становятся сладкими только после заморозки, А палочки терновника требуют испытаний. Так что, хотя беззаботная жизнь кажется кому-то лучшей, Я достаточно заботлива, чтобы позволить твоим бедам прийти.» Лишившись дара речи, я на мгновение погрузилась в себя. — Вау, — вздохнула я. — Удивительно, как это подходит к сегодняшнему дню. Это сонет, верно? Как он называется? Она пробормотала: — Я ещё не дала ему названия. Я только сегодня закончила записывать его после того, как думала о нём, когда гуляла сегодня одна. — Вы хотели лучше сформулировать свои мысли, — вспомнила я с удивлением, гадая, сколько из этого было приукрашено, а сколько было тем, что она действительно чувствовала. — Я не знала, что Вы пишете стихи. Она смущённо кивнула. — Время от времени. Это ерунда, глупое хобби. — Глупое хобби, — ответила я, покачав головой. — Вы поэтесса и изготовительница палочек? Я не могу в это поверить. Всё, что я могу делать — это хорошо учиться. Она рассмеялась. — Вы описываете меня так впечатляюще, но я всего лишь любитель. Вы можете гораздо больше, чем просто учиться. Вы уже совершили удивительные подвиги, а ведь Вам меньше половины моего возраста? Теперь настала моя очередь чувствовать себя неловко, но при упоминании нашего возраста во мне вспыхнул дух соперничества. Это всего лишь игра, напомнила я себе, надеясь, что мой следующий жест не разрушит наше товарищество. Я положила ладонь на её ногу и провела пальцами по её бедру. Она потрясённо вздохнула, глядя на мою руку, и её ноги слегка сжались вместе. Затем я повторила её слова, сказанные ранее. — Мне девятнадцать. В следующий раз просто спросите. Она встретилась с моими глазами, рот был открыт. — Вы… Дверь палатки распахнулась, и вошёл Гарри. Нарцисса вскочила с кровати и уставилась на меня. Я оставалась неподвижной, не уверенная, не зашла ли я слишком далеко. — Много нервничаете? — прокомментировал Гарри, смеясь. Он достал из рюкзака пижаму и ушёл переодеваться в туалете. Когда он ушёл, Нарцисса закрыла ладонями свои розовые щёки. — Я Вам за это отомщу, — пригрозила она, а затем разрушила свой строгий тон, рассмеявшись. — Похоже, мы остались один к одному, — сказала я, ухмыляясь и гордясь тем, что мне удалось немного потрепать ей нервы. Мысль о её возмездии была абсолютно захватывающей, и я всё ещё чувствовала, как напряглось её бедро под моей рукой. Чего я не ожидала, так это того, как трудно будет заснуть так скоро после этого. Я знала, что это увлечение рано или поздно угаснет, поэтому старалась сосредоточиться на более важных, продолжительных вещах, которые сблизили нас сегодня. Но в моей голове вихрем проносились мысли о моей вновь обретённой сексуальности и растущем желании к Нарциссе в частности. Что ещё хуже, сегодня вечером она вернулась на свою нижнюю койку. Оказавшись снова в своей постели, где она так недавно спала, я металась и ворочалась, чувства разгорались. В конце концов, я заснула, но она пробралась даже в мои сны.