Extinction

Утром всё было не лучше. Нарцисса встретила меня без тепла, когда я присоединилась к ней на улице, и последовавшая за этим тишина была полна невысказанных слов. Небо из тёмно-серого превратилось в меланхолично-голубое, ветви деревьев поникли над головой, проливая росу при порывах ветра. Я задрожала и поплотнее натянула пальто. — Я думала, ты любишь доходить до самой сути вещей, — сказала я, желая, чтобы она не была всё ещё такой сердитой, или расстроенной, или обеспокоенной, или сочетанием всего этого. Это было немного нелепо; чего она ожидала от меня? Я не могла вернуться в прошлое так далеко и сделать другой выбор, даже если бы захотела. — Мы сделали это прошлой ночью, — ответила она. — И всё, что я обнаружила — это очень детское нежелание заниматься самоанализом. Или, может быть, это только когда критика исходит от кого-то вроде меня. Я в разочаровании шаркнула ботинком по грязи. — Я знаю, что ты не одобряешь мой поступок, но не нужно было так мелодраматично об этом говорить. — Мелодраматично? — она провела рукой по лицу. — Я открыла тебе свои самые болезненные воспоминания и всего несколько часов спустя узнала, что ты готова стереть их как ничто, если посчитаешь, что мне будет лучше. Конечно, я отреагировала бурно. Мне действительно следовало бы держать дистанцию. — Тогда почему бы и нет? — спросила я, слишком уязвлённая, чтобы реагировать на её слова. — На самом деле, возможно, это я должна держать дистанцию. Ты легилимент. Возможно, ты читала мои мысли всё это время, чтобы точно знать, как добиться моего расположения. Нарцисса отпрянула назад с обиженным видом, затем наклонила голову и осторожно спросила: — Насколько хорошо ты владеешь окклюменцией? — Что? — спросила я, удивлённая вопросом. — Я не… Я не знаю. Я только читала об этом. — Салазар, покарай меня, — пробормотала она, спрятав лицо в руках и выпустив поток проклятий. Когда она снова подняла голову, она сказала: — Если бы у тебя была хоть капля подготовки, ты бы знала, что я никогда не пыталась вторгнуться в твою личную жизнь подобным образом. А теперь я должна попросить тебя об огромной услуге. Я заскрипела зубами. — Я сейчас не чувствую себя милосердной. — Это для твоего блага, а не только для моего. Не согласишься ли ты научиться окклюменции? Это может помочь тебе противостоять заклинаниям памяти всех видов. Я не талантливый легилимент, но могу хотя бы просто обучить тебя. Вспомнив, как страдал Гарри во время обучения, я огрызнулась. — Ты пытаешься наказать меня? — Я пытаюсь защитить себя. Я не знала, что ты так и не потрудилась научиться правильно охранять свой разум, — сказала она мне, скрестив руки. — Ты не представляешь, как редко я чувствую себя так близко к кому-то. Я боюсь, что это мешает мне рассуждать. Я уже рассказала тебе больше, чем следовало, и всё, что я могу сейчас сделать, это контролировать ущерб. — Узнавать друг друга — это не ущерб, — ответила я с болезненным чувством в груди. — Гермиона, — сказала она мрачным голосом, — есть много людей, которые предпочли бы видеть меня за решёткой или ещё хуже, и они могут пройти через тебя, чтобы добраться до меня. Я сделала несколько медленных вдохов через нос и подумала об этом. Охрана моего разума вряд ли казалась необходимой, когда Волдеморта больше нет, но определённо были люди, готовые вторгнуться в мою личную жизнь, чтобы наброситься на бывших Пожирателей смерти и их союзников. Даже некоторые из моих мягкотелых коллег жаловались на лёгкое наказание в виде домашнего ареста и тюрьмы без дементоров. Нарцисса нервно провела рукой по волосам. — Если ты всё ещё думаешь о работе в Отделе тайн, это даст тебе фору. Они требуют обучения окклюменции, по крайней мере, до официальной классификации. Это было почти достаточно заманчиво. — А что, если мне не понравятся уроки? Я не хочу мучиться на них. — Я остановлюсь, если попросишь. Если ты страдаешь, значит, я делаю что-то не так. Всё, что нужно — это постепенная перегрузка со временем на отдых, как при укреплении мышц. Перспектива звучала гораздо лучше, если занятия не будут мучительными. Мне было немного любопытно узнать об окклюменции с тех пор, как Гарри пришлось её изучать, и я всегда подозревала, что у меня получится лучше, чем у него. — Хорошо, — согласилась я, проверила часы и встала. — Ты можешь научить меня. Как это будет работать? — Я буду давать тебе инструкции время от времени, пока мы будем идти. Будь готова в любой момент заблокировать меня в своём сознании. На сегодня считай меня своим врагом, — сказала мне Нарцисса с убийственно серьёзным видом, следуя за мной к палатке. — Я больше не хочу считать тебя врагом. Это… — мой голос прервался, когда она прошептала заклинание, и внезапно я оказалась в своём разуме, а моё тело казалось далёким. Это было совсем не похоже на ментальные битвы, которые нам описывал Гарри. Было ощущение, что занавески моего разума раздвинули неуклюжим, но нежным прикосновением. Внутри вспыхнуло волнение от ощущения её присутствия рядом со мной, попытки увидеть мои недавние мысли… как в тот раз, когда она просматривала книги в моей квартире, как будто ей там самое место… Только несколько мгновений спустя я осознала, что глаза Нарциссы прикованы к моим, а реальный мир окружает меня. Я споткнулась на ровном месте, когда мой разум и тело воссоединились. — Ты сделала прямо противоположное тому, что я тебе говорила, — укорила она меня. — Ты не должна была приветствовать меня. — Извини. — Не извиняйся. В следующий раз сделай всё правильно. — Прости. Но ты не нападала. Разве ты не должна нападать и заставлять меня защищаться? — Не каждый легилимент будет набрасываться на тебя, как кувалда. Ты должна быть готова отбиться и от тонкого проникновения. — Ты не была очень тонкой, — я придержала для неё дверную створку, прежде чем вспомнила, что мы всё ещё не в хороших отношениях. — Как я уже сказала, я не особенно хороша в этом, — ответила она, звуча немного раздражённо, когда вошла в палатку. — Это лучшее, что я могу сделать, чтобы ты начала. Это в разы лучше, чем интенсивный курс с Беллой. — Интенсивный курс чего? — спросил Рон с набитым блинами ртом, завтракая вместе с Гарри. — Манер поведения за столом, — ответила Нарцисса, зажав ему рот. Рон уставился на неё, держа вилку в воздухе, не в силах ни говорить, ни есть. — Если у тебя плохое настроение, не надо вымещать его на Роне, — запротестовал Гарри. Я шлепнула её по руке и сняла сглаз, когда мы сели есть с моими друзьями, настороженно поглядывая друг на друга.

***

Вскоре наша напряжённая группа начала седьмое утро миссии. Рон снова шёл впереди на страже, Нарцисса — на безопасном расстоянии от него, а мы с Гарри следовали позади. Было трудно вспомнить всё, что я читала об окклюменции на пятом курсе, но кое-что вспомнилось. Существовало три типичных стратегии: пустой разум, крепость и зеркальный зал. Последняя была более продвинутым способом, отвлекая нападающего посторонними мыслями, чтобы скрыть важные. Этот способ показался мне наиболее подходящим, учитывая, сколько мыслей постоянно крутилось в моей голове. Прошло совсем немного времени, прежде чем Нарцисса оглянулась через плечо, чтобы встретиться с моими глазами. Когда я почувствовала её на краю своего сознания, я крепко задумалась о самом скучном эссе, которое когда-либо писала. Она пыталась оттолкнуть эссе, но я не отвлекалась, и за ним оставались лишь новые страницы. Всё закончилось быстро, и она одобрительно кивнула, прежде чем снова повернуться лицом вперёд. Я старалась не смотреть на неё, пока мы шли, но постоянно думала, когда же наступит её следующая тренировочная атака. Фраза «постепенная перегрузка» проплывала у меня в голове, как акула. Я вздохнула и сказала Гарри: — Я бы хотела, чтобы мы с Нарциссой могли вернуться к тому, что было вчера. — Эээ… — сказал он. — Разве вчера вы тоже о чём-то не соглашались? Я покачала головой. — Не совсем, это было… ну, сегодня всё серьёзно. Она мне не доверяет. И она даёт мне уроки окклюменции, что ещё больше настраивает нас друг против друга. Гарри напрягся, рука рефлекторно потянулась к шраму, но потом скрыла этот жест, поправляя очки. — Подожди, подожди. Ты уверена, что это хорошая идея? Когда это началось? Почему? — Только сегодня утром. Не думаю, что это будет так же плохо, как твои уроки, — сказала я ему, а затем пересказала наш утренний разговор, голос срывался, когда всё начало меня переполнять. — Ты действительно расстроена из-за этого, не так ли? — поинтересовался Гарри, когда я закончила, сочувствие ясно читалось на его лице. — Миссис Малфой была слишком строга к тебе у костра. Она не знает, каково это — быть на твоём месте. — А что, если она права, а я отмахнулась от неё? — я отвернулась, пытаясь не заплакать, но не смогла. — У нас всё было так хорошо. Она действительно открылась мне, Гарри, а теперь она отстраняется. Он утешительно положил руку мне на плечо и долго молчал, глядя на поредевший лес. Мы достигли его конца, и под нами простирались мили полей. Несколько шоссе пересекали пейзаж, который казался неуместным после столь долгого пребывания в глуши. Вдалеке виднелся ещё один город, и я с ужасом подумала, что мы там найдём, особенно если учесть, насколько плохим был вчерашний день. Я снова взглянула на Нарциссу и грустно вздохнула. Гарри отпустил меня и нарушил молчание. — Ты хочешь мне что-то сказать? — Хм? — спросила я, вытирая нос о манжету рукава. — Что ты имеешь ввиду? — Боже, как бы я хотел, чтобы Джинни была здесь. Я не очень хорошо разбираюсь в таких вещах. То, что ты говоришь… похоже на то, что, помимо всего прочего, миссис Малфой может бояться, что вы испытываете друг к другу более, чем дружеские чувства. И не говори мне, что мне опять мерещится. Я не беспамятный. Это вывело меня из равновесия. — Нет, нет, ты не так понял. Ладно, возможно, есть некоторое влечение, но оно не связано с нашими проблемами. Мы вроде как начали флиртовать после того, как она поняла, что я… Я… Я думаю, что мне могут… нравиться женщины, — я сморщилась и закрыла глаза, надеясь, что он не отреагирует плохо. — Значит, та влюблённость в МакГонагалл была не просто одноразовой? Мой рот приоткрылся. — Гарри! У меня не было влюблённости в нашего профессора! — Стоп, ладно. Извини. Это даже не я так подумал, а Джинни. Но всё в порядке, то есть, кто бы тебе ни нравился, для меня нет разницы. Мои плечи опустились от облегчения, хотя я пробормотала смутные угрозы использовать против Джинни её любимое заклинание. Неужели она была права насчёт профессора МакГонагалл? Желание произвести на неё впечатление, нетерпеливое ожидание её уроков, в частности, удовольствие, которое я испытывала всякий раз, когда она говорила мне, что я хорошо справляюсь, — это было немного подозрительно, хотя я никогда раньше не рассматривала это в таком свете. Гарри отвлёк меня от моих мыслей. — Значит, то, как миссис Малфой смотрит на тебя, когда ты не видишь… это тоже часть игры? Кто тогда ведёт счёт? — Она смотрит на меня? — спросила я, немного нетерпеливо. — Почему ты не говорил об этом раньше? — Я думал, что это такая соревновательная проверка, которую делают девушки, но вчера я уловил. Хотя я не очень верю в твоё объяснение игры. Есть ли правила? Сколько очков нужно набрать, чтобы выиграть? — Эм… я не знаю. — Какова награда за победу? — Ну, мы… не загадывали так далеко вперёд? Нарцисса снова повернулась, чтобы посмотреть на меня, а я судорожно пыталась перестать думать о ней и нашем соревновании. Вместо этого я представила себе игру в квиддич. Мётлы, летающие вокруг, набирающие очки… подождите, подождите! Она уловила вспышку моего страха и потянула за неё, раскрывая последние моменты моего разговора с Гарри. Она отступила от моих мыслей, глаза вспыхнули и лукаво сузились. Я тяжело сглотнула, когда она подошла ко мне, мои глаза неотрывно следовали за изгибом её покачивающихся бёдер. Неужели она делала это специально? — Если ты обсуждаешь то, о чём я думаю, то игра — сама по себе награда, — сказала она, подмигнув мне, но сохраняя между нами расстояние в несколько футов. — Гермиона, можно я уведу тебя на несколько минут? Гарри встал между нами. — Тебе лучше не мучить её на этих уроках окклюменции. Я буду присматривать за тобой, — он повернулся ко мне и сказал: — Гермиона, если она заведёт тебя слишком далеко, скажи мне. Я разговаривал с другими аврорами и выяснил, что уроки Снейпа со мной были откровенно жестокими. Не позволяй ему быть твоим ориентиром. Твой учитель не должен разрушать твой разум и заставлять тебя чувствовать себя ужасно. Лицо Нарциссы побледнело, когда он заговорил. — Мистер Поттер, мне… Мне ужасно жаль, что вам пришлось терпеть его издевательства. Это старый стиль обучения, и я знаю, каким жестоким он может быть. Пожалуйста, поверьте, я слишком уважаю разум Гермионы, чтобы делать это таким образом. Гарри посмотрел на неё долгим взглядом, мышцы его челюсти напряглись, затем он кивнул и пошёл вперёд, чтобы дать нам немного пространства. — Хорошо, — сказала она, — несколько инструкций перед следующей попыткой. В прошлый раз ты заблокировала меня, но в этот раз я нашла одну из твоих настоящих мыслей. — Ты прошла такую же подготовку, как Гарри? — спросил я. — Ты знакома с методом крепости? — продолжила она. — Я рекомендую сочетать его с твоей нынешней техникой. Наличие крепких ментальных стен даст тебе больше времени на подготовку отвлекающих факторов и отделение себя от эмоций. — Так вот как ты защищаешь свой разум? Или ты делаешь это по-другому? — поинтересовалась я. Нарцисса продолжала советовать мне техники, не отвечая ни на один из моих личных вопросов. В течение следующих нескольких часов иногда она инструктировала меня, а иногда я болтала с Гарри или Роном, делая перерывы только во время караула. Я блокировала большинство её атак, но это становилось всё труднее. Она нажимала всё сильнее и дольше, постоянно проверяя, как я справляюсь, но никогда не позволяя мне расслабиться. Я почти наслаждалась мысленной борьбой, но не могла игнорировать пустоту, ощущение чего-то сдерживаемого.

***

Хотя я была благодарна за то, что сегодня на нас не напали дементоры, я скучала по лесу. Открытый ландшафт казался скучным и неинтересным, воздух был менее насыщен запахами. Мы пересекали дороги, которые я видела с нашей точки обзора на опушке леса, приближаясь к следующему городу. Я пыталась подготовить себя к тому, что найду ещё больше бездушных людей, зная, что вряд ли в другом городе есть волшебник, защищающий его и пользующийся этим. Не было видно ни дыма, ни движения, ни других признаков жизни. Мы все замолчали, приближаясь к нему, в страхе или уважении к его обитателям. Мы добрались до конца одной из улиц за пару часов до наступления темноты, оглядывая дома, о которых никто не заботился месяцами. В одном здании прорвало трубу, и через всю улицу и несколько дворов образовался тонкий замерзший пруд. Двери машин и домов висели открытыми, и у меня по коже пробежали мурашки, когда я подумала, не оставили ли люди их открытыми, пытаясь скрыться. — Эй? — крикнул Гарри. Он усилил голос и крикнул ещё раз, но ответа не последовало. — Ладно, ребята. Давайте обыщем город. Мы будем заглядывать в каждое здание, пока не найдём людей, чтобы быть уверенными, нужно ли министерству сразу же посылать поисковую команду или нет. Я быстро посчитала. — Гарри, здесь должно быть больше сотни зданий. Даже если мы потратим на каждый дом всего пять минут, на двадцать у нас уйдет час. Что, если мы сделаем случайную выборку? — Мы не можем никого пропустить. Как насчёт того, чтобы разделиться на две группы? Это будет… — По часу на каждые сорок домов, — добавила я. — К тому времени, когда мы закончим, нам всё равно придётся ставить лагерь. Он пожал плечами. — Это нормально. Стоит потратить немного времени, чтобы быть абсолютно уверенным, есть ли здесь выжившие или люди без души. Мы — передовые разведчики; это наша обязанность. Я кивнула в знак согласия, надеясь, что мы найдём кого-нибудь скорее раньше, чем позже. — Будьте начеку, — напомнил он нам. — Двое из нас возьмут восточную часть города, а двое других — западную. Кричите и посылайте красные искры, если попадёте в беду, синие искры, если найдете кого-нибудь. Мы встретимся в дальнем конце этой улицы. Мы с Нарциссой объединились в пару и пошли по одной стороне улицы, а Гарри и Рон пошли в другую сторону. Было бы быстрее, если бы мы могли позвать резервных авроров, но они были только для экстренных случаев, а в этом городе они уже давно закончились. Это была утомительная, изнурительная работа — искать везде, но Гарри был прав. Это было то, ради чего мы здесь находились. Мы обходили здание за зданием в поисках тел, оставляя временный крестик на каждой входной двери, когда дом был проверен. Моё настроение падало всё ниже и ниже. Я не могла сосчитать, сколько комнат я осмотрела, сколько пустых кроватей увидела. Проверив ещё один заброшенный дом, я остановилась в гостиной, увидев фотографию дочери и двух родителей, похожих на мою семью. Нарцисса спустилась вниз, где она проверяла комнаты, и встала позади меня. Мои плечи напряглись, когда я представила, как с неё катится осуждение. — Ты обвинила меня в том, что я отношусь к воспоминаниям моих родителей, как к пустому месту, — сказала я. — Но их жизни были поставлены на карту. Я же сказала тебе, что мучилась над этим решением. Мои слова не помогли, а только спровоцировали её. — Почему вы думаете, что у вас есть право решать за них? Я повернулась к ней лицом и пыталась найти способ описать свою ситуацию. — Магический мир — это мой мир, поэтому моя работа — защищать их. Они маглы; у них нет шансов против волшебников. Они не должны иметь дело с магическими угрозами. — Ты говоришь о них, как о детях, но они взрослые люди, — сказала она, жестом указывая на родителей на фотографии. — Ты должна была объяснить ситуацию и спросить, что они хотят делать. — Я не могла объяснить достаточно хорошо, — сказала я ей, стараясь, чтобы она поняла это по-своему. — Они не привыкли думать об угрозе того, что кто-то может читать их мысли или пытать их ради информации. Они могли сделать неправильный выбор и в итоге быть убитыми. — Сделать выбор за них — это всего лишь несколько шагов от пренебрежения их свободной волей, — ответила она. Мой пыл вспыхнул, а затем угас в страхе. — Нет, это не так, — прошептала я. — С таким же успехом ты могла бы наложить на них проклятие Империус и приказать им уйти и забыть о тебе. — Это не одно и то же, — настаивала я. — Как ты вообще можешь так говорить! И вообще, в чём твоя проблема? Ты использовала это проклятие! — На незнакомцах и врагах, — сказала она. — Никогда на друзьях и семье. Я бы посчитала это ужасным нарушением доверия. Моё сердце заколотилось в груди. — Это не одно и то же, — повторила я, проходя мимо неё по дороге к двери. — Нам нужно проверить ещё несколько домов, — меня так сильно трясло, что я чуть не подвернула лодыжку на ступеньке, спускаясь с крыльца. Солнце садилось за облака, и из-за тусклого света всё выглядело блеклым и серым. Я прошла через следующий дом в оцепенении, говоря себе, что не лишала их свободы воли. Это было для их же блага, а значит, всё должно было быть по-другому. Должно было. Она ошибалась. Ни одна из нас не произнесла ни слова, пока мы заканчивали обыскивать дома и направлялись к немногим оставшимся коммерческим зданиям. В первом магазине атмосфера казалась менее тоскливой. Здесь не было таких ярких признаков безжизненности, а темнеющее небо создавало ощущение, что мы просто заглянули сюда после окончания рабочего дня. Мы зажгли свои палочки, чтобы осмотреться, а затем перешли в соседнее офисное здание. Я осмотрела все кабинеты в центре большого помещения, а Нарцисса проверила частные кабинеты по периметру. — Гермиона, — позвала она меня. Я перешла в угловой кабинет, где она стояла у стены и смотрела на календарь. Она указала на дату и сказала: — Смотри, кто-то вычеркивал дни до 29 мая. Не могла бы ты внести это в свой отчёт сегодня вечером? Может быть, неважно, в какой день пришли дементоры, но это… это было бы неплохо на их надгробиях, или на мемориале, или на том, что министерство поставит здесь для них. Я грустно вздохнула и кивнула, пролистывая следующие месяцы, пока не добралась до ноября, настоящего дня. Мир не остановился только потому, что Волдеморта больше нет. Теперь, шесть месяцев спустя, мы узнали, насколько масштабными были последствия. Я поняла, какая сегодня дата, только перед тем, как вернуть страницы на прежнее место. — Сегодня День памяти, — сказала я, задыхаясь. — Мы не должны ссориться. — Что это значит? Ты в порядке? — спросила Нарцисса, коснувшись моей руки с такой нежностью, какой я не чувствовала от неё за весь день. Это выбило меня из колеи, и я начала плакать. — Это день окончания Первой мировой войны, когда погибли миллионы людей. Ты знаешь об этом? Её называли войной, положившей конец всем войнам, — я повернулась к ней и сказала сквозь слёзы: — Потом мой дедушка воевал в следующей войне. Он никогда не говорил об этом с моей мамой, когда она росла, но он рассказывал мне истории, прежде чем умер, когда я была достаточно взрослой, чтобы спрашивать об этом. Он видел ужасные вещи. Думаю, он бы очень расстроился, узнав, что мне тоже пришлось сражаться на войне, — Нарцисса, потеряв дар речи, смотрела, как я наколдовала для нас два мака, прикрепив по одному к пальто. — Маглы носят их для наших ветеранов. Мы пропустили подходящее время для этого, но обычно есть две минуты молчания в память о погибших и живых, которых они оставили после себя. Смахнув собственные слёзы, Нарцисса кивнула и склонила голову. Мы погасили свет наших палочек. Мое неровное дыхание было единственным звуком в комнате, пока мы ждали в темноте. Прошло более двух минут, прежде чем кто-то из нас пошевелился. Руки Нарциссы нашли меня и притянули в объятия. — Мы не должны ссориться, — повторила я, запустив пальцы в её волосы. — Сегодня, как никогда. — Я не хочу ссориться, — ответила она. — И я не хочу оставаться вдали от тебя. Я полагаю… Мне придётся смириться с тем, что мы не согласны, или продолжать спорить вечно. Может быть, твои родители могли бы жить, не помня о своей дочери, но я не знаю, кем бы я стала без людей, которых люблю. Я скорее умру, чем потеряю эти воспоминания, и я никому не позволю их испортить. — Я обещаю, что никогда не сделаю этого с тобой, — прошептала я ей на ухо. Мне было так приятно снова обнимать её, быть с ней рядом. — Мы в порядке? — я чувствовала, что сердце Нарциссы бьётся так же быстро, как и моё. — Мы в порядке, — пробормотала она. Я чуть не расплавилась в лужу, когда почувствовала её дыхание на своих губах, когда она откинулась назад. Мысленная линия, которую я провела между дружбой и влечением, опасно размылась. Я готова была пройтись по горячим углям, лишь бы она поцеловала меня, прикоснулась ко мне и забыла о соперничестве, забыла обо всём. Её руки пробежались по моим бокам, а затем отдернулись, словно я обожгла её. Она зажгла свою палочку и поспешила выйти из маленькой комнаты, и я последовала её примеру. Мы закончили обыскивать офис, её глаза отрывались от моих каждый раз, когда мы пересекались. Когда мы выходили через узкий вестибюль здания, Нарцисса внезапно обернулась. — Легили… Застигнутая врасплох, я толкнула её, отчаянно пытаясь не дать ей увидеть мои чувства. Она схватилась за моё пальто, как будто я столкнула её с обрыва, упала назад и потянула меня за собой, пока не оказалась между мной и стеной, спутав конечности. Тепло, накопившееся между нами, поднялось на новый уровень интенсивности. — Прости, прости, — извинилась я, когда мы обе попытались встать прямо, но моя нога оказалась между её бёдер, прижатая слишком близко к центру. Её бёдра качнулись на меня, и мы обе замерли. Пульс заколотился от возбуждения, я попыталась осторожно распутать нас, но только вызвала ещё большее трение. Она сильно укусила меня за плечо, заглушая вырвавшийся у неё звук. — Мерлин, — задыхалась я, набирая влагу. Я хотела больше её, я хотела… — Стой. Очень. Тихо, — предупредила Нарцисса голосом, похожим на бархат, просунув руку между нами. Я задрожала от усилия, которое потребовалось, чтобы не двигаться. Её рука отпустила мою ногу, затем скользнула по моему телу к молнии пальто, возилась с ней, как с подарком, который ей не терпелось развернуть. — Ты действительно испытываешь меня. Даже не зная, что она имела в виду, я смогла вымолвить: — Я не хотела заставлять тебя… — Просто подумай, что ты можешь сделать, если бы хотела, — пробормотала она. Мои колени грозили подкоситься при этих словах. — Теперь можно двигаться? — Извини, да, всё, что тебе нужно, — сказала она мне, выпустив воздух. — Чёрт, я не должна… Я знаю, что здесь есть некоторый дисбаланс сил. Если я хоть раз поставлю тебя в неудобное положение, я немедленно отступлю. — Кто из нас, по-твоему, более сильна? — спросила я, без слов заставив обе наши палочки вспыхнуть ярче. — Я думаю, мы равны. Она прислонила голову к стене, глубоко вздохнув, отчего её грудь гипнотически поднялась и опустилась. — Значит, дисбаланс опыта, — добавила она. — Спорим, ты поможешь мне быстро наверстать упущенное, — ответила я, шокируя себя собственной смелостью. Она хмыкнула и снова притянула меня ближе, целуя в шею и слегка посасывая, пока мои колени действительно не подкосились. Она хихикала на моей коже, прежде чем подтолкнуть меня в вертикальное положение, положив руку на центр моей груди, выпрямив руку между нами. — Четыре вещи, — сказала она после некоторого раздумья. — Во-первых, я знаю, что это произошло случайно, но на будущее я думаю, что нам лучше избегать полного телесного контакта. Я всё ещё замужем, Гермиона. У меня есть ограничения. Во-вторых, случайность или нет, но было бы преступлением не присудить тебе очко после такого сильного воздействия на меня. Два-три — в твою пользу. В-третьих, рекомендую причесаться, чтобы скрыть шею. Я могла оставить след. — Ты сказала четыре вещи. Это было только три, — заметила я, затем поняла, что она просто задержалась, чтобы посмотреть на мою шею, когда я коснулась нежной кожи. — В-четвёртых, — продолжила она, приподняв одну бровь, — хотя эта техника и отвлекла меня от просмотра твоих мыслей, тебе следует придерживаться методов, которые ты можешь использовать в любой ситуации. Легилименс. Без предупреждения она снова начала проникать в мой разум, и я попыталась воздвигнуть стены. Пока она пыталась пробиться сквозь них, я как можно ярче представляла себе лес, наполняя свой разум его видами и звуками. К тому времени, когда она прорвалась, не было видно ничего, кроме мирных деревьев. — Вот так-то лучше. Превосходно, — сказала она, отступая. Я сияла от её похвалы. — Давай остановимся до завтра. Думаю, для одного дня тебе достаточно. — Звучит неплохо, — согласилась я, благодарная за то, что после этой… встречи было так легко вернуться к нормальной жизни. Или, по крайней мере, мы обе были полны решимости казаться нормальными. Мы вышли через дверь офисного здания, зимний ветер помогал охладить моё тело. Пока мы были в помещении, высыпали звезды, и я улучила момент, чтобы посмотреть на них. Было несколько приятных моментов в том, чтобы оставить позади тяжелый полог ветвей деревьев. Не чувствуя необходимости спешить, поскольку Гарри и Рон ещё не были на месте встречи, мы исследовали оставшиеся строения, которые казались гораздо менее зловещими теперь, когда мы были уверены, что в них нет страдающих или бездушных людей. Что бы здесь ни произошло, всё уже давно закончилось. Когда мы закончили, я ждала на месте нашей встречи, пока Нарцисса бродила в поисках подходящего места для защиты. Через несколько минут Рон и Гарри спустились на боковую улицу, устало ступая по ней. Рон резко рухнул в заросли травы на обочине дороги. — Ух! Гарри засмеялся. — Вставай, ленивый бездельник, — сказал он, ободряюще пиная сапоги Рона. — Так много ступенек, — ворчал Рон, перекатываясь на спину. — Почему здесь должно быть так много лестниц? Я усмехнулась, присаживаясь на бордюр рядом с ними. — Я так понимаю, вы ничего не нашли? — Ничего, — подтвердил Гарри. — А вы? — Ничего, — повторила я. — Нарцисса нашла календарь, который мог показать их последний день, но никаких следов кого-либо живого или мёртвого. — Разве это не странно для нападения дементоров? — спросил Рон. — Может, все сбежали? Я покачала головой. — Все их машины стоят у подъездов. Сомневаюсь, что они могли убежать пешком, — я помахала Нарциссе, когда она вернулась и встала рядом со мной. — Защита готова к тому, чтобы мы разбили лагерь, — сказала она нам. — Что это за цветы? — спросил Рон, заметив маки на наших плащах. — Уже одиннадцатое? — спросил Гарри. — Маглы надевают их сегодня в память о людях, погибших в войнах. Можешь сделать один и для меня? — И мне, — сказал Рон, садясь. — Для Фреда. — Если бы мы вернулись в Лондон, — сказала я, наколдовав по одному для каждого из них, — мы могли бы купить бумажные маки, и деньги пошли бы на благотворительность. Но это всё равно хорошо, чтобы помнить. Мы шли вместе, пока Нарцисса вела нас к месту, где она установила защиту в глухом переулке. Как только палатка была установлена, мы по очереди переоделись в ночную одежду и снова прикрепили маки. За магазином мы нашли достаточно сломанных поддонов, чтобы развести костёр, не прибегая к дровам, которые я собрала. Гарри и Рон сходили в ближайший гастроном и принесли четыре стула для нас. Гвозди и скобы затрещали в костре, когда я села и достала пергамент с отчётом. Я лениво проверила, нет ли на обратной стороне сообщений, а затем сделала повторную попытку. — Ого, что вы, ребята, думаете об этом сообщении от Кингсли? — спросила я, читая его вслух: — "Имейте ввиду, поступают сообщения о том, что несколько бывших сторонников Волдеморта исчезли из тюрьмы. Сроки и место назначения неизвестны, возможна помощь изнутри". — О, нет, — прошептала Нарцисса. — Он сказал, кто пропал? — Нет, это всё сообщение. — Ты можешь спросить его о Люциусе? — спросила она, беспокойно крутя руками. Я кивнула и сразу же записала её вопрос. Мне пришлось отбросить неприятные ощущения от очередного напоминания о том, что она замужем. Для меня это не должно иметь значения. — Думаю, нам лучше быть осторожными, — сказал Гарри. — Если им помогали в Министерстве, они могут знать наш маршрут. Они могут напасть на нас, чтобы отомстить за Волдеморта. — Как будто нам не о чем беспокоиться из-за дементоров, — пожаловался Рон. Нарцисса покачала головой. — Конечно, ты можешь сделать такой вывод. Что, если не мы… что, если не они создают проблемы? Люциусу даже не разрешено иметь палочку, — она напряглась и пробормотала: — Змея Салазара, я оставила его беззащитным, под охраной людей, которые его ненавидят. — Министерство никогда ничего с ним не сделает, — сказал ей Гарри. — Есть правила, как мы обращаемся с заключёнными, даже с Пожирателями смерти. — Да, все, кто работает в Министерстве, святые, — огрызнулась Нарцисса. Она провела пальцами по волосам и потёрла шею, явно ничуть не успокоившись. Вспомнив все её «подходящие прилагательные» для мистера Малфоя, я чуть не спросила, почему она так беспокоится о нём. Но как только вопрос сформировался в моей голове, я поняла, что все его недостатки не имели бы для неё значения, если бы он был в беде. Если она до сих пор не отказалась от него, то уже никогда не откажется. Она неоднократно давала понять, насколько она предана своей семье. Я действительно восхищалась этим качеством, но оно также заставляло меня немного страдать по причинам, в которых я не могла признаться. Отодвинув эти мысли в сторону, я записала краткое изложение того, что мы сегодня нашли. Я периодически заглядывала на заднюю страницу на случай, если Кингсли случайно ответит на вопрос, хотя я была совершенно уверена, что он уже ушёл с работы и не увидит его по крайней мере до завтрашнего утра. Закончив писать, я подняла голову и увидела, что Гарри и Рон болтают, а Нарцисса смотрит в огонь. Она выглядела так, будто ей не помешало бы что-нибудь, чтобы отвлечься от переживаний. — Не хочешь почитать со мной в палатке? — спросила я. — У меня есть несколько книг на выбор. — Хорошо, — согласилась она, позволив мне пройти в палатку. Пока я взяла свой рюкзак и начала рыться в одном из его волшебных карманов, она села на свою койку и застонала, вытянув ноги на полу. — Как так получилось, что я привыкла ходить целый день, но всего несколько часов в этом городе заставили мои суставы болеть? — Это, наверное, от всех поворотов и изгибов внутри домов, — предположила я, доставая одну за другой книги. — Ходить по прямой легче для коленей и лодыжек. — У тебя тоже болят? — Не очень. — А, точно. Я забыла, что ты вчера родилась. Просто подожди, когда ты будешь в моём возрасте. — Не все мы родились до каменного века, — ответила я, вываливая стопку книг на её кровать. Я выбрала ту, которую уже начала, и потянулась к лестнице на свою койку. — Куда это ты собралась? — спросила она, пододвигая книги поближе и читая их корешки. — Здесь есть место, чтобы сесть. Было немного глупо, но меня это взволновало. Я схватила свою подушку и переползла на конец её кровати, свернувшись калачиком вокруг своей книги. Она тоже нашла, что почитать, и откинулась на другой конец. Через мгновение она подняла ноги и опустилась в носках прямо рядом со мной. — О, нет, — сказала я, и мы обе рассмеялись, когда я попыталась оттолкнуть их. — Никаких вонючих ног рядом со мной. Подожди, у тебя носки не совпадают? — я рассмеялась сильнее, не в силах представить, как кто-то, известный своей модной одеждой, мог допустить такое. — Это дань моде, — спокойно ответила она, стягивая их и бросая под кровать. — Так лучше? — Думаю, я смогу с этим жить, — сказала я, улыбаясь её голым изящным пальчикам. Прежде чем я успела усомниться в себе, я начала разминать её пятку одной рукой, одновременно открывая книгу на последней прочитанной главе. — Ты сможешь жить, зная, что я совершила некоторые поступки, которыми не горжусь? — спросила Нарцисса, вздыхая, пока я работала над её уставшими мышцами. — Я укоряла тебя за твою этику, но ты права, я не в том положении, чтобы судить. Это было неожиданно. Я посмотрела на неё, но она не встретила мой взгляд. — То, о чём я ещё не знаю? — Да. Пожевав губу, я сказала: — Я не знаю. Ты расскажешь мне о них? — Возможно, это лишь вопрос времени, когда ты узнаешь. Моя рука замерла. — Не могла бы ты сделать это более зловещим? — Мертвецы не рассказывают сказки, — произнесла она, а затем слабо улыбнулась. — Шучу. Я никого не убила. Хотя я могу убить тебя, если ты прекратишь этот славный массаж ног. Как раз в тот момент, когда я снова завелась, в палатку вошел Гарри и поднял на меня брови. Он полез в рюкзак Рона и вытащил волшебный шахматный набор, а затем направился обратно к дверной створке. — Не делай ничего такого, чего бы я не сделал, — сказал он с ухмылкой и ушёл, прежде чем я успела придумать ответ. Нарцисса забавно фыркнула, а я застонала и попыталась спрятаться за подушкой. — Я не должна была говорить ему о нашем соревновании, — сетовала я, на самом деле не имея в виду этого. — Вернее, мне не следовало ничего подтверждать, когда он догадался, что что-то происходит. — Не нужно скрывать от него. Он заботится о тебе. У тебя хорошие друзья, Гермиона, — мягко сказала она. — Надеюсь, я могу причислить себя к их числу, несмотря ни на что. Несмотря ни на что. Все, что было до сих пор? Или то, что она мне ещё не сказала? Мы перейдём этот мост, когда дойдём до него, решила я. — Ты можешь, — сказала я ей. С этим мы обе уселись читать, и последние часы вечера пролетели незаметно, пока мы не захотели спать, и я вернулась в свою кровать. У меня ещё никогда не было человека, которому было бы интересно сидеть со мной в тишине так долго, просто читая. Я могла представить, как мы будем делать это каждый вечер, идеальная противоположность нашим тихим утрам. Но это снова была опасная территория. После завершения нашей миссии мы вернёмся в наши отдельные дома с нашим отдельным распорядком дня. Мы уже почти добрались до Гросфорда, последнего города, который нам предстояло исследовать. Каким бы трудным ни было путешествие, мне почти не хотелось, чтобы оно заканчивалось.