Extinction

Было всего 2:30 утра, но я сидела за столом в нашей палатке, бодрствуя и немного бредя, и пыталась написать стихотворение. Нарциссе Твои пленительные глаза закрыты, нежные уши не слышат во сне. Вместо того, чтобы будить тебя и бредить, вот стихотворение на память тебе. Отличное начало, подумала я про себя, одобрительно хмыкнув. Я проснулась ото сна, в котором я снова была в доме моего детства с моими родителями. Увидев их знакомые лица после недавнего спора, я почувствовала к ним симпатию, а стихи, как предполагалось, были хорошим способом передать чувства. Если Нарцисса написала один меньше, чем за день, это не могло быть так уж сложно. Если бы без моего разрешения кто-то изменил мою личность и заставил меня забыть, я бы потребовала извинений. Я немедленно увидела, как мне не хватало сочувствия к моим родителям, когда я изменила их память. Идеально. Если просто записать свои мысли в причудливой форме и сделать их рифмованными, получится стихотворение. Я не могла вспомнить, что означает «немедленно», но звучало поэтично. Я продолжала. Спасать жизнь — это правильно, и мне удалось спасти своих родителей, но мой метод причинил им вред, несмотря на мои благородные намерения. Одна, без помощи, я пыталась укрыть их от зла, и хотя мои усилия были эффективны, они также были… долгоносиком? Я оттолкнула маленький кусочек пергамента, когда не смогла придумать ничего другого в рифму к слову «зло». И всё это звучало неправильно, но я не могла понять, почему. Я обмакнула перо в чернила, стёрла излишки и попыталась начать заново на свежем листе. Дорогая Нарцисса, Я слишком защищалась от твоего пылкого нрава, Который был бы весьма приятен, будь он направлен на другого. Но направлен был на меня, мои мысли были затуманены непогодой, что является метафорой нежелания признать какую-либо ошибку. Я кивнула, оглядывая свою великолепную работу. Подождите, разве у неё не должно быть ритма? Перечитав строки, я поняла, что все они неуклюжие и нескладные. Я отложила пергамент. Я пробовала разные начальные строки, но всё время передумывала, что сказать. Дорогая Нарцисса, чей серебряный язык обманул меня, заставив думать, что поэзия — это так просто, что я могу… Нарциссе: Никогда больше я не буду так бесцеремонна со своими… Твоя проницательность показала мне обе стороны… Важность воспоминаний о тех, кто мне дорог… Ничто из того, что я писала, не звучало достаточно хорошо. Мои глаза опустились, когда перо царапало страницу. Я продолжала идти вперёд сквозь усталость, отталкивая всё более и более дрянные начала, полная решимости найти правильные слова.

***

Далёкие звуки проникали в моё сознание. Я была погружена в другой сон, но теперь услышала чьё-то хихиканье. Когда я поняла, что это Нарцисса, по мне разлилось умиротворяющее тепло. Веки медленно открылись, и я вгляделась в окружающую обстановку. Моё лицо лежало на руках, и у меня текли слюни. Очень привлекательно. Я поспешно вытерла рот рукавом и села, затем сонно улыбнулась тёмной ведьме, сидящей напротив меня. — Доброе утро. Что смешного? — пробормотала я, накладывая Муффлиато, чтобы мы могли разговаривать только с тихим гулом, который не разбудил бы Гарри и Рона. Мои глаза расширились, когда я поняла, что она читает мои стихотворные попытки. — Подожди, ты не должна была их видеть! — О, нет! Они были адресованы мне. Я думала… — Нарцисса прижала их к груди, словно боясь, что я попытаюсь выхватить их из её рук. — Пожалуйста, не расстраивайся, что я их прочитала. Я должна сказать тебе, что мне тоже немного не хватает сочувствия. Я не могу представить, как трудно было в одиночку защищать свою семью. Особенно когда они не умеют ни колдовать, ни по-настоящему понимать, что происходит в мире. В нашем мире, то есть. Я не привыкла иметь дело с маглами. Я немного расслабилась, чувствуя, что теперь мы действительно дискутируем, а не просто откладываем наши разногласия в сторону. — Оглядываясь назад, я жалею, что не сделала всё немного по-другому. Но я не знала, что ещё можно сделать. — Ты сделала всё, что могла придумать, чтобы обезопасить их, — сказала Нарцисса. — Ты пыталась сказать мне это раньше, и я думаю, что теперь я лучше понимаю твою ситуацию. Тем не менее, я рада видеть, что ты думаешь о том, что они могли чувствовать. — Ну, вот почему я хотела написать для тебя стихотворение, но всё вышло так ужасно. Ты смеялась! Она снова просмотрела стихи. — Нет, нет, это… — она не смогла сдержать хихиканья. — Действительно трогательно. Ты приложила столько усилий для того, что… — Я отстой? — закончила я за неё. — То, что не является твоей сильной стороной, — поправила она, отложив стихи и указывая на некоторые места. — Судя по самореферентным метафорам и таким вещам, как «затуманенный непогодой». — Эй, это одна из лучших строк! — запротестовала я. — Строки обо мне были самыми лучшими. — Конечно, ты так думаешь, — я перетащила стихи на свою сторону стола, чтобы она не могла продолжать дразнить меня из-за них. Она наклонилась вперёд и коснулась моей руки. — Подожди, можно я оставлю их себе? Я скорчила гримасу. — Зачем? Они ужасны. — Шантаж, — ответила она, подмигнув. — О? — спросила я, ухмыляясь. — Чем ты будешь меня шантажировать? — Хм. Я уверена, что смогу что-нибудь придумать. Может быть, позаботиться о моей бумажной работе, — её глаза горели, когда она смотрела на меня. — Или позаботиться обо мне, — она легонько погладила мой средний палец. — Я могла бы заставить тебя макать перо в мои чернила. Моя рука сильнее прижалась к столу, когда я представила, как прикасаюсь к ней так близко. Я собралась с духом и протянула стихи обратно, давая ей разрешение делать с ними всё, что она пожелает. Или со мной. Я не была уверена, что именно. — Если ты пыталась заработать очко, тебе придётся постараться. Она откинулась на стуле. — Чёрт. Должно быть, моя привлекательность ослабевает. — Ты определённо всё ещё привлекательна, — заверила я её, вставая и отодвигая свой стул. — Я просто стала лучше с этим справляться, — я убрала свои письменные принадлежности и начала доставать одежду из рюкзака. Я угрожающе направила на неё палец. — Я собираюсь принять душ. Тебе лучше больше не призывать мою одежду. — О? Почему ты думаешь, что я не подкралась на цыпочках и не взяла их? — спросила она. — Знаешь, у тебя очень милое родимое пятно на левом боку. — Что?! — я повернулась и приподняла рубашку, чтобы посмотреть, уверенная, что там есть какое-то родимое пятно, которого я никогда раньше не замечала, но там ничего не было. Я закрыла глаза и вздохнула, когда она начала хихикать. — Ты всё это выдумала, — обвинила я. — Ты не входила, когда я принимала душ. Она ухмыльнулась. — Нет, но я только что получила прекрасный взгляд. — Слизеринцы, — ворчала я, заходя в ванную. Но вовремя оглянулась, чтобы увидеть, как она мягко улыбается плохим стихам, которые держит в руках, как драгоценные вещи, и я снова почувствовала внутреннее тепло.

***

Наше утро в дороге было насыщенным: уроки окклюменции, разговоры и практика без палочки занимали всё мое время. Я перешла к заклинаниям исчезновения и вызова, хотя из-за последних мне не раз приходилось уворачиваться от пролетающих мимо головы палочек. Мне всё лучше удавалось держать ментальные барьеры наготове в любой момент, а Нарциссе становилось всё труднее их преодолевать. Ради неё я держала пергамент с ежедневным отчётом в кармане и проверяла его в течение всего утра, ожидая ответа от Кингсли. Пока мы все вместе сидели и ели быстрый консервированный обед, я увидела ответ. — Люциус не пропал, — сообщила я. Его имя прозвучало странно из моих уст. — Можно мне? — спросила она. Я протянула ей письмо, чтобы она могла прочитать точную формулировку. Люциус Малфой всё ещё в безопасности, никаких признаков сопротивления. Охрана удвоена. Её плечи опустились в облегчении. — Я напрасно волновалась. Он в безопасности. Рон промолчал, а Гарри сказал: — Я знаю, каково это — волноваться вдали от дома, поэтому я рад, что с вашим мужем всё в порядке. Нарцисса выглядела удивлённой. — Спасибо, мистер Поттер. Преступник или нет, но я бы очень не хотела, чтобы с ним что-нибудь случилось. Я стиснула зубы и ткнула вилкой в равиоли, которые ела. Гарри увидел меня и нахмурился, и я попыталась скрыть своё недовольство, но моё бесстрастное выражение лица не шло ни в какое сравнение с лицом Нарциссы. — Похоже, вы очень преданы друг другу, — прокомментировал Гарри, бросив на меня многозначительный взгляд. — Ему повезло, что у него есть кто-то, кто будет любить его несмотря ни на что. Нарцисса нахмурила брови. Я видела, как она пытается понять, к чему он клонит, не понимая, что сейчас он действительно говорит со мной. Знал ли Гарри, как сильно от этого болит моя грудь? Скорее всего, нет. Возможно, он просто пытался напомнить мне, что не стоит слишком привязываться к замужней женщине. Возможно, он был прав. — Ну… то есть, он всегда может рассчитывать на мою поддержку, — сказала Нарцисса, похоже, тщательно подбирая слова, — хотя, надеюсь, ты знаешь, что я не всегда оправдываю его действия. — Я бы очень волновался, если бы ты так поступила, — сказал Рон. Всё, что я могла слышать, было всегда. Я сосредоточилась на еде, надеясь, что к тому времени, как мы вернёмся домой, боль утихнет, а не станет хуже.

***

Гарри присоединился ко мне на тропе после обеда. Я не хотела с ним разговаривать. Я хотела немного повариться в своей ревности. — Итак, есть ли какие-нибудь ведьмы, с которыми ты хотела бы встречаться, когда мы вернёмся домой? — спросил он. Я даже не могла придумать никакого ответа, кроме одного. Мой взгляд скользнул к Нарциссе. — Какие-нибудь одинокие ведьмы? — уточнил Гарри. — Я поняла, ясно?! — огрызнулась я. — Я знаю, что веду себя неразумно! Ты высказал свою точку зрения. — Эй, я пытаюсь присматривать за тобой. Вчера ты настаивала, что всё это просто безобидный флирт, и я решил поверить тебе на слово. Но это не безобидно, если ты не можешь уважать её брак. В итоге тебе будет только больно. Ты можешь даже испортить свою дружбу с ней. — Я знаю, — ответила я. Мой голос прозвучал шёпотом. — У меня проблемы, Гарри. Это худшая влюблённость, которая у меня когда-либо была. Я всё время думаю о ней. — Может, ты перестанешь так много о ней думать. Это как я говорил Рону после вашего разрыва: попробуй вместо этого думать о будущем. Если тебе нравятся женщины постарше, я знаю одного симпатичного аврора, — сказал он, с надеждой глядя на меня. Я фыркнула, несмотря на себя. — Ты что, её сваха? — А мужчины тебе тоже нравятся? Или только женщины? Я знаю кучу одиноких парней. — Я не уверена, но думаю, что только женщины, — ответила я. — Я никогда не могла понять, почему я… гм, это может быть TMI. Давай придерживаться темы женщин, если не указано иное, хорошо? — Конечно, конечно. Давай посмотрим… Я честно старалась слушать, пока Гарри пытался придумать предложение, которое бы мне понравилось. Большинство из них, вероятно, всё равно были натуралками. До сих пор я не понимала, как трудно геям и бисексуалам найти себе пару. Мне всё ещё было немного странно думать о себе как об одной из них. Я изо всех сил старалась следовать совету Гарри и думать об этом как о проблеме, которую нужно решить. Но сколько бы женщин он ни описывал, я продолжала мысленно сравнивать их с Нарциссой и находила их недостаточными.

***

Пытаться не думать о ней было всё равно, что пытаться не думать о дыхании. Это происходило независимо от того, замечала я или нет. Пасмурный день прошёл в каком-то жалком блаженстве. Гарри почти всё время поддерживал со мной беседу, но мои тренировки по окклюменции продолжались, и Нарцисса часто отвлекала меня, чтобы поделиться своими мыслями или спросить моё мнения об идее исследовательского проекта. Несколько раз ей хотелось просто молча идти вместе, и мне начинало казаться, что не только у меня есть проблема. Она использовала любой предлог, чтобы быть рядом со мной. Совету Гарри было невозможно следовать. Я ничуть не возражала. Темнеть начало рано, когда надвигались грозовые тучи. До захода солнца оставалось несколько часов, мы надели пончо и продолжили идти. Косой дождь начался сразу. В итоге нам понадобилась магия, чтобы не промокнуть и не замерзнуть. Пока мы шли, волосы на моих руках вставали дыбом, как будто вот-вот ударит молния, но сопутствующий страх говорил о другом. Гарри был на страже, но он заметил их не раньше, чем я. — Дементоры! — воскликнул он. — Где-то. Я не знаю, где. Я ничего не вижу! Мы сжались в тугой узел, щурясь от дождя, пока наши патронусы патрулировали вокруг. Я видела смутные очертания дементоров гораздо ближе, чем они должны были быть. Если солнечный свет на открытой местности сдерживал их, то гроза, казалось, их подстегнула. Олень Гарри бросился на них, оттесняя их назад, пока другие заполняли бреши. Мне пришлось послать свою выдру дальше, чтобы помочь загнать их подальше от нас, а терьер Рона стал нашей последней защитой от ближайших дементоров. Работая вместе, мы отогнали их, трясясь от страха и пронизывающего дождя. Нарцисса прижимала пламя к груди и прислонялась ко мне, пока мы продвигались вперед по тропе. Я начала бояться за неё. Когда это задание началось, я беспокоилась о том, насколько мы зависим от неё, чтобы обеспечить нашу безопасность ночью. Теперь я беспокоилась о том, как она будет полагаться на нас днём. — Хорошо, достань свою палочку, — сказала я. Она бросила на меня настороженный взгляд. — Это что, дуэль? — Ты будешь учиться призывать патронус. — О, я не знаю, — сказала она, отпустив меня. — Я знаю, что было бы лучше, если бы я могла это сделать, но… — она вздохнула и вытащила свою палочку, держа её подальше от своего тела. — Хорошо. Скажи мне, когда. — Когда ты будешь готова. — Хорошо, — её хватка усилилась, но рука не двигалась. — Ты всё ещё беспокоишься, что тебя съедят личинки? — спросила я. — Может быть, мы могли бы найти контрзаклинание для этого. Нарцисса бросила на меня язвительный взгляд. — Не говори ерунды. Эти дементоры раздули мой страх до предела, — она прочистила горло. — Экспекто Патронум. — Вложи в это немного чувства, — наставляла я. Сквозь дождь я заметила Гарри, который с любопытством прислушивался. — Ты концентрируешься на воспоминаниях? — Экспекто Патронум! — она сосредоточенно нахмурила брови. — Экспекто Патронум! — она попыталась ещё несколько раз, но безуспешно. Я могла сказать, что растущее напряжение и разочарование работают против неё. — Расслабься, — сказала я. — Вспомни времена, когда ты была счастлива. Она убрала свою палочку. — Это бесполезно. Я споткнулась в луже грязи, когда увидела, каким каменным стало её лицо. Я могла только надеяться, что это не от того, что я сказала. — Почему ты так думаешь? — Это просто невозможно. Ни один Пожиратель смерти не может этого сделать. Я никогда не принимала метку, но с таким же успехом я могла бы это сделать, ведь я не сделала ничего, чтобы предотвратить все те ужасные вещи. Я слишком долго была окружена злом. — Ты ошибаешься. Профессор Снейп мог наложить патронус. — Не лги, чтобы обмануть меня и заставить думать, что я могу это сделать, — огрызнулась она. Оскорбленная, я ответила: — Не обвиняй меня во лжи! Это правда. Разве ты не видела статью в «Пророке» после войны? Он тайно работал против Волдеморта. Гарри подошел ближе, выглядя обеспокоенным нашими повышенными голосами. — Я видела, — холодно сказала Нарцисса. — Я также лично видела, как он пытал и убивал людей. Наличие тайных замыслов не отменяет этого. — Не его тайные планы позволили ему это сделать, — сказал Гарри, опускаясь рядом с ней. — Это была любовь. Я не сказал об этом репортёру, потому что это очень личное, но он всегда любил Лили, мою мать. Она выглядела неуверенно. — Это невозможно, он… Ты серьёзно? Она была маглорождённой. Лили Поттер? — когда он кивнул в подтверждение, она прикрыла рот рукой и отвела взгляд. — Салазар, может быть, поэтому его магия не похожа на магию других? Я видела это, но никогда не понимала, почему. — Его магия? — спросил Гарри. Я задумалась, пытаясь вспомнить, что она рассказывала мне о восприятии магии с помощью проклятия Префоко. — Его магия не была вся в прожилках и заражена? — Немного, но не так сильно. Он действительно… действительно мог это делать? — Однажды он даже использовал свой патронус, чтобы помочь мне во время войны, — сказал Гарри, всё ещё выглядя немного смущённым. Возможно, в какой-то момент мы расскажем ему о проклятии и его побочном эффекте, но пока Нарцисса не скажет мне обратного, я буду держать это в тайне. Она покачала головой, сбрасывая капли воды. — И Тёмный Лорд не имел ни малейшего представления о его предательстве. Ума не приложу, каким искусным окклюментом был Северус. Гарри вздрогнул при этих словах. Может, профессор Снейп и владел окклюменцией, но он был ужасным учителем. Мне очень повезло, что я могу учиться этому в своём собственном темпе, с кем-то, кто всегда останавливался, как только улавливал краешек одной из моих реальных мыслей или воспоминаний. — Дело в том, — сказала я, пытаясь вернуться в нужное русло, — что если он смог это сделать, то и ты сможешь. У тебя много любви; я вижу это всякий раз, когда ты говоришь о Драко. Думай о том, что он значит для тебя весь мир. Вспоминай счастливые времена. Нарцисса прикусила губу, её взгляд был устремлён куда-то вдаль. — Я бы хотела немного подумать об этом, если вы не возражаете. Мы с Гарри шли чуть впереди, чтобы дать ей пространство. Я надеялась, что она начинает верить, что сможет это сделать.

***

К вечеру гроза в основном прошла, хотя воздух всё ещё был тяжёлым от угрозы дождя. Гарри и Рон сидели снаружи у костра, а мы с Нарциссой снова читали вместе, растянувшись на её двухъярусной кровати. Я держала свои руки при себе, поскольку совет Гарри всё ещё не выходил у меня из головы, но одна из её рук оказалась в моих волосах, наматывая мои локоны на пальцы и рассеянно поглаживая, пока она читала свою книгу. Я не могла сдержать улыбку. Через некоторое время она отпустила меня и отложила книгу. — Ты не против, если мы немного поговорим? — О чём? — Есть несколько счастливых воспоминаний, которыми я хотела бы поделиться, если тебе интересно. Я должна предупредить тебя, что они связаны с Драко. Я знаю, что он не вызывает у тебя хороших воспоминаний. — Ничего страшного, я вся внимание, — я положила книгу на пол и немного повернулась, чтобы лучше видеть её. Она улыбнулась и начала рассказывать мне истории из детства Драко, рисуя картину яркого, любопытного мальчика, которого я никогда не знала. Больше всего мне нравились истории о том, как он попадал в небольшие неприятности, хотя меня настораживало то, как часто они заканчивались тем, что Люциус узнавал об этом, а Нарцисса хмурилась. — На первом курсе, — рассказывала она мне, — он очень завидовал тому мальчику, Гарри Поттеру, который так рано стал ловцом. Он приехал домой на лето и решил заниматься квиддичем до тех пор, пока не станет лучше Поттера. Я усмехнулась над её точным впечатлением от того, как высокомерно он произнес имя Гарри. — Мы, конечно, купили ему качественную метлу, и он всё лето летал и тренировался. Сегодняшняя гроза напомнила мне об этом: однажды, когда была гроза и он не мог тренироваться на улице, я застала его летающим вокруг дома! О, он подумал, что у него большие неприятности. Он извинялся передо мной и всё время говорил, как ему жаль, что он рискует нашими хрупкими ценностями. Но я его удивила, — улыбка расплылась по её лицу. — Я наложила на комнату амортизирующие чары, вызвала одну из наших других мётел, и мы полетели вместе, играя в мяч, прямо в холле. Я усмехнулась, представив себе эту сцену, как она её описывала. — Звучит очень весело. — Мм. Признаюсь, мне очень понравилось, — её выражение лица стало задумчивым. — Люциус был недоволен, когда вернулся домой. Возможно, мне следовало отругать Драко, чтобы отец не наказывал его. Но то, как засветилось его лицо, когда я предложила позаниматься с ним… Я не могу сказать, что жалею об этом. Несколько мгновений я молчала. Её муж испортил ещё один счастливый момент, и это действительно начинало меня раздражать. Неделю назад она рассказывала мне о том, какой он мерзкий и пренебрежительный, и мне было очень трудно примирить это с той поддержкой, которую она высказала ему сегодня утром. Я сглотнула, чтобы смочить пересохшее горло, прежде чем осмелиться спросить: — Почему ты не уйдёшь от Люциуса? Нарцисса наклонила голову, глядя на меня, потом замерла, глаза расширились. Появилась лёгкая улыбка. — Почему ты спрашиваешь? Я нервно отвела взгляд. — Эм, по той же причине, что и в прошлый раз, когда я спрашивала, но ты так и не ответила. Похоже, что ты недовольна им. Не то, чтобы это было моим делом. Она закрыла глаза и откинула голову назад, выдохнув. — Верно. Конечно, — когда она снова посмотрела на меня, улыбка исчезла, и я почувствовала, что должна была сказать что-то другое, но не была уверена, что именно. Она тихо сказала: — Мы всегда были рядом друг с другом. Неважно, какие проблемы у нас были дома, на публике мы всегда выступали единым фронтом. Все репортёры, преследующие нас, все министерские чиновники, пытающиеся обвинить нас, всё это было терпимо, потому что мы были друг у друга. Столкнуться с миром в одиночку… это требует такой храбрости, которой у меня никогда не было. — Я думаю, ты недооцениваешь себя, — сказала я. — Разве не стоит посмотреть в лицо своему страху, чтобы иметь шанс стать счастливее? Ты заслуживаешь того, чтобы наслаждаться жизнью и стремиться к лучшему. — Ты действительно в это веришь, не так ли? — улыбка вновь ожила на её лице. — Иногда я представляю, что я достаточно храбрая, чтобы попробовать. Я представляю, как гордо стою перед толпой в одиночку, не нуждаясь в Люциусе, хотя я одолжу свой голос, если ему понадобится кто-то, кто будет говорить за него. Я представляю, как живу в месте, где нет стольких плохих воспоминаний о войне, куда Драко может приезжать без тени Тёмного Лорда, нависшей над нами. — Хм. Похоже, внутри тебя живёт оптимист, который пытается вырваться наружу. Она пренебрежительно махнула рукой, усмехнувшись. — Я думаю, что оптимист в моей постели пытается помешать мне хорошо выспаться. Мне бы хотелось, чтобы мы могли ещё поболтать, но было уже поздно, по крайней мере, для нас, рано встающих. Когда я потянулась и начала вставать, я почувствовала руку Нарциссы на своём запястье, которая потянула меня к себе. Прежде, чем я успела понять, что происходит, она поцеловала меня в щёку. Я улыбнулась, обрадованная этим ласковым жестом. Затем её глаза опустились к моему рту, и я не могла упустить этот момент. Я сократила расстояние между нами. Она слегка вздохнула, когда я прижалась губами к её губам и нежно поцеловала её. Её рука потянулась к моей щеке, прежде чем я успела отстраниться. Её губы ласкали мои, каждое движение усиливалось, когда мои нервы оживали. Моё сердце взлетало, переполненное нежностью. Её ладонь легла мне под ключицу, и она оттолкнула меня ровно настолько, чтобы увидеть моё лицо. Нарцисса смотрела в мои глаза с нечитаемым выражением. — Спокойной ночи, Гермиона, — тихо сказала она. — Я… эм… спокойной ночи? — я нерешительно улыбнулась ей, и она улыбнулась в ответ, прежде чем лечь в постель. Это успокоило меня, что всё по-прежнему в порядке. Хотя я спокойно забралась на свою койку, внутри меня бурлили эмоции, для которых у меня не было слов. Что означал этот поцелуй? Она не была расстроена, но и не прыгала от радости. Она выглядела такой же неуверенной, как и я, и это, как ни странно, успокаивало. Я коснулась губ, глядя в потолок, вспоминая каждый момент, если наш первый поцелуй окажется и последним. Я очень надеялась, что это не так.

***

На следующий день я больше беспокоилась о том, что между нами возникнет неловкость, но наше утро прошло спокойно, как всегда. Может быть, наши улыбки были немного более застенчивыми. Может быть, наши взгляды задерживались чуть дольше. Моё сердце трепетало от неизвестности, когда я стояла рядом с ней, наслаждаясь тихим рассветом. Наше девятое утро прошло как в тумане. Нарцисса делилась со мной новыми счастливыми воспоминаниями, как будто сосредоточение на них внезапно открыло шлюз. И она спрашивала о моей семье, интересуясь, кто такой дантист и каким было моё детство до того, как я узнала, что ведьма. Я постаралась немного поговорить с Роном и Гарри, зная, что он будет волноваться, если я буду проводить каждую минуту с Нарциссой, но я больше не могла заставить себя волноваться. Всё вокруг казалось ярче и прекраснее. В начале дня мы вошли в другой лес, который, я надеялась, будет продолжаться до самого конца. Некоторое время я шла одна по тропе, радуясь тому, что снова оказалась среди деревьев. Помимо воспоминаний о походе, что-то в том, что я нахожусь среди таких огромных форм жизни, действительно говорило со мной на духовном и интеллектуальном уровне. Я подняла голову и глубоко вдохнула, затем замедлила шаг, чтобы идти рядом с Нарциссой, желая разделить этот момент. — Ты когда-нибудь задумывалась о том, как всё взаимосвязано? — спросила я. — И тебе привет, — ответила она, улыбаясь. — Да, иногда. О чём ты думаешь? — Я просто думала о том, что мы идём, как будто мы отличны от окружающих нас вещей, — сказала я. — Честно говоря, если присмотреться, трудно сказать, где заканчивается одно и начинается другое. Солнечный свет нагревает нас и запускает биологические процессы. Мы теряем клетки кожи, которые уходят в почву. Кислород из деревьев становится частью наших тел, а наш углекислый газ — их частью. Нарцисса долго молчала. Я начала жалеть о том, что с таким удивлением лепетала о молекулах. Она собиралась рассмеяться и сказать, что я читаю слишком много учебников. Или, если она не скажет, то подумает об этом. — А представь себе поперечный срез леса с нами в нём, — вдруг сказала она. — На нём каждый слой снизу вверх показан как единая система. Камень, лей-линия, почва, листья, ботинок, носок, кожа подошвы, мышцы и кости. И так далее. И во всем этом — магия. Мои глаза расширились, когда они встретились с её глазами, горящими чем-то неописуемым. — Ты великолепна, — сказала она мне, на мгновение коснувшись моей руки. — Возможно, когда-нибудь мне придётся написать об этом стихотворение. Одним словом она сгладила все кратеры, которые оставили другие, говоря «книжный червь» как оскорбление. Мой научный трепет вдохновил её. Я не знала, что с этим делать, поэтому шла рядом с ней молча, с возвышенным эхом в ушах.

***

Недостатком леса были дементоры, обитающие в нём. Открытая местность была лишь временной передышкой, и мы воспринимали это как должное. Здесь же деревья давали им достаточно тени, чтобы спрятаться и ждать, когда появится такая добыча, как мы. Нарцисса стояла на страже, когда появились первые признаки. По её предупреждению мы собрались вместе, вызвав наших патронусов, пока надвигался туман. Холод опустился так глубоко, что я подумала, что мои пальцы могут примёрзнуть к палочке. Количество дементоров было просто ошеломляющим: по меньшей мере сотня роилась среди деревьев, пока в любом направлении не стали видны лишь теневые фигуры. Было невероятно трудно поддерживать свои счастливые мысли в окружении такой угрожающей силы, а они не подавали признаков того, что уходят. — Пробивайтесь, — крикнул Рон, и его патронус на несколько секунд потерял свою форму, прежде чем измениться. — Не дайте им подумать, что они поймали нас в ловушку! Мы начали идти, пробиваясь сквозь толпу дементоров. Олень Гарри запрокинул голову, угрожая им своими острыми рогами. Моя выдра плавала в воздухе возле их голов с капюшонами, отталкивая их назад. Терьер Рона бегал вокруг, задирая их плащи. Я слышала, как Нарцисса шептала заклинание, но не удивилась, когда ничего не произошло. Вряд ли это было честное первое испытание. Все мы с трудом справлялись с заклинаниями. Потребовалась всего минута или две, чтобы освободиться от наседавших дементоров, но казалось, что прошло гораздо больше времени. По крайней мере, они нас не преследовали. Наши патронусы становились всё сильнее по мере того, как мы увеличивали расстояние между ними и нами. Я достала плитки шоколада, и мы ели их с удовольствием. В конце концов, мы почувствовали себя в достаточной безопасности, чтобы позволить заклинаниям пока ослабнуть. — Что мы делаем? — спросил Рон. — Это безумие. Это абсолютное безумие. Чем дальше мы идём, тем больше дементоров! Мы все знаем, что последний город тоже будет пуст. Почему бы нам просто не пойти домой? — Я бы хотела этого, — сказала Нарцисса тусклым голосом, продолжая смотреть на лес. Я почувствовала, что на меня давит такое же отчаяние, но я попыталась ему противостоять. — Рон, разве не ты сказал «прорвёмся» минуту назад? — спросила я. — Это было сделано, чтобы сохранить нам жизнь! — воскликнул он. — Теперь, когда мы выбрались из этой передряги, я думаю, что «повернуть назад» было бы более разумной стратегией. Гарри попытался сплотить нас. — У нас осталось всего два или три дня до конца? Мы можем продержаться ещё немного. Я достала карту, чтобы показать Рону. — Смотри, видишь, как странно, что точки заканчиваются в Гросфорде? Мы должны понять, почему они там остановились или почему повернули назад, не пойдя дальше. Он взял карту и просмотрел её. — Мне ещё не доводилось смотреть на это, — пробормотал он. — Это довольно странно, я думаю. Где мы сейчас находимся? Я указала. — Где-то здесь. Какое-то время мы шли на юг, а теперь на запад. — Эта серая линия — граница, да? — спросил он. — Скоро мы будем в другой стране. Это немного волнительно. Я никогда не был в Уэльсе. Я улыбнулась, довольная тем, что он смотрит на это с другой стороны, хотя Нарцисса всё ещё смотрела вниз. — Просто подумай, — сказала я достаточно громко, чтобы она услышала. — Когда мы вернемся из Уэльса, нам будет, о чём рассказать, — Рон закатил глаза. Нарцисса только тихо фыркнула. — Нам просто придётся сдерживать свои горестные вопли, когда рядом будут дементоры. — вот! Я услышала, как она хихикнула. — А может, после пересечения границы не будет больше никаких волнений, и нам станет ещё скучнее. — Гермиона! — воскликнула Нарцисса, ухмыляясь, когда она на секунду оглянулась. — Почему, чёрт возьми, дементоры пробуждают твоё чувство юмора? — Это не так, — возразила я. Я едва удержалась от того, чтобы не объявить всем, что просто хочу сделать её счастливой. Это могло вызвать подозрения у Рона и ещё одно предупреждение от Гарри. Если бы я не была осторожна, то превратилась бы в Хагрида, постоянно повторяющего, что ему не следовало этого говорить. Вместо этого я сказала ей: — Я просто пытаюсь вызвать улыбки. — Это моя работа, — сказал Рон. — Ты цитируешь Историю Хогвартса и заставляешь всех зевать. Нарцисса рассмеялась на это. Мне было так приятно это слышать, что я даже не обратила внимания на поддразнивание. Она замедлила шаг, чтобы пройти рядом со мной, и дружески подтолкнула Рона. — Идите, мистер Уизли. Сейчас ваша очередь караулить. Я займу Гермиону. — И как именно ты собираешься занять меня? — прошептала я, подталкивая его. — Дай-ка я посчитаю способы, — когда никто не смотрел, она притянула меня ближе и дунула мне в ухо. Я вскрикнула и рассмеялась, что заставило Гарри и Рона удивлённо оглянуться на нас. Ухмыляясь, мы направили вину друг на друга.

***

Через несколько часов я услышала вдалеке пронзительное ржание. Я с любопытством прислушалась, недоумевая, почему здесь может быть лошадь. Она звучала слишком молодой для того, чтобы на ней кто-то ездил, и выглядела потерянной, словно заблудилась или поранилась. Моё сердце сжалось, когда я услышала эхо ржания, которое невозможно было игнорировать. Я повернулась, чтобы пойти в его сторону, и Нарцисса последовала за мной, даже не сказав ни слова. Я окликнула Гарри и Рона, и они последовали за мной. Когда наша группа направилась к несчастному животному, у меня затылок затрещал. Палочка оказалась в моей руке без секундного колебания. Прошло ещё несколько мгновений, прежде чем я нашла причину: впереди нас, между деревьями, едва заметный туман. Я ненавидела, насколько знакомыми были эти признаки. — Только не это, — прошептал Рон. Я на мгновение засомневалась, задаваясь вопросом, почему я иду на опасность ради животного. Но совесть не позволила мне оставить его. Лошадь бешено заскулила, в своём ужасе она звучала почти по-человечески. Моя кровь похолодела. — Дементоры не причиняют вреда животным, верно? Сириус сбежал из Азкабана, будучи собакой. Но даже когда слова вылетали из моего рта, я знала, что не могу рассчитывать на то, что это правда. Я помчалась вперёд, не обращая внимания на призывы Гарри быть осторожной. Было время для планирования и время для спешки. Я бежала в тёмном тумане, тепло моих усилий противостояло его прохладе. Мои друзья были не так уж далеко позади, успокаивая меня своим присутствием. Лошадь уже визжала, но мы приближались. Полуслепая в неестественно тёмном лесу, я споткнулась о корень и кувырком полетела вниз в овраг. Я приземлилась на живот в кольце из дюжины дементоров, один из которых наклонился к существу, которое было лишь наполовину лошадью. Крошечный кентавр, которому не было и шести лет, корчился на земле с одной задней ногой, застрявшей в яме. Её отчаянные глаза поймали мои, когда дементор начал высасывать её душу, а остальные три ноги всё ещё слабо пинались. Сбитая с ног, я едва могла говорить, чтобы призвать патронуса. В тонком серебристом тумане, который я создала, не было много силы, но её хватило, чтобы отогнать дементора от кентавра и позволить её душе влиться обратно в неё. Нарцисса была ближе всех и первой добралась до меня. Она задохнулась, увидев молодого кентавра, и прижала руку к сердцу. — Экспекто патронум! — воскликнула она. Из её палочки вырвалась серебряная нить и повисла в воздухе. Кольцо дементоров удалилось чуть дальше. Нарцисса помогла мне встать, и мы обнялись, стоя на страже кентавра. — Твой первый патронус, — сказала я в изумлении. — Я сделала это, — прошептала она. Она с открытым ртом смотрела на угасающую паутинку. — Я не верю. Я сделала это. Гарри и Рон прибыли последними, их телесные патронусы полностью отогнали дементоров. В лес вернулся свет, а тёмный туман рассеялся. Нарцисса отпустила меня и опустилась на колени возле кентавра, который потерял сознание, но всё ещё пыхтел. На её тонкой шерсти блестели капельки пота. Нарцисса нерешительно потрогала ногу, которая глубоко увязла в лесной подстилке. — Она сломана, — сказала она, откидывая рукой влажную чёлку со лба девочки. Глаза с длинными ресницами открылись, когда Нарцисса ласково заговорила с ней. — Ты не могла убежать, милая девочка, не могла. Всё в порядке, теперь ты в безопасности. Мы вылечим твою ногу и поможем тебе вернуться домой. Я встала рядом с Нарциссой и положил руку ей на спину, восхищаясь её добрым сердцем, хотя мне пришлось остановить её, чтобы она не подняла палочку. — Кентаврам не понравится, если мы будем использовать человеческую магию для её исцеления, — сказала я, зная их особенности по нескольким случаям, с которыми сталкивалась на работе. — Давайте сразу пойдём к её семье. При слове «семья» кентавр начала плакать. — Я хочу к папе, — захныкала она. — Мы найдём его, — сказала Нарцисса, взваливая кентавра себе на плечи и бормоча. — Пойдем! — её рюкзак помогал поддерживать громоздкую лошадиную половину, а девочка держалась за голову Нарциссы для равновесия. — Я с удовольствием понесу её, — предложил Гарри, а Рон захихикал над комичным зрелищем. — Не беспокойтесь об этом, — отмахнулась Нарцисса. — В моём рюкзаке есть амулет, облегчающий вес. Она кажется легче, чем Драко в её возрасте, — она встала и наклонила голову, пытаясь оглянуться на кентавра. — Где дом, малышка? — Это секрет, — ответила девочка, фыркнув, когда её слезы замедлились. — Людям туда нельзя. — Мы никому не скажем, — заверила её Нарцисса. — Люди хитрые. Вы расскажете. Нарцисса поджала губы и посмотрела на меня в поисках совета, но я тоже не знала, что делать. — Я сделаю так, что ты не узнаешь, куда мы идём, — предложила девушка. Она потёрла руки и накрыла ими глаза Нарциссы, затем отдернула их. — Подождите, я не вижу, — сказала Нарцисса, голос её дрожал. — Я не уверена в этом. Ты ведь можешь обратить это вспять, верно? — Глупый пегий, — сказал маленький кентавр. Выражение лица Нарциссы было бесценным. — Разве ты раньше не играл в пятнашки? Оно исчезает само по себе, и я могу вернуть всё обратно, видишь? — девочка повторила свои действия, заставив Нарциссу моргнуть от внезапно восстановившегося зрения. — Не волнуйтесь, я скажу вам, куда идти. Мы все обменялись нервными взглядами. Могли ли мы доверить маленькой девочке безопасное руководство? Если это был единственный способ, которым она позволила бы нам вернуть её домой, я полагала, что стоит попытаться. Слепые ведьмы и волшебники могли произносить заклинания так же легко, как и зрячие, поэтому я знала, что мы сможем защитить себя. — Хорошо, я готова, — сказала я, подходя ближе. Её маленькие ладошки прижались к моим векам, и всё вокруг потемнело. Без зрения я чувствовала себя неустойчиво, но это было не так уж плохо. Гарри и Рон последовали моему примеру, и, наконец, снова Нарцисса. — Она знает, что люди могут аппарировать? — шепнул мне Рон. — Куда бы она нас ни привела, мы сможем вернуться туда, когда захотим. — Шшш, — зашипела я. — Мы сможем сохранить секрет независимо от этого. — У тебя всё в порядке? — спросила Нарцисса. — Как твоя нога? — Сильно болит, но всё будет хорошо. Вперёд, марш! — приказала она. Теперь, когда дементоры ушли, её настроение немного поднялось, несмотря на боль от сломанной ноги. Я была впечатлена её стойкостью. Наверное, мы выглядели довольно глупо, идя через лес и ничего не видя. Я уверена, что девочка наматывала круги по дороге. После нескольких неудач с ветками, о которых она нас не предупредила, мы стали идти в одну линию, руки на плечах. Так было гораздо лучше, поскольку девочка могла легко направлять того, кто вёл нас. Иногда она кричала во всю мощь своих легких, зовя отца. Казалось, мы шли очень долго, но, по крайней мере, это было правильное направление для нашего путешествия на запад, в Уэльс. Я чувствовала, как заходящее солнце греет моё лицо. Наконец, я услышала тонкий стук копыт по земле. — Стойте, незваные гости! — скомандовал громкий голос. — Подожди, Акация? Твой отец повсюду ищет тебя! Где-то неподалёку прозвучал рог, ему ответил другой рог где-то вдалеке. Я услышала ещё стук копыт — кентавры собирались вокруг нас. Должно быть, мы достигли какого-то поселения. Шёпот нарастал, заставляя меня чувствовать себя немного испуганной. В последний раз, когда я наткнулась на стадо кентавров, они в итоге напали. Но в этом, по крайней мере, частично была моя вина, а эти голоса не звучали враждебно. — Как люди нашли нас? — Должно быть, их привела Акация. — Что с ней случилось? — Кто-то отправился на поиски Брина? Мы молчали, ожидая, что с нами будет дальше. Затем тяжёлые копыта понеслись к нам галопом и остановились так близко, что мои ноги напряглись, чтобы отпрыгнуть в сторону. — Кто вы и почему у вас моя дочь? — спросил глубокий голос. — Нарцисса Малфой, приятно познакомиться, — ответила Нарцисса. — Ваша девочка попала в неприятности, и ей нужна помощь. — Малфой? — с отвращением произнес кентавр, явно знакомый со старым дворянским родом. — Я вышла замуж за Малфоя и родилась как Блэк, но больше всего я мать, — ответила Нарцисса. — Не будь злым, папа! Она очень добрая, она мне нравится, — пискнула девочка. К моему большому удивлению, он разразился утробным смехом, исходящим из самого его живота. — Никогда не думал, что увижу этот день! — прорычал он. — Чистокровный человек позволяет кентавру кататься на своей спине! Неужели Меркурий стал ретроградным так рано? — другие кентавры смеялись вместе с ним. Слишком нервничая, чтобы присоединиться к ним, я просто улыбалась с осторожным весельем. Гарри и Рон тоже молчали. Мы все были немного не в своей тарелке. Нарцисса прокомментировала: — Действительно, трудно сохранять превосходство, когда это чудовище буквально на голову выше меня. Я скривилась, услышав, как она сказала это после такого безупречно вежливого вступления. Нас окружали кентавры! Разве она не знала, как легко они обижаются? Но отец Акации снова рассмеялся. — Проясняете ситуацию, да? Хорошо, что выпустили всю эту дурную кровь на волю. Вы проявили доброту к моей дочери, а это говорит больше, чем слова, — он подошёл к каждому из нас, коснулся наших глаз и дал нам возможность снова видеть. — Меня зовут Брин, я сын Арауна, вдовец Серис и вожак этого стада. Теперь я смогла хорошо его рассмотреть. Как и у его дочери, шерсть Брина была коричневой с рыжим оттенком. Мощные мышцы бугрились под его кожей, и он действительно был таким большим, каким казался, хотя он был старше, чем я ожидала. Нарцисса сказала ему: — Простите, что принесла плохие новости, но у вашей милой девочки сломана нога, и ей не помешает немного утешения после того, как дементоры чуть не схватили её. — Дементоры! — воскликнул Брин, уже не казавшийся таким добродушным. Он поднял свою дочь с плеч Нарциссы и крепко обнял её, осторожно придерживая за ногу. — Сейчас не время бродить так далеко от дома, Акация. Тебе лучше знать. — Я могу бегать быстрее их, — вызывающе сказала она, затем её лицо сморщилось, и она заплакала. — Но моё копыто попало в яму. Дементоры были повсюду! Мне было так страшно. Это было очень страшно, папа. Потом человек с кудрявой гривой спас меня, а потом дементоры ушли. Брин повернулся ко мне. — Звезды улыбнулись нам. Ты и твоё стадо можете остаться здесь на ночь и путешествовать по нашим землям с нашего разрешения. Как тебя зовут? — Гермиона Грейнджер, — ответила я. — А это Рон Уизли и Гарри Поттер. Брови кентавра вскинулись при имени Гарри, и он повернулся, чтобы посмотреть на него. — Гарри Поттер. Ты победил ужасное зло. Кентавры во время твоей последней битвы говорили о тебе. Что привело тебя сюда? — Э-э, мы просто были в походе, — сказал Гарри. — Но, видимо, в этом районе водятся дементоры. Я сдержала вздох от того, насколько это было неубедительно. — Они часто нападают на ваше стадо? — спросила я, надеясь отвлечь вожака от дальнейших расспросов. Несколько других кентавров подошли и положили руки на бока Акации, а Брин сказал мне: — Они пытаются, но поодиночке мы их обгоняем, а вместе мы делаем круг. Они уже почти сдались. — Круговое заклинание защиты? — спросила я, гадая, не придумали ли они что-нибудь не хуже нашего ночного оберега. — Круг стада, — ответил Брин. — Ничто не может прорваться сквозь него. Как это делают люди? Когда я поняла, что впала в тот образ превосходства, о котором только что шутила Нарцисса, я мысленно пнула себя. У кентавров была своя древняя магия, которая должна была быть очень мощной, когда они кружили, как дикие лошади. Наша защита была новой и малоиспытанной по сравнению с ними. — Мы наложили заклинание патронуса, чтобы отогнать их, — сказала я ему, желая, что наша защита не засекречена, чтобы я могла рассказать ему о ней. Было бы интересно сравнить, как действуют наши разные виды магии. К сожалению, кентавры были известны тем, что держали все подробности при себе, и не без оснований, после всех этих столетий, когда волшебники и маглы вытесняли их со своих земель. Собравшиеся кентавры убрали руки от Акации, и отец поставил её на землю. К моему потрясению, она начала бегать и прыгать по кругу вокруг нас. Её нога выглядела полностью исцелённой. Теперь мне очень хотелось узнать больше об их магии. — Солнце зашло, — сказал Брин. — Вы поели? Приглашаем вас присоединиться к нам на вечернюю пастьбу. — Спасибо, — сказал Гарри. — Мы ценим ваше гостеприимство, но… — Мы не едим траву, — сказал Рон. Кентавры немного посмеялись, и Брин объяснил: — Вы можете есть многое из того же, что и мы. Идите за мной. — Идём! — крикнула Акация, потянув за руку Нарциссу и меня. Я наблюдала за Нарциссой краем глаза, очарованная тем, как спокойно она всё это воспринимала. Она взглянула на меня и подмигнула, и я поняла, что попалась. Я подмигнула в ответ, чувствуя, что у нас есть общий секрет, который принадлежит только нам. Гарри и Рон шли следом, строя глупые рожицы всякий раз, когда девочка оглядывалась на них, что очень её забавляло. Стадо Запретного леса казалось таким серьёзным, но, возможно, они казались такими только потому, что мы всегда были нежеланными гостями. Провести здесь одну из наших последних ночей может быть даже приятно.