Extinction

Брин вёл нашу группу через поселение кентавров, указывая по ходу дела. — Туалеты находятся сразу за этим возвышением. Хижины жеребцов — справа от нас, а там — хижины кобыл. Когда придёт время спать, вы сможете выбрать любое спальное место, которое вам понравится. Там может быть тесновато, но зато будет тепло. Хижины в этом районе предназначены для семей. Я слушала вполуха, тайком записывая наш ежедневный отчёт, зная, что забуду о нём, если не сделаю это прямо сейчас. — Вот наша хижина! — сказала Акация, отпустив руку Нарциссы, чтобы вбежать в одну из них. Брин ласково улыбнулся ей и сказал: — Если вам понадобится найти меня ночью, я буду здесь. Но здесь вам не причинят никакого вреда. Вы наши гости и можете свободно бродить. Наши дозорные охраняют территорию вокруг всю ночь. Акация вернулась с небольшим копьём. — Это моё. Видишь? Я могу метать его так же, как копье взрослого человека, — она изо всех сил метнула его в сосновую шишку на ветке дерева. Оно промахнулось и сбило немного соломы с крыши хижины. Когда она побежала за ним, Брин крикнул: — Не забывай о своих целях и о том, что находится за ними! Я закончила отчёт и шепнула Нарциссе: — Интересно, почему эти хижины такие простые? Почему они не строят нормальные дома? У них есть руки и ум, чтобы сделать это. Её брови сошлись, когда она на несколько мгновений задумалась об этом. — Ну, раз у них есть свой разум, давай предположим, что у них есть на то причина, даже если мы не можем её понять. Я поморщилась, осознав, что снова смотрю на них сверху вниз. — Конечно. Я просто очень хочу понять. Нет хороших книг об их культуре. Отделение по связям с кентаврами — это просто шутка. Я понятия не имею, как мне лучше защищать их на работе. То, что они делают, не имеет для меня смысла, например, эти хижины. И как они помешаны на астрологии. После очередной паузы Нарцисса ответила: — Ведьмы и волшебники помешаны на квиддиче. Представь, как мы выглядим, делая ставки на что-то настолько тривиальное, — она пожала плечами. — Возможно, мы одни из самых непонятных магических существ. Я усмехнулась в недоумении и спросила: — Как получилось, что ты не веришь во всю эту риторику чистокровных? — Как? С большим трудом, — ответила она, чувствуя себя неловко. — Раньше я в это верила. Долгое время. Слишком долго. Я ждала, думая, что она расскажет подробнее, но она замолчала и больше ничего не сказала. Мы дошли до места приёма пищи и положили рюкзаки. Мужчины и женщины-кентавры собрались на поляне с корзинами и горшками с едой, расставленными на столах из поваленных деревьев, освещённых фонарями со свечами из пчелиного воска. На самом деле, никто не ел за столами; это больше походило на шведский стол, каждый приносил еду туда, где хотел сидеть или стоять среди деревьев, группами или в одиночку. Здесь был хлеб из ореховой муки, всевозможные грибы, омлеты из яиц диких птиц и многое другое. Акация и другие жеребята бегали вокруг и хватали свои любимые лакомства. Я не была отважным едоком, поэтому, пообщавшись некоторое время, я устроилась с миской, полной более или менее знакомой еды, в укромном уголке между двумя огромными корнями деревьев. Нарцисса была встревожена; она начала приносить мне маленькие кусочки всего подряд и уговаривать меня съесть их. — Такой шанс выпадает раз в жизни, — напомнила она мне, когда я отказалась от комковатой бежевой пасты. — Тебе понравилось то, что я принесла тебе до этого? Я нехотя признала: — За исключением того мохнатого гриба, да. — Правда? О, хорошо! Когда мы вернёмся домой, надеюсь, ты позволишь мне сводить тебя в какой-нибудь из моих любимых ресторанов, — сказала она. — Есть так много блюд, которые, я думаю, тебе понравятся, если ты дашь им шанс. В моём воображении возникла романтическая сцена ужина при свечах за столиком на двоих. Я встряхнула головой, чтобы прогнать эти мысли. Я не знала, что будет, когда эта миссия закончится. — Не всегда можно с первого взгляда понять, что ты о чём-то подумаешь, — продолжала она. — Понятно, — сказала я, сузив глаза. — Ты всё ещё пытаешься заставить меня съесть эту бежевую дрянь. Она предложила свою глиняную миску. — Попробуй. Просто попробуй! Я отстранялась каждый раз, когда она подталкивала миску ближе, поэтому она зачерпнула немного на палец и протянула его. Я вздохнула и сдалась, наклонившись вперед, чтобы попробовать. Это мог быть глупый, невинный жест, но наши глаза встретились, когда мои губы сомкнулись вокруг кончика её пальца, и то, как расширились её зрачки от желания, не было ни глупым, ни невинным. Я почувствовала вкус лесных орехов, то, что мне нравилось, и, не задумываясь, прикусила и провела языком по кончику её пальца. — О, — прошептала она, наклоняясь ближе. — Вкусно? Чувствуя себя озорником, я слизала последний кусочек фундука, прежде чем отпустить его. Её собственный язык высунулся, чтобы смочить губы, привлекая мой взгляд. — Я попробовала немного, но было вкусно, — сказала я. Всё, о чём я могла думать, — это поймать эти губы. — Очень хорошо. Нарцисса отстранилась и молча наблюдала за мной, по её шее пробежал румянец. — Два к четырём, — сказала она через мгновение. — Всё ещё в твою пользу, — тем же пальцем она зачерпнула ещё одну порцию ореховой пасты. Даже без столового серебра она как-то умудрялась выглядеть элегантной, пока ела. Я была поражена, узнав, что наше соревнование всё ещё продолжается. Когда я поцеловала её прошлой ночью, она не упомянула о баллах. Возможно, это не затронуло её достаточно сильно. — Я не уверена, как мне удалось вырваться вперёд, — призналась я. — У меня нет такой элегантной привлекательности, как у тебя. Она провела костяшками пальцев по моему лицу. — Ты хоть представляешь, насколько ты привлекательна? Я улыбнулась, вспомнив Святочный бал, когда люди начали замечать меня. — Может быть, немного. Виктор Крам что-то во мне разглядел. И Рон, конечно. — Любая ведьма, любящая ведьм, или волшебник могут это увидеть, — настаивала она. — У тебя много вариантов. Если ты уделишь им хотя бы половину того внимания, которое уделяешь мне, они не смогут устоять перед тобой. Проросло маленькое зёрнышко страха. Это звучало так, будто она поощряла меня искать кого-то другого. Что, если ей понравилась идея флиртовать со мной, но на самом деле она не хочет большего? Я набралась храбрости и призналась: — Я бы предпочла обратить внимание на тебя. Нарцисса снова наклонилась ко мне, рот был дразняще близок, но она остановилась и прижалась лбом к моему. — Я не знаю, что могу предложить тебе. Я не могу дать никаких гарантий. — Мне не нужны гарантии, — сказала я, прежде чем успела задуматься, действительно ли это так. — Я хочу посмотреть, к чему это приведёт. Она поцеловала меня в ответ, пальцы запутались в моих волосах. Её губы были шелковистыми, полными и такими, такими замечательными. Мои губы просто гудели от всех этих ощущений. Я не знаю, сколько времени прошло, прежде чем мы отстранились, но этого было недостаточно. — Я действительно… не должна была… втягивать тебя в свою жизнь, — прошептала Нарцисса, осыпая мой рот сладкими поцелуями. — Все меня презирают. — Они не знают тебя, — моя рука опустилась ниже ключицы, где она касалась меня вчера. Я чувствовала, как её сердце колотится где-то под поверхностью. — Не говоря уже о том, что я старше на двадцать лет, — напомнила она мне. — И тебе это так идёт. Она покраснела и пригнула подбородок. — Я просто собираюсь принести тебе неприятности. Я эгоистка. Я не могла не улыбнуться. — Ты знакома с моими лучшими друзьями? Я привыкла к неприятностям, поверь мне. Давай, будь эгоисткой. — Гермиона… — её руки схватили моё пальто, затем ослабли. — Мы не одни. Мы оставили между собой немного пространства как раз вовремя, чтобы увидеть, как Акация заметила нас, проходя мимо. — Вот вы где! — воскликнула она. — Ваши друзья ищут вас. Пришло время наблюдать за звёздами. Выходите. Я встала и протянула руку Нарциссе. Она нежно взяла её и отпустила, когда мы обошли дерево и встали на краю поляны, где все собирались. Рон и Гарри зашли с другой стороны открытого пространства и помахали, когда увидели нас. Один за другим фонари гасли в клубах дыма. Я почти представила, что мы вместе идём на захватывающее свидание. Я огляделась в приглушённом свете, чувствуя себя в безопасности, несмотря на всех незнакомых кентавров вокруг. Гарри стоял рядом с жеребёнком, который охотно рассказывал ему о непонятном созвездии гораздо больше, чем ему хотелось знать, хотя Гарри был достаточно мил, чтобы продолжать слушать и кивать. Рон стоял у стола с едой, смотрел на небо и периодически украдкой брал в руки что-то хрустящее. — Твоему рыжеволосому другу, похоже, нравятся эти жареные кузнечики, — прокомментировал Брин, проходя мимо нас, чтобы встать рядом с Гарри. Я усмехнулась, уверенная, что Рон не знает, что ест. Вскоре все фонари погасли, оставив поляну абсолютно чёрной. Луна ещё не взошла, поэтому единственный свет исходил от звёзд. Сначала никто не разговаривал, но вскоре кентавры начали обсуждать друг с другом различные наблюдения и догадки о том, что они могут означать. Время ползло незаметно. Я зевнула, потеряв интерес к притворному участию в гадании. Затем Брин заговорил, достаточно громко, чтобы все слышали. — Гарри Поттер. Мы все знаем, что ты здесь для чего-то большего, чем просто прогулка по лесу. Я придвинулась ближе к Нарциссе, чувствуя беспокойство. Они злились, что мы солгали? — Простите. Жаль, что я не могу объяснить, — извинился Гарри. Брин ответил: — Зная, чего вы уже достигли, я считаю, что это должно быть важно. Я не буду спрашивать об истинной причине, но я прошу вас слушать, и слушать хорошо. В этом сезоне мы живём под квадратом Сатурна-Нептуна. Хотя может показаться, что это время комфорта и безопасности, это лишь иллюзия. Укрепляйте свою оборону. Остерегайтесь излишней самоуверенности, так как Марс противостоит Юпитеру. Опасность будет исходить от тех, кто, как вам казалось, не представляет угрозы, в местах, которые вы считали безопасными. — Спасибо за совет, сэр, — сказал Гарри через мгновение. — Мы обязательно будем иметь его ввиду. — Сэр, — повторил Брин, усмехаясь. — Титул, который мой народ не использует, хотя я ценю ваше уважение. Это всё, что я могу сказать сегодня. Я собираюсь уложить Акацию спать, но я увижу вас всех здесь на утренней трапезе. Он зажёг фонарь, прикрыв его своим телом, чтобы никому не мешать, и повёл свою сонную дочь обратно в дом. Несколько других кентавров тоже ушли, но большинство осталось. В слабом свете удаляющихся фонарей я видела, что их глаза устремлены на звёзды. Мы с друзьями собрались у края поляны. — Что вы, ребята, думаете о том, что он сказал? — спросил Гарри. — Осторожно, — прошептала я. — Берегись, берегись! — Рон захихикал вместе со мной. — Разве ты не воспринимаешь его предупреждение всерьёз? — спросила Нарцисса. — Это может быть важно. — Да ладно. Он в основном сказал нам быть осторожными, — ответила я. — Это хороший совет, независимо от того, какую форму Сатурн образует с Нептуном. Гарри задумался: — А что, если это как-то связано с тем, что сторонники Волдеморта сбежали из-под стражи? Мы думали, что они больше не представляют угрозы. Думаю, мы должны принять его предупреждение близко к сердцу. Если Трелони сказала тебе, что ты ужасна в гаданиях, это не значит, что всё это фальшивка. Просто вспомни пророчество обо мне. Я закатила глаза. Я отвергала гадания не потому, что плохо в них разбиралась; я отвергала их потому, что ни одно из них не было очевидной правдой. Даже пророчество о Гарри могло быть самореализующимся. Я лишь сказала: — Хорошо, я буду следить за неожиданными сюрпризами. Гарри вздохнул. — Я иду спать. Рон, ты идёшь? Рон зевнул и кивнул. Они вдвоём зажгли тусклый свет своими палочками, собрали рюкзаки на краю поляны и отправились на поиски хижин жеребцов. Тогда и я зевнула — это было заразно. — Ещё не так поздно, но, может, нам тоже пора спать? — Я бы хотела остаться ещё немного, — ответила Нарцисса. Когда я повернулась, чтобы уйти, она добавила: — Я имела в виду с тобой. Если ты не слишком устала. Я осталась. Я бы осталась, даже если бы она просто пригласила меня посмотреть, как сохнет краска. К моему удовольствию, Нарцисса придвинулась ближе и прислонилась ко мне спиной. Мои руки скользнули по её талии, как будто им там самое место. — Разве ты не установила правило, запрещающее полный телесный контакт? — спросила я, поражённая тем, что она позволила мне обнять её таким образом. — Только из-за того, к чему это может привести, — объяснила она. Она откинула голову назад и положила её мне на плечо, наблюдая за звёздами над головой. — Я должна быть в состоянии контролировать себя на публике. — Да? Сейчас слишком темно, чтобы что-то разглядеть, — заметила я. — И все смотрят на звёзды, а не на нас. — Они могут слышать, — ответила Нарцисса низким и мягким голосом. Она потянулась и сунула руки в мои задние карманы, притянув меня ближе. — Ты ни за что не будешь молчать, если я смогу прикасаться к тебе так, как мне хочется. Я перестала дышать, прижав руки к её животу. Волна тепла прокатилась от макушки до основания моего позвоночника. Мне казалось, что у нас одновременно идут два разных диалога. Один с нежными моментами, как во время ужина, и другой с такими комментариями, как этот, который поджёг меня. Я хотела знать, как именно она будет прикасаться ко мне. Я хотела всё, что она предлагала. Я хотела её. Мысли разбегаются, я пробормотала. — Три к… подожди, это наоборот. Эм, четыре к… четыре к трём? Она хихикнула, и мои нервы сдали, почувствовав, как наши тела соприкасаются. Я остро ощущала, как моя грудь прижимается к её спине, как её зад прижимается к моему тазу, как её теплая шея находится рядом с моей. Я ничего не видела, но всё чувствовала. Ощущая себя смелой в темноте, я опустила голову и оставила затяжной поцелуй на открытой коже её горла, а затем прикусила его в надежде услышать ещё одно тихое «ох». — О, чёрт, — прошептала она, выгнув спину. Одна из её рук поднялась, чтобы обхватить мой затылок. Это была даже лучшая реакция, чем я надеялась. Будучи всегда на высоте, я укусила сильнее в другое место и успокаивала его губами, наслаждаясь стонами удовольствия, которые вырывались у неё. Другая её рука всё ещё была в моём кармане, напрягая мою задницу, в то время как она, казалось, не могла усидеть на месте. — Гермиона, мы должны… ах! Ммм. Хорошо, вот так, — на третий укус она вывернулась из моих рук и потащила меня прочь с поляны в едва заметный лес. — Я отказываюсь от нашего спора, — сказала она, пока мы шли, голос дрожал. — Дело сделано, ты победила. Я не хочу больше соревноваться, — где-то там были дозорные, охранявшие стадо, но здесь мы были одни. Я была уверена, что она будет ругать меня за то, что я зашла слишком далеко. — Давай вместо этого сотрудничать. Объединим наши ресурсы, — сказала она, повернувшись ко мне лицом. Смущённая, я начала извиняться: — Мне жаль… Внезапно настала моя очередь стонать, когда она прижала меня к дереву и крепко поцеловала, наполняя страстью, уговаривая открыть рот своими мягкими губами. Её язык проскользнул внутрь ровно настолько, чтобы коснуться переднего края моего, который жадно приподнялся навстречу ему теперь, когда я знала, что она ничуть не расстроена. До этого момента я никогда не понимала привлекательности французских поцелуев. Мне хотелось попробовать её на вкус, запутаться друг в друге. Наши языки скользили друг по другу в чувственном предвкушении более интимных прикосновений. Через несколько мгновений она расстегнула моё пальто и сняла его, оставив меня в одной лишь тонкой хлопковой рубашке. К тому времени я так перегрелась, что зимний воздух даже не доходил до меня. Я стянула с неё пальто в ответ, тяжело дыша, когда она прервала поцелуй и крепко обняла меня. Её губы коснулись моего уха, а язык оставил влажный след на моей коже. Она быстро остыла, и я задрожала от удовольствия. — О, теперь ты точно нарушаешь своё правило, — сказала я, не удержавшись от возможности запустить руки под её рубашку, ощущая её живот и мягкую кожу, облегающую рёбра. Я медленно продвигалась вверх, пока кончики моих пальцев не проскользнули между бюстгальтером и кожей. Когда они коснулись нижней части груди, она вздохнула, наклонившись навстречу моим прикосновениям. — Это нормально? — спросила я, стараясь не увлечься. — Какие у тебя ограничения? — Это обычный контракт. Никаких сексуальных союзов вне брака, — задыхаясь, произнесла она, как будто я должна была это знать. — Мне жаль, что мы не можем пойти дальше. Нарушать условия на данном этапе было бы глупо. Я немного отступила назад в удивлении. Я не задумывалась о магических брачных контрактах, но, должно быть, это норма в волшебном обществе. Люциус и вся судебная система узнают, если мы зайдем слишком далеко. Она тоже отстранилась и замолчала. — Чёрт возьми, я слишком много вникаю в вещи, не так ли? Это всего лишь небольшая близость. Я не должна была предполагать, что ты заинтересована в большем. Я даже не знаю, была ли ты когда-нибудь… Ладно, я действительно слишком неуместна, это не моё дело… — Нарцисса! — я закрыла ей рот рукой. — Оставь эти бредни мне. У тебя это ужасно получается. Меня волнует твой брак, а не твои предположения. Которые… гм, не были ошибочными. К твоему сведению, мне очень интересно, — я почувствовала, как улыбка появилась на моей ладони, и отпустила её. — Я тут подумала, — лукаво сказала Нарцисса, и только её голос оживил искру возбуждения. — Ты знаешь, что говорят об ограничениях, вдохновляющих на творчество. Может быть, есть способ немного нарушить правила, если ты готова к этому, — она скользнула рукой вниз по моему животу и запустила пальцы в пояс, большим пальцем нащупывая пуговицу на брюках. Я едва осмеливалась дышать, нервничая и возбуждаясь в равной степени. — Что ты задумала? — Я не могу прикасаться к тебе, — сказала она мне, расстёгивая пуговицу и медленно опуская ширинку. — Но ты можешь, — она взяла меня за запястье и потянула его вниз, а затем запустила мою руку в нижнее бельё. — Тебе удобно? Могу ли я оставить тебя здесь, чтобы ты думала обо мне и закончила то, что я начала? — О, вау, — мои пальцы нашли гладкие завитки между ног. — Это… не будет проблемой. — Отлично, — прошептала она, обхватывая мою руку снаружи брюк и усиливая давление, пока я не застонала, начиная качаться. Она медленно отстранилась, дрожа. — Мне нужно идти. Я действительно хожу по грани, я чувствую это. Когда ты закончишь… хм… наслаждаться собой от моего имени, пока я занята аналогичным образом, не могла бы ты взять наши рюкзаки и найти нам место для ночлега? Я найду тебя. — Ммм, — был единственный ответ, который я смогла вымолвить. В том состоянии, в котором она меня оставила, это не займёт много времени. Пока она собирала пальто и спешила прочь в темноту, я представляла, что могло бы произойти, если бы она осталась. Это была бы её рука, доставляющая мне удовольствие, её пальцы, поглаживающие мои складки, её ладонь, трущаяся об меня. Прошла минута или две, пока я всё ближе и ближе подходила к краю. Моя свободная рука поднялась к груди и стала ласкать её, затем ущипнула. Я представила, как Нарцисса скользит по моему телу и кусает мой сосок сквозь одежду. Мои бёдра раскачивались сильнее, пальцы совершали быстрые круговые движения. Я вспомнила ощущение её рта на моей коже, её тело, прижимающееся ближе. Каждое прикосновение намекало на то, как сильно она желает меня, и это подстёгивало меня. Когда до меня наконец дошло, что подобное занятие означает, что она где-то рядом ласкает себя и думает обо мне? Мерлин! Я кончила на свою руку и издала несколько хныкающих звуков, несмотря на то, что старалась не шуметь. Я замерла на мгновение, прислонившись спиной к дереву, в ушах звенело. Я хотела Нарциссу больше, чем когда-либо, но сейчас я чувствовала себя удовлетворённой. Ограничения действительно вдохновляют на творчество. Я немного посмеялась, поняв, что не смогу сохранить невозмутимое лицо, если кто-нибудь снова скажет мне такое. Применив немного магии, чтобы привести себя в порядок, я выбрала обратный путь через лес, чувствуя головокружение. По крайней мере, у меня хватило ума прихватить по дороге наши рюкзаки. Я поставила их прямо перед дверью одной из хижин, в которой ещё никого не было. Там не было ничего, кроме толстого слоя сухих трав. Было холодно, но я всё равно сняла пальто, помня, что тут будет тесно и тепло. Я легла на спину на удобном месте возле стены, сложив руки за головой, как подушку. Через несколько минут вошла Нарцисса и бросила своё пальто на наши рюкзаки. Не говоря ни слова, она легла на меня наполовину, вздохнув, когда просунула руку в мою рубашку, чтобы прижать к себе мой голый бок. Почему-то казалось, что мы никогда не расставались. И вместо того, чтобы ощущать возбуждение от нашей близости, я просто чувствовала себя комфортно. Я обхватила её руками, не чувствуя необходимости говорить. Пока мы дремали, самки кентавров одна за другой входили в хижину и выбирали себе места для сна. Чем больше их было, тем теплее становился воздух. Стены так хорошо удерживали тепло их тел, что я чувствовала себя очень уютно. Я уже почти заснула и думала, что Нарцисса тоже, пока не услышала её голос. — Гермиона, я наложила патронус. — Мм. — Не полный, но факт остается фактом… Я вообще не думала, что смогу это сделать. — Я знала, что ты сможешь. Нарцисса долгое время ничего не говорила. Затем: — Гермиона? — Мм? — Спасибо, что веришь в меня. У меня перехватило дыхание. Возникшее чувство было слишком сильным для слов, поэтому я просто прижала её к себе.

***

Я проснулась в своё обычное время утром и начала вставать, но стройные руки вцепились в меня. — Не шевелись, — пробормотала Нарцисса. — Реальность скоро ворвётся в нашу жизнь. Позволь мне на минутку представить, что у нас есть всё время в мире. Я улеглась обратно, понимая, насколько это правда. У нас будет очень мало времени, чтобы быть настолько близкими, когда рядом будут Гарри и Рон, и я всё ещё не знала, чего ожидать, когда мы вернёмся домой. Мне вспомнились её слова, сказанные вчера вечером. Нарушать условия на данном этапе было бы глупо. На данном этапе… Означало ли это, что она не хотела разводиться с ним после стольких лет брака? Я бы никогда не попросила её сделать это ради меня. Я также не знала, что я могу ей предложить. Маленькие украденные моменты, как этот, могли быть всем, что у меня когда-либо будет. По телу пробежал холодок. Все кентавры уже ушли, оставив нас без своего тепла. Я задрожала и свернулась калачиком рядом с Нарциссой, желая спрятаться от грядущих дней. — Холодно? — спросила она. — Я знаю, что может тебя согреть, — она приподнялась надо мной на руках и коленях, волосы щекотали мне лицо, и она игриво чмокнула меня в губы. Моё настроение поднялось. — Хочешь поваляться на сене? — пошутила я, смахнув несколько маленьких кусочков с её одежды. Снаружи послышался стук копыт, и Нарцисса не успела отойти, как вошла женщина-кентавр. — Это солома, человек. Сено — для еды, — сказала кентавр, поставив тяжелый тюк и разложив его на некоторых голых местах. — А эта хижина — только для сна, — она вышла обратно, а Нарцисса прижалась лицом к моему плечу, и мы разразились хихиканьем. — Попалась, — сказал я, всё ещё хихикая. — Я даже не знала, что есть разница. — Эй, я тоже, — ответила Нарцисса. — Нам пора вставать. Завтрак, наверное, уже начался. — Подожди, — сказала я, вставая. — Это был каламбур про сено? — Я ничего не признаю, — ответила она. Я вышла за ней из хижины и пошла по тропинке к поляне. — Так и было! — она продолжала идти, и мне пришлось спешить, чтобы не отстать. — Ты не можешь этого отрицать, я слышала это собственными ушами. Нарцисса Малфой любит каламбуры, и они ещё хуже, чем мои. — Ладно, это последняя капля, — она остановилась на своём пути и повернулась ко мне лицом. Я столкнулась с ней и одарила её огромной ухмылкой, но она прижала палец к моим губам, прежде чем я успела что-то сказать. — Никому ни слова об этом, — предупредила она, в её глазах плясали смешинки. — Я расскажу об этом только Гарри и Рону, — ответила я, проталкиваясь мимо неё и выходя на поляну. — И другим моим друзьям. И всем нашим коллегам. И всем остальным, кого мы знаем. Нарцисса слегка ущипнула меня, пока мы набирали миски с едой для завтрака. Когда она заметила, что Брин ест у поваленного дерева, мы подошли к нему. — Доброе утро, — поприветствовал нас Брин. — Надеюсь, ваш ночлег был удобным. — Да, спасибо, — улыбнулась я, присаживаясь на бревно. Нарцисса села рядом со мной, перекинув одну ногу через другую и прислонившись ко мне. — Мы обе хорошо спали, — добавила я, наслаждаясь близостью, пока не заметила Гарри и Рона, прибывших с кентаврами мужского пола. Я занервничала, что эти двое могут что-то заметить, но не могла заставить себя отодвинуться. Они взяли миски с едой и подошли ближе с полуоткрытыми глазами. — Вы похожи на зомби, — прокомментировала я. — Слишком рано, чтобы проснуться, — ответил Рон. — Слишком рано, чтобы разговаривать, — Рон и Гарри уселись на конец бревна и принялись за еду. — Слишком рано для прогулок? — спросила я. — Мы могли бы начать пораньше. Брин постучал себя по подбородку. — Правильно ли я понимаю, что вы шли на запад, когда пересекли нашу границу? Я могу показать вам самый лёгкий путь в Уэльс. Гарри нервно спросил: — Почему Вы думаете, что мы направляемся на запад? — Такие, как вы, идут навстречу опасности, а не уходят от неё, — ответил Брин. Лицо Рона побледнело, и его веснушки стали заметны. — Что это за опасность? — Мёртвое место. Оттуда приходят дементоры, и все человеческие деревни поблизости пусты. Это всё, что я знаю. Мы больше туда не ходим. Несколько мгновений никто не разговаривал. Наконец Нарцисса сказала: — Возможно, нам стоит отложить наш поход и пойти посмотреть. Брин фыркнул, как лошадь. — Да, ваш поход, — он был слишком близок к тому, чтобы знать всё о нашей секретной миссии. — Так это ваша земля? — спросила я, пытаясь снять напряжение. — Я не думаю, что вы есть на наших картах. Если хотите, я могу обозначить границы, когда вернусь на работу, чтобы убедиться, что никто случайно не посягнёт на вашу территорию. — Ни в коем случае. Какая работа связана с нанесением на карту территории кентавров? — спросил он, глядя на меня с подозрением. — Я руководитель проекта в Департаменте по регулированию и контролю магических существ, — по крайней мере, в этом я могла быть честной. Он глядел с отвращением. — Регулирование и контроль! Ваше министерство всё ещё называет это так? И вы удивляетесь, почему мы отказываемся иметь с вами дело. Я сморщилась. — Простите, я подала петицию, чтобы убрать эту часть, но там так много бюрократии, что всё затягивается надолго. — Гермиона там недавно, но она уже многое улучшила, — сказала Нарцисса, похлопав меня по колену с гордым выражением лица. Она оставила свою руку там, рассеянно потирая, и я не могла не подумать о том, как сильно мы сейчас похожи на пару. Я оглянулась на своих друзей, всё ещё боясь, что Гарри что-то заметит. К моему удивлению, Рон смотрел на нас так, словно мы были головоломкой, которую он никак не мог решить. Я бросила на Нарциссу предупреждающий взгляд, но она пропустила его, продолжая говорить. — Она лоббирует права и лучшую защиту по закону. Благодаря ей отдел сильно расширился. — Нарцисса слишком щедра, — сказала я, покраснев. — Я просто координирую человеческую сторону вещей. Эльфы начинают отстаивать свои права. Брови Брина поднялись вверх. — Приятно слышать. Гарри добавил: — Мой домовой эльф Кикимер основал профсоюз после войны. Я кивнула. — Большинство всё ещё хотят быть слугами, но они что-то меняют, и я делаю всё возможное, чтобы помочь. Всё больше и больше из них больше не хотят, чтобы с ними плохо обращались. Пальцы Нарциссы напряглись на моём колене. Я взглянула на неё и коснулась тыльной стороны её руки в немом вопросе. Словно только сейчас осознав, что делает, она отдернула руку и надёжно спрятала её на коленях. Брин рысцой отошёл на несколько шагов. — Раз уж вы, похоже, закончили завтракать, собирайте вещи, чтобы мы могли идти. Я скажу своему стаду, что сегодня утром я буду гулять с вами. Гермиона Грейнджер, ты можешь рассказать мне всё о домовых эльфах, пока мы идём.

***

Брин нечаянно привёл нашу группу обратно к тропе лей-линий, сказав нам, что это хорошо протоптанная тропа в Уэльс. Гарри и Рон держались позади, а Брин шёл рядом со мной и Нарциссой, похоже, очень желая услышать больше. — Значит, эльфы взяли инициативу в свои руки? Какие изменения они произвели? Воодушевлённая его любопытством к одной из моих любимых тем, я начала лепетать. — У многих из них теперь есть письменные соглашения о службе, с зарплатой, выходными, разрешением свободно жениться и создавать свои собственные семьи — знаю, знаю, я совершенно потрясна, что этого ещё не было — и многое другое в разработке. Хотя это заняло некоторое время, их вдохновил свободный эльф по имени Добби, после того как Гарри помог ему сбежать от… гм, его жестоких… хозяев. Я рискнула взглянуть на Нарциссу, которая побледнела и начала дрожать так сильно, что я подумала, что она может упасть в обморок. Я говорила себе, что это всего лишь Люциус и Драко. Я говорила себе, что это не она. Не обращая внимания на чувство замирания в животе, я продолжала говорить. — В их соглашениях есть пункт о побеге Кикимера, который позволяет им не подчиняться приказу, если это может им навредить. Они даже основали свой собственный Суд Примирения для разрешения обид. Брин покачал головой с выражением, находящимся где-то между изумлением и тревогой. — Это неслыханно. Волшебники никогда не позволяли другому виду завоевать столько позиций. — Тогда самое время, — сказала я. Он заржал в знак согласия. — В конце концов, прецессия равноденствий происходит в Водолее. Но мне трудно понять, почему это заняло так много времени. Что за ужасный вид воспользовался бы желанием другого угодить? Нарцисса скрестила руки на груди и призналась: — Такой вид, как мой. Добби был домовым эльфом Малфоев. Я издевалась над ним. Моё сердце остановилось. Она продолжала, звуча жалобно, как узник на пути к виселице. — Я постоянно издевалась над ним. Я… Я угрожала ему. Я позволяла своему мужу назначать наказания — жестокие наказания, которые я могла бы остановить, но никогда не делала этого. И как бы плохо ни было, я никогда не освобождала его. Пока она говорила, мои кулаки сжались, и меня охватило такое отвращение, что мне стало трудно дышать. Гарри рассказывал нам о самонаказаниях на втором курсе, и обо всех ужасных вещах, которые Добби говорил о своих хозяевах. Мерлин, как бы я хотела, чтобы она не знала об этом и не была вовлечена. Брин оскалил на неё зубы, заставив меня испугаться того, что он может сделать. — Я должен трубить в свой рог, чтобы всё стадо растоптало тебя прямо сейчас, рабовладельческая мразь. Эльф Добби заслуживает правосудия. Нарцисса скорчила гримасу и кивнула. — Заслуживает. Я уже столкнулась с ним. У домовых эльфов представление о справедливости немного… другое. Я бросила на неё косой взгляд. — Мы только начали проводить эти суды. Ты действительно позволила им вызвать тебя в суд и судить тебя? — Я так долго носила в себе это чувство вины, что должна была что-то сделать, — сказала она, избегая моего взгляда. — Я представила своё имя на суд. Эльфы дали мне список из двадцати одного приказа, который нужно выполнить, что… ну, ирония — не совсем подходящее слово. Я никогда больше не должна владеть домовым эльфом. При любом упоминании Добби я должна признать, что я сделала, — она закрыла лицо. — Я должна носить несочетаемые носки. Некоторые из правил не имеют смысла, но я следую им всем. — В этом есть смысл, — прошептала я, чувствуя, что меня может тошнить. — Добби любил носить носки разного цвета, — я думала, что носки Нарциссы были милыми. Я думала, что это глупая ошибка, которую она пытается выдать за нечто нарочитое, но она мне откровенно лгала. Она надела их для Добби и даже не знала о нём достаточно, чтобы понять, почему. Брин сердито фыркнул. — Тебе повезло, что это был не суд кентавров. Не думаю, что ты бы выжила. — И что бы это дало? — огрызнулась Нарцисса. — Я не могу пытаться стать лучше, когда я мертва, не так ли? Они посмотрели друг на друга, и я ещё больше забеспокоилась, что разговор может перерасти в насилие. Но Брин расправил плечи и сказал: — Если это был выбор эльфов для тебя, я приму его. Нарцисса повернулась ко мне, по-прежнему не глядя в глаза. — Гермиона? — чем дольше я молчала, тем больше она волновалась, крутила пальцами и дёргала себя за волосы. Наконец она посмотрела на меня, моргая, словно пытаясь взглянуть на солнце. Всё, о чем я могла думать, это о Добби, прижигающем свои пальцы утюгом и бьющемся головой о мебель. Она знала об этом. Она знала об этом и ничего не сделала. И она лгала! Я целовала рот, который не пощадил Добби и солгал, чтобы скрыть это от меня. У меня заурчало в животе. Я бросилась с тропы в лес и упала на колени, задыхаясь. Нежные руки обняли меня за плечи. Когда я поняла, что это руки Нарциссы, я отпрянула и встала. — Гермиона… — она снова протянула руку и опустила её, выглядя страдающей. — Ты знаешь, как сильно я переживаю за домовых эльфов, — сказала я, сжав кулаки так сильно, что ногти начали впиваться в ладони. — Почему я узнала об этом только сейчас? — Мне было слишком стыдно, — прошептала она. — Я боялась, что ты возненавидишь меня. Я надеялась, что это останется в прошлом. Я затряслась от злости на неё и на себя. — Я должна была спросить тебя о нём раньше, до того, как начала думать, что ты не такой уж паршивый человек. Тот факт, что ты вообще была способна на такое, это… это… чудовищно! Она вздрогнула, и её страдальческое выражение стало свирепым. — О, как будто ты какой-то идеальный ангел межвидового равенства? — огрызнулась она. — Сколько времени тебе понадобилось, чтобы понять, что не стоит заставлять домовых эльфов быть свободными? Ты, высший человек, думаешь, что знаешь, что для них лучше. — Это несправедливо! Я тогда была ещё ребёнком! — мой голос становился слишком пронзительным, но я не могла его контролировать. — А как насчет сейчас? Я видела, как ты напрягалась каждый раз, когда большой страшный кентавр злился. Это я должна думать, что они дикари. — Он говорил о том, чтобы растоптать тебя! Кентавры однажды напали на меня и Гарри! — Говорил — это главное слово. И я готова поставить деньги на то, что ты их спровоцировала. — Ну… — я заставила себя перефокусироваться. — Дело не во мне! Хватит отмазываться. — Нет, это касается нас обеих, — она указала пальцем на моё сердце, ткнув мне в грудь. — Ты не думаешь, что у тебя есть возможность стать такой же, как я? Ты не думаешь, что в каждом из нас есть уродливая сторона, которая может стать чудовищной в подходящей обстановке? Меня воспитывали, считая, что жестокость к существам — это нормально. Это подходящий способ выпустить пар, чтобы твоей семье не пришлось это терпеть. Никто никогда не учил меня обратному, я должна была понять это сама. Ты злишься, что мне потребовалось столько времени? Я тоже. Мне придётся жить с собой. Но у тебя есть выбор. Ты можешь уйти от меня прямо сейчас. Я смотрела на неё, разрываясь внутри. Я хотела оттолкнуть её, игнорировать, пока не закончится миссия, и никогда больше не видеть её. Я хотела найти способ простить её. Нерешительность мешала мне двигаться. — Или… ты можешь продолжать идти со мной, — нерешительно сказала Нарцисса. — Это будет нелегко. Постоянная борьба, выяснение того, что правда, а что просто предрассудки или пропаганда чистокровных. Нам придётся быть до боли честными. И тебе придётся принять моё прошлое, — она тяжело сглотнула. — Я не хочу тебя терять, но это твой выбор. Я прижала руки к голове и застонала. — Я не… я не уверена. Мне нужно подумать об этом. Мне нужно подумать о том, что мне делать. Она кивнула, её лицо разгладилось в нейтральную маску. — Тогда подумай об этом. — Что ещё я узнаю потом? — спросила я, сомнения грызли меня. — Мне кажется, что я просто жду, когда упадёт другой ботинок. Есть ли что-то ещё, о чём ты мне не говоришь? — Что ещё? Я не могу рассказать тебе всё, что нужно знать. — Это не ответ, — сказала я. — Мне тоже нужен ответ! Я ждала, что она бросится прочь, но она обняла себя руками и стояла на месте. Мне нужно было место, чтобы подумать, но я не хотела уходить. Мы так и стояли, словно прикованы к месту. Брин подошёл к нам и осторожно оттащил Нарциссу в сторону, обратно к тропе. Гарри и Рон нашли меня и сделали то же самое. Несколько минут мы шли молча. — Вы всё это слышали? — спросила я своих друзей. Я совсем забыла о них, слишком поглощённая своей собственной реакцией на то, что признала Нарцисса. — Было трудно не услышать, — ответил Рон, выглядя немного потрясённым. — Вы, ребята, страшно напряжённые. Я посмотрела вперёд на Брина и Нарциссу, которые тихо разговаривали. Она выглядела так, будто плакала, и Брин обхватил её за плечи. Мои кулаки снова сжались. — Я не могу в это поверить! Магическое существо утешает её? — шипела я, всё ещё злясь, несмотря на то, что чувствовала себя ужасно, видя, как она плачет. — Она именно тот тип людей, против которых я боролась с тех пор, как начала заниматься Г.А.В.Н.Э. — Ну… — сказал Гарри. Я повернулась к нему. — Что?! — Ты действительно борешься против людей? Я думал, ты борешься за то, чтобы к домовым эльфам относились лучше. — Это одно и то же! — сказала я ему. — К ним станут относиться лучше, когда обидчиков и пособников уберут. Гарри нахмурился, почёсывая голову. — Или когда они изменятся. Мне кажется, она поняла, что сделала неправильно, перестала это делать, а потом сдалась, когда у неё появился шанс. — Ты защищаешь её? — спросила я. — Почему ты так спокойно к этому относишься? Ты был ближе к Добби, чем кто-либо другой! — Я не в порядке с этим, но, Гермиона, на самом деле, ничего удивительного в этом нет, правда. Может быть, ты хотела думать о ней лучше, но мы уже знали, что Малфои были жестоки к Добби, — Гарри опустил глаза. — Знаешь, у него был шанс отомстить, когда он спас нас из поместья, но он просто обезоружил миссис Малфой. Я думаю, он бы тоже согласился с решением домовых эльфов. Чего ты ещё хочешь? Худшего наказания? Мой гнев растворился в печали. — Мне плевать на решение суда. Я просто очень хотела, чтобы она была хорошим человеком. Я хотела, чтобы она была невиновна. Лицо Гарри потемнело. — Я чувствовал себя так же, когда узнал, что у Дамблдора было сомнительное прошлое, о котором я никогда не знал. Но… Я думаю, может быть, ты всё ещё можешь быть хорошим человеком, даже если ты не во всём невиновен. Может быть, мы все стоим на этой линии от добра до зла. И некоторые люди ближе к злу, а некоторые ближе к добру. Но всегда можно повернуться и пойти в другую сторону. И, может быть, не так важно, где ты стоишь, как то, в какую сторону ты смотришь. — Это слишком глубоко, чёрт возьми, — сказал Рон. Слова Гарри эхом отдавались в моей голове, но они не могли найти себе места. — Вы, ребята, идите вперёд, — прошептала я. Я провела рукой по лицу, а потом поняла, что это был один из жестов Нарциссы. Моё дыхание сбилось. Не плачь, сказала я себе. Не плачь. Я долго шла одна, лелея свою боль.

***

Спустя несколько часов Брин перестал идти с Нарциссой и позволил ей пройти мимо него. Он попрощался с Гарри и Роном, когда они проходили мимо, затем подождал, пока я поравняюсь с ним. — Это граница нашей территории, — сказал он. — Нам пора расстаться, но я рад слышать о том прогрессе, которого Вы добились для магических существ. Если Вы когда-нибудь снова отправитесь в поход по этой тропе, пожалуйста, заходите в гости. У меня есть мысли, которыми я хочу поделиться, если ваше министерство готово их выслушать. — Это было бы замечательно, — искренне сказала я. — Я сожалею обо… всём этом. Мы могли бы поговорить больше. — Моё время здесь всё равно было потрачено с пользой. Нарцисса Малфой говорила со мной о многих вещах, включая Вашу работу. Похоже, она Вас очень уважает. Прощай, Гермиона Грейнджер, и будь осторожна в будущих землях. — Прощай, — повторила я. Он развернулся кругом, чтобы галопом вернуться к дому. Когда он ушёл, я повернула шею, чтобы посмотреть вперёд по тропе и узнать, как там Нарцисса, а потом отвернулась, сказав себе, что мне всё равно. Она эмоционально издевалась над Добби и позволила Люциусу сделать ещё хуже, а потом скрывала это от меня. Если ей сейчас плохо, то она это заслужила. Я проварилась в своих несчастливых мыслях до полудня, практикуя беспалочковое Диффиндо, потому что мне хотелось всё разбить. Тропа позади меня была усеяна прекрасно расщеплёнными палками и расколотыми пополам камнями. У меня получалось, но я даже не чувствовала радости. Я также держала свои стены окклюменции поднятыми, хотя знала, что она не осмелится провести тренировочную атаку прямо сейчас. Или посмеет? Я начала грызть ногти, не в силах осознать разницу между тем, как хорошо я её знала, и тем, как мало я знала о ней на самом деле.

***

Вечер прошёл без нападений дементоров, несмотря на приближение к месту назначения. Это не давало мне покоя. Пока мы ждали, когда Нарцисса установит защиту, я написала краткий ежедневный отчёт, едва упомянув кентавров, чтобы сохранить их конфиденциальность, а затем достала наши карты. С помощью магии я определила наше местоположение и увидела, что мы находимся прямо на пути к Гросфорду, до которого доберёмся уже завтра. Мёртвое место. Дементоры приходят оттуда… Я положила голову на руки, чувствуя страх и одиночество, даже когда рядом были мои друзья. Как только палатка была установлена, мы по очереди приняли душ, который был очень нужен, так как в поселении кентавров мы не смогли помыться. После своей очереди я надела пижаму и вышла из умывальной, чтобы пойти поужинать на улицу. Мои шаги замедлились, когда Нарцисса прошла мимо меня, чтобы принять душ, но я продолжала идти. Гарри и Рон сидели на наколдованных подушках у костра, накинув на плечи одеяла для дополнительного тепла в такую холодную ночь. Они уже порылись в моём рюкзаке в поисках еды и приступили к трапезе. Я призвала одеяло со своей кровати и обернула его вокруг себя, а затем стала ковыряться в своей безвкусной еде, вспоминая все новые и иногда восхитительные вкусы еды кентавров. У меня не было бы такого богатого опыта, если бы не Нарцисса. Как один человек может быть таким замечательным и таким ужасным? Ещё одна волна грусти накатила на меня. Рон подошёл и сел рядом со мной, обняв меня одной рукой. — Эй, не продолжай делать себя несчастной. Лично я не знаю, почему ты с ней общаешься, но теперь она твой друг, не так ли? — Я не знаю. Это было до того, как я узнала, что она сделала. — Я тоже делал довольно дерьмовые вещи. Помнишь, как я бросил тебя и Гарри, когда мы были в бегах? — его кадык покачнулся, когда он виновато сглотнул. — Конечно, ты была в ярости, кричала и… ну, знаешь… напала на меня, но ты простила меня. Гермиона, которую я знаю, не бросила бы друга, который пытается загладить свою вину. Почему бы тебе просто не нанести Нарциссе несколько хороших ударов, а потом простить и её? — Мерлин, нет, я никогда не смогу её ударить! — воскликнула я, вспоминая, какой уязвимой она чувствовала себя в моих объятиях после нашей душевной беседы в городке Хоппенса. — Даже без нашего контракта. И мне тоже не следовало нападать на тебя. — Всё в порядке, я справлюсь, — сказал Рон, пожимая плечами. Я неловко сдвинулась с места. — Это не нормально. Мне действительно не следовало этого делать. Стыд затопил меня, когда я вспомнила слова Нарциссы о том, что каждый человек способен быть чудовищным. Я била Рона так сильно, как только могла, столько раз, сколько могла, пока Гарри не остановил меня. А что, если бы я осталась с Роном и вышла замуж, а потом била бы его всякий раз, когда он напортачил или разозлил меня? Насилие мужчин над женщинами было более распространено, но я знала из своих юридических исследований, что случалось и наоборот, и мужчины редко сообщали об этом. Это было слишком принято в обществе. Даже я впала в этот менталитет, думая, что бить его не так уж плохо, потому что я знала, что он «выдержит». — Какая же я лицемерная, — пробормотала я, потрясённая. — Рон, мне очень жаль, очень жаль! Я больше никогда так не буду делать. Рон выглядел сбитым с толку. — Что? Это не то, что… Я не пытался заставить тебя чувствовать себя плохо из-за этого. Я действительно не против. Я заслужил несколько ударов за то, что бросил вас, ребята. — Нет, никто не заслуживает подобного, — кричала я, чувствуя себя всё хуже и хуже. — А ты даже не был в здравом уме. Ты ушёл под влиянием медальона! — Ты тоже была рядом с ним слишком долго, так что давай просто оставим это в прошлом, хорошо? — сказал Рон. Он встал и вернулся к тому месту, где сидел раньше. — Я просто пытался, не знаю, утешить тебя, но я всё испортил. Гарри, не мог бы ты помочь мне ещё немного поумнеть? Клянусь, раньше ты был похож на Дамблдора. Гарри поднял руки. — У меня ничего нет, извини. — У тебя всё хорошо, Рон, — сказала я, вытирая глаза. — Я думаю, мне больше нужно было пробуждение, чем утешение. Я была такой упрямой. Я не могу вот так отказаться от неё. Она слишком много значит для меня. Рон кивнул, хотя и слегка нахмурился. Гарри выглядел задумчивым. Беспокоясь, что я сказала больше, чем следовало, я спросила Гарри, как дела у союза Кикимера, просто чтобы было, о чём поговорить. Некоторое время спустя Нарцисса вышла из палатки и остановилась, наши глаза на долгое мгновение встретились. Я протянула ей своё одеяло. На её лице отразилось облегчение. Она наколдовала подушку рядом с моей и зарылась в тепло одеяла. Я прижала её к себе, убеждая себя, что это не покажется странным. Друзья могут обниматься под одеялами. Часть меня не возражала, если мальчики поймут, что между нами что-то изменилось, но я хотела объяснить это Рону как можно менее обидным способом. — Ты закончила думать? — пробормотала Нарцисса. — В основном. Нам не обязательно говорить об этом прямо сейчас, — тихо ответила я. — Главное, что я тоже не хочу потерять тебя. Она выдохнула. Под одеялом её рука нашла мою и переплела наши пальцы. — Надеюсь, я не прервала ваш разговор. О чём вы говорили? — Эм… домовые эльфы, — ответил Гарри, выглядя неловко. Нарцисса прикусила губу, а затем спросила: — Не могли бы вы рассказать мне о Добби? Кажется, я никогда не знала его по-настоящему. Гарри начал рассказывать о своих первых встречах с Добби, которые в то время его расстроили, но, оглядываясь назад, он понял, что это забавно. Нарцисса прислонилась головой к моему плечу, слушая всё. Огонь потрескивал, отгоняя окружающую нас тьму. Я всё ещё боялась того, что мы можем найти завтра, но уже не чувствовала себя такой одинокой.