Extinction

— Этот отчёт ведётся для наших записей, — сотрудница министерства с красивым, но незнакомым лицом села в кресло напротив меня. Она положила на стол между нами длинный рулон пергамента и самопишущее перо. — Сегодня 15 ноября 1998 года, и время… — она взглянула на часы на стене маленькой комнаты для допросов. — сейчас 20:35. Пожалуйста, назовите своё имя. — Гермиона Грейнджер, — произнесла я с ложной уверенностью, желая произвести на неё впечатление. Не будь смешной, отругала я себя. Ты не должна вести себя по-другому только потому, что она привлекательна! По крайней мере, я достаточно осознавала происходящее, чтобы поймать себя на этом. Кроме того, она не была для меня красивой, как Нарцисса. Я заглянула в пергамент и с облегчением увидела, что перо записывает всё дословно, а не добавляет приукрашиваний, как жалкая юная Грейнджер сжимает руки, тоскуя по своей тайной возлюбленной, которую допрашивали в соседней комнате. Женщина также поставила две запечатанные бутылки с водой на стол, в центре между нами. Когда я выбрала одну, она откупорила другую и отпила из неё. Это было похоже на формальный ритуал, и я быстро догадалась, что его целью было заверить меня в том, что в напитки не подмешано ничего похожего на Веритасерум. Я жадно пила из своей, всё ещё чувствуя, что могу умереть от жажды. Наконец она протянула руку для рукопожатия и представилась. — Мария Эджком, офицер разведки, Департамент тайн. Я откинулась назад. — Мама Мариэтты? — лицо её дочери было испорчено шрамами от прыщей из-за меня, хотя не моя вина, что она решила предать отряд Дамблдора. Она кивнула один раз. Либо она не ненавидела меня, либо говорила об этом очень профессионально. — Мы начнём с того, что произошло между вашим последним отчётом и прибытием сюда, а затем поговорим об остальной части вашей миссии. Я выдохнула. — Это… долго. Она даже глазом не моргнула. — У нас есть время.

***

— Сколько там было изоляторов? — Хм… может быть, двенадцать? — Казалось ли, что все они использовались? — Наверное. Ни одна из комнат не была чистой. — Были ли какие-нибудь волосы или останки, по которым мы могли бы идентифицировать бывших обитателей? — У меня не было времени искать крошечные волоски в разгар побега из тюрьмы и пещеры. — Принято к сведению. Вы заметили что-нибудь, пока были там? Я сделала паузу, зная, что это плохо отразится на Нарциссе, если я раскрою что-то, в чём она не признается на допросе. Но это было важнее, чем кто-либо из нас. Я должна была что-то сказать. — Возможно, в тюрьме были Пожиратели смерти до того, как мы туда попали. — Какие доказательства Вы нашли? Я неохотно призналась: — Нарцисса сказала нечто, что заставило меня подумать, будто она видела знаки, — мой защитный инстинкт вспыхнул и заставил меня добавить: — но я могла неправильно понять. Эджком кивнула и пошла дальше. Мои пальцы болели от того, как крепко они сжимали стул. Я надеялась, что сделала правильный выбор.

***

— Вы знаете, что спровоцировало обрушение? — Мне кажется, я слышала, как зажгли фитиль, как будто всё здесь было подготовлено к взрыву. — Вы имеете ввиду магловскую взрывчатку? — Вполне возможно. Туннель, в котором мы находились, был похож на шахту. Может быть, они нашли там взрывчатку во время строительства и решили её заложить. — В момент обвала в блоке камер с Вами и Малфой был кто-то ещё? Я нахмурилась. — Я не уверена. Было слишком темно, чтобы разглядеть. Не думаю, что Пожиратель смерти или дементор могли пробраться туда незаметно, если только там не было потайного хода. Или, может быть, фитиль был на таймере, установленном для того, чтобы убить нас и уничтожить улики в качестве предохранителя. — В данном случае мы бы назвали это «отказоустойчивостью», — сухо ответила Эджком. Это был первый раз, когда я уловила в ней намёк на личность. — Ибо что может быть надёжнее, чем разнести что-то в пух и прах, — пошутила я. Её лицо оставалось невозмутимым. — Верно, — я откашлялась, снова чувствуя себя неловко. — Кстати… Мне жаль вашу дочь. Постоянные шрамы, возможно, были немного грубоваты. Теперь появился намёк на гнев. — Мне жаль, что моя дочь вообще ввязалась в ваше дело. Ей следовало держаться подальше от этого или оставаться верной ему. Я была так удивлена её ответом, что не могла придумать, что сказать. — Давайте продолжим, — сказала Эджком, возвращаясь к делу.

***

— …а потом Нарцисса перенесла нас обоих в мою квартиру. — Вы знаете, почему Малфой просто не аппарировала обратно на поверхность? — Она сказала, что пыталась это сделать, но ничего не вышло, возможно, потому что над землей ещё не было достаточно магии, но она запаниковала и привела нас в первое безопасное место, которое смогла придумать. — И это была Ваша квартира? — голос Эджком был совершенно нейтральным, но я знала, что она, должно быть, задаётся вопросом, почему. — Очевидно, — я вспомнила момент нашего возвращения. Я была расстроена тем, что Нарцисса не вернула нас к моим друзьям, но в то же время мне было приятно вернуться домой, и ещё приятнее было знать, что Нарцисса чувствовала себя там в безопасности. — Каковы были ваши дальнейшие действия по прибытии? — Я послала патронуса к Кингсли, чтобы сообщить, что мы живы, и попросить инструкций. Нарцисса смотрела с любопытством, явно не зная, что патронусы могут это делать. Я сказала ей: "Моя сторона использовала их для связи во время войны", и она ответила: "Ах. У моей… стороны… тоже были свои методы". — Кингсли прислал ответный патронус, в котором говорилось, что он свяжется с Гарри и Роном. Затем прибыла Гестия Джонс из правоохранительных органов, чтобы доставить нас в министерство для подведения итогов. И вот мы здесь. Остальное Вы знаете. — В какой момент Вы получили миску овсянки? Я посмотрела на свою пустую миску на столе. — Джонс посоветовала принести с собой что-нибудь перекусить, потому что допросы длятся вечность. Нарцисса приготовила это для меня, — я не стала упоминать, что у меня чуть не случился нервный срыв. Я рассмеялась, когда поняла, что все мои закуски были в рюкзаке, лежащем где-то на склоне холма возле тюрьмы, и мой смех перешёл в икоту и слёзы. "Кто может беспокоиться о закусках после всего этого?" — спросила я. Нарцисса протянула руку, но не стала прикасаться ко мне, пока кто-то смотрит. Вместо этого она похлопала по кухонной стойке, сказав мне: "Достаточное питание очень важно. Это даст тебе энергию для всех остальных забот". — Вы видели, как она добавляла какие-нибудь дополнительные ингредиенты? — Единственными «дополнительными ингредиентами» были корица и коричневый сахар, — сердито ответила я. Моё сердце болело. Никто не знал её так, как я. В моей квартире Джонс с недоверием наблюдала, как Нарцисса рылась в шкафах, нашла овсянку, которую я редко ела, и приготовила для меня миску. Она даже начала раскладывать ингредиенты, пока я не спросила: "А ты тоже будешь?" Она бросила на меня изумлённый взгляд, а затем приготовила миску и себе. Мне стало интересно, как часто она заботилась о Люциусе и Драко, забывая позаботиться о себе. — Принято к сведению.

***

Прошли многие часы, и моя беседа закончилась. Было так много вопросов, на которые нужно было ответить, и так много деталей, которые я не могла предоставить. У меня не было времени на восстановление после нашего возвращения, а сейчас было уже за полночь. Хуже того, Эджком несколько раз пыталась прочитать мои мысли, и сопротивление ещё больше утомило меня. Я положила голову на стол и стала ждать, когда мне скажут, что я могу идти домой. Кингсли вошёл через несколько минут. Его улыбка и привычная фиолетовая одежда сделали мрачную комнату намного веселее. — Добрый вечер, Гермиона. Как ты себя чувствуешь? — он положил руку мне на плечо. — Ты пережила тяжёлый опыт в той пещере. — Я чувствую себя измученной. Ты слушал? — спросила я, удивлённая тем, что он уже знал об этом. Он кивнул и указал мне налево. — Двусторонняя стена. Я весь вечер переключался между тем, чтобы слушать тебя, и тем, чтобы слушать Нарциссу. Я повернула голову и посмотрела на стену. Она казалась совершенно обычной. — Она всё ещё здесь? — Нет, я уже поговорил с ней и отправил её домой. Её допрашивающий сдался не так давно. Видимо, даже когда она сотрудничает с нами, получить от неё информацию — всё равно, что вырвать зубы. Я вздрогнула от этого. — Вам не нужно вытягивать из неё информацию. Просто вежливо попросите. Он слегка рассмеялся. — Вы меня неправильно поняли. Он был вежлив, но Нарцисса просто очень скрытна. На каждый вопрос она давала минимальный ответ. Это было бы забавно, если бы не было так важно узнать мнение каждого. — Мы можем прийти завтра, и я смогу задать ей вопросы. Она не против поговорить со мной. Кингсли покачал головой. — Я не могу этого позволить. Допрос проводится отдельно по определённой причине, и наши люди имеют высокую квалификацию. Но я рад слышать, что она с тобой разговаривает. Я никогда не был уверен в её намерениях здесь, несмотря на её хорошее поведение. Она точно не ради денег. Не могла бы ты дать мне знать, если возникнет ощущение, что Нарцисса нам не верна? Мой желудок сжался. — Я не буду шпионить за другом, — мне и так было не по себе. — Должно быть, я что-то пропустил, — сказал он с удивлением. — Разве вы не цеплялись друг другу в глотки, когда уезжали? Внезапное воспоминание о её горле против моих губ заставило меня покраснеть. — Мы сблизились во время миссии. — Тогда забудь, что я спрашивал, — отмахнулся он. — Я бы не стал просить тебя предать доверие друга; все в Ордене знают, насколько оно ценно. Думаю, не стоит удивляться, что вы сблизились. Я видел её исследования. У неё блестящий ум, как и у тебя. Я улыбнулась, вспоминая все наши разговоры на тропе. Её ум был не просто блестящим, он был увлекательным, полным интригующих мыслей. С мировоззрением, иногда расходящимся с моим. Моя улыбка померкла. Нарцисса показала, как сильно я ей небезразлична, но достаточно ли этого? Как я могла позволить себе начать любить человека, который, очевидно, всё ещё хранит секреты для Пожирателей смерти? Я должна была быть осторожна с ней. Мне нужно было беречь своё сердце. — Кстати, о разуме и доверии, — сказал он, наклонившись ближе, — когда она уходила, Мария упомянула, что ты сопротивлялась её легилименции. Это совершенно нормально; она просто удивилась. В твоём досье сказано, что ты не прошла обучение. Нам следует обновить его? Какой у тебя уровень? — Эм, я не знаю, какой у меня уровень. Я прошла несколько частных тренировок. Что пыталась сделать миссис Эджком? — Обычное поверхностное сканирование, чтобы убедиться, что она поняла твои описания. Уверяю тебя, сотрудники Министерства, даже Невыразимцы, не имеют права делать что-либо действительно навязчивое без ордера на обыск. — Ордер на обыск… разума? Ого. Так она Невыразимец? Она сказала, что она офицер разведки. Это одно и то же? Какую работу они выполняют? Кингсли усмехнулся. — Да, да, это подкатегория, и она может быть разной. Мы могли бы провести здесь всю ночь, задавая вопросы и отвечая на них, но я бы предпочёл пойти домой и немного отдохнуть. Не так ли? Я кивнула и встала, разминая конечности. Я вставала всего несколько раз, чтобы воспользоваться маленькой уборной в конце коридора с комнатами для допросов, и теперь моё тело было скованным. Пещера тоже не помогла. По крайней мере, моя лодыжка держалась. Кингсли прошёл со мной мимо ворот безопасности в зал, где мы могли свободно аппарировать. Вся эта ночь была дезориентирующей, особенно потому, что я не знала точно, где мы находимся. Теперь я была достаточно внимательна, чтобы заметить дверь с надписью «Залы суда» и понять, что мы находимся в другом крыле Десятого уровня. Мы с Кингсли прошли через вторые ворота безопасности и попали в зону аппарации. — Возьми отгул на работе, — сказал Кингсли. — Приходи во вторник, когда отдохнёшь, хорошо? — Приду, спасибо, — ответила я, благодарная за возможность наконец-то принять душ и немного отдохнуть.

***

Несмотря на усталость, я с трудом заснула. Я неоднократно просыпалась, не слыша никого, кто мирно спал бы рядом. Я то и дело наклонялась к краю кровати, надеясь найти Нарциссу в её койке подо мной. Так долго мы не виделись впервые за почти две недели. Тоска по ней была физическим ощущением, сильнее всего в руке и бедре, где я опиралась на неё, пробираясь в темноте под землёй. Я вцепилась в подушку и в конце концов провалилась в глубокий сон. Я проспала всё утро и день, проснувшись только когда солнце начало садиться. Меня мучил голод, но долгий отдых вернул мне немного сил. Я почувствовала себя гораздо лучше после того, как забрала Крукшанкса у Фиби, которая снова начала флиртовать со мной, забыв наши недавние разговоры, и получила пиццу с доставкой. Я как раз закончила есть, когда в мою дверь постучали. Взяв палочку, я посмотрела в глазок и увидела Гарри и Рона, стоящих снаружи. Как только я открыла дверь, они обняли меня. Я заплакала и прижалась к ним обоим, и долгое время никто из нас не произносил ни слова. Они тоже стояли со слезами на глазах, когда мы наконец отпустили друг друга. Гарри занёс мой рюкзак в дом и поставил его у двери. Вместо того, чтобы искать места, мы втроём сели, скрестив ноги, прямо на пол. Это заставило меня почувствовать, что мы снова стали детьми. Я рассказала им всю историю того, как мы с Нарциссой пытались выбраться из-под земли, хотя и не упомянула, что её патронус совпал с моим. Рон только недавно начал что-то подозревать. Глубина её чувств ко мне… это было слишком много, чтобы принять всё сразу. — Жаль, что мы не могли быть там с тобой, — сказал Рон. — Я бы никому этого не пожелала. Эти дементоры… — я скрестила руки и вздрогнула. — Как там заключённые? — Им приходится очень нелегко, — сказал мне Гарри. Рон объяснил: — Прикрытие в том, что есть странный грибок, который ввёл их всех в кому на несколько месяцев. Но я не знаю, насколько хорошо это сработает. Гарри кивнул. — Мы были с ними в их родном городе весь день, притворяясь медицинскими работниками, привозящими их домой, но это не так просто — сказать ложь и оставить их там. Сокрытие того, что они провели несколько месяцев в тюрьме, не избавит их от травмы. Думаю, им понадобятся терапевтические группы. Я кивнула в знак понимания, хотя вслух задалась вопросом: — Почему этим не занимаются специалисты по магическим происшествиям и катастрофам? — Они занимаются, но все авроры, которые были там вчера, настояли на том, чтобы помочь им тоже. После того, что мы видели, как люди выходили из таких ужасных ситуаций, трудно передать это кому-то другому. Мы заинтересованы. Особенно после потери одного из наших. — Кто-то умер? — спросила я. — Элджер Дагган не пережил обвал, — печально сказал Рон. Я покачала головой, удивлённая и опечаленная, хотя и не знала этого человека. — Мне жаль это слышать. Гарри вздохнул. — Да, мне тоже. Первый мёртвый аврор с тех пор, как закончилась война. Завтра мы пойдём на его похороны. — Должна ли я?.. Гарри покачал головой. — Там будут только другие авроры и его семья, но мы можем передать твои соболезнования. Рон сказал: — Кстати, о семье, я только что вспомнил, что двадцать девятого числа у нас будет ужин в честь дня рождения Билла. Ты придёшь? Мама просила передать, чтобы ты знала, что тебе всегда рады, даже если мы с тобой не… ну, ты понимаешь… — Я с удовольствием приду, — ответила я, с облегчением осознавая, что ситуация не изменилась, хотя я не могла не задаться вопросом, как они отреагируют, если узнают, что я влюбилась в женщину, чья семья с обеих сторон принесла нам всем столько горя. Мы провели ещё немного времени, выясняя отношения, но вскоре Рон отправился домой в Нору, где миссис Уизли приготовила ужин. Гарри вернулся на Площадь Гриммо, где они с Джинни остановились, пока решали вопрос о постоянном доме. Я осталась одна в своей квартире, которой раньше мне было достаточно.

***

Утром я проснулась по будильнику и автоматически начала свой прежний распорядок дня, но чего-то не хватало. Кого-то не хватало. Я заварила чай и устроилась почитать перед завтраком, страстно желая, чтобы Нарцисса присоединилась ко мне. У меня не было молока для хлопьев, поэтому я выбрала овсянку, но она была не так хороша, как та, которую она приготовила. Я приняла душ и почистила зубы, желая, чтобы она удивила меня какой-нибудь выходкой. Остановись, просто остановись, сказала я себе. Ты не переживёшь сегодняшний день, если будешь продолжать думать о ней. Я выкинула её из головы как можно тщательнее и направилась к двери, решив сосредоточиться на работе, как раньше. И тут моя рука упала на незнакомую мантию на вешалке. Я сняла её с крючка, смутившись. Крой был явно женским, так что я знала, что Гарри или Рон не оставили её здесь, а материал был роскошным бархатом. Я смутно вспомнила, как Нарцисса вешала свою мантию в первый раз, когда была здесь, перед тем как мы пошли к Фиби. Она пахла ею, возвращая меня к тому моменту, когда я подняла её с дивана и мы стояли слишком близко друг к другу. Я была настолько выбита из колеи и не понимала, что чувствую. А Нарцисса… должно быть, она была так же взволнована, если вернулась в министерство так резко, что забыла рабочую мантию. Внезапно стало трудно дышать. Я прислонилась к стене у двери, прижимая к себе её мантию и стараясь не заплакать. Она должна быть здесь. Мы должны проводить утро вместе, но это было невозможно. Она жила с Люциусом, и я чувствовала себя слишком противоречиво из-за всего, что она скрывала. Я неохотно положила мантию на место и надела свою собственную.

***

Когда я вошла в атриум, министерство показалось мне чужой страной. Я так долго была на природе, что мне казалось, будто часть меня осталась там. Теперь нормальное пребывание здесь среди знакомых людей, занимающихся своими повседневными делами, казалось совершенно ненормальным. В лифте было не больше народу, чем обычно, но было ощущение, что все вокруг меня теснятся. Когда он остановился на моём этаже, я встала, слегка прижавшись к стене, подсознательно сканируя открытое пространство офиса. Затем я поняла, что делаю. Здесь не было никаких угроз. Мне не нужно было высматривать опасность. Я заставила себя идти прямо в свой кабинет. К тому времени, как я села за свой стол, у меня разболелась голова. Я уставилась на кипу бумаг в своём почтовом ящике, а она смотрела на меня в ответ. Проходили минуты. Я не могла заставить себя начать работу. Осознание того, что побудило меня стать добровольцем на миссию, всё ещё оставалось верным. Я не могла быть счастлива с этой работой; я потеряла бы ту грань, которая заставляла меня бодрствовать и интересоваться. Я начала мечтать о том, чтобы подать заявление в Департамент тайн. Я могла бы проводить экспериментальные исследования с помощью магии. Я могла бы отправиться на очередное секретное задание. Я получила представление о том, как они работают, и это заставило меня захотеть большего. Но тогда отдел магических существ зачах бы. Я не могла смириться с тем, что уйду, не зная, что меня заменит кто-то хороший. Может быть, кто-то из моих коллег? Нет, никто из них не хотел брать на себя инициативу. Кто-то из моих друзей? На мгновение на ум пришла Луна, но я никогда не могла быть уверена, были ли её существа реальными или воображаемыми. Могу ли я разместить объявление о работе? Нет, это было обязанностью отдела кадров, и они наняли бы какого-нибудь продавца карандашей. Я была единственной, кому я доверяла эту работу. Я застряла. Положив голову на руки, почувствовала, как ускользает моя новая мечта. Может быть, глупо было хотеть перевестись. Я делала важные вещи прямо там, где была. Может быть, это и был тот урок, который нужно было усвоить. Я копалась в куче, сортируя её на срочные и несрочные дела. Читала отчеты, составляла список дел и отправляла записки об улучшении проекта. Если я в чём-то и была хороша, так это в том, чтобы с головой окунуться в работу.

***

Остаток недели прошёл в том же духе. Просыпалась, шла в свой офис, перебирала бумаги. Повторяла. По мере работы я чувствовала, что отключаюсь, как будто смотрители в моём сознании начали выключать свет в комнате за комнатой.

***

Я лежала в постели в понедельник утром после долгих выходных, когда ничего не делала. С каждым днём становилось всё труднее покидать этот тёплый кокон, где часы пролетали незаметно. Нарцисса не выходила со мной на связь с тех пор, как в прошлое воскресенье закончилось задание. Если честно, я тоже с ней не связывалась. Часть меня боялась, что она не ответит. Я всё время вспоминала её слова, когда мы говорили о том, что Олливандер учил её владению палочкой. Одно дело — сблизиться с кем-то в тяжёлых обстоятельствах, и совсем другое — захотеть увидеть его снова после этого. Может быть, то, что у нас было, оказалось временным, возможным только в крайних случаях, как перегретая вода, которая закипает, как только её потревожишь. Остальная часть меня верила, что я не должна больше с ней встречаться. Я влюбилась в ту, кто испортит мне жизнь обманом и сомнительной деятельностью. Я уже помогла скрыть Непростительное проклятие. Теперь я ещё и хранила в тайне Тёмную метку. Она пыталась предупредить меня, что отношения с ней чреваты неприятностями, но я всё равно рванула вперёд. Мы были изолированы от реальности. Возвращение в общество было похоже на пощёчину. Честно говоря, мы никак не могли наладить отношения. Мне пришлось бы либо тайком обманывать всех, кто мне дорог, либо рассказать им, что я встречаюсь с женой Пожирателя смерти, рискуя оттолкнуть их. Я хотела быть с кем-то, кого я могла бы привести домой к родителям, с кем могла бы приходить на встречи с друзьями. С кем-то, кто мог бы быть близок со мной, строить со мной захватывающее будущее. Я действительно хотела гарантий. Но она не могла мне этого дать. Мне нужно было двигаться дальше. И я это сделаю. В любой день. Всё ближе и ближе подходило время, когда я должна была идти на работу. Откинуть одеяло казалось слишком сложной задачей. Меня тошнило при одной мысли о работе. Я не могла заставить себя пошевелиться. Затем я услышала тихое хлопанье и стук по подоконнику. В считанные секунды я была на ногах с палочкой наготове и смотрела на красивую коричневую сову. Я сделала несколько неуверенных шагов ближе, чтобы открыть окно, не будучи уверенной, чья это сова. Сова бесшумно влетела внутрь и позволила мне отвязать крошечный кусочек пергамента от её когтя. Не дожидаясь угощения, она улетела обратно, а я развернула записку. Подписи не было, но я знала, от кого она. Если бы изящный почерк не выдал её, то тот факт, что это было стихотворение, сделал бы это.

Из кружки валит пар.

С каждым днём рассвет наступает всё позже

и мороз задерживается.

Я начала плакать, пока мой разум пытался наверстать упущенное. Я читала каждую строчку заново, разбирая слова на части, анализируя точное значение хайку, но моё сердце уже уловило его. Нарцисса скучала по мне. Одиночество её слов эхом отозвалось в моей груди. Теперь, когда я стояла на ногах, мне удалось собраться на работу. Но сегодня я взяла её мантию, надев её как броню против того, как больно прожить день без неё.

***

Прошла ещё одна неделя. Я носила её мантию каждый день. Я не отвечала.

***

В воскресенье поздно вечером в мою дверь постучали. Я читала статью в «Пророке» о том, что всё больше последователей Волдеморта исчезают из-под стражи. Теперь это стало достоянием общественности, и люди волновались. Репортёру удалось получить заявление от супруги Пожирателя смерти, которая утверждала, что это нечестная игра, потому что её муж никогда бы её не бросил. Никто ей не поверил, но это звучало так похоже на то, что сказала бы Нарцисса, что я не могла отмахнуться от этого. — Гермиона? — позвала Джинни. Она снова постучала. — Все уже на вечеринке, кроме тебя. Я опустилась в кресло. День рождения Билла двадцать девятого числа! Я совсем забыла. И теперь мне совершенно не хотелось идти на большой ужин в окружении шумных, счастливых людей. Может быть, если я буду вести себя тихо, она уйдет, решив, что меня нет дома. Она постучала громче. — Гермиона, я знаю, что ты там. Я вижу свет под дверью. Может быть, если я буду молчать ещё дольше… — Я вхожу, надеюсь, ты в порядке. С быстрой Алохоморой Джинни отперла дверь. Я только начала садиться прямо, когда она вошла и оглядела мою более беспорядочную, чем обычно, квартиру. Её глаза нашли меня с неодобрительным взглядом, достойным её матери. — Гермиона Джин Грейнджер, что ты сидишь без дела? Тебе нужно одеться. Пора идти! Вставай, вставай, вставай! — Джинни взяла кухонное полотенце, которое я оставила на столе после того, как наполовину вытерла пролитую воду. Она скрутила его и хлестнула им по мне. — Ах! — вскрикнула я, вставая, когда она снова взмахнула полотенцем. — Эй! Эй! Это не раздевалка! — Ну, кто-то должен отучить тебя читать весь день. Это вредно для тебя. — Я люблю читать! — Есть чтение, а есть чтение в депрессии. Я вижу разницу, — сказала она, взяв четыре полупустые кружки с чаем с приставного столика и относя их к кухонной раковине. — Подожди, я хотела оставить… эти… неважно. — Ты хоть приняла душ? — спросила она. — Сегодня же выходные, — выдала я овечьим тоном. — Мерлиновы ногти! Пойдём со мной, — Джинни затащила меня в маленькую ванную комнату и стянула с меня кофту, что заставило меня очень нервничать и остро осознавать, что она не знала, что мне нравятся женщины. — Вот, вот как это делается. Теперь снимай остальную одежду и умывайся. Трудно было продолжать хандрить, когда я так торопилась. Я приняла душ так быстро, как только смогла, и надела удобную одежду с джинсовой курткой для тепла. Джинни возилась с уборкой, но как только я была готова, она подошла ближе и обняла меня за плечи. — Хорошо. Ты ведь не волнуешься о том, что снова увидишь Рона, верно? Я покачала головой. — Я так не думаю. Гарри сказал, что у тебя всё хорошо после разрыва. Если Рон не проблема, мы можем пойти, да? — У меня нет подарка для Билла. — Ему не нужны подарки, — ответила Джинни. — Он просто хочет хорошую компанию. Теперь, когда я приняла душ и оделась, мне было легче признать, что встреча с друзьями, вероятно, будет лучше, чем затворничество. Я вздохнула, опустила плечи и сказала: — Ладно, пойдём.

***

Когда мы аппарировали в сад у Норы, мистер Уизли был снаружи и загонял петуха в курятник. — Залезай же туда, большой ты комок! — Я знаю, что ещё не стемнело. Но я не вернусь сюда во время вечеринки. — Хочешь, чтобы сюда лиса зашла? С безумным трепетом перьев мистер Уизли протащил петуха и захлопнул люк. Развеселившись, я впервые за весь день улыбнулась. — Ха! — удовлетворённо сказал он, поворачиваясь к нам. — Гермиона, вот ты где! Ужин скоро будет готов. Спасибо, что привели её, Джинни. Я посмотрела на люк. — Знаешь, я уверена, что магловская технология могла бы автоматически закрывать его, когда стемнеет. Датчик света, выключатель, мотор… — Не говори ему об этом, — прошептала Джинни, толкнув меня локтем в рёбра. — Боже мой, это отличная идея! Ух ты! Дай-ка я посмотрю, что можно найти в сарае, — он убежал и начал рыться в стопках тостеров. Джинни застонала. — Теперь он застрянет там на всю ночь! Пойдём. Вскоре я была на кухне, где меня встречали Гарри, Анджелина Джонсон и полдюжины рыжих, смеющихся и толкающих друг друга, чтобы занять свои места за длинным обеденным столом. Флёр и Билл уже сидели, прижавшись друг к другу, и тихо разговаривали. Я отвела взгляд от счастливой пары, потом поняла, что должна подойти и поприветствовать Билла. — С днём рождения, — сказала я как можно бодрее. — Спасибо, Гермиона! — ответил он с такой широкой ухмылкой, что его шрамы были едва заметны. — Никогда не старей, хорошо? После двадцати пяти всё идёт кувырком. — Это ерунда, — сказала Флёр, похлопав его по руке. — Ты становишься лучше с каждым годом. Нарциссе было за сорок, и она была просто великолепна, но я не могла этого сказать. Флёр встала и поцеловала меня в щёки, отчего моё лицо запылало. — Садись с нами, Эрмиона, — пригласила она. — Дай Биллу посмотреть на твою руку. — Мою руку? — Как ты думаешь, шрам проклят? — спросил Билл. — Может, это и не работа древних египтян, но я уверен, что смогу его сломать. Нарцисса Малфой велела мне спросить тебя, если ты можешь в это поверить. Услышав её имя из его уст, я была ошарашена. У меня было так много вопросов, что я не знала, с чего начать. — Что… как… когда ты… Билл поднял руки в защиту. — Я знаю, я знаю. Но она не такая плохая, как все думают. Она каждую неделю приходит на могилу Добби, чтобы оставить цветы. — Мы иногда болтаем на французском, хотя акцент у неё ужасный, — сказала Флёр. — На прошлой неделе ей приснился кошмар о том, как тебя пытали. Она переживает, что её сестра прокляла тебя. Я сузила глаза, уверенная, что кошмар был выдуман. — Это правда. Кровь идёт, когда кто-то произносит это слово вслух, — сказала я. Нарцисса знала об этом, потому что называла меня грязнокровкой, но, очевидно, она не хотела признавать этого. Тем не менее, было трогательно, что она вспомнила об этом и поняла, что Билл может помочь. Я закатала рукав. Билл пробормотал заклинание и провёл своей палочкой над словом, вырезанным на моей руке. Над моей кожей появился сложный узор. — Ага, неприятная штука. Хм. Скажи мне, если будет больно, — он постучал палочкой по определённой точке. — Ничего? Хорошо, это хороший знак. Это не ловушка. Хорошо, теперь вот так? — он снова постучал палочкой, и часть узора растаяла, как сахарная вата в воде. — Всё ещё не больно, — сказала я. — Никаких палочек за столом! — сказала миссис Уизли. — Ужин готов. — Одну секунду, мама, — ответил Билл. Он потёр подбородок, обводя глазами магические узоры. — О, я вижу. Мне нужно будет активировать его. Это будет чертовски больно. Готова? Я приготовилась. — Это не может быть больнее, чем когда я его получила. Сделай это. — Грязнокровка, — сказал он. Я сжала кулак, борясь с желанием закричать от боли. Миссис Уизли крикнула через плечо, хватая кастрюлю с плиты. — УИЛЬЯМ! В нашем доме так не разговаривают! Билл проигнорировал её и поспешил развеять остатки проклятия, пока кровь застывала в буквах. Мучительный жар и озноб прокатились по моему телу, пока я ждала. — Вот! — объявил он, останавливая кровь быстрым заклинанием. Боль утихла, и буквы стали похожи на обычные шрамы, уже не воспалённые и красные. — Ты храбрая грязнокровка, — нарочито серьёзно произнёс он. Шрам не вспыхнул. — Ты сделал это! Вот так просто, — сказала я, поражённая. — Я не могу в это поверить. Спасибо тебе. И, пожалуйста, поблагодари Нар-хрм… миссис Малфой за меня. Сколько ещё лет я бы позволяла этому проклятию оставаться там, если бы она не указала на него? — Как будто сдираешь пластырь, — сказал Билл. — Давайте есть! Миссис Уизли крикнула через заднюю дверь, чтобы позвать своего мужа, который появился через мгновение с масляными пятнами по всему телу. — Артур! — воскликнула она, щёлкнув его своей палочкой. — Ты в полном беспорядке! Зачем тебе лезть в магловские штуковины в твоей красивой праздничной одежде? — Извини, Молли, — сказал он с извиняющимся видом. — Это Гермиона виновата, — услужливо подсказала Джинни. Миссис Уизли посмотрела на меня, и я одарила её овечьей улыбкой. Она махнула рукой и улыбнулась в ответ, на самом деле не сердясь, а затем сняла крышки со всех сервировочных блюд. Еда была вкусной, как всегда, и компания действительно помогла мне почувствовать себя веселее. Чарли начал рассказывать Биллу, Флёр и мне о своих последних приключениях, связанных с переселением последних известных драконов редкой породы из района Трёх ущелий в Китае. Рон дразнил Перси по поводу неудачной стрижки. Рядом с Джорджем было свободное место для Фреда, который смеялся со своей подружкой Анджелиной и Джинни, жалуясь на то, как плохо пахнет продукт недавнего розыгрыша. Гарри сидел по другую сторону от Джинни, довольствуясь тем, что слушал. Когда мы приступили к десерту, я задумалась о том, что было бы, если бы Нарцисса была здесь. Сидела бы она рядом со мной в благоговении, когда Чарли рассказывал об исчезающих гнёздах драконов на скалах вдоль реки Янцзы? Или она постоянно вступала бы в перепалки, потому что Малфои и Уизли ненавидели друг друга десятилетиями? На чью сторону я встану? Людей, которые были для меня как вторая семья, или женщины, которой я даже не могу полностью доверять? Я отлучилась, чтобы сходить в туалет, и в итоге довольно долго прислонялась к двери, не в силах собраться с духом, чтобы вернуться за стол. Я никогда не думала, что влюбленность сделает меня такой несчастной. Неужели я не могла выбрать кого-то надёжного, предсказуемого и честного? Я застонала и открыла дверь, решив насладиться остатком вечера, и столкнулась с Роном, Гарри и Джинни. — Мы думали, что ты свалилась там, — сказал Рон. Я слабо улыбнулась ему. — Вряд ли. — Он имеет в виду, — вклинился Гарри, — что мы хотели убедиться, что с тобой всё в порядке. — Я думаю, ты тоскуешь по кому-то, — сказала Джинни. — Ты выглядишь тоскливой. Я покачала головой. — Это не то, что значит «тоскуешь». — Гермиона не тоскует, — ворчал Рон. Гарри кусал губы и смотрел в сторону, точно зная, по кому я тоскую. Клянусь, если бы он был более очевидным, он бы свистел и шаркал ботинком по полу. — У меня стресс. Я больше не могу выносить свою работу, — сказала я. На самом деле это была не ложь. Моя работа была частью моего несчастья. — Угу, — скептически сказала Джинни, видя меня насквозь. — Так кто же разбивает тебе сердце? Кто-то на работе? Мои глаза расширились. — О, так и есть! — завизжала она, пока я проклинала свою неспособность сохранять лицо с друзьями. — Перестань, Джин, — сказал Гарри, пытаясь помочь мне. Она отмахнулась от него, слишком взволнованная, чтобы остановиться. — Кто-то… из твоего отдела? Нет. Ладно, давай сменим тему. Он высокий? Невысокий? Красивый? Темноволосый? Блондин? Тучный? Худой? — Никто не разбивает мне сердце. Дело всего лишь во мне, — сказала я, что было правдой. Нарцисса написала мне. Теперь мяч был на моей стороне, и я цеплялась за него в нерешительности. — Ну же. Он кто-то из наших знакомых? — Джинни усмехнулась и подтолкнула меня. — Или это она? Я попыталась рассмеяться. Я действительно пыталась. Но я слишком нервничала, и вышло совсем не то. — Вот дерьмо, — вздохнула она, а Рон сморщился. — Это девушка? Ты ей нравишься? Пожалуйста, скажи мне, что ты ей нравишься! Мой рот открывался и закрывался, и наконец я начала заикаться: — Д-да, я ей нравлюсь, — нет, нет, это было слишком рано! Моя грудь вздымалась, когда у меня началась гипервентиляция. Я не была готова! Я не прочитала ни одной книги о том, как открыться, не подготовила ни одного сценария того, что я могла бы сказать, не подумала о том, как объясниться. — Я так и знала! — воскликнула Джинни, потрясая кулаком в воздухе. Она повернулась и закричала на весь коридор. — Я знаю, что ты там, Джордж. Плати. Джордж забежал за угол, порылся в кармане и вытащил двадцать сиклей. — Надо отдать тебе должное, Гермиона, ты скрытная. Молодец. — Вы поспорили? — спросил Гарри, злясь на меня. Я застыла на месте, дрожа. Рон выглядел так, будто хотел заползти в нору. — Это было только на десять сиклей, — сказала Джинни. Джордж дал ей все двадцать. — Это доля Фреда. Как раз, когда я начала думать, что Джинни оказалась наименее чувствительным другом, она потянулась и взяла меня за руку, высыпав в неё монеты. — Я инвестирую в твои следующие отношения, как в стартап. Возьми это и используй, чтобы сразить её наповал, кем бы она ни была. Не надо ничего банального вроде цветов. Сделай это с умом, — она крепко обняла меня и прошептала: — И если она сделает тебя несчастной, я надеру ей задницу. Джинни долго не отпускала меня. Я перестала дрожать, когда поняла, что ей не было неловко рядом со мной, даже теперь, когда она знала, что мне нравятся женщины. В конце концов я вспомнила, что в мире волшебников это не так уж важно. Я так и осталась в её объятиях, прижимаясь к ней и сиклям, которые она вложила в отношения, которые я наполовину решила не продолжать. — Уже лучше, не так ли? — она отпустила меня, похлопав по спине. — Спасибо, — сказала я, шатаясь, но уже не паникуя. Джордж протянул колоду карт. — Теперь, когда мы все уладили, я хотел спросить вас об игре во взрывающийся треск. — Это ваши новые прототипы взрывающихся карт? — спросила Джинни. — Э… они… возможно. Мы единогласно проголосовали против, но последовали за ним на кухню и сели играть с обычной взрывающейся колодой. Нам пришлось отодвинуть грязную посуду в сторону, что меня немного удивило. Миссис Уизли обычно не позволяла посуде валяться без дела. — Мам, ты хочешь присоединиться к нам? — спросил Билл. — Не сейчас, дорогой, — ответила она рассеянно. Я заметила, что она читает газету, обводя что-то и просматривая страницы. — Сегодня день рождения Билла, — тихо сказала я Джинни. — Чем так занята твоя мама? — Игра «Магические символы». Ты должна найти их все, спрятанные в тексте. И видишь все эти шахматные доски? — она показала на них по всей комнате, а затем обеспокоенно сказала: — Мама играет в игры весь день, некоторые в одиночку, некоторые с друзьями по почте. Не думаю, что она знает, чем себя занять теперь, когда все разъехались, кроме папы и Рона. — Хм. Похоже, ей нужно сосредоточиться на чём-то другом. А где Рон, кстати? Джинни нахмурилась. — Он был здесь. Должно быть, он ускользнул, — мы обменялись взглядами. — Я должна поговорить с ним, — сказала я. — Если смогу его найти. — Попробуй во фруктовом саду, — предложила она. — Если он скажет что-нибудь грубое, просто прокляни его.

***

Я вышла на улицу и нашла его там, в тёмном фруктовом саду, он бил в воздух бладжером и ждал, пока тот прилетит к нему обратно. — Привет, — сказала я. — Привет, — его голос был ровным. Бам! Он снова отбил бладжер. Я попыталась угадать, что нужно сказать. — Эм… Я бы сказала тебе раньше, если бы знала. Я поняла это только недавно. То есть, то, что я… то есть, я могу быть… лесбиянкой, — слово «лесбиянка» почему-то казалось слишком страшным. В следующий раз, когда бладжер вернулся, он поймал его и положил в коробку. Он бросил биту и начал вышагивать, не глядя на меня. — Так, что-то происходит между тобой и миссис Малфой? Нарциссой. Неважно. Я всё думал, что мне это только кажется, потому что это не может быть правдой. Но к концу нашей поездки она была очень ласковой, как будто всё время пыталась проводить с тобой, что было бы не так уж плохо, если бы только вы не начали строить друг другу глазки, а я всё ещё отрицал это, но теперь я понял, что, возможно, я не сходил с ума. — Есть… было… что-то. Тебе не показалось, — призналась я. — И я поощрял тебя. Ух! Я такой идиот, — простонал он, глядя на небо. — Вы встречались до или после того, как мы расстались? Почему ты скрывала это от меня? — После. Определённо после. Я бы так с тобой не поступила. Но мы с ней даже не были вместе по-настоящему. Это было так ново и… и неопределённо. Я не хотела причинить тебе боль, и я просто… Я не знала, что сказать. В любом случае, теперь всё может быть кончено. — Я отвратил тебя от парней? Мне следовало быть добрее? Или более агрессивным? — Нет, Рон, ты ничего такого не сделал, — попыталась я успокоить его. — Мне нужно было время, чтобы осознать. Я всё ещё разбираюсь в этом. — Время или какая-то ведьма, которая бы пыталась тебя приворожить? Я покачала головой. — Это совсем не так. Его лицо покраснело, когда он сдерживал все слова, которые хотели вырваться наружу. Он поднял биту и пнул ящик с бладжером, позволив ему вылететь снова. Бам! — Ты можешь сейчас уйти? — спросил он. Бам! Я напряглась. Он сказал «пожалуйста», но вопрос прозвучал очень резко для моих ушей. Он повернулся и увидел, что я всё ещё стою там. — В дом. Не… навсегда. Я кивнула и вернулась в дом, по крайней мере, с некоторым облегчением. Он стал гораздо лучше справляться с ситуацией и держать себя в руках. Попросить побыть одному было гораздо лучше, чем кричать в гневе. Тем не менее, в тот вечер мне не хотелось надолго оставаться в Норе. Я попрощалась со всеми, обняла Билла и ещё раз поздравила его с днём рождения, после чего аппарировала домой.

***

В четверг я сидела за столиком в ресторане на открытом воздухе и читала книгу, пока ужинала. Каждый вечер на этой неделе после работы я ходила по магазинам в Косой Аллее. Это было не потому, что я знала, что Нарцисса покровительствует некоторым из этих магазинов. Я определённо не надеялась, что мне повезёт увидеть её проходящей мимо. Я сказала себе, что это только потому, что я не хочу оставаться одна в своей квартире дольше, чем это необходимо. На улице было холодно и темно, но я уже привыкла к этому за время нашего похода. Я часто поднимала взгляд от книги, конечно, только для того, чтобы расслабить глаза, когда по мощёной улице проходили толпы людей. Было третье декабря, и наступал сезон праздников. Все были тепло одеты, выглядели весёлыми, покупали подарки и обсуждали, сколько снега может выпасть. И тут я увидела её. Она прогуливалась, разговаривая с небольшой группой волшебников, одетых в официальные деловые мантии. Нарцисса Малфой в своей стихии. Я забыла, как дышать. Её волосы были убраны назад, обнажая острый нос и высокие скулы. Платье, которое она надела, было подогнано по фигуре, зелёное и угловатое, с серебряной отделкой, подчеркивающей её фигуру. Её осанка была гордой — благородная походка среди простолюдинов. Одним словом, она выглядела недосягаемой и совсем не походила на ту грязную попутчицу в сапогах, которую я узнала. Но она не шла, глядя прямо перед собой, как раньше. Вместо этого она сканировала окружающее пространство — привычка, которую мы обе укрепили во время миссии. И поэтому она заметила меня, сидящую там. Я мимолетно представила, как Нарцисса говорит своим спутникам: "Идёмте, мы не станем задерживаться у заведения, которое пускает таких отбросов," — но я знала, что она уже не такая. Ноги несли её ближе, словно она не могла удержаться. Нарцисса прошла прямо за моим стулом, делая вид, что читает меню, вывешенное на двери. — Какое красивое зрелище. Не возражаете, если мы присядем рядом? Будь осторожна, напомнил мне мозг. — Пожалуйста, — нетерпеливо ответил мой рот. Мерлин, когда я снова услышала её голос, моё сердце затрепетало, как птица, попавшая в ловушку за окном. Неужели она только что сказала, что я красива? Мне хотелось бы, чтобы мой ответ был более красноречивым. Она удалилась, пока никто не заметил наш тонкий обмен мнениями, уважая мою просьбу сохранить нашу связь в тайне. Я оценила это, несмотря на то, как сильно мне хотелось вскочить и схватить её за руку, чтобы удержать рядом. Я не смогла подавить счастливую улыбку, когда Нарцисса села за большой открытый столик напротив меня. В ресторане было всего несколько служащих, и все они поспешили на улицу, чтобы добавить свечей и расставить вокруг стола достаточное количество стульев. Затем они встали в отдалении, явно не желая приближаться к тёмной ведьме. Я наблюдала, как они быстро сыграли в «камень-ножницы-бумага», а затем подтолкнули проигравшего к Нарциссе. — Чем мы можем вам помочь, Малфой? — спросил подавальщик сквозь стиснутые зубы. — О, пожалуйста, сначала позаботьтесь о моих гостях. Я просмотрю вашу карту вин, — ответила Нарцисса, когда группа бизнесменов уселась за стол. Седовласый волшебник рядом с ней раздражённо проворчал: — Это не совсем то, что мы подразумевали под деловым ужином. Посмотрите на это меню. Их закуски — это еда из паба! Прыгающие грибы в пиве? Куриные крылышки в стиле Гиппогрифа? Официант поклонился, на его виске проступила вена. — Я уверен, что наш шеф-повар будет рад приготовить всё, что вы попросите. — В таком случае, я буду жареную на медленном огне… — Ерунда, — прервала Нарцисса. — Придерживайтесь меню, мальчики. Это вас не убьёт. Я скрывала свое веселье, наблюдая, как её спутники с преувеличенным отвращением заказывают жирные закуски. Мне было очень любопытно узнать, о чём будет эта встреча, но как только они расселись по местам, звон Муффлиато помешал подслушать. Я продолжала читать свою книгу, время от времени бросая взгляд на Нарциссу. Казалось, она не смотрит на меня, но она делала глотки из своего бокала всякий раз, когда я делала глотки из своего, и это выдавало, где на самом деле находится её внимание. Я улавливала обрывки разговоров между блюдами, когда они сбрасывали заклинание, чтобы обратиться к официантам. — Мне тоже трески, — сказал один волшебник, слегка дрожа. — Леди Малфой, не хотите ли Вы обсудить эти оценки где-нибудь в более тёплом месте? Нарцисса бесстрастно пожала плечами. — Если холод слишком велик для Вашего хрупкого телосложения, я могла бы зажечь для Вас пламя. Он быстро ответил: — Нет, нет, я спрашивал ради Вас, конечно. — Как мило с вашей стороны дрожать и ради меня. Давайте ещё раз посмотрим баланс. Надеюсь, увеличение кредиторской задолженности не было недальновидной тактикой, чтобы Ваш поток свободных галеонов выглядел для меня выше. — Конечно, конечно, нет. Я найду его, дайте мне минутку. — Покраснев, он копался в стопке бумаг, пока Нарцисса невозмутимо наблюдала за ним. Я была так поглощена притворством, что не заметила официанта рядом со мной, пока он не заговорил. — Мисс? Вот Ваш счёт. Что-нибудь на десерт? Я посмотрела на свою тарелку и поняла, что уже давно закончила свой ужин. — Хм, давайте посмотрим… — кое-что привлекло моё внимание в меню. — Для меня ничего, но не могли бы Вы принести пирожное с фундуком кое-кому за другим столом после еды? Только не говорите, кто его прислал. — Конечно. Кто-нибудь из этих джентльменов привлёк Ваше внимание? Я заплатила за еду своим мешочком монет, но за пирожное отдала два сикля Джинни. Осталось восемнадцать. — Это для Нарциссы Малфой. — О, — официант усмехнулся в её сторону. — Не хотите ли Вы сначала плюнуть на него? Я посмотрела на него. — Это неприлично! И если я узнаю, что Вы плюнули в её еду, я сообщу в министерство, что вы нарушаете Кодекс здоровья о еде, напитках и зельях. — Эй, эй, ладно, потише, — ответил официант, подняв руки в знак успокоения. — Я просто пошутил, мисс Грейнджер. Кто не фантазирует о том, чтобы отомстить одному из этих людей? Я заставила себя говорить спокойно, зная, что гнев сейчас не поможет. — Не забывайте, что мы бы проиграли, если бы она не солгала Волдеморту. А сегодня она была исключительно вежлива, не так ли? — Правда, — нехотя признал он. — Я принесу ей пирожное на десерт. — Спасибо, — я уставилась в свою книгу, качая головой. Я боялась, что Нарцисса будет использовать меня, чтобы улучшить свою репутацию, но теперь я вставала на её защиту при малейшей мелочи. Но я всё ещё боялась. Слишком боялась публично встать на её защиту. Но мне нравилось видеть, как она была рада получить анонимное угощение чуть позже. Она поймала мой взгляд и подмигнула, когда никто не смотрел. Я надеялась, что она помнит наш ужин с кентаврами, когда она уговорила меня попробовать пасту из лесных орехов. Когда я больше не могла оправдывать необходимость занимать столик, я покинула ресторан и начала брести по Косой Аллее. Затем справа от меня между двумя зданиями мелькнули чёрные, светлые и зелёные пятна, и я услышала игривый шёпот. — Акцио Гермиона. Я шагнула в переулок и сказала с насмешливой серьезностью: — Ты не можешь призывать людей, ты же знаешь. — Очевидно, могу, — с хитрой ухмылкой Нарцисса заманила меня в углубление, скрытое от глаз. — Я сказала им, что ухожу в дамскую комнату. Я не могла тебя отпустить. Радость пыталась выплеснуться из меня, но я ничего не сказала. У меня был внутренний спор о том, стоит ли мне держать дистанцию. Я должна была попытаться жить дальше. Этого не могло получиться, потому что… причины. — Ты получила моё письмо? — спросила она, прикусив губу. В её глазах был намёк на обиду и замешательство. — Да, прости, что не ответила, я… — у меня были причины. Не так ли? Что это были за причины? Сейчас они казались несущественными. Я была несчастна несколько недель, а теперь чувствовала себя невесомой, полной света, просто от того, что снова была рядом с ней. Я дала ей самый простой ответ. — Я боялась. — Пока ты не улыбнулась мне сегодня, я думала… — Нарцисса покачала головой. — Теперь это не имеет значения, — она медленно наклонилась и поцеловала меня коротким, нерешительным поцелуем, от которого я растаяла в её объятиях. — Спасибо за десерт. — Фундук напомнил мне о тебе, — я прижала её к себе и улыбнулась, как идиотка. Я ничего не могла с собой поделать. Я была сражена наповал. — Он определённо навевает воспоминания, — её дымный голос вызвал во мне восхитительную дрожь. Она провела большим пальцем по моей нижней губе, прежде чем снова поцеловать меня, и я встретила её со страстью, накопившейся за семнадцать дней разлуки. Через несколько мгновений нам пришлось отстраниться друг от друга, чтобы перевести дух, но мы быстро воссоединились. Теперь наши губы двигались медленнее, языки оставались на месте, но иногда встречались, проверяя друг друга, ища ответа. Я запоздало поняла, что её руки забрались в мою одежду, когда почувствовала холодные пальцы на своем животе. Я вскрикнула от шока, а она рассмеялась. — У тебя руки замерзли! — воскликнул я. — Почему ты не использовала согревающее заклинание? — но я знала, почему; она старалась доказать свою правоту на этой встрече. Прежде, чем она успела отпрянуть, я накрыла её руки своими, чтобы тепло моего тела согрело их. Когда наши глаза встретились, выражение её лица было нежным, полным эмоций. Я отвела взгляд, чувствуя себя слишком уязвимой. Она высвободила одну руку, чтобы провести по моей щеке, и повернула моё лицо к себе. — Эй. Ты всё ещё со мной? — Я стою прямо здесь, — сказала я, прекрасно понимая, что она имела в виду не это. Её глаза переместились на меня, ища. — Ты хочешь продолжать встречаться со мной? Или… это просто… Моё сердце говорило «да». Мой мозг говорил мне, что это может закончиться только болью и неприятностями. Моё сердце победило. — С удовольствием, Нарцисса. Она расслабилась от облегчения и улыбнулась мне, не вежливой улыбкой делового ужина, а такой неконтролируемой улыбкой, которая заставила её глаза загореться и сморщиться в уголках. Я бы согласилась ещё тысячу раз, лишь бы увидеть её такой счастливой. Я была обречена. — У меня есть несколько свободных вечеров на следующей неделе. Как насчёт вторника? Или в пятницу? — спросила Нарцисса, слова вырывались из неё. — Я была так занята… ну, кое-чем, что я делаю сама. Ещё через две недели я буду полностью свободна, но я бы не хотела ждать так долго. Какой у тебя график? — Я не знаю, — сказала я, ошеломлённая. — Запиши меня куда угодно. — Отлично, тогда… — её голос прервался, и она внезапно напряглась. — Бюджетные блефы! Что я делаю? Я должна вернуться на встречу! — Иди, иди! — воскликнула я, слегка подтолкнув её, когда она бросила на меня виноватую ухмылку. — Скажи им, что дамская комната не работала, и тебе пришлось искать другую. — Достаточно правдоподобно. Я скоро пришлю тебе сову, дорогая. Не заставляй меня снова похищать тебя в тёмном переулке, чтобы получить ответ. — Прости, я пришла добровольно, — ответила я. — Но я напишу ответ. Обещаю. Она повернулась и аппарировала обратно в ресторан, а я аппарировала домой, задыхаясь, словно попала в вихрь. Она назвала меня дорогой! Я подняла Крукшанкса на руки и закружилась с ним в танце, который он терпел с безразличным выражением на плоском лице. — Я собираюсь увидеть её снова! — сказала я ему. Да, я была обречена. Радостно обречена.