Extinction

В пятницу вечером я слонялась по квартире, убирая то, что уже убрала, и наводя порядок в том, что уже организовала, готовясь к приезду Нарциссы на наше свидание. Затем зазвонил телефон. Я сразу поняла, что это моя мама — она практически единственный человек, который мне когда-либо звонил. Я поспешила к креслу и взяла трубку. — Привет, мам. Я занята и не могу долго говорить, извини… — Привет, дорогая! Ты приедешь домой на зимние каникулы? Ты могла бы присоединиться к нам в последний день Хануки и остаться на Йоль и Рождество. Нарцисса должна была прийти с минуты на минуту. На самом деле, она опаздывала, а я знала, что она всегда приходит заранее. Так что я нетерпеливо дёргала телефонный шнур. — Я могу просто аппарировать туда, мам. Как насчёт того, чтобы я приехала… — Гермиона, — грустно перебила мама. — Прошлой зимой мы даже не знали, что у нас есть дочь. Пожалуйста, приезжай к нам. Всего на пять дней. Мы не будем заставлять тебя кататься на лыжах. Я пожевала губу. Я очень хотела провести больше времени с Нарциссой, как только она закончит свой личный проект, который так её занимал. Но провести там пять дней было не так уж и много. — Хорошо, — согласилась я. — Отлично! Будет замечательно, если ты будешь здесь с нами, как в старые добрые времена! Я готовлю яблочный пирог с финиковыми орехами, твой любимый. Я сморщила нос. Моим абсолютным фаворитом был шоколадный торт, полный сахара, но она никогда бы не приготовила такой. Финики якобы лучше для зубов. — Кстати, о свиданиях, — продолжила она, — чем ты занята в пятницу вечером? Появился кто-то новый? Когда вы начали встречаться? Ох, блин. — Пару недель назад, вроде того. Наступила пауза, послышались отдалённые голоса, затем: — Твой отец хочет с ним встретиться, и я тоже. Это серьёзно? Я прижала руку ко лбу. Гарри спросил то же самое, а я всё ещё не знала, как ответить. Несмотря на свои сомнения, я испытывала сильные чувства к тёмной ведьме, и достаточно серьёзные, чтобы хотеть продолжать двигаться вперёд, но нам некуда было идти. Когда мы говорили об её уходе от Люциуса, она говорила так неохотно, так зависяще от него. Это потребовало бы такой храбрости, которой у меня никогда не было. Мне хотелось, чтобы Нарцисса видела себя такой, какой вижу её я: смелой и достаточно сильной, чтобы не нуждаться ни в ком другом. Но если она не сможет, может быть… Нарцисса появилась в моей квартире с небольшим хлопком, и весь мой мир сфокусировался на ней. …может быть, когда-нибудь я смогу попросить её… Голос матери снова прозвучал у меня над ухом. — Гермиона, ты ещё здесь? Ты меня слышишь? — Да, прости, мама. Мне действительно пора идти. Мы попрощались, и я подошла к Нарциссе. Счастье разливалось во мне от одного её присутствия. — Мои извинения за то, что я так грубо ворвалась, а не постучалась, — проговорила она раздражённо. Она пересекла комнату и посмотрела в окно. — И за опоздание. — Не беспокойся об этом, — ответила я. — На самом деле, ты можешь приходить сюда, когда захочешь. И я не говорю это кому попало, — мне никогда не нравилось, когда люди вторгались в моё пространство, но с ней всё было по-другому. Чаще всего мне хотелось, чтобы она заходила неожиданно. — Я ценю это, — Нарцисса благодарно мне улыбнулась, но вскоре начала вышагивать по комнате, как загнанный зверь. — Что вообще происходит? — спросила я. — Почему ты не пришла ко мне? — Я просто потеряла их и не хотела рисковать, чтобы меня снова заметили. — Кого потеряла? — удивилась я. — Двух авроров. За мной следят везде, куда бы я ни пошла, — сердито бросила она. — Чёртовы дилетанты. Они думают, что мы столько лет избегали Азкабана благодаря своей забывчивости? Мне было неприятно осознавать, что речь шла о ней и Люциусе. — Почему авроры следят за тобой? — У меня нет ни одной чёртовой догадки! Я была такой хорошей. Я делала абсолютно всё правильно, а они всё равно меня подозревают! Вчера вечером в моём кабинете был обыск. Ублюдки. Они, наверное, думают, что я ничего не заметила, но я всегда знаю, — Нарцисса провела рукой по своим длинным волосам и выдохнула. — Прости, что накричала. Я не сержусь на тебя. Просто это обескураживает, когда я так стараюсь, а министерство всё равно заглядывает мне через плечо. Я взяла её за руку. — Мне жаль. Она потянулась в карман чёрного пиджака, который был на ней, и достала пузырёк и сложенный лист пергамента. — Могу я доверить тебе сохранить эту записку и воспоминания в безопасном месте, где даже тщательный обыск не сможет их найти? — Я могу посмотреть на них? — Только если со мной что-то случится. Или если ты овладеешь окклюменцией. Не теряй бдительности. Я всё время думаю о предупреждении Брина. — С тобой ничего не случится, — твёрдо сказала я, чувствуя себя подавленной самой мыслью об этом. — Но я сделаю всё возможное, чтобы сохранить это в безопасности, обещаю. Нарцисса положила пузырёк и бумагу в карман моих джинсов. — Спасибо. Пожалуйста, найди хорошее место для тайника после того, как я уйду сегодня вечером. Я кивнула, решив сдержать своё обещание. Упоминание о том, что я подслушала о Пожирателях смерти, было чем-то, что я должна была сделать для очистки совести во время допроса, но теперь она доверила мне секрет. Я бы не предала это доверие. Я обняла Нарциссу и погладила её напряженную спину. Она вздохнула и расслабилась, прижавшись ко мне. — Авроры могут не подозревать конкретно тебя, — отметила я, пытаясь быть оптимистичной. — Возможно, они просто удвоили охрану вокруг всех, кто связан с Пожирателями смерти, из-за всех этих побегов. — Возможно, ты права. Я не должна предполагать худшего, — она отступила назад и расправила плечи, выглядя гораздо менее встревоженной, чем когда только пришла. — Но это сводит с ума. Как долго мне ещё придется так жить? — Может быть, ты позволишь им следовать за тобой, и они потеряют интерес, — предложила я. — Ты сама сказала, что не делаешь ничего плохого. Так что нет причин скрываться. — Это… — она сделала паузу. — Знаешь, мне это никогда не приходило в голову. — Ты серьёзно? — Я Слизеринка. Я скрываюсь независимо от того, есть ли мне что скрывать или нет. Это дело принципа. — Нарцисса, — сказала я, возмущённая, но весёлая. — Что мне с тобой делать? — Сходи со мной на свидание, — ответила она, улыбаясь и доставая из другого кармана букет нарциссов. — Давай начнём этот вечер заново. Здравствуй, я рада тебя видеть. Я очень ждала этого. Я с радостью приняла нарциссы, чувствуя, что теперь это настоящее свидание. Уважение, новые начинания и женские амбиции. — Я тоже. Кажется, я начала измерять время по тому, сколько времени пройдёт, пока мы снова увидимся, — моё лицо запылало от смущения, но её улыбка только усилилась. — Мы пойдём пешком или на аппарируем? — спросила она. — Пешком, так сказать, — ответила я, ставя букет в воду. — Хорошо. Начинается снегопад, так что одевайся теплее, — она надела украденную вязаную шапку, выглядя в ней так мило, что я не могла перестать ухмыляться. Я закуталась в пальто и шарф и вывела её из своей квартиры.

***

— Это не пешком, — сказала Нарцисса, держа мою руку в смертельной хватке, пока я вела её на верхнюю палубу большого красного двухэтажного автобуса. — Как ты удержишь эту штуку от падения без магии? — последнее слово она произнесла шёпотом. — Есть правила дорожного движения, которым все следуют, — пояснила я ей. — По большей части. — По большей части?! — Честно говоря, в случае столкновения между нами и машиной, как ты думаешь, кто победит? — Я не хочу сейчас думать о столкновениях. Посмотри на все эти автомобли! Я хмыкнула и усадила её на сиденье у окна, откуда мы могли видеть снег, скапливающийся на улице внизу. — Пробки — это нормально. Постарайся насладиться Лондоном так, как видят его все остальные. Нарцисса смотрела в окно и больше ничего не говорила до конца поездки, продолжая крепко держаться за меня. Когда мы сошли в пункте назначения, мне было трудно понять её настроение. Это заставляло меня нервничать. Я стояла в стороне и бормотала, жестикулируя налево и направо. — Хорошо, у тебя есть выбор из двух вариантов. Я подумала, что мы можем посетить Имперский военный музей и некоторые мемориалы Второй мировой войны в окрестностях Лондона, и я смогу рассказать тебе больше о своём дедушке. Но потом я поняла, что это, наверное, скучно и совсем не романтично. Поэтому я также нашла модный магловский ресторан неподалёку, куда мы могли бы пойти и устроить настоящее свидание, две дамы, которые ужинают вместе, больше похоже на то, к чему ты привыкла, я предполагаю. Что бы ты хотела? — Думаю, мой ответ очевиден, — сказала Нарцисса. Я кивнула, сожалея о пугающей поездке на автобусе. — Ресторан. Я так и думала. Давай… Она схватила меня за руку. — Гермиона, я впервые за много лет иду на свидание с маглорождённой ведьмой того же возраста, что и мой сын. Всё это не то, к чему я привыкла. Отведи меня в музей, где я смогу узнать о вещах, которые важны для тебя. Моё сердце потеплело. Я потянулась, чтобы погладить её по щеке, на которую падали крошечные снежинки. — Что ж, тогда позволь мне начать нашу экскурсию с ближайшей достопримечательности: Нарциссы Малфой, которая очень, очень важна для меня, — она улыбнулась, глаза засияли, и я нежно поцеловала её прямо на автобусной остановке. Кто-то рядом присвистнул, и я покраснела. — Прости. — Не нужно извиняться. Ты можешь целовать меня, когда захочешь. — Даже в присутствии знакомых? — Это зависит от тебя. Я не возражаю, если Люциус услышит об этом, и все, кто знает меня достаточно долго, знают, что мне нравятся и ведьмы, и волшебники. Я опустила глаза, желая чувствовать себя такой же открытой. Когда-нибудь правда о нас должна была выплыть наружу, и я боялась реакции всех вокруг, даже случайных знакомых. Что бы почувствовал мистер Диггори, если бы увидел меня с женщиной, которая служила убийце Седрика? Нарцисса обняла меня за плечи и прижалась поцелуем к моему виску. — Прости, надеюсь, это не было давлением на тебя, чтобы ты открылась, прежде чем будешь готова. Если тебе нужно время, возьми всё время в мире. Я сделала свой выбор независимо от этого. — Это звучит довольно окончательно, — сказала я, гадая, что она имеет в виду. Она подарила мне одну из тех маленьких улыбок, которые я не могла понять, и без слов соединила наши руки, оставаясь рядом со мной. Перекусив во время прогулки на свежем воздухе по территории музея, мы направились в здание. Каждый раз, когда что-то напоминало мне о дедушке, я рассказывала ей об этом, а она слушала даже самые незначительные вещи. Уровень интереса, который Нарцисса проявляла к магловской войне, поражал меня. — Гарри и Рон никогда не понимали, почему меня так интересует такая скучная вещь, как история, — сказала я ей. — Для меня это никогда не было просто фактами в учебниках. Это личное. Нарцисса покачала головой. — Я всегда считала, что любая ведьма, не имеющая чистокровных предков, не будет иметь никакого представления об истории. Как будто маглорождённые просто появились на свет с помощью украденной магии. Теперь я чувствую себя довольно наивной. — Просто дезинформирована, — сказала я. Мы прошли мимо входа на выставку Холокоста, но я не подошла к нему. Я чувствовала, что мы не сможем отнестись к этому с достаточным уважением и деликатностью на свидании. Но это было важно, и для меня это тоже имело значение. Когда-нибудь мы сможем вернуться сюда в более подходящее время, и я расскажу ей о своей бабушке, бежавшей из Германии. В другой зоне я указала на витрину. — Я думаю, это та самая винтовка, которой пользовался дедушка. Нарцисса нахмурилась. — Это то, что используют маглы, чтобы убивать друг друга? Оно очень большое для того, чтобы быть способным только на одно действие. Палочка кажется гораздо более практичной. — Есть все виды оружия. Некоторые можно спрятать в карман, некоторые такие большие, что их возят в поездах. У немцев была огромная железнодорожная пушка. — Германия была страной, против которой мы воевали, не так ли? — спросила она. — Там было больше стран, но да, они были плохими парнями, — я пожевала внутреннюю сторону щеки, зная, что она ненавидит этот термин и резкое разделение, которое он вызывает. — Вообще-то, у моего деда есть немецкие корни. Однажды он рассказал мне историю о том, как он был в разведке. Когда он обходил живую изгородь, он наткнулся на молодого немецкого солдата, который выглядел так, будто мог быть его двоюродным братом. Такое же лицо, волосы, уши. Они оба знали: убей или будешь убит, и так случилось, что мой дедушка первым поднял винтовку и выстрелил. Нарцисса слушала внимательно и замолчала, когда я закончила. — Она короткая, но эта история навсегда осталась со мной, — сказал я, пожимая плечами. Она кивнула. — Я понимаю, почему. Это показательный момент. Солдаты на противоположных сторонах — это не бездумные инструменты. Они люди. Они могут даже увидеть свои собственные лица, отражённые во враге, — её лицо напряглось от гнева. — Что, конечно, не помешало Барти Краучу отказать своему сыну в пощаде, когда это имело наибольшее значение. Клянусь, его жёсткая позиция сделала всё в десять раз хуже, — она покачала головой. — И в министерстве до сих пор есть такие люди, которые считают, что все, кто последовал за Тёмным Лордом, невообразимо ужасны и бесчеловечны. Я провела большим пальцем по тыльной стороне её руки, успокаивая, и призналась: — У меня тоже есть плохая привычка видеть всё в чёрно-белом цвете. Моя мама всегда напоминала мне, что немцы были обычными людьми, как и мы. Они попали в экстремистский режим из-за кучи мелких ошибок, и мы можем совершить те же ошибки. «Так же, как и кариес», — говорит она. Кариес возникает от постоянной плохой гигиены полости рта, а не от одной порции особо вредных сладостей. Нарцисса хихикнула. — Твоя мама кажется мудрой. Она мне уже нравится. Я молча кивнула, поражённая возможностью того, что эти двое могли бы хорошо поладить, если бы мою мать не слишком беспокоила наша разница в возрасте. Или моя сексуальность. Я совсем не была уверена в том, что подумают мои родители. Мы не спеша прошли по остальной части музея до закрытия, а затем рука об руку побрели по холодной улице, думая каждая о своём. Нарцисса бросала взгляды на витрины магазинов, когда мы проходили мимо них, иногда останавливаясь, чтобы посмотреть на них, но снег становился всё сильнее, и вскоре она предложила нам выйти на мороз и вернуться в мою квартиру.

***

Вскоре мы уже отдыхали у тёплого огня в моей дровяной печи. Впервые я засомневалась в выборе мебели, жалея, что у меня нет дивана, чтобы мы могли сидеть близко друг к другу, а не в двух креслах. Нарцисса потягивала бокал вина, которое я купила для неё, сняв туфли и подобрав ноги под себя, пока мы болтали часами. — Так ты знаешь французский? — спросила я после того, как рассказала ей о том, как Билл снял проклятие с моего шрама. — Розье, семья моей матери, была из Франции, — ответила она. — Она пыталась научить нас с сёстрами, но я всё ещё едва говорю по-французски. — Флёр сказала, что у тебя ужасный акцент, — сказала я, ухмыляясь. Нарцисса рассмеялась. — Она мне говорила. Она очень прямолинейна, но я ценю это. Я устала от людей, которые прячут критику за вежливыми улыбками. — Раньше она мне не очень нравилась, но она изменилась в моих глазах, — сказала я с улыбкой. — Немного похожа на тебя, я полагаю, — затем я улыбнулась ещё шире. — В чём дело? Я махнула рукой на нас и огонь. — Мне это нравится. То, что ты здесь, это здорово, — это было совсем не адекватно. Я попыталась объяснить получше, чувствуя себя так, будто учусь говорить на новом языке. — Это делает меня счастливой. Ты выглядишь как дома, хотя я знаю, что моя квартира не кажется тебе чем-то особенным. — Ну… — она посмотрела вниз. — Ты заставила меня почувствовать себя желанной гостьей. Когда она подняла глаза, между нами проскочила искра. — И ты нашла вкусное москато, — сказала мне Нарцисса, проводя пальцем по ободку своего бокала. — Ты уверена, что не хочешь попробовать? Оно прохладное, сладкое и очень вкусное. — Я посмотрю, каково оно на вкус, — сказала я, встала и потянулась за её бокалом. Она взяла меня за руку и притянула к себе для поцелуя. Вкус у неё был удивительно сладкий, чем-то похожий на виноград, но более дикий. Я захватила её нижнюю губу, наслаждаясь небольшим звуком, который она издала, и ароматом её кожи, а затем на мгновение отстранилась. Нарцисса спросила с ухмылкой: — О, ты намеревалась сделать глоток из моего бокала? — Я продолжаю попадаться в твои ловушки, — и я ничуть не возражала. Она притянула меня ближе, пока я не оказалась у неё на коленях, губы сомкнулись в более интенсивном поцелуе. Наши рты сливались друг с другом несколько минут подряд, пока мы старались не слишком увлекаться, прерываясь только для того, чтобы вдохнуть кислород и произнести несколько задыхающихся слов, что в любой момент мы найдём в себе силы разделиться. Наконец, нам удалось встать, поправляя одежду друг друга трясущимися руками. — Мерлин, очевидно, мы нигде не можем оставаться наедине, — сказала я. — Мы должны попробовать ещё раз на следующей неделе, — ответила Нарцисса, выглядя необычайно забавной. — Определённо, — несколько мгновений мы стояли в крепких объятиях, не желая расставаться, но было уже поздно. Она с сожалением вздохнула. — Мне лучше вернуться в поместье. — Спокойной ночи, — сказала я, позволяя ей ускользнуть. — Мне бы хотелось, чтобы ты осталась. Нарцисса снова поцеловала меня в висок и прошептала: — Спокойной ночи, дорогая. Верь.

***

На следующее утро Косой Переулок был полон снежных сугробов и шумной толпы. Во Всевозможных Вредилках Уизли было много новинок к праздничному сезону, и вокруг огромного магазина было так много людей, что я едва могла пройти мимо. Одна женщина столкнулась со мной, быстро извинившись, когда выходила с сумкой, полной шуточных товаров. Я покупала более серьёзные подарки и должна была сделать ещё несколько остановок. Я увернулась от ещё нескольких человек, а затем наконец добралась до почтового отделения «Сова», где было так же много народу. Я стояла в длинной очереди, ожидая возможности воспользоваться их международными услугами, чтобы отправить поздравительную открытку Чарли Уизли, который снова был за пределами страны. — Ну, посмотрите, кто тут у нас, — сказал ехидный голос. Я повернулась лицом к Пэнси Паркинсон, сжимая пальцами палочку в рукаве. — Привет, — нейтрально сказала я. — Посылаешь письмо своему парню? — Почему тебя это волнует? — ответила я. — Или Уизли наконец-то понял, что грязнокровки — это мусор? — насмехалась она. Я сжала зубы. — Если ты не можешь сказать ничего хорошего, просто держи рот на замке. Мы с Роном больше не вместе, но он всегда будет моим другом. — Он теперь холост? — спросила Пэнси. — Конечно, да. Этот долговязый, веснушчатый, рыжеволосый… — я ждала оскорбления, но его не последовало. Она замолчала и отвернулась, скрестив руки. Мои брови сошлись. Это было немного странно. Я наблюдала за ней краем глаза, пока мы проходили через очередь. Она угрюмо смотрела на толпы людей вокруг нас, следя глазами за семьями с детьми, бегающими в восторге. У меня возник странный порыв спросить, как дела у её семьи, но она по-прежнему излучала враждебность. Поэтому я промолчала и следующие несколько часов потратила на покупку подарков. Я присматривала особый подарок для Нарциссы, но это было непросто, когда она могла позволить себе всё, что захочет. По пути в очередной магазин я услышала грохот и, посмотрев вперед, увидела женщину, которая столкнулась со мной ранее. Она, должно быть, поскользнулась и уронила свои сумки, а теперь пыталась поднять всё с обледенелой земли. Я подошла помочь, передавая ей вещи, пока они не затерялись в сугробах вокруг нас. — Спасибо за помощь, — с благодарностью сказала женщина. — Не за что, — ответила я, отдавая ей последние вещи. Я продолжала ходить по магазинам, замерзая и уставая. Через час, проходя мимо кафе, я снова заметила женщину, которая махала мне рукой и звала за собой. Решив, что неплохо было бы отдохнуть и выпить чего-нибудь тёплого, я зашла внутрь. — Присоединяйтесь ко мне, — пригласила женщина. — Позвольте угостить Вас чаем в благодарность за Вашу помощь. Я села рядом с ней. — Спасибо, но я с удовольствием куплю себе… — Пожалуйста, я настаиваю. Вы Гермиона Грейнджер, верно? Моя дочь Чжоу ходила с Вами в школу. Я Чун Чанг. — Приятно познакомиться, миссис Чанг, — сказала я, пожимая ей руку. Как только мы выпили по чашке чая, она произнесла заклинание вокруг нашего стола, и всё вокруг затихло. — Это наша третья встреча за сегодня, — сказала она мне. — Всё это было сделано специально, чтобы иметь больше времени для достижения цели. Теперь у нас есть связь, достаточная для того, чтобы Вы подошли ко мне и легко согласились выпить вместе. Мой рот открылся, но она ещё не закончила. — Я знаю, какие магазины Вы посетили и что Вы сегодня купили. У меня есть копия письма, которое Вы отправили по почте, — она положила документы на стол, чтобы доказать это. — Два оперативника следили за Вами, и я положила конверт в Ваш карман. И всё это незаметно. — Что-что? — я дотронулась до кармана пальто и почувствовала, как хрустнула бумага. — Вы могли бы научиться делать всё, что я описала, для важных расследований. Я директор Департамента тайн. Это неофициальное собеседование на Вашу новую должность Невыразимца. Моё замешательство сменилось волнением. — Борода Мерлина! Правда? Директор Чанг кивнула с дружелюбным выражением лица. — Когда пришло Ваше заявление, мы почти сразу приняли Вас на работу. Мы знали, что проверка Вашей биографии будет лёгкой, — мы обе улыбнулись, когда она продолжила. — Вы — герой войны. Вы были гриффиндоркой, старостой, лучшей в своём классе. Внезапно я обнаружила, что её мысли проникают в мои, как масло в шестеренки. Трудно было блокировать что-то настолько плавное и всепроникающее. Что она искала? Это был тест? Я использовала все имеющиеся у меня навыки окклюменции, оставаясь сосредоточенной на реальности. Она сделала глоток своего напитка. — Затем наш оперативник увидел, как вы покинули свою квартиру вместе с Нарциссой Малфой. У меня пересохло в горле. Она подвинула фотографию Нарциссы через стол и проскользнула в мои мысли через всплеск эмоций. Я не могла скрыть силу своих чувств, и директор Чанг зацепилась за них в моём сознании. — Вы пошли за мной на свидание? — спросила я. Нарушение конфиденциальности раздражало меня, хотя технически я дала своё согласие, отправив заявление. — Это казалось подозрительным. Сначала мы не знали, что это свидание. Я даже немного успокоилась, что это нечто невинное. Не волнуйтесь, ваш романтический интерес к ней не дисквалифицирует Вас. Нарциссу уже проверили, хотя она всё ещё находится на длительном испытательном сроке. Но я хочу знать, где Ваша преданность? С ней или с министерством? Я ответила: — Ни то, ни другое. Я предана тому, чтобы поступать правильно, как я это вижу. Давление в моём сознании то усиливалось, то ослабевало. Она улыбнулась. — Мне нравится этот ответ. Откройте конверт. Я сделала всё, как было велено. Внутри я обнаружила бейдж с моим именем, фотографией и допуском. Он мерцал магией. — Я предлагаю вам должность офицера разведки. Я думаю, из Вас получится отличный оперативник, если Вы захотите специализироваться на полевой работе. Но Вы сможете легко менять роли в зависимости от того, что Вам подходит. Под всей этой секретностью Вы увидите, что мы очень неформальная организация. Я посмотрела вниз на свой значок безопасности, сердце бешено колотилось. — Я принята на работу? — Вступает в силу немедленно, если Вы не откажетесь. — Я определённо согласна, но мне ещё нужно закончить с предыдущей работой. — И Вы сможете. Ваш первый официальный день работы у нас будет в понедельник после праздников, а пока дома Вас ждут несколько руководств по ремеслу на случай, если Вы захотите получить фору — а я знаю, что Вы захотите. Если возникнут вопросы, заходите ко мне в кабинет, — директор Чанг протянула руку, и мы скрепили договор рукопожатием. — Добро пожаловать в Отдел Тайн. Мы будем на связи. Я пошла домой, ошеломлённая, но чрезвычайно взволнованная, и начала читать эти руководства в каждую свободную минуту.

***

Первые несколько дней работы Брина были суматошными и хуже, чем я надеялась. Его прибытие в понедельник было единственным, что прошло хорошо. Я договорилась о подключении одного из костров стада, и он появился из камина как раз вовремя. — Привет, Гермиона Грейнджер, — поприветствовал он меня. — Ваша дурацкая сеть оказалась не такой уж неприятной, как я ожидал. — Рада тебя видеть, — взволнованно сказала я. — И, кстати, это камин. Большинство людей предпочитают его. Мне нравится добираться до работы аппарируя. Невозможно перемещаться внутри министерства, кроме этой зоны в атриуме. А здесь находятся лифты. Наш отдел находится на четвёртом уровне. — Документы о смене названия прошли? — спросил он. — Больше никакого Регулирования и Контроля? — Прошло, наконец-то! Теперь мы называемся просто Департамент магических существ. Мы уже собирались войти в лифт, когда несколько человек внутри зашевелились, чтобы заполнить пустые места. Я нахмурилась и прошла с Брином к следующему лифту, где произошло то же самое. — Здесь слишком много народу, — сказал нам один волшебник. — Просто воспользуйтесь лестницей. Брин покачал головой. — Я не смогу спуститься обратно. Мои колени так не сгибаются. — Тогда найдите пустой лифт, — ответил волшебник. — Там полно места, — сказала я, пылая гневом. — Просто отойдите на одну сторону. — Есть ограничение по весу, Вы же знаете. Мы все можем рухнуть вниз. Вы не можете винить меня за то, что я не хочу позволить этому подняться на борт. Потребовалась секунда, чтобы слова мужчины дошли до сознания. Брин выглядел готовым взорваться. — Этому? Волшебник выглядел испуганным. — Ему. Ему! Брин вошёл в лифт, заставив мужчину отступить назад, затем повернулся в узком кругу. Дрожащий волшебник оказался зажатым между стеной и задней частью кентавра, пытаясь смотреть куда угодно, только не на лошадиную задницу прямо перед собой. — Пойдём, Гермиона Грейнджер, — сказал Брин, слегка улыбаясь от удовлетворения. — Этот человек освободил для нас место.

***

Каждый день кто-то выводил из себя Брина, меня или нас обоих, даже в нашем собственном отделе, где все проходили тренинг по толерантности. Иногда это было незаметно, иногда открыто. Брин упорствовал, используя сочетание ярости, воспитания и розыгрышей, в которые он втягивал и меня. — Этот отчёт слишком трудно читать, — пожаловалась одна из наших коллег во вторник. — У него неаккуратный почерк. Я взглянула на отчёт. — Это мой почерк, извините. У Брина намного аккуратнее. — О, — женщина ушла, ворча: — Удивительно, что это чудовище вообще умеет писать. Впоследствии она получила серию служебных записок, описывающих долгую историю написания кентаврами томов астрономических наблюдений. Брин написал эти записки. Я наложила сглаз, который заставил их бесконтрольно размножаться, пока её кабинет не был забит бумажными самолётиками.

***

Рон зашёл к нам во время обеда в среду, когда Брина не было в офисе. Мы не разговаривали после дня рождения Билла, и я была рада его видеть. — Привет, Гермиона, — произнёс он неуверенно, но позитивно. — Есть минутка? — Конечно, — ответила я. — Посиди со мной. Он пододвинул стул для посетителей ближе к моему столу и опёрся на локти. — Я просто хотел извиниться за то, что был на днях таким мерзавцем. Я был очень подавлен, когда подумал, что это моя вина в том, что тебе нравятся девушки, а не парни. Я знаю, что это совершенно нелепо. Я знал это ещё до того, как Джинни сказала мне об этом позже, хорошенько стукнув по голове. Мне просто было больно, понимаешь? Но дело не во мне. Мне жаль. Я положила ладонь на его руку. — Всё в порядке, я понимаю. Ты даже не сказал ничего ужасного. Мне жаль, что я не была более откровенной. Я хотела бы лучше справиться со всей этой ситуацией. — Теперь я смирился с этим, но… — Рон нахмурился. — Неужели между тобой и… ну, ты понимаешь? Я не смогла сдержать улыбку. — Нет, мы начали встречаться тайно. Пока об этом знают только Гарри и Андромеда. Он признал: — Может быть… может быть, я рад, теперь, когда у меня было немного времени подумать об этом. С ней ты кажешься другой. Более счастливой. Я всё ещё хочу, чтобы ты была счастлива. Я была совершенно ошеломлена его поддержкой и улыбнулась ещё ярче. — Ты самый лучший, Рон. Я тоже хочу, чтобы ты был счастлив. Тебе нравится одинокая жизнь? Или встречаешься с кем-нибудь? Он барабанил пальцами и выглядел нервным. — Э-э, да. Кстати, теперь тебя могут приглашать на свидания миллионы людей. Видимо, никто не понимал, что мы расстались, пока мои коллеги не узнали, что я ходил на свидание. — Спасибо за предупреждение, — сказала я, не ожидая этого. — С кем ты встречаешься? — Ни с кем, — быстро сказал он, затем поморщился. — Не ни с кем. Просто с кем-то. Э-э… Я посмотрела на него. — Просто скажи мне. Всё не может быть так плохо. Он дёрнул за воротник, покраснев, затем с облегчением поднял голову, услышав стук копыт. — Брин! Поздравляю с новой работой. Надеюсь, она не слишком ужасна. Я слышал несколько грубых замечаний, даже я не настолько глуп, чтобы их делать. Брин ответил: — Нет ничего такого, что нельзя было бы решить быстрым ударом копыта в лоб. Рон засмеялся. — Ну, дай мне знать, если тебе понадобится подкрепление. Мы с Гарри на твоей стороне. Эти сумасшедшие репортёры тебя не преследуют, верно? — Нет, они, кажется, очень сосредоточены на нашей подруге, Нарциссе Малфой, — ответил Брин. — Что? — спросила я. — Какие репортёры? — Ну, знаешь, толпа людей в атриуме после работы вчера. И позавчера. Ты не могла это пропустить, — сказал Рон. Я покачала головой, расстроенная, надеясь, что это не те протестующие с утра. — Я не знала. Из-за уроков окклюменции я задерживаюсь здесь допоздна. С ней всё в порядке? — Кажется, у неё всё под контролем, — сказал Брин, но меня это не успокоило. Рон встал. — Обед закончился, мне пора идти. — Подожди, с кем ты встречаешься? — позвала я его. — Рон! — он побежал прочь, а я покачала головой, улыбаясь. Если я могла встречаться с кем-то тайно, то и он мог.

***

В тот вечер мне нужно было посмотреть, что происходит в атриуме. Я вышла из офиса немного раньше, чтобы успеть до урока окклюменции. Когда я вышла из лифта, посреди орущей толпы обнаружилась знакомая голова с чёрными и светлыми волосами. Я поспешила ближе, волнуясь, но затем замедлила шаг, когда увидела, что это не те протестующие. Я слилась с толпой, держа ухо востро, чтобы узнать, зачем они собрались. — …разделить имущество поровну или… — …навлечь позор на обе ваши кровные линии! Как вы смеете… — …уже закончили? Спокойный, размеренный голос Нарциссы был единственным, который я могла отчётливо расслышать сквозь шум репортеров. — Нет, необходимый период ожидания составлял тридцать дней. Официально разбирательство закончится только завтра, — сказала она им, прокладывая себе путь вперёд. Другой репортёр потребовал уточнить, была ли причина. — Как я уже сказала вчера, пожалуйста, пока воздержитесь от домыслов. Я буду рада дать вам более полный ответ в ближайшее время, — любезно ответила она. Едва уловимыми шагами она направилась к краю толпы. Затем кто-то спросил: — Кто из вас хотел развода? У меня перехватило дыхание. Я чувствовала себя так, будто ударилась о кирпичную стену. — Без комментариев. Доброго дня всем вам, — Нарцисса подошла к одному из каминов и бросила туда щепотку пороха, выпустив клубы дыма и пламени. Репортёры ворчали и медленно расходились. Я осталась у края атриума, покачиваясь на месте. Кто из вас хотел развода? В каком-то трансе я вернулась к лифту и спустилась на девятый уровень для урока. — Она уходит от него, — пробормотала я в тёмном коридоре. В течение следующего часа тренировки мой разум был пуст, пока я заставляла себя совершенствоваться. Когда я вернулась домой, новости снова ворвались в моё сознание. Я переоделась в рабочую одежду и замерла в центре комнаты. — Она уходит от него, — повторила я. Затем: — Почему она не сказала мне? Потому что она всё ещё скрывается от меня. Нет. Потому что это то, что она хотела сделать сама. Тридцать дней. Я посчитала и поняла, что она, должно быть, подала на развод сразу после того, как мы вернулись из Гросфорда. Пока я погружалась в уныние, она использовала импульс от нашей миссии, чтобы совершить одну из самых больших перемен в своей жизни. Я открыла окно, чтобы впустить Крукшанкса с холодного двора. Он обвил мои лодыжки по пути к миске с едой. Я присела у него под боком и погладила, пока он игнорировал меня, сосредоточившись на своих кусочках. — Она разводится, — прошептала я. Одно его ухо повернулось назад, чтобы прислушаться к моему голосу. — Как ты думаешь, она сделала это ради меня? — ухо снова направилось к еде. — Да, нет. Чёрт возьми, она сделала это для себя, — он закончил есть и облизал свою миску, затем начал мыть лапы и морду. — Да, я должна пока воздержаться от своих догадок. Я последую твоему примеру и приму ванну. Но это было всё, о чём я могла думать всю ночь. Мне потребовалась целая вечность, чтобы заснуть, мысли метались, пока я гадала, что это значит для будущего.

***

На следующее утро шум за окном прервал мой завтрак. Я вскочила, сердце бешено колотилось. Снаружи сидела красивая сова Нарциссы. Я впустила птицу в дом и оставила её на случай, если мне понадобится ответить, а затем открыла принесённый ею конверт. Мои ладони затрепетали от предвкушения. Я медленно улыбнулась, увидев короткие строчки, написанные красивым каллиграфическим почерком Нарциссы.       Четверг, 17 декабря 1998 года

Гермионе, в день окончания моего брака:

      Спасибо тебе за храбрость, дорогая.       Я нуждалась в ней каждый день каждую неделю       когда я была одинока и полна страха.       Когда чистокровные разводятся, последствия бывают тяжёлыми.       но это стоит того, чтобы оставить что-то без любви и мрачное,       так что спасибо тебе за храбрость, дорогая.       Наконец-то я достаточно смела, чтобы предстать       перед репортёрами, требующими, чтобы я говорила       в одиночестве, не показывая никаких признаков своего страха.       Теперь я тянусь к тому, что поднимает настроение,       а не просто выживать, смиряться и покоряться.       Спасибо, что поделилась своей храбростью, дорогая.       Ты напомнила мне о том, что мне нужно было услышать.       будучи настолько уверенной, что я могу начать       всё сначала в одиночку, хотя всё ещё полна страха.       Надеюсь, это передает всю глубину и искренность моей благодарности       моя благодарность за такой уникальный дар.       Спасибо, что одарила меня своей храбростью, дорогая,       чтобы я могла остаться одна и встретиться лицом к лицу со своим страхом. Я перечитывала его снова и снова, впитывая каждую строчку и вспоминая то время, когда я сказала ей, что она, возможно, недооценивает себя, и ещё более давнее время, когда она пошутила, что позаимствовала немного моей храбрости. Так вот для чего это было нужно? Думала ли она об этом решении уже тогда? Одно только слово повторялось, и сначала я чувствовала себя ужасно, что меня не было рядом с ней. Но к концу я поняла, что это не было негативом. Это был триумф. Она гордилась тем, что ей не пришлось зависеть от кого-то, чтобы пройти через это. Она оградила меня от этого, чтобы доказать что-то самой себе, и я так гордилась ею, что начала всхлипывать и смеяться одновременно, закрывая рот рукой, улыбаясь и плача с текущим носом, и я была очень, очень рада за неё. Я попытался выразить это в своём ответе, плохо написанном, но искреннем, и отдала его её сове, чтобы она отнесла его домой.

***

На работе мы с Нарциссой обменялись всё более флиртующими записками, договорившись встретиться вечером в моей квартире. Уроки окклюменции могли подождать. Я хотела увидеть её как можно скорее, чтобы лично поздравить и отпраздновать. Наконец пришло время идти домой, и я поспешила спуститься в атриум. Там снова была толпа, и я вздохнула, когда поняла, что Нарцисса задержится. Репортёров было даже больше, чем вчера. — Наши источники сообщают, что Вы недавно были на каникулах. Это правда? Она кивнула, улыбаясь. — Да, я отдыхала, готовясь к этому сложному времени. Я фыркнула. Отдыхала? Что за чушь. Другой репортёр призвал её к вниманию. — Миссис Малфой! Какова причина развода после стольких лет? Вы ненавидите Люциуса? Какие ужасные вещи он сделал? — Пожалуйста, теперь мисс Блэк. Мы с Люциусом просто отдалились друг от друга, и я хочу начать всё с чистого листа. — У него есть тайный любовник? А у вас? — Конечно, нет, не будьте так невежественны, — ответила Нарцисса. Я старалась не хмуриться, когда она отвергала наши отношения. Она хорошо владела ситуацией, продолжая вести беседу с толпой. Со временем я поняла, как она действует: ложь давалась ей легко и быстро, а вот честность давалась ей с трудом. Она открывала мне правду о себе с колебаниями, долгим молчанием, дискомфортом. Она сняла для меня свою маску, и это было чем-то редким и ценным. Но этого было недостаточно, чтобы развеять мои сомнения. Как советовали мои учебники по ремеслу, мне нужно было проверить свои основные предположения. Подошла ещё одна репортерша с причёской и в очках со стразами, которую я узнала бы где угодно. Рита Скитер держала в руках бумаги и выглядела слишком довольной собой, направляясь к передней части толпы. Я оказалась прямо на её пути, не имея возможности избежать её. Когда она заметила меня, её зубастая улыбка сделала её похожей на акулу. — Мисс Грейнджер! — громко воскликнула она, заставив репортёров повернуться и посмотреть на нас. — Разве это не интересный день? — Скитер, — поприветствовала я, стиснув зубы. Используя свою палочку для усиления голоса, она спросила: — Вы знаете, что миссис Малфой, то есть мисс Блэк, уже несколько месяцев вынашивает планы, и что эти планы включают Вас? — она наклонила свою палочку ко мне, как микрофон, зная, что теперь всеобщее внимание приковано к нам. Мой желудок скрутило, но я сохранила нейтральный голос, отвечая: — О каких планах Вы говорите? Она подняла стопку пергаментов. — Проект «Чистый лист». У меня есть информация о нём, и Вы захотите услышать больше. Я изо всех сил старалась скрыть свою тревогу. Откуда она об этом знает? Я рискнула взглянуть на Нарциссу, но на её лице не отразилось ничего, кроме лёгкого расширения глаз. Если Скитер раскроет эти планы здесь, усилия Нарциссы окажутся напрасными. Как бы ни было неприятно узнать, что она намеревается использовать таких людей, как я, для улучшения своей репутации, было бы несправедливо, если бы это было единственным впечатлением, которое люди получили о ней. Я ответила своим самым язвительным голосом: — Честно говоря, интриги — это слишком громкое слово, мисс Скитер. Нарцисса много думала о том, как ей реинтегрироваться в общество и оказать на него положительное влияние. Я счастлива быть включённой в помощь, чем могу. Не пытайтесь разрушить жизнь ещё одного человека, выставляя её достойные восхищения цели в дурном свете. Скитер покраснела. — Зачем Вам защищать эту женщину? Я думала… — Люди могут меняться. Давайте сюда, — сказала я, протягивая руку. Скитер нахмурилась под взглядами других репортёров. С большой неохотой она протянула пергамент. Я выхватила его, затем снова протянула руку. — А копии? Она раздражённо хмыкнула и заклинанием вызвала ещё бумаги, передав и их. Я оттолкнула её палочку и наклонилась поближе, чтобы прошептать: — Ты хорошо знаешь, что не стоит связываться с людьми, о которых я забочусь, поэтому я предположу, что ты не поняла, что Нарцисса — одна из них. Предупреждаю: оставь её в покое, или я расскажу всем, как ты проворачиваешь свои интриги. — Но Малфои главная новость! — запротестовала она. Когда я скрестила руки, не желая сдаваться, она посмотрела на меня. — Ладно. Сука. Я вздрогнула, не привыкшая к подобным оскорблениям, когда обычно я была так вежлива с людьми, но это всё равно была моя победа. Я ушла с гордо поднятой головой и аппарировала домой. Меньше чем через минуту появилась Нарцисса и поспешила обнять меня за плечи. — Ты вступился за меня на людях, — сказала она, её голос был полон удивления. Я сунула ей в руки стопку пергаментов. — По крайней мере, ты не назвала его Проект «Манипулируй всеми». — Прости? — она щёлкнула палочкой и бесцеремонно уничтожила файлы. — Мы говорили об этом. Ты сказала, что понимаешь. — Я понимаю. — Тогда что на тебя нашло? — Теперь весь волшебный мир узнает, что я связана с тобой, — сказала я, дрожа. — Все мои друзья сражались против тебя на войне. Что, если они будут сторониться меня? — Если твои друзья будут сторониться тебя, потому что ты более снисходительна, то, возможно, их не стоит беречь. — Как ты можешь так говорить! Ты не понимаешь, как я была одинока до Гарри и Рона. Никто не хотел дружить с властной всезнайкой. Теперь у меня больше друзей, чем я когда-либо ожидала, некоторые из них стали мне как родные. И мне трудно рискнуть потерять всё это ради кого-то… — Кого-то вроде меня... — её глаза заплыли слезами, и она выругалась под нос. — Я знала это. Я знала это, но убедила себя, что ты просто боишься раскрыться. Ты стыдишься меня. — Нет! Я не стыжусь тебя, я просто… — Не хочешь, чтобы кто-то знал обо мне? — огрызнулась Нарцисса. — Я не вижу разницы. — Я поручилась за тебя перед целой сворой репортёров. Я сказала им, что у тебя добрые намерения, — сказала я, ненавидя то, о чём собиралась спросить. — Это правда, верно? Меня не просто одурачили? Она уставилась на меня. — Я не верю в это. Ты всё ещё не доверяешь мне. Почему? Мне казалось, что из меня выжимают весь воздух. Слишком много секунд прошло в напряженном молчании. Тогда я спросила: — Ты когда-нибудь расскажешь мне, почему ты скрывалась в том блоке? Её плечи напряглись. — Что ты имеешь в виду? — Ты наложила Тёмную метку. Пожиратели смерти делают это после убийств! Скажи мне, что я должна была подумать? Она медленно провела рукой по лицу. — Ладно, я знаю, что это выглядит убийственно, но это было лишь для того, чтобы прочитать надпись на стене. — Что? — Пожиратели смерти посылали друг другу закодированные сообщения через свои Тёмные метки. Эти сообщения также могут быть записаны и расшифрованы с помощью её формы. Естественно, я обратила внимание и научилась их читать. У меня нет татуировки, поэтому мне пришлось призвать одну. Мои брови сошлись, когда я задумалась об этом. — Что было написано в сообщении? — Теперь это засекречено. Совершенно секретно, только для имеющих доступ. Я сузила глаза. — Как удобно. Она сузила свои. — Либо ты веришь мне, либо нет. Я рассказала тебе столько, сколько смогла. — Ты сообщила, что Пожиратели смерти работают там с дементорами? Нарцисса замерла. — Подожди, что ты слышала? Почему ты мне ничего не сказала? — Почему не сказала? — ответила я, сжимая кулаки, так как моя поза стала жёсткой. — Ты кому-нибудь рассказала? Я проигнорировала её вопрос. — И это всего через несколько часов после того, как ты сказала, что хочешь быть честной со мной. — Честной в отношении себя, — прорычала она, вызвав во мне удивительно приятную дрожь. — Это не имеет ко мне никакого отношения. — Ничего общего с тобой? Ты была женой Пожирателя смерти и до сих пор хранишь для них секреты! — Ты даже не представляешь, — теперь она была в моём личном пространстве и выглядела смертельно серьёзной и чертовски привлекательной. — Кому ты рассказала? — Никто не знает о Тёмной метке. Но я упомянула Пожирателей Смерти Эджком во время допроса. — И это всё? — наши лица были на расстоянии вытянутой руки друг от друга. — Больше никого? — Тебе не удастся запугать меня, — мой голос прозвучал более хрипло, чем я хотела. Мерлин, она была полна жара, а я пылала. Нарцисса заметила. Её голубые глаза потемнели, а зрачки расширились. Она достала свою палочку и прижала кончик к нижней части моей челюсти. Я вызывающе обнажила шею, не боясь. Она провела губами по моему горлу, затем укусила меня и сильно пососала, возбуждая меня ещё больше. От её голоса возле моего уха у меня чуть не подкосились колени. — Значит, ты уверена, что я не причиню тебе вреда, но не хочешь дать мне преимущество в том, что произошло в блоке камер? — Я была там, а ты ни слова об этом не сказала. — Я была слишком встревожена. Я скрыла это инстинктивно. — Ты всегда хранишь секреты! Это бесит! — О? И каков был твой первый инстинкт, когда ты поняла, что тебе нравятся женщины? — риторически спросила она. Она придвинулась ближе, пока моя нога не оказалась между её, осмеливаясь сделать шаг. Я встретила её вызывающий взгляд и придала ей достаточное трение, чтобы вызвать стон. — Чёрт возьми, Гермиона, если наши ссоры отныне будут такими, то я могу специально провоцировать тебя. Мы прижались друг к другу, страсть разгорелась и ждала только, чтобы заставить её вспыхнуть. — Я не знаю, как это пережить, — недовольно сказала я. Нарцисса вздохнула. — Послушай. Я знаю, что я не всегда честна. Но мне нужно, чтобы ты верила мне, когда это действительно важно, — она на несколько мгновений прикрыла лицо, а затем снова встретилась с моими глазами. — Чему ты больше всего веришь во мне? С болью я вспомнила, как в пещере отдала свою жизнь в её руки. — Я верю в то, что у нас есть, в ту связь, которую мы создали. Неважно, что всё остальное окажется ложью, я верю в то, что ты чувствуешь ко мне. Губы Нарциссы слегка изогнулись. — Сомневайся, что звёзды огненные… Я нахмурила брови. Это звучало смутно знакомо. Возможно, Шекспир. — Нам нужна кодовая фраза. Когда я скажу «Гермиона, самая дорогая», то, что последует за этим, будет правдой. Я поставлю на карту всё, что у нас есть, — сказала она мне. — Тебе придется выбирать, верить мне или нет. Если нет, то нам незачем быть вместе. Я отказываюсь держать своё сердце открытым для того, кто не хочет доверять мне, когда я так серьёзно клянусь. Я скажу это только один раз. Ты готова? Я была твёрдо уверена. — Хорошо. — Гермиона, самая дорогая, — начала Нарцисса, — Пожиратели смерти там — это не то, что ты думаешь. Я не скрываю их проступки. Честно говоря, я хочу, чтобы все, кто несёт ответственность за ту тюрьму, умерли. Но я не имею права рассказывать тебе больше, — она тяжело сглотнула, взяла меня за руки и спросила. — Ты мне веришь? Я стояла на краю пропасти, когда все наши отношения повисли на волоске. Верила ли я ей? Если то, что она только что сказала, было неправдой, то всё остальное тоже было ложью. Наша близость, каждый раз, когда она открывала частички себя, каждый раз, когда она демонстрировала, как я ей дорога, каждый интимный момент, которым мы делились — всё это. И я просто не могла сомневаться в этом. Мой пульс участился, а кровь бросилась в уши, заставляя всё звучать далеко-далеко. Слова вырвались прямо из моего сердца в воздух, когда я сказала: — Я верю тебе. Нарцисса не шевелилась, большие пальцы сжали мои ладони, а её пальцы напряглись. — Правда? — Да, искренне, — я сделала свой выбор. Назад пути не было. Если я ошибалась, то с таким же успехом можно было сомневаться во всём, во что я когда-либо верила. Я повторила более твёрдо: — Я верю тебе. Нарцисса тяжело вздохнула, глаза заблестели. Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, насколько значимы эти три маленьких слова для человека, который постоянно сталкивается с обвинениями и недоверием со всех сторон. Она взяла моё лицо в руки и яростно поцеловала. Одна рука скользнула к моему затылку, слегка почёсывая кожу головы, от чего по позвоночнику пробежала дрожь удовольствия. Мы отстранились, когда я услышала знакомый звук скрипа лап по окну. — Чёрт возьми, Крукшанкс. Прости, — извинилась я. — У него время обеда. Одну секунду. Я впустила его и снова закрыла окно. Он сразу же направился к своей миске с едой. Я повернулась, чтобы вернуться к Нарциссе, но она не стояла там, где я её оставила. Я растерянно оглядела крошечную квартирку, затем почувствовала, как две тёплые руки потянули меня назад, на кровать. Я приземлилась, подпрыгнув, рядом с Нарциссой. Она захихикала во всё горло и забралась на меня сверху. — Видела бы ты своё лицо. Я смеялась над собой, что её игривость застала меня врасплох. Она гладила меня по шее, и я с удовольствием впитывала её внимание. — Мы… действительно это делаем? Она прижалась несколькими влажными поцелуями к моей коже. — Очевидно. — Какие-нибудь болезни, о которых я должна знать? — спросила я, потому что мои родители вдолбили мне, что всегда нужно спрашивать. — Я чиста. Нарцисса села и подняла бровь. — Я тоже «чиста», как ты выразилась, — она усмехнулась. — И это удачно, потому что я хочу прикоснуться к тебе без всяких преград. Сердце подпрыгнуло к горлу, когда я любовалась прекрасной ведьмой, сидящей на моих бёдрах. Её шея раскраснелась, глаза горели, а у её рта была самая сексуальная и манящая улыбка, которую я когда-либо видела. Я чувствовала себя такой… Её пальцы нетерпеливо пробежались по моему животу. — Хм. Как бы ты хотела, чтобы я прикоснулась к тебе? Это твой первый раз? …такой ошеломлённой. — Н-нет. Её пальцы замерли, нежно держа меня за бока. — Нет, это не так? Или нет, полная остановка? У меня пересохло во рту. Теперь нас ничто не останавливало, кроме моей внезапной нервозности. Если бы не её брак, мы бы, наверное, сделали это во время миссии. Но с тех пор что-то изменилось. — Ну вот, опять я строю предположения, — сказала Нарцисса, видя мою нерешительность. Теперь она выглядела нервной. Она сползла с меня и легла рядом, поглаживая мою челюсть. — Мы не обязаны прыгать в постель при первой возможности. Или вообще. Может быть, ты никогда не хотела, чтобы всё зашло так далеко. Это вполне объяснимо: наслаждаться погоней, желать того, чего не можешь иметь. Я понимаю. Я собралась с духом, чтобы заговорить, и то, что вышло, удивило меня. — Нарцисса, что я тебе говорила о бреднях? В её голос вернулся намёк на юмор. — Оставить это тебе, я ужасна в этом? — Именно, — я приподнялась и поцеловала её. Не разрывая контакта, я села на неё сверху, поменяв наши предыдущие позиции. Мои руки лежали на кровати возле её плеч, когда я нависала над ней. — Я хочу тебя. Я хочу этого. Однажды я уже спала с кем-то, но… — я запнулась, не находя слов. — Поговори со мной. Скажи мне, что ты чувствуешь, — Нарцисса ободряюще погладила меня по бёдрам, что только усилило моё желание. Моё сердце колотилось так сильно, что казалось, оно выскочит из груди. — Это больше, чем просто секс, верно? Это что-то значит для нас обоих? У неё перехватило дыхание. Она схватила меня за одежду и потянула вниз, пока наши рты почти не соприкоснулись. — Абсолютно. Никогда не сомневайся в этом. Я снова поцеловала её, испытывая невероятные ощущения, когда наши губы двигались навстречу друг другу, открытые и нуждающиеся. Её бедра покачивались подо мной, и моё ядро пульсировало. Жар, нарастающий между нами, был невыносим. Мы отстранились друг от друга, задыхаясь, и я практически сорвала с себя мантию, а затем бросила обе наши палочки на тумбочку. Нарцисса поднялась на ноги и стянула мантию с себя, оставив её скомканной и обнажив шёлковую зелёную рубашку. Она была натянута на груди, и между двумя пуговицами образовалась небольшая щель. Мои пальцы сразу же направились к этим пуговицам, расстегивая их с дрожащим нетерпением. — Обычно, — проговорила она, с улыбкой наблюдая за моими действиями, — расстёгивают сверху вниз, или наоборот, но не посередине. — Там был этот зазор, — сказал я, как будто это всё объясняло. Она засмеялась, и мне стало ещё труднее продолжать, но я упорствовала и, наконец, расстегнула рубашку, спустила её с рук и бросила позади себя. Прежде, чем я успела продолжить, она одним движением стянула через голову мою рубашку и спортивный лифчик. Когда мои руки освободились, я сразу же взялась за застёжку её кружевного чёрного бюстгальтера, от которого у меня всё замерло, так хорошо он выглядел. Я поцеловала её грудь, как делала это в её кабинете, а затем позволила бюстгальтеру упасть, обнажив её великолепные, полные груди. Я держала их вес в своих ладонях и потирала большими пальцами её соски, с восторженным вниманием наблюдая, как они напрягаются. — Они не такие упругие, как раньше, — сказала Нарцисса почти извиняющимся голосом. — Тише, они потрясающие. Ты потрясающая, — сказала я ей. Я взяла один из них в рот и провела языком по ареоле. — Ооо! — её спина выгнулась, прижимая грудь сильнее к моему жаждущему рту. — Ммм… — её пальцы запутались в моих волосах. Это было захватывающе, видеть, какой эффект я могу произвести на неё. Задержавшись там на некоторое время, мои руки скользнули вниз по её животу к юбке, и я быстро справилась с этим, как только нашла молнию. Мои брюки слетели так же быстро, оставив нас в нижнем белье. Моё бельё было лавандовым, не самый сексуальный выбор, но я точно не знала, что это произойдёт сегодня. Нарцисса, казалось, ничуть не возражала, её глаза с нескрываемым голодом следили за моим телом. — Можно? — спросила она, загибая пальцами подол моего нижнего белья. — Да, — я задрожала от желания. Она стянула их, высунула язык, чтобы смочить губы, когда обнажились подстриженные локоны между моих ног. Я стянула их до конца, так как мне было легче делать это из своего положения. Затем я толкнула её обратно на кровать. Нарцисса прикрыла живот, выглядя немного застенчивой, но она улыбнулась, когда я кончиком пальца проследила край её чёрных трусиков. — Можно? — повторила я. — Да. Она приподняла бёдра, чтобы я могла спустить бельё вниз по её ногам. Я не торопилась, медленно обнажая копну тёмных, аккуратно подстриженных волос. Я поцеловала одну ногу, а затем нашла чувствительное место за её коленями, когда пальцами коснулась его. Когда трусики были сняты, я снова погладила заднюю часть её коленей, наблюдая, как напряглись и раздвинулись её бедра. — Мерлин, — вздохнула я, внезапно осознав, что теперь она полностью обнажена. Её тело было распростёрто передо мной, как произведение искусства, стройное, но с более женственными изгибами, чем у меня. Я переползла через её ноги, чтобы дотянуться до рук, всё ещё прикрывающих её живот. — Пожалуйста, покажи мне всю себя. Нарцисса позволила мне отвести её руки. Прямо над местом, где мой палец провел по её трусикам, виднелся широкий шрам. — Целителю пришлось сделать надрез, — прошептала она. — Драко… возникли осложнения… — Вы оба чуть не умерли. Я помню. Рукой я погладила её живот. Я была потрясена мыслью о том, что из этого тела, из её тела, из тела матери и сына, борющихся за выживание, появится крошечный ребёнок. Задыхаясь слишком, чтобы быть способной говорить, я опустила голову и нежно поцеловала её шрам. Я чувствовала себя переполненной в хорошем смысле этого слова, переполненной чем-то, что не могло быть ничем иным, как любовью. И она была такой большой, такой всеобъемлющей, что распространялась не только на неё, но и на Драко, потому что он принадлежал ей. Она дрожала подо мной. По всей вероятности, только её целитель и её бывший муж когда-либо видели этот шрам. Как бы ни была Нарцисса уверена в себе во многих отношениях, я поняла, что она немного беспокоится по этому поводу и по поводу любых признаков возраста. — Ты прекрасна, — сказала я ей, прижимая ещё один поцелуй рядом с первым. — Ты воин. Абсолютно красивая, — я покрыла поцелуями весь её шрам, затем опустилась ниже. — И сексуальна, — моя рука медленно скользила по внутренней стороне её бедра, пока не достигла её тонких складок. Нарцисса вздохнула от моего первого прикосновения. — Мерлин, прошло слишком много времени. Продолжай. Её бёдра покачивались, когда я круговыми движениями поглаживала её рукой, ещё больше возбуждая её. Хотя я никогда раньше не занималась этим с женщиной, её тело было настолько похоже на моё, что понять это было нетрудно. Она была такой влажной, что моё желание усилилось, и я опустилась ниже, пока не почувствовала, как кожа её бедра прижимается к моему центру. Она взяла меня за руку. — Пожалуйста, внутрь. Мне нужно почувствовать тебя. Два пальца погрузились в её тепло, и я застонала от того, как неожиданно прекрасно чувствовать, что доставляю ей удовольствие. Её бедра задвигались навстречу моей руке, когда я начала гладить её. Каждое движение заставляло тереться об меня сильнее, и ощущения были восхитительными. — Как ты? — спросила я. — Мммм… Мммм, это хорошо, — произнесла она мне между прерывистыми вдохами. Чувствуя, как вздымается её грудь, я вспомнила, что у меня есть ещё одна рука, и я могла бы использовать её с пользой. Раздвинув пальцы, я провела ладонью по центру её груди, по животу, наслаждаясь ощущением того, как напрягаются её мышцы при каждом толчке её бедер навстречу моим пальцам внутри неё. Моя рука вернулась к груди и стала массировать её. Чтобы посмотреть, что произойдет, я ущипнула её сосок. — Салазар, — шипела Нарцисса. Её внутренние стенки плотнее сжались вокруг моих пальцев, и она подняла руки к моей голой спине. — Ещё раз. Я ущипнула чуть сильнее и почувствовала, как ногти её левой руки впились в моё плечо. Решив, что мне нравится это ощущение, я растянулась на ней полулёжа, пока моя голова не оказалась на одном уровне с её грудью. Губами опустилась к её груди и нежно прикусила её, одновременно ущипнув другую, в такт следующему толчку. — Блять! — теперь она задыхалась, кожа покрылась блёстками пота, а ногти оставили огненные линии на одной стороне моей спины. Каждая царапина заставляла меня вздрагивать от удовольствия и сильнее прижиматься к ней. В следующий раз, когда я ввела в неё пальцы, я собрала большим пальцем её влагу и слегка провела им по клитору. — Ещё, — судорожно выдохнула Нарцисса. — Больше давления, — от моего более сильного прикосновения её голова отклонилась назад, вжимаясь в матрас. Я не могла устоять перед её шеей, когда она была так открыта. Я целовала её горло, слегка покусывая кожу. — Кусай. Кусай сильнее, — я укусила. Из неё вырвался стон, и она закрыла глаза, движения становились всё более возбуждёнными. Наблюдать за тем, как она распускается подо мной, было захватывающе. Мои глаза блуждали по её лицу, впитывая каждую деталь, каждую знакомую линию и изгиб, каждый скрытый мускул, который причудливо изгибался в выражениях, которые я всё ещё училась читать. Я поцеловала её, коротко, чтобы её учащённое дыхание продолжалось. Глаза Нарциссы открылись и встретились с моим взглядом. — Гермиона, — она прошептала моё имя, как заклинание. — Медленнее. Сильнее. Гермиона… — ни одна из нас не могла отвести взгляд. Теперь каждое движение сопровождалось лёгким вскриком, когда она двигалась на меня, равномерно распределяя силы. Не думаю, что когда-либо раньше я так долго держала зрительный контакт с кем-то, и это было невероятно интимно. Нарцисса затаила дыхание, когда наступила кульминация, и я почувствовала, как её захлестнула волна. Многочисленные спазмы сжали мои пальцы, бёдра отчаянно бились, тело пульсировало подо мной. Всё её дыхание вырвалось с дрожью. Я ещё больше замедлила толчки, в такт каждому сжатию её мышц, мягко опуская её вниз. — Гермиона, — вздохнула она. Её руки скользнули с моей спины на плечи, затем на челюсть. Она глубоко поцеловала меня, затем притянула к себе, прижав наши лбы друг к другу. — Я думала, что возьму инициативу на себя, — сказала она, одарив меня злобной ухмылкой. — Я тебе за это отомщу. Я тяжело сглотнула в предвкушении. Моё собственное возбуждение кипело на заднем фоне, пока я сосредоточилась на ней, а теперь я ощутила его вовсю. Нарцисса перевернула меня на спину и устроилась между моих ног. Она издала счастливый вздох, когда её руки скользнули вверх по моему торсу и обхватили небольшую грудь. Она опустила голову к одной из них и провела языком по соску. Я задыхалась и извивалась под ней, не привыкшая к такой сильной стимуляции. Она улыбнулась моей реакции и немного сбавила темп, прижав плоский язык к соску и нежно посасывая его. Я застонала от того, как это было прекрасно, и она уделила такое же внимание другому соску. — Поговори со мной, — предложила она, лаская мои руки, грудь, живот. — Скажи мне, что тебе нравится. — Я не знаю, — сказала я. — Мне нравится всё, что ты делаешь. Нарцисса слегка хихикнула. Кончиками пальцев прошлась от живота до таза, и мои мышцы задрожали, как натянутые струны. Всё моё тело напряглось, а бёдра дёрнулись, ища контакта. Она прижала руку к моему животу. — Полегче. Расслабься. Ты сказала, что у тебя уже был секс? — Да, чтобы попробовать. Но он не был похож на это. — Ты кончила? — Нет. — Давай посмотрим, что можно с этим сделать, — она опустила правую руку вниз, чтобы размять внутреннюю часть бёдра, а затем двигалась всё ближе и ближе к моему центру. Тут я заметила, что ногти на одной руке были коротко подстрижены. Она планировала ввести в меня свои пальцы. От осознания этого я стала ещё более влажной, но она продолжала дразнить, не прикасаясь ко мне там, где я хотела. Наконец я вспомнила, что нужно говорить. — Хватит дразнить, — отчаянно сказала я. Мерлин, она была хороша. — Я уже близко. — Судя по тому, как ты скакала на моей ноге, я в этом не сомневаюсь, — она погрузила в меня палец, затем добавила ещё один и осторожно ввела. Её движения подталкивали меня всё дальше и дальше к краю, и становилось всё труднее оставаться расслабленной. Затем она опустила свой рот. — Можно? — спросила она, дыша на самую чувствительную часть меня. Мои глаза расширились. — Ты хочешь… — я зашла слишком далеко, чтобы стесняться этого. — Да. Абсолютно, да. Она хихикнула и лизнула меня так, что я вскрикнула, приподнявшись с кровати. — О, ты собираешься быть шумной, не так ли? — спросила она, похоже, взволнованная перспективой. Она снова лизнула, потом пососала, продолжая двигать пальцами внутри. Мой голос звучал как чужой, когда она добивалась всё новых криков с моих губ. Сначала они были бессвязными, потом превратились в её имя. Я произносила его снова и снова, и прежде, чем я поняла, что происходит, на меня обрушилась мощная волна. — Нарцисса! — моя спина выгнулась дугой, и я вцепилась в покрывало, теряясь в ощущениях. Нарцисса приподнялась по моему телу и поцеловала меня. Я открыла глаза и увидела, что она смотрит на меня с неожиданным благоговением. Её пальцы массировали мои внутренние стенки, поддерживая накатывающую волну, пока она не стихла. Когда моё дыхание замедлилось, она снова поцеловала меня. Теперь я ощущала вкус себя на её губах, и это было не так странно, как я ожидала. Наши рты долгое время двигались вместе, медленно, неторопливо, прежде чем разойтись. — Пора подвести итоги, — сказала Нарцисса, игривая улыбка вернулась. Мы на мгновение слезли с кровати, чтобы свернуться калачиком под одеялом. — Сегодняшний день, нынешнее время. Наши имена уже были названы, моё, кстати, довольно громко. Как ты себя чувствуешь? — Замечательно, — ответила я. — Но разве у нас уже не было подведения итогов? Я нигде не вижу своего белья, — она фыркнула и подарила мне ещё один поцелуй, а затем вздохнула, когда моя рука скользнула вниз, чтобы погладить её. — Похоже, твоё тоже пропало, — прокомментировала я. — Это довольно серьёзно, — сказала она вовсе не серьёзно. — Я думаю, тебе нужно провести дальнейшее расследование. Мы начали снова, окунувшись в тепло и блаженство.