Украсть твое сердце

Как только Тойя выходит из переулка в попытке понять, где именно он находится, его тут же ослепляет фонарик и раздается крик: — Он жив! Мы нашли его! Его окружают трое полицейских, и он инстинктивно отступает назад. Он замерз, устал и растерян от всего, что произошло за последние несколько часов. Его отводят в полицейскую машину, где парамедик заворачивает его в одеяло и проверяет его жизненные показатели. Он уверяет их, что не пострадал, но они все равно едут в больницу, а не в полицейский участок. Детектив Цукаучи уже ждет его там. Его лицо вместо облегчения при виде невредимого Тойи выражает неловкость. Он не смотрел юноше в глаза. — Мистер Тодороки. Как вы себя чувствуете? Тойя не знает. По крайней мере, ему больше не холодно. — Хочу пить, — отвечает он через мгновение. — А еще чертовски устал, так что я могу дать показания, чтобы пойти домой? — Боюсь, что вы не скоро сможете вернуться домой. Мы хотели бы собрать у вас вещественные доказательства; если мы сможем найти какие-либо следы ДНК Ястреба, то это может помочь нам установить его настоящую личность. Может быть просто волос, упавший на вашу одежду, или какие-то клетки кожи — на самом деле все, помогло бы что угодно. Тойя думает о поцелуе, вспоминает, как близок он был к тому, чтобы поцеловать Ястреба в ответ. — Хорошо, — наконец соглашается он. Весь процесс сбора занимает целую вечность, и, к счастью, ему позволили дать показания после того, как выспится и увидится со своей семьей. Тойя почти готов потерять сознание, когда детектив Цукаучи лично отвозит его в особняк Тодороки. Он был одет в серые спортивные штаны и толстовку с капюшоном, одолженные больницей, потому что свою одежду пришлось оставить в качестве улики. Он почти задремал, когда Цукаучи заговорил: — Мистер Тодороки, — начинает он странно сдавленным голосом. —Мне жаль, что мы подвели вас. Мы не должны были сосредотачиваться на Шото, а защищать вас троих в равной степени. Простите. Тойя на мгновение замолкает, пытаясь переварить сказанное. — Я тоже был довольно глуп, — в конце концов признает он. — Я не должен был выходить один, зная, что Ястреб охотится на кого-то из моей семьи. — Может быть, это было не очень умно, но это не ваша вина. Мы должны были приглядывать за вами. Это наша работа, — Цукаучи делает глубокий вдох. — Я помню, как вы давали показания после того, как Ястреб проник в музей. Я хотел понять, могла ли быть у Ястреба причина сделать целью вас или Нацуо, но у вас обоих была довольно похожая реакция. Вы знали, что ваш отец считал, что это будет Шото, а не вы двое. И вы оба знали, что мы, полиция, прислушаемся к нему. И мы послушали. Мы отказались от защиты вас двоих, и в итоге из-за этого пострадали вы. Мне очень жаль, и я обещаю исправиться. — И что ты собираешься делать? Идти против Старателя? — фыркает Тойя. — Если придется. Тойя уставился на Цукаучи, чьи глаза сосредоточены на дороге. Он ни за что не осмелится бросить вызов герою номер один. Никто не осмелится — вот почему семья Тодороки такая, какая она есть. Тойя сгорает от ярости, и иногда думает, что это часть его причуды — единственная полезная, учитывая насколько саморазрушительно его голубое пламя. Может быть, его ярость тоже саморазрушительна, но, по крайней мере, она не разрушит его тело. — Я прощу тебя, если ты не будешь болтать попусту. Цукаучи не выглядит обиженным на грубые слова Тойи — лишь кивает и продолжает вести машину. Тойя после этого не засыпает. Они останавливаются перед домом, все еще переполненным журналистами. Они, должно быть, были здесь всю ночь. У Тойи нет телефона, поэтому он не может проверить, но солнце начинает всходить. Стервятники. Цукаучи выходит из машины первым, и Тойя берет себя в руки. Детектив открывает перед ним дверцу машины, и он натягивает капюшон на голову, прежде чем выйти. Полицейские сдерживают журналистов, и Тойя изо всех сил старается не обращать внимания на их вопросы, пока его ведут через забор к дому. Дверь открывается раньше, чем он успевает войти, и большая рама загораживает свет, проникающий изнутри. Прежде чем Тойя успевает осознать происходящее, его крепко прижимает к себе большое теплое тело. Он не знает, что делать. Ему кажется, что отец раздавит его, но он не смеет отстраниться, не тогда, когда руки отца дрожат на его спине. — Я думал, что потерял тебя, — говорит Старатель. Тойя никогда не слышал от него такого голоса — хриплого и надломленного. — Я думал, что Ястреб убил тебя, и это была моя вина, потому что я не защитил тебя так, как должен был. У Тойи пересохло горло. Он вспоминает, как Ястреб показывал ему фотографию, которую он отправил Старателю, и задавался вопросом, как отреагировал его отец. Он думал, что Старателю, наверное, будет все равно, но, очевидно, он ошибался. Но переживать, если твой ребенок умирает, — это вроде как минимальное требование к родителю, и оно почти ничего не компенсирует. Тем не менее, часть Тойи испытывает странное облегчение от того, что его отец хоть немного заботился о нем. Он решает пока не злить его. Он сглатывает ком в горле: — Я устал. Мы можем войти внутрь? Старатель прерывисто вздыхает и отпускает сына. Он идет позади, скрывая Тойю от взглядов журналистов, когда они входят в дом. Фуюми и Нацуо набрасываются на него, как только он заходит в дом. Он даже не успел снять обувь, когда они вбегают и крепко прижимаются к нему. Их глаза красные и опухшие, они выглядят измученными и громко рыдали, обнимая его. Тойя чувствует, как собственные глаза щиплет от слез, когда он видит своих младших настолько расстроенными, и он обнимает их в ответ, успокаивающе проводя руками по их спинам. — Эй, — мягко выдыхает он. — Я в порядке. Он позволяет им повиснуть на нем и прореветься, а когда поднимает глаза, то видит неловко замершего Шото. Тойя приподнимает брови, глядя на него, и тот мгновение колеблется, прежде чем присоединиться к ним. Руки Тойи недостаточно длинны, чтобы всех троих, поэтому он бьется лбом о лоб Шото. — Да ладно, ребят, верьте в меня чуть больше. Я всегда говорил, что если кто-то похитит меня, то он пожалеет об этом, как только узнает, насколько я раздражающий. — Ты такой глупый, — всхлипывает Фуюми. — Мы думали, ты умер, Тойя. И последнее, что я тебе сказала было то, что ты идиот, потому что я злилась из-за твоих подколок. А Нацу сказал, что ты пошел купить мне клубничного молока, и если бы я так не разозлилась из-за пустяка, ты бы не ушел… Тойя продолжил гладить ее по спине. — В этом нет твоей вины, Фуюми. Если бы я не вышел по этой причине, то мог бы найти другую. А если нет — Ястреб нашел бы способ проникнуть внутрь. — О, внезапно ты обрел разумность, — фыркнул Нацуо. — Отлично, у нас первое в истории братско-сестринские обнимашки, и мы все сопливые и противные. Тойя не может удержаться от улыбки. — На минуточку, я твой старший брат, в моем представлении ты всегда сопливый и противный. — Вы двое точно знаете, как все испортить, — Фуюми отстраняется, шмыгая носом, и они расходятся. — Он причинил тебе боль? Потому что, если да — я лично позабочусь о том, чтобы он пожалел об этом. — Нет. То есть, он вырубил меня, но помимо этого, он… — поцеловал меня. — Не делал мне больно. — Тогда почему он украл тебя? Он не просил выкупа и ничего не требовал, — это было так похоже на Шото — спросить об этом без каких-либо эмоций в голосе. Тойя смутно осознает, что за ними стоит Старатель — молчаливый наблюдатель. — Слушай, я не спал всю ночь, может мы просто… Не будем обсуждать это сейчас? Мне все еще нужно дать показания в участке, а сейчас я просто хочу спать. Никто не отрицает его аргумент. Он принимает горячую ванну, ест остатки ужина и отрубается, как только ложится на свой футон, который все еще находится в комнате Шото. Шото будит его около полудня, легонько тряся за плечо: — Звонил детектив Цукаучи. Он предложил, чтобы ты дал свои показания здесь, а не в участке, учитывая обстоятельства. Тойя потер лицо. Верно, то был не просто кошмар. Его и в самом деле похитил псих-птицечеловек. — Звучит неплохо, — он замолкает на мгновение, но прежде, чем Шото может уйти, он пользуется шансом. Насколько зол был Старатель, когда узнал? Он ведь никого не ранил? Шото, похоже, обдумывает свои следующие слова, судя по его задумчивому лицу. —Да, он разозлился. Но все было нормально. Думаю, он был очень напуган. Страх Старателя — это слишком чуждое понятие для Тойи. То, что Старатель боялся, потому что ему и вправду было не плевать, что случилось с Тойей, было еще более странным. — Я его не понимаю. — Я тоже. — Шото собирался было уйти, но останавливается в дверях. — Фуюми готовит омурайс. Она сказала, что это твое любимое блюдо, и она хочет тебя утешить. Я не знал об этом. Омурайс? Это так мило. Твоя мама делала его для тебя в детстве? Она писала любящие пожелания кетчупом? — Да, верно. Хотя на самом деле я не часто его ем, — Тойя облизывает пересохшие губы, чувствуя как сжимается горло. — Фуюми готовит собу на ужин, когда хочет, чтобы я пришел. Может быть, ей стоит начать готовить омурайс, чтобы ты приходил? — Шото неопределенно хмыкает в ответ. Тойя чувствует небольшой упрек, хотя он, вероятно, этого заслуживает. Он наблюдает за тем, как Шото уходит, и наконец поднимается с футона. Он приводит себя в порядок, и когда спускается вниз, обед уже стоит на столе. Фуюми смотрит так, будто она снова готова заплакать, и он протягивает руку, чтобы нежно взъерошить ее волосы. — Спасибо, что приготовила обед. — Не за что, — она шмыгает носом, но ей удается держать себя в руках. — Давай, садись. Она написала «Светлячок» на его порции также, как делала их мать много лет назад. Тойя чувствует себя немного подавленно. Кто-нибудь рассказывал о происходящем матери? Он надеется, что нет, ей правда не стоит знать о пропаже ее проблемного ребенка. На омурайсе Фуюми написано «Снежный кролик». Тойя честно доедает свою порцию и хвалит Фуюми, как она этого заслуживает. Когда приходит Цукаучи, и его семья собирается уйти, чтобы оставить их наедине, Тойя говорит им остаться. — Я знаю, что вам интересно узнать, что произошло, а мне не хочется это объяснять по кругу. Старатель кивает и возвращается. Нацуо и Фуюми выглядят немного встревоженными, но усаживаются по обе стороны от Тойи. Шото же соглашается без видимой реакции. Детектив Цукаучи кивает другому полицейскому, чтобы тот начал запись. — Мистер Тодороки, не могли бы вы для протокола назвать свое имя и возраст? Он делает глубокий вдох. — Меня зовут Тодороки Тойя, двадцать пять лет. — Спасибо. Вы можете рассказать, что произошло вечером пятого сентября? — Я хотел зайти в конбини за углом, чтобы купить закуски для себя и моих братьев с сестрой. Вроде, это было около пяти часов вечера. Я заметил, что кто-то следует за мной, и обернулся, чтобы посмотреть кто это, и в меня выстрелили странной пулей с иглой, прежде чем я успел среагировать. Но я видел Ястреба — это он стрелял, — он пытается вспомнить, говорил ли Ястреб что-нибудь, но не может; все было слишком расплывчато. — Я потерял сознание из-за того, чем он стрелял. Детектив Цукаучи кивает. — Вы можете вспомнить, где именно вы были, когда это произошло? Тойя пытается, но получается смутно. — Я не знаю названия улицы. Хотя, возможно, я смогу показать, если мы пойдем туда. Цукаучи принимает это к сведению. — Хорошо. Можете рассказать нам, что случилось, когда вы проснулись? Тойя вспоминает, как пришел в себя с головой на коленях Ястреба. Он стискивает зубы, отказываясь принимать свой испуг. — Я очнулся на диване с руками, скованными наручниками за спиной. Ястреб тоже был на диване. Он трогал мои волосы. — Пожалуйста, продолжайте, — Старатель и Цукаучи переглянулись. — Я не помню всего, что он сказал, но он говорил, что никогда не планировал делать больно Шото. Он… Э-э-э..... Он сказал, что похитил меня на свидание, — его руки сжались в кулаки. — Он все время флиртовал со мной, говорил, что хочет узнать меня получше, не хотел вредить мне. — Он флиртовал с вами? — Цукаучи прищуривается. — Да, и его попытки были ужасными. Он сказал, что хочет заставить меня влюбиться в него, и это, по сути, единственная причина, по которой он похитил меня. Выражение лица Старателя, мягко говоря, уморительное. Он выглядит так, будто не верит в то, что услышал, но в то же он злится, и это делало его похожим на ребенка, который не знает, обделался он только что или нет. Его лицо становится более мрачным, когда Цукаучи очень серьезно спрашивает: — Ястреб прикасался к вам неподобающим образом? — Нет, — быстро отрицает Тойя. — Если вы предпочитаете говорить об этом без публики… — Цукаучи бросает на него нежный взгляд. Верно. Цукаучи знает, что он лжет. — Нет. Ну, он как бы не… Лапал меня или типа того, — он отводит взгляд, не в силах смотреть детективу в глаза. — Он, э-э-э. В самом конце он поцеловал меня, — и мне это понравилось. Старатель встает, пугая всех. Он идет к двери, и огненная борода показывает, насколько он в ярости. Он останавливается там, и на несколько долгих секунд все взгляды в комнате устремлены на него. Тойя чувствует себя маленьким, как будто это его вина, он снова разозлил отца. Фуюми и Нацуо берут его за руки, успокаивающе сжимая. Он выдыхает. Почему отец все еще кажется более страшным, чем похищение злодея? Старатель, наконец, поворачивается с тщательно контролируемыми эмоциями. Он возвращается, снова садясь в кресло. — Прошу прощения. Пожалуйста, продолжайте. Цукаучи внимательно рассматривает его, а затем возвращает свое внимание к Тойе. — Давайте попробуем еще раз в хронологическом порядке. Вы проснулись после похищения Ястребом. Начните с этого момента. Он рассказывает все, что помнит — от черных ногтей до любимого цвета Ястреба. Он описывает место, где его держали, и как можно больше подробностей о внешности злодея. Цукаучи время от времени расспрашивает его о деталях, которые Тойя заметил или не обратил внимания, просит его что-то уточнить. Он опускает мелочи, в которые не хочет их посвящать. Например, как Ястреб нес его на руках, когда они летели обратно. Он испытывает облегчение, когда допрос заканчивается. Старатель выглядит абсолютно убийственно, и он не знает, ради чьего комфорта вцепляются в него Фуюми с Нацуо — его или своего собственного. — А теперь я могу идти? Честно говоря, прямо сейчас я просто хочу вернуться в свою квартиру и поспать. — Тойя, останься. Для тебя безопаснее быть здесь, со мной и Шото, — Старатель хмурится. Остаться. Он что, собака? — Вот только Шото нужно вернуться в UA, и, черт возьми, я собираюсь запереться здесь. Ястреб получил, что хотел, и отпустил меня. Я хочу вернуться к своей обычной жизни. — Вам не следует быть одному, мистер Тодороки. Не пока Ястреб на свободе, — Цукаучи задумчиво поглаживает подбородок. Это выглядит странно, ведь он безволосый словно попка младенца. — Я думаю, было бы лучше, если бы мы разместили кого-нибудь снаружи вашей квартиры. И выходить одному тоже не следует. Тойя бросает на них взгляд. — И что вы сделаете, наймете мне няню? Они наняли ему няню. Не в буквальном смысле, конечно, но для Тойи звучит иначе. Прошло уже больше недели, а он даже не может сходить в супермаркет без пристального взгляда чужих глаз. Они постоянно охраняют дверь его квартиры. Они сменяются, сопровождая его всюду, куда бы он ни пошел. Они даже ходят с ним на работу. И сейчас он не может выходить без страха быть узнанным. К счастью, фотография с его бессознательным состоянием не стала достоянием общественности, но тонна с выставки — да. По крайней мере, его няни неплохо держат папарацци подальше от него. Он стоит в очереди в кафе недалеко от рабочего места, когда в очередной раз слышит шепот. — Чувак, клянусь, это он. Ребенок Старателя. — Пф-ф, он выглядит как Старатель, если бы он был… Сдутым. Не могу поверить, что сын Героя номер один — слабая маленькая сучка. Тойя скрипит зубами и поворачивает голову, чтобы посмотреть на двух парней, которые говорят ему гадости, но прежде чем он успевает хоть что-то высказать, один из них взвизгивает и отскакивает в сторону, отчаянно держась за рубашку. На которой расплывалось огромное коричневое пятно. — Упс, — ахает третий человек, и Тойя замечает Красавчика-официанта за спинами двух парней с перевернутым и почти пустым стаканчиком с кофе, с которого все еще капала жидкость. — Виноват. Я мог поклясться, что вы оскорбляли вон того парня, будто он вас не слышал, и я был так поражен этой смелостью, что, должно быть, потерял контроль над своим кофе. — Бля, чувак, — рычит парень со свежим кофейным пятном, но его друг вцепляется в него: — Давай просто уйдем, — шепчет он, потянув Кофейное Пятно за руку. Красавчик-официант смотрит им вслед с ухмылкой на лице, прежде чем перевести взгляд на Тойю. — Итак, мы снова встретились. Тойя равнодушно глядит на него, скрещивая руки на груди. — Я не просил твоей помощи. — Знаю. Но в такие моменты я не могу удержаться, — он мило улыбается. Тойя мог видеть подобную улыбку по телевизору. От нее подростки падали в обморок. — Хотя жаль за мой кофе. Бариста прочищает горло, пытаясь привлечь внимание Тойи. Он смотрит на Красавчика-официанта с его глупо-очаровательной улыбкой и переводит взгляд на баристу. — Один черный кофе и то, что он заказал раньше. — Карамельный макиато, — весело подсказывает Красивчик-официант. Пока Тойя ждет их кофе, он разглядывает его: синие джинсы, красная футболка, тонкая черная кожаная куртка, большие кроссовки. И яркие часы с чем-то большим за спиной, похожим на чехол для гитары. Тойя платит за их напитки и передает один юноше. — Ну вот, мы квиты. Красавчик-официант обхватывает новый стаканчик двумя руками. — Только не говори мне, что тебе уже пора. Папа теперь держит тебя на коротком поводке? — Нихрена, — Тойя сужает глаза. — Правда? Значит, двое совершенно не подозрительных парня снаружи, которые постоянно смотрят на тебя, не твои телохранители? — и снова эта ухмылка. — Я могу избавиться от них, если захочу, — кисло отзывается Тойя. Он сожалеет, что когда-либо флиртовал с этим парнем; тот немного раздражает и, видимо, может быть повсюду. — Спорим, ты не сможешь потерять их прямо сейчас, — Красавчик-официант выглядит как кот, который дорвался до сливок. Это ужасная идея, но Тойя тянется к неприятностям, как мотыльки к огню (без глупых каламбуров). Он пытается взвесить решения, правда пытается, но взгляд Красавчика-официанта и собственная неспособность отступить перед вызовом… Он косится на телохранителей, ожидающих у входа в кафе. — Что я получу взамен? — Свидание. Со мной, — он захлопал ресницами. Тойя усмехается: — Этого ты хочешь. Ты должен предложить что-нибудь получше. — Тогда чего ты хочешь? Тойя задумался. Чего он хотел? Во-первых, чтобы за ним не ходили телохранители. Быть инкогнито на улице тоже было бы неплохо. Не помешал бы хороший секс, но он знает, что лучше не говорить об этом, каким бы красивым ни был этот парень. — Если я выиграю пари, я хочу твои часы, — они кажутся Тойе слишком безвкусными, но он не может придумать ничего другого. — Хорошо, — улыбается ему Красавчик-официант. — А если выигрываю я, то ты очень красиво одеваешься, и мы идем на свидание. Они пожимают друг другу руки. Тойя проверяет время. — Но давай сделаем это вечером. Мой обеденный перерыв почти закончился, и ничего не получится, даже если я убегу от этих идиотов сейчас. — Ну, так получилось, что сегодня я свободен, — Красавчик-официант протягивает руку Тойе. — Дай мне свой телефон, я напишу свой номер, и ты сможешь написать, когда сбежишь. — Хорошо, — Тойя достает свой новый телефон (купленный с кредитки отца) и дает его. Ястреб обещал вернуть телефон, но солгал. По крайней мере, телефонная компания смогла вернуть ему старый номер, так что не пришлось запоминать новый. — Только никаких мерзких фото, раз уж тебе известен мой номер. — Чтоб ты знал — я хороший мальчик и не отправляю непрошенные дикпики. Тойя фыркает и возвращает свой телефон, проверяя имя контакта. Бросает на Красавчика-официанта пристальный взгляд. — Будущий мистер Тодороки? Серьезно? Либо вводи свое настоящее имя, либо я тебя удаляю. — Ладно, ладно. Думаю, мы можем взять мою фамилию, когда поженимся, — он нагло подмигивает Тойе, снова перехватывая смартфон. Когда он заканчивает, Тойя читает имя. Таками Кейго. Он смотрит на Таками и кладет телефон в карман. — Я напишу вечером. Тебе лучше подумать о хорошей награде, когда я стопроцентно выиграю это пари. Таками ухмыляется. — Поверь мне, я сделаю так, чтобы это стоило твоего времени… Если у тебя получится. Увидимся, Тодороки. Когда Тойя вернулся в агентство Старателя, на его столе лежал большой букет алых роз. Жжение, стоящая рядом, подозрительно уставилась на них. — Эй, Тодороки, они пришли, пока ты был на перерыве. Тойя хмурится, подходя ближе, чтобы рассмотреть цветы. — Кто их принес? — Курьер какого-то цветочного магазина. Сказал, что приходила молодая женщина и заказала их для тебя. Молодая женщина? Странно. В последнее время он ни с кем не встречался. — А открытка прилагалается? Жжение указывает на карточку, спрятанную под импровизированной вазой, которая представляла собой всего лишь маленькое ведерко. Тойя поднимает ее и открывает. Дорогой Тойя, Прошло больше недели с нашего свидания, и я честно хочу увидеть тебя снова. Я не могу перестать думать о том поцелуе и твоих прекрасных глазах. Эти цветы также являются извинением за твой случайно разбитый телефон. Прости! Надеюсь скоро увидеть тебя. С любовью, Ястреб. Тойя сминает карточку, хоть это и не особо получается из-за слишком толстого картона. Он берет цветы и выбрасывает их в мусорное ведро. — Должно быть, эта девушка тебя сильно разозлила, — Жжение приподнимает бровь. — Нет никакой девушки, — проворчал он. — Это от Ястреба. Она моментально напрягается. — Ты что, дурак? Ты уничтожаешь улики! Раз он посылает тебе цветы, то значит, что все еще преследует тебя! — она быстро хватает скомканную открытку и на буксире тащит Тойю в кабинет Старателя. Старатель, само собой разумеется, взбешен. — Каждая доставка, даже спам, будет тщательно проверяться. Тойя, ты ни к чему не прикоснешься. Кто знает, что этот злодей положил в цветы. Тойя очень, очень хочет, чтобы эта суета прекратилась. Конечно, ему нравится внимание, но это накладывает столько ограничений на его свободу, что он почти жалеет, что не может просто исчезнуть на некоторое время. — Очевидно, что полицейской защиты отныне недостаточно, — Старатель кивает в сторону Жжения. — Я хочу, чтобы с Тойей всегда был хотя бы один помощник. Чтобы помощник находился снаружи его квартиры и, желательно, еще один внутри. Тойя вытаращился на Старателя. — Внутри моей квартиры? Блять, нет. Ты раздуваешь из мухи слона, старик. Я никого не пущу в свою квартиру, мне все равно, полицейский это или помощник. Это черта, которую ты не пересечешь. — А я? Мы можем спросить UA, могу ли я остаться на ночь в твоей квартире для твоей защиты, — удивительно, но это предложил Шото, стоящий в углу с двумя другими стажерами UA. Он вперил неверящий взгляд в Шото. — Какого хрена, я не позволю своему младшему брату защищать меня. Я менял тебе подгузники, когда ты был сопливым коротышкой. — Я герой на тренировках, — спокойно возражает Шото. — Ты — гражданское лицо. Ты не можешь защитить себя от Ястреба, но я могу. Тойя чувствует себя немного униженным из-за этого. — Мне не нужна защита! — Нет, нужна, — вклинивается Жжение. — Еще как нужна. Старатель смотрит на Шото, потом на Тойю и кивает. — Я поговорю с директором UA. И вот так в гостиной квартиры Тойи оказывается не только Шото, но и Мидория с Бакуго — из всех людей. Старатель действительно пошел на это и заставил всех троих стажеров ночевать у Тойи, чтобы они посменно охраняли его. А ночью он лежит в постели с телефоном, обдумывая что написать Таками. Возможно, ему удастся обмануть этих троих, чтобы улизнуть, но тогда он втянет в неприятности своего младшего брата, а он не может этого сделать. Он завис в размышлениях, когда его телефон гудит, оповещая о новом сообщении. От: [неизвестный номер] Привет, Тойя. Понравились цветы? Это может быть только один человек. Ястреб, наверное, получил его номер через старый телефон, прежде чем уничтожить его. Но откуда он знает, что Тойя уже купил новый и оставил прошлый номер? Тойя может придумать только один способ выбраться из этой ситуации — только если он столкнется лицом к лицу с Ястребом. Он делает глубокий вдох, чтобы успокоиться, и набирает ответ. Кому: [Надоедливая птица] Нам нужно поговорить.