a rocky heart for breaking teeth

Его голос отличается от прежнего — решительный, твердый. Доминант выходит наружу, и говорит именно то, что нужно. Баки будто становится самим собой, после того, как так долго чувствовал себя оторванным от этой стороны себя. Это так естественно и приятно. Стив смотрит на него широко раскрытыми глазами ровно пять секунд, прежде чем подняться с пола и метнуться в гостиную. Его рубашка и штаны слетают с него, прежде чем он останавливается, раздумывает несколько секунд, и складывает одежду. Баки оказывается рядом с ним, прежде чем Стив опускается на пол, и кладет руку на шею, чтобы успокоить. Он чувствует на себе взгляд Стива, берет с дивана подушку и кладет ее на пол, туда, куда хочет чтобы Стив опустился. Он потирает твердые мышцы рукой, а затем заставляет себя отступить и посмотреть Стиву прямо в глаза. — Стань на колени. Команда кажется такой приятной, он слышит гул в голове, когда его мозг высвобождает серотонин от доминирования, которому он наконец позволил просочиться в себя. Глаза Стива трепещут, и он легко соскальзывает на колени. Вид того, как сабмиссив так легко подчиняется, заставляет грудь Баки надуться, как воздушный шар с горячим воздухом. Он отстраняется от сладкого саба и уходит в свою спальню, по пути включив термостат, чтобы убедиться, что в доме достаточно тепло, чтобы саб мог быть почти голым. Он совершенно не готов играть с сабмиссивом, его подавление своего доминантного «я» и реабилитация из Зимнего Солдата означали, что в его доме нет ничего, что можно было бы использовать в сессии. Никаких игрушек, креплений или вещей, которые можно было бы безопасно использовать на сабмиссиве, особенно на сабмиссиве, который в сабдропе. Баки вздыхает, оглядывая свою пустую спальню. Он находит простой галстук, который Сэм купил ему для выступлений в суде. Он мягкий и темно-серого цвета, который отлично подойдет в качестве повязки на глаза. Есть еще один темно-синий. Он берет оба галстука и возвращается в гостиную, где Стив все еще стоит на коленях на подушке. Он кладет синий галстук на журнальный столик, а затем вручает серый галстук Стиву, чувствуя себя немного глупо и невероятно смущенно, из-за того, что это все, что он может предложить. — Я завяжу тебе глаза, — твердо говорит он, хотя внутри чувствует себя неуверенно. — А потом свяжу тебе руки за спиной. Скажи мне цвет. Стив, похоже, хорошо справляется с простыми командами, и это явно помогает ему глубже погрузиться в себя. Эти красивые глаза медленно моргают, а его утонченное горло вздрагивает, когда он сглатывает, а затем говорит самым сладким, самым нуждающимся голосом: — Зеленый. Зеленый, сэр. Зеленый. Это все, что нужно Баки. Он жестом показывает Стиву, чтобы тот повернулся к дивану, и Стив быстро повинуется. Затем он смотрит на впечатляющую спину Стива, его руки уже заведены за спину, а запястья скрещены в красивом жесте подчинения. Тот факт, что такой сильный мужчина так стремится подчиниться и угодить ему, заставляет Баки чувствовать себя легким и воздушным. Он быстро натягивает галстук на глаза Стива, завязывая простой узел за головой, чтобы повязка была надежной, но не слишком тугой. Как только его глаза оказываются закрытыми, Стив издает долгий вздох, наполненный облегчением. Баки не стал долго тянуть, чтобы связать запястья другим галстуком, опять же, не слишком туго, но все же достаточно крепко, чтобы сдерживать руки от движения. Знакомый процесс завязывания узлов заставляет Баки немного погрузиться в себя. Прошло так много времени с тех пор, как он позволял себе что-то подобное, даже такую ​​простую вещь, как завязывание узлов. Он думает, каково было бы связать Стива более экстравагантными веревками и прочими вещами, как красиво он бы выглядел с завязанными руками, правильно связанными за спиной бантом, как великолепно выглядели бы его мышцы в нагрудном бондаже. Итак, у его ног связанный покорный. Сила, которой он обладает, реальность этой ситуации внезапно и сильно ударяет в живот. Он собирается с духом и обходит Стива, чтобы сесть на диван. Он не обращает внимания на боксеры Стива и включает телевизор, настраивая его на какой-то документальный фильм об океане, прежде чем подвинуться ближе, и положить голову Стива себе между ног. Член Баки начинает твердеть в джинсах, но он игнорирует это, чтобы позаботиться о своем нижнем Его рука из плоти возвращается к волосам Стива и начинает его гладить. Этот контакт заставляет Стива вздрогнуть, но он быстро кладет голову обратно, как только понимает, что это такое. Баки предлагает положить голову на бедро, и как только голова Стива устраивается удобнее, он наблюдает, как мышцы покорного расслабляются, и он погружается в себя. Баки ждет. Он делает вид, будто интересуется документальным фильмом, который тихо идет по телевизору, но все его внимание сосредоточено на сабмиссиве, блаженно парящим между его ног. Стив ровно дышит, тихо урчит, когда Баки проводит пальцами по его густым светлым волосам и слегка почесывает кожу головы. Тело саба расслабленно, как будто он спит, но Баки точно может сказать, что это не так. Они сидят так некоторое время. Приятно просто иметь физическое прикосновение впервые за такое долгое время, и его кожа покалывает везде, где она касается Стива, волнение от ощущения теплой кожи от удовольствия, а не от боли. Он чувствует себя хорошо, но также понимает, как легко было бы причинить боль Стиву, такому уязвимому и ничего не подозревающему, лежащему у него на коленях. Зимний Солдат без колебаний вывел бы из строя этого саба. Даже сейчас он держит левую руку неподвижно, боясь прикоснуться ею к Стиву. Стив, кажется, находится в сабспейсе уже несколько часов. Документальный фильм заканчивается, и играет другой. Потом он заканчивается, и играет следующий. Баки понимает, что он сам парит в своей голове, его доминантное «я» безмерно радо тому, что ему выпал такой сладкий саб. Стив по большей части тихий, но иногда он немного двигается, когда ему нужно переместиться в более удобное место. Уже одиннадцать, когда Баки наконец решает покончить с этим. Стив начинает больше ерзать, явно возвращаясь в свое тело после столь долгого пребывания в собственной голове. Баки не слишком хорошо помнит свою жизнь «до», но он знает, что сессии, которые он проводил с покорными до того, как отправился на войну, никогда не были такими длинными. — Ладно, милый мальчик, — произносит он первые слова за долгое время. В горле у него першение, голос низкий и хриплый от долгого молчания. Стив распрямляет спину, его глаза по-прежнему плотно закрыты повязкой, а руки все еще связаны за спиной. Баки наклоняется вперед и развязывает повязку, давая Стиву несколько мгновений, чтобы глаза привыкли к свету, даже если в комнате темно, за исключением света телевизора и единственной лампы. Голубизна его глаз снова сбивает Баки с ног, когда он видит, как красиво они светятся даже в темноте. Они все еще туманны, но ясно, что его глаза немного расфокусированы, потому что он возвращается из сабспейса, а не из-за сабдропа. Баки испытывает прилив гордости за то, что сделал такого ​​симпатичного саба таким, и даже если бы этого никогда не должно было случиться, даже если он воспользовался этим сабом в ​​трудную минуту. Баки чувствует некоторое облегчение от того, что смог помочь и не заставлять Стива двигаться дальше. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Баки, не в силах удержаться от того, чтобы протянуть руку и обхватить гладкую челюсть Стива. Эти плюшевые губы раздвигаются, когда Стив смотрит на него снизу вверх, выглядит таким счастливым и милым. Баки должен подавить это чувство, не позволять себе слишком сильно им наслаждаться, потому что это единственный раз, когда он позволит себе вот так вот потерять контроль. — Хорошо. Удивительно, сэр, — говорит Стив слабым, но полным удивления голосом. Это обращение снова будто посылает через Баки разряд тока, но он изо всех сил старается игнорировать эффект, который оно оказывает на него. То есть до тех пор, пока Баки не наблюдает, как взгляд Стива скользит по его телу и останавливается между ног, где где через джинсы видно его возбуждение.  — Хорошо. Позволь мне развязать твои запястья, и мы должны… — Пожалуйста, позвольте мне доставить вам удовольствие, сэр! — выпаливает Стив, его голос внезапно такой громкий в тихой комнате. Воздух в легких Баки застывает, и Стив в очередной раз ставит его в невообразимо сложное положение. Он этого хочет. Конечно, он этого хочет. Он был возбужден с тех пор, как Стив опустился на колени в его прихожей. Видеть такого ​​красивого саба у своих ног — мечта. Каждая унция его души борется за то, чтобы разрушить этого великолепного мужчину, разложить его, разобрать на части и трахать до тех пор, пока он не забудет свое собственное имя. Но все еще… Ничего этого не должно было случиться. Во всем виноват Баки. Стив падал, явно игнорируя свои собственные потребности после того, как доминант, к которому он рискнул подойти, прямо отверг его. Затем, вместо того, чтобы позвать на помощь, Баки его раздел и связал. Даже если он хорошо постарался, чтобы Стив не упал еще больше, ничего этого не должно было случиться. Стив должен был получить необходимую ему помощь, а Баки никогда бы не впал в сокрушительные волны собственных желаний доминанта. Он нейтрализован по веским причинам. Даже реабилитированный Зимний Солдат никогда больше не должен иметь такой власти над человеком. Вот почему ему делают все необходимые прививки, почему несколько дней в неделю он ходит на курс обязательной терапии, и почему чертовы Мстители должны присматривать за ним. Потому что он опасен. Глаза Стива снова сияют, мокрые от слез, которые вот-вот прольются. Его нижняя губа покраснела, и Баки испытывает острую потребность засунуть пальцы в рот саба и заставить сосать их. Способы, которыми он хочет доминировать над этим мужчиной, связать его, трахнуть и заставить плакать, необузданные и пугающие. Он еще никогда не испытывал такого непреодолимого желания. — Прости, прости, — начинает бормотать Стив, немного всхлипывая и откидывая голову назад, чтобы не заплакать. — Ты сказал, что хочешь меня, и я просто подумал… — Я действительно хочу тебя, — Баки ловит себя на том, что резко прерывает Стива, не в силах выдержать ни секунды, пока тот сомневается, насколько сильно Баки его хочет. — Но ты не понимаешь, я не могу продолжать играть с тобой. Стив качает головой, это движение выводит его тело из равновесия, потому что он все еще стоит на коленях, а его руки все еще связаны за спиной. Он падает вперед, прижимаясь лицом к обтянутому джинсами бедру Баки. — Пожалуйста, — отчаянно скулит саб, и выглядит таким маленьким. — Пожалуйста, я хочу тебя так сильно, что это больно. Пожалуйста, сэр, позвольте мне доставить вам удовольствие. Позвольте мне заставить вас чувствовать себя хорошо. Разве я не был хорошим для вас? Баки не может удержаться от того, чтобы его рука снова зарылась в волосы Стива и сжала в кулаке мягкие локоны. Сабмиссив стонет, глаза немного закатываются, прежде чем закрыться. На его щеках такой красивый румянец, а рот приоткрыт от желания. Баки кажется, что его кровь кипит, густеет и не дает дышать. Его желание этого сабмиссива, и только этого сабмиссива, слишком велико. В нем есть что-то такое, что проникает сквозь каждую защиту, которую Баки выстроил, чтобы защитить всех от себя себя. Он так усердно работал, чтобы держать себя в клетке, под замком и ключом, а этот покорный просто вальсирует в его жизнь и распахивает дверь, чтобы выпустить все спрятанное внутри на свободу. — Ты был хорошим, пока не начал выпрашивать то, чего не можешь иметь, — без раздумий говорит он, дергая Стива за волосы, чтобы тот запрокинул голову и обнажил прекрасное горло. — Кто ты такой, чтобы просить о таких вещах, предъявлять такие требования? Ты забыл свое место, маленький саб? Он не знает, откуда эти слова, его тело, видимо, устало убегать и решило с головой окунуться в то, чего оно хочет. Стив снова скулит, делая неудачную попытку отрицательно покачать головой в ответ на вопрос Баки. Это заставляет Баки рычать. — Просто хочу доставить вам удовольствие, сэр, — почти невнятно произносит Стив, эти голубые глаза медленно моргают, и это грубое обращение явно отбрасывает его обратно в свою голову. Баки жалеет, что когда-то завязывал ему глаза, чтобы скрыть, какой красивой становится синева глаз, когда Стив погружается в себя. — Или ты думаешь, что я заставлю тебя делать то, что мне не нравится? Ты думаешь, что сидеть здесь с тобой, парящим у моих ног в течении нескольких часов, мне не понравилось, или что это было не то, чего я хотел? Стив стонет и делает еще одну жалкую попытку отрицательно покачать головой. — Нет, сэр, я просто хочу… — Но ведь дело не в том, чего ты хочешь, не так ли? Какая же ты жадная крошка, когда думаешь, что можешь просить все, что хочешь, и я просто дам тебе это. Это то, что ты думаешь, мм, маленький саб? Он наблюдает, как Стив уплывает, и его глаза закатываются. Он издает эти тихие звуки, с открытым ртом в безмолвной просьбе. Баки не может с собой поделать, просто без колебаний засовывает большой палец в жаждущий рот Стива и тихо стонет, когда он смыкает губы вокруг большого пальца и начинает сосать. Он не может вынести мысли о том, что у него не будет этого рта, он даже не понимает, почему так долго отказывал себе. Стив явно хочет этого, умоляет об этом, и Баки просто должен подчиниться. Он пожалеет об этом и возненавидит себя позже, но в этот момент он не может ничего сделать, кроме как вынуть большой палец изо рта Стива, а затем потянуться к молнии и расстегнуть штаны. Стив слышит шум и смотрит вниз, его глаза расширились, а рот открывается еще шире, когда он высовывает язык. Руки Стива все еще связаны за спиной, так что он немного спотыкается, проталкиваясь дальше между ног Баки. Он упирается лицом прямо в промежность, вдыхая и стонет в член, который все еще застрял в нижнем белье. Баки усмехается, немного оттягивая Стива назад, чтобы он мог освободиться от боксеров и немного спустить штаны, чтобы его член и яйца удобно вылезли наружу. Он сжимает себя в кулаке, лениво наблюдая, как Стив смотрит, широко раскрыв глаза. Все еще сжимая волосы саба, он позволяет ему сильнее прижаться к лицу и широко открыть рот в ожидании. Баки берет основание ствола шлепает головкой члена по рту Стива, которая отскакивает от его красивых губ. Стив жалобно скулит, явно расстраиваясь из-за того, что пока не может получить член Баки. Держать его в нескольких сантиметрах от члена, удерживать за волосы, — это зрелище, что идет прямо в член, заставляет его пульсировать и сочиться смазкой. Наконец, он отпускает волосы Стива и позволяет ему упасть вперед, наблюдая, как тот карабкается выше, чтобы прикоснуться к члену ртом. Первый взмах языка проходит прямо по головке, слизывая вытекающий предэякулят. Баки крепко держит Стива, когда он наконец оказывается в достаточно удобном положении, чтобы взять член Баки прямо в рот. Мокрая жара неописуема. Рот Стива словно огонь, горячий и обжигающий, когда он берет от Баки столько, сколько может. Он приятный и мокрый, Стив пускает слюни по всей длине, чтобы сделать скольжение более плавным. Стив сосет, стонет, а затем немного отстраняется и начинает покачивать головой. Баки смутно осознает, насколько Стив неумелый, неуклюжий и неаккуратный. Но он настолько увлечен, что не может сосредоточиться на этом. Это так приятно, что Баки почти сдается, но сдерживается, и не издает ни звука. Стив отстраняется с хлопком и смотрит на Баки. Его щеки покраснели, и выглядят такими милыми, эти глаза такие голубые и яркие, что Баки даже не может поверить, что кто-то может так на него смотреть. Стив широко открывает рот, высовывает язык и ждет. Когда Баки понимает, что делает, он становится человеком, одержимым своим желанием. Его руки вцепляются в волосы Стива, даже левой рукой в перчатке, и направляет рот Стива вниз, пока сам делает толчок вверх. Это божественно, как Стив просто продолжает открываться для него, превращая свой рот в хорошенькую узкую дырочку для Баки, которую он может трахнуть. Баки сдается, дергает голову Стива вниз, заставляя его сглатывать вокруг члена. Он использует Стива, как тот просил, и сам двигает головой саба вверх и вниз, как будто этот рот был игрушкой. Баки держит глаза открытыми, но искушение закрыть их и раствориться в ощущении траха в горло его сладкого покорного почти слишком велико. Баки толкает голову Стива вниз, вниз, вниз, пока не чувствует, как головка члена так сладко и глубоко входит в горло. В тишине комнаты раздается влажное хлюпанье, пока Стив пытается сглотнуть вокруг него, из горла слышен влажный звук, прежде чем Баки оттаскивает его. Стив задыхается, слюна стекает по его подбородку и шее, но он едва позволяет себе вдохнуть, прежде чем снова пытается взять Баки в рот. Он так чертовски нетерпелив, что Баки хочет запереть и оставить Стива себе. Они входят в общий ритм, Баки держит голову Стива, пока ебет его горло, толкается вверх, несмотря на напряжение в животе и бедрах от движения. Стив стонет, но звуки заглушает член, что толкается ему в горло. Баки наблюдает, как слезы льются из голубых глаз, катятся по его щекам, и Баки не может больше сдерживать себя. Он оттаскивает Стива как раз вовремя, чтобы обхватить себя рукой и начать кончать. Оргазм накатывает на Баки, как лавина, врезается в него и утаскивая вниз, пока он кончает, кончает и кончает. Он знает, что это много, и ему кажется, что это длится вечность, но он не может остановить свой оргазм. Баки открывает глаза, чтобы увидеть, как сперма брызжет на лицо Стива, глаза саба закрыты, рот приоткрыт, а язык высунут, чтобы чувствовать вкус спермы. Баки все еще кончает, тихо стонет, наблюдая, как его сперма окрашивает раскрасневшиеся щеки, как его белые выделения ложатся на эти длинные ресницы. Это самое красивое, что он когда-либо видел. Наконец, по прошествии, казалось, нескольких минут, он, наконец, опустошил себя. Стив проглатывает то, что попалось ему на язык, затем сжимает свои греховно-красные губы и испускает тихий горячий стон. Баки наклоняется вперед, и, двумя пальцами правой руки сгребает сперму со щеки Стива, а затем проталкивает ее в теплый рот. Стив жадно сосет пальцы, все еще не открывает глаза из-за того, как много спермы на его лице и веках. Однако Баки замечает, что Стив теперь корчится, вероятно, невероятно возбужденный после такого обслуживания Дома. Баки уже зашел слишком далеко. Он уже подумал о том, как лучше всего покончить с этим и не дать себе снова поддаться желаниям этих голубых глаз. Ему нужно получить помощь для Стива от настоящего дома, и начать раскаиваться в том, что он воспользовался таким милым и покорным сабом. Он не мог пойти дальше и вторгнуться в тело Стива, когда тот был в таком деликатном состоянии. Но… Стив был так хорош, он заслуживает того, чтобы кончить. Если и есть что-то, чем Баки обязан этому сабу, которым он так жестоко воспользовался, так это то, чтобы Стив чувствовал себя так же хорошо, как Стив заставил его чувствовать себя. — Потрись о мою ногу, милый, — вылетает из рта Баки. Стив издает звук, который звучит так, будто его ранили, и пробирается вперед, чтобы прижать свой твердый член к голени Баки. Он все еще ослеплен спермой на лице, и Баки начинает собирать ее пальцами, и кормить ею этот голодный, влажный рот. Движения Стива отрывистые и нескоординированные, его руки все еще связаны за спиной, но он безумный и отчаянный. Баки чувствует, насколько он возбужден, когда трется своим членом в нижнем белье о ногу, так отчаянно нуждаясь в движении, чтобы заставить себя кончить. Баки тихо шепчет ему нежности, левой рукой поглаживая волосы, а правой продолжает очищать лицо саба. Стив хнычет и, наконец, открывает глаза, когда с них счищается достаточное количество спермы Баки. Его ресницы все еще немного слипшиеся, щеки окрашены в такой красивый и смущенный румянец, а эти незабудки-голубые глаза далеки и темны от того, как высоко он, должно быть, парит. Он кладет голову на руку Баки, открывает рот, чтобы выразить, как ему хорошо. — Мм, о… о, сэр! — Давай, кончай, милый мальчик. Сделай это для меня, — командует Баки, а затем наблюдает, как глаза сабмиссива закатываются и закрываются, его голова откидывается назад, а выражение чистого блаженства омывает его великолепные черты лица. Его тело дрожит, он все еще трется членом о ногу нескоординированными толчками, а затем он кончает. Он такой красивый, его великолепные мышцы напрягаются, связки на шее туго натягиваются, голова откидывается назад от удовольствия. Его бедра жадно трутся о ногу во время оргазма, и Баки начинает чувствовать теплое мокрое пятно, что промокает сквозь его джинсы. Стив буквально дрожит от этого, полностью поглощенный непреодолимым удовольствием, и выглядит так, будто это самый сильный оргазм, который у него когда-либо был. Баки все еще возбужден из-за действия сыворотки, но он игнорирует это, чтобы помочь своему сабмиссиву вернуться в себя. Он гладит Стива по волосам, трет его шею и плечи и заглушает эти звуки удовольствия. После того, как его саб наконец-то расслабился и отдышался, Баки начинает в уме перечислять все, что ему нужно сделать, чтобы заботиться о Стиве после такой сессии. Возможно, это была не самая напряженная сессия — и на самом деле, она была выбрана специально, чтобы она была легкой и несложной для сабмиссива в дропе. Стив выглядит истощенным и явно нуждается в тщательном уходе. Баки предлагает Стиву откинуться назад, чтобы он мог встать, а затем быстро приседает позади, чтобы развязать галстук, все еще связывающий его запястья. Даже на подушке Стив слишком долго стоит на коленях, и Баки помогает ему повернуться и сесть на пол. Затем Баки помогает ему выпрямить ноги и несколько минут массирует бедра и лодыжки. Стив все время молчит, держит глаза закрытыми и движется туда, куда его направляет Баки. Он прекрасен, хотя он прекрасен все время. Но здесь, измученный, выжатый и пребывающий в посторгазмическом блаженстве после нескольких часов парения, он выглядит просто божественно. Баки хотел бы оставить его себе, но он никогда не сможет позаботится о сабмиссиве достаточно хорошо. Он подхватывает Стива на руки, как невесту, его вес даже не чувствуется благодаря силе, вызванной сывороткой, и его металлической руке. Стив не задает никаких вопросов, просто держит глаза закрытыми, как будто спит, и утыкается лицом в шею Баки. Он ведет их в ванную, где усаживает Стива на закрытое сиденье унитаза, а затем массирует шею и плечи Стива, пока вода набирается в ванную. Он стягивает нижнее белье со Стива, прежде чем поднять его, пока он свернулся калачиком, как будто не мускулистый Адонис ростом больше 6 футов, а совсем маленький, и осторожно укладывает его в ванну, чтобы он расслабился. Стив начинает приходить в себя, медленно моргая, открывая глаза и с удивлением глядя на Баки. Баки ненавидит, как сильно ему нравится как Стив смотрит на него. Ему приходится заставить себя вытащить руку из волос Стива, собрать испачканное белье и сбежать из комнаты. Он находит одежду Стива и мятые галстуки в гостиной и тоже хватает их. Подушка его дивана, на которой он сидел, теперь покрыта слоем спермы, поэтому он расстегивает чехол, стягивает его и бросает в стирку. Почти больно, как быстро он стирает все свидетельства их совместной ночи. Закончив, он идет и переодевается в чистую одежду, во что-то более удобное, чем джинсы. Он останавливается на толстовке ЩИТа и домашних брюках для себя, а затем находит мягкую рубашку Stark Industries с длинными рукавами, которую Тони подарил ему, для Стива. Он также берет пару мягких фланелевых пижамных штанов и, закончив переодеваться, несет одежду в ванную. Стив нежится в горячей ванне, выглядит совершенно расслабленным. Он вымылся, если судить по пузырькам пены на воде. Густой, теплый воздух ванной пропитан обычным средством для мытья тела Баки, и какая-то его собственническая часть радуется тому, что этот сабмиссив пахнет им. — Уже поздно, — это все, что он может сказать, когда Стив смотрит на одежду в руках Баки. — Я закинул твою одежду в стирку. — Стив только кивает и выбирается из теплой воды. Баки протягивает ему полотенце и убеждается, что Стив в порядке, прежде чем отвернуться, чтобы дать ему немного уединения. Наверное, ему следует выйти из ванной, но что-то внутри его останавливает. Было бы неправильно оставить сабмиссива после такой сессии, даже если она была относительно легкой. Всего несколько часов назад Стив был в сабдропе, и хотя Баки по-королевски облажался и воспользовался этим сабом, но ему нужно оставаться рядом, и не дать Стиву соскользнуть обратно. Через несколько минут он чувствует, как руки сзади обвивают его талию. Стив прижимается лицом к плечам, крепко обхватив талию Баки руками. Баки не знает, что делать, не думает, что ему следует развлекаться, когда он сделал такие ужасные вещи со Стивом, но дом внутри него говорит, что ему нужно утешить этого сабмиссива. — Спасибо, — бормочет Стив в спину, и Баки чувствует дуновение теплого воздуха от его слов. Он заставляет себя поднять правую руку и осторожно положить ее туда, где руки Стива скрещены на талии. Он не может сказать «пожалуйста». Он не может сказать, что ему следует бежать отсюда, а не благодарить. Он вообще ничего не может сказать, кроме: — Давай уложим тебя спать Он проводит Стива в свою спальню и укладывает его внутрь. Он колеблется, и думает, стоит ли ему залезать в постель, но Стив смотрит своими большими глазами и тянет Баки за руку к себе, и он делает это. Он часами смотрит в потолок, пока саб мирно спит рядом. Стив немедленно прильнул к нему, и оплел тело своими конечностями, как осьминог. Он думает о том, как отослать Стива утром, о том, что ему придется признаться во всем доктору Брэдфорду. О том, как после того, как он признается в своих грехах, ЩИТ, вероятно, заставит его сделать еще один укол нейтрализаторов, так как его последний явно выгорел из него из-за огненного жара, который этот сабмиссив зажег внутри него. Он монстр, и теперь его выпустил этот милый, и ничего не подозревающий сабмиссив. Это не вина Стива, это все Баки. Ему нужно исправить эту ошибку, ему нужно снова заковать себя в цепи, чтобы защитить всех вокруг себя. И больше всего ему нужно защитить Стива от самого себя.