a rocky heart for breaking teeth

Кипр был прекрасен летом. Вода вокруг острова была прозрачной и такой синей, что он мог видеть рыб, плавающих под сверкающими волнами. Берега скалистые, трава такая зеленая. Но он был там не для того, чтобы отдыхать или рассматривать пейзажи. На самом деле, он едва замечал красоту средиземноморского острова. Нет, Зимний Солдат был здесь чтобы охотиться. Он быстро нашел свою добычу. Это был сбежавший учёный Гидры и он, очевидно, пытался затаиться в городе Никосия. Мужчина был неосторожен и неаккуратен. Он явно не думал, что Гидра найдет его здесь. Он пьянствовал в баре, когда Зимний Солдат подошел прямо к нему сзади, схватил за шею и стащил с барного стула. Он привязал ученого к стулу на пустом складе, который они нашли. Его куратор приказал пытать ученого. Он помнит, что намеренно запутал веревку, когда привязывал человека к стулу, потом эффективно и бездумно сломал пленному пальцы. Крики мужчины эхом разносились по пустому зданию. В конце концов, он не дал никакой информации и был наказан за то, что думал, что может покинуть Гидру. Кровь омыла синие цветы в поле. Солнце стояло высоко, и он стоял посреди поляны, ожидая, когда за ними прилетит вертолет. Ученый был убит выстрелом в голову на этом поле, и Зимний Солдат наблюдал, как жизнь человека покинула его глаза при нажатии на спусковой крючок. Цветы больше не были голубыми. Баки просыпается в три часа ночи. Он вздрагивает от кошмара, но внезапно осознает, что Стив все еще цепляется за него под одеялом. Саб тихо похрапывает и, очевидно, все еще крепко спит. Баки корит себя за то, что уснул. Он не планировал засыпать, но после того, как долго смотрел в потолок, он, должно быть, был убаюкан теплым телом Стива. Он не обращает внимания на то, насколько комфортно и хорошо себя чувствует, и тихонько выбирается из постели, как можно дальше от лежащего рядом саба. Баки чувствовал себя настолько противоречиво, что чувствует, будто разваливается на мелкие части, будто он находится в миллионе разных мест одновременно и не может собрать себя воедино, чтобы быть цельным хотя бы одну секунду. Он идет на кухню, чтобы налить себе стакан воды, но когда поднимает руку, чтобы открыть шкаф, он видит металлические пальцы. Его рука без перчатки. Он не надел перчатку, когда переодевался прошлой ночью. Стив заметил? Он думает, что саб спросил бы в этом, если бы увидел. Он бы отшатнулся от Баки, если бы увидел это оружие, хирургически вживленное в тело. Конечно, Стив бы испугался, и не стал бы так доверчиво прижиматься. Баки чувствует, как его рассудок все больше ускользает от него, но он заставляет себя наполнить стакан и быстро выпивает воду. Его доминантная часть явно хочет потворствовать Стиву, хочет разобрать его на части ​​и собрать заново. Он хочет, чтобы Стив стоял на коленях, хочет, чтобы он был связан самыми красивыми узлами, какие только может завязать Баки, хочет трахать его, пока тот не сойдет с ума, и у него не будет ни единой мысли, кроме того, как хорошо он себя чувствует. Тело и разум Баки хочет этого. Но в то же время разум довольно настойчиво напоминает о том, какой Баки монстр. Видеть во сне миссию на Кипре, как он связал того ученого, а потом бил до крови. Он пролил кровь на голубые цветы, которые напоминают глаза Стива. Это послание от Зимнего Солдата, который был все еще где-то внутри, дремлющий, но всегда наблюдающий, всегда там, и будто нашептывает: «не забывай, ты все еще монстр, и всегда им будешь». Ему действительно повезло, что он не причинил вреда Стиву. Или, по крайней мере, не причинил физического вреда. У него не было ночных кошмаров, столь частых как в начале реабилитации, и он не разорвал его в клочья во время кошмара. За первые несколько месяцев он уничтожил так много постельных принадлежностей и мебели, что ЩИТ начал вычитать это из зарплаты, которая все еще ему начислялась, еще со времен службы в армии. Тем не менее, он уверен, что эмоционально и ментально сильно ранил Стива. Остается только одно, и он должен решить, как это сделать. Ему нужно отослать Стива, сделать так, чтобы он никогда больше не захотел возвращаться в поисках Баки. А затем ему нужно раскаяться в том, что он сделал с этим сабмиссивом. Его чувства обостряются, и он сразу же переходит в защитный режим, когда слышит странное жужжание. Он приседает, а затем крадется из кухни в гостиную, откуда доносится шум. Перед сном он убедился, что система безопасности была активирована, и что все двери и окна были заперты. Он крадется в гостиную, его бдительность и чувства на пределе, когда он замечает тусклый свет из-под дивана. Баки садится на корточки и достает мобильный телефон, который, должно быть, принадлежит Стиву. Наверное, он просто выпал на пол из его штанов. Экран мигает четырьмя пропущенными звонками от Пегги Картер, и когда Баки смотрит на телефон, он снова загорается от входящего звонка. Он паникует, думая, что не должен отвечать, наверное ему следует разбудить Стива. Но затем думает о том, что ему бы очень не хотелось будить Стива после такой интенсивной сессии, поэтому в последнюю секунду проводит пальцем по экрану, чтобы ответить. — Привет? Пауза. — Кто ты, черт возьми, и где Стив? — отвечает женский голос с британским акцентом. Баки хмурится и смотрит на открытую дверь спальни. Наверное, ему следует выйти на кухню. — Меня зовут Баки. Стив… сегодня ночует у меня дома. Он спит. — Ну, это не дает мне достаточно информации. Где ты живешь, Баки? Назови свою фамилию. — в ответ Баки только фыркнул. — Я не разглашаю эту информацию. Стив спит. Он перезвонит тебе, когда проснется. — Мне этого мало. Если ты мне не ответишь, я заявлю на тебя в полицию. Скажи, где сейчас Стив? — Господи Иисусе, леди, — выплевывает он. — Я не говорю свой адрес какому-то чертовому незнакомцу. Если ты хочешь, чтобы я разбудил Стива, хорошо, я разбужу, но у него был чертовски хреновый день, и я не думаю, что это правильно только потому, что тебе нужно удовлетворить свое любопытство, — бушует он, пытаясь говорить тише, чтобы не разбудить Стива. Доминанту в нем не хочется будить саба — тело нуждается в отдыхе, и будить его только для того, чтобы эта дамочка могла поговорить с ним просто смешно. — Ну, извини меня, что я беспокоюсь о друге! Этот город совсем не безопасен для сабмиссива, особенно для такого доброго и милого, как Стив. Так что ты должен понимать, почему я волновалась после того, как не получала от него вестей всю ночь! — кричит она в ответ, явно не беспокоясь о громкости своего голоса, где бы она ни находилась. — Может, тебе стоило больше волноваться, видя, как Стив, черт возьми, попал в сабдроп, и никто не вмешался, чтобы помочь ему до того, как все стало так плохо, как сейчас. — шипит он, гнев захлестывает его при мысли, что какой-нибудь дом подойдет и силой заберет Стива прямо с улицы. Пока он не вспомнит, что именно это он и сделал. — Что? Что случилось? Что ты сделал? — Баки закатывает глаза в ответ на ее вопрос. Это не дискуссия. Он не собирается рассказывать ей об их вечере, о том, как он воспользовался Стивом. По крайней мере, до того, как он сначала поговорит об этом с ним. — Стив в порядке. Он появился у моего дома, и я затащил его внутрь. Ему явно было плохо. Сейчас он спит, и к утру все должно быть в порядке. Я могу разбудить его, но ему действительно нужно немного поспать. И в будущем люди в его жизни должны, блядь, замечать, когда Стиву плохо, и предотвращать такое дерьмо. Баки понимает, что несправедливо обвинять друзей и семью, но никто не предотвратил такое состояние Стива. Эта Пегги явно даже не заметила, что он падает. Мысль о том, что Стив снова соскользнет в сабдроп после того, как Баки отошлет его домой, вызывает у Баки неприятный осадок в желудке. Ему вдруг хочется снова оказаться в постели, обняв милого спящего сабмиссива. Но он не может. — Да как ты смеешь намекать, что я… — Послушай, — обрывает он ее, внезапно почувствовав себя очень уставшим. — Я должен идти. Позови чертовых копов, если хочешь. И пока ты этим занимаешься, заручись поддержкой какого-нибудь знакомого доминанта. Доброй ночи. Он вешает трубку и кладет телефон на кухонную стойку. Он ждет, наблюдая, не загорится ли телефон снова, но экран остается темным. Он вздыхает, чувствуя себя более истощенным, чем когда очнулся от своего кошмара. Понятно, что даже если бы он не был Зимним Солдатом, он никогда не подходил бы Стиву. Он даже не может ответить на звонок взволнованного друга, как нормальный человек. Может быть, ему стоит сфотографировать спящего Стива и отправить ей. Он поднимает телефон и нажимает кнопку домой. Он заблокирован, как и ожидалось. Баки думает, что эта Пегги, вероятно, очень беспокоится о Стиве, поэтому он возвращается в спальню и находит свой телефон. Он нажимает на уведомление о пропущенных звонках Пегги на телефоне Стива и нажимает кнопку обратного звонка. Он открывает камеру на своем телефоне и включает прикроватную лампу. Стив все еще крепко спит, его лицо такое прекрасное и умиротворенное. Пегги отвечает как раз в тот момент, когда он нажимает кнопку, чтобы сделать снимок. — Стив? — в ее голосе слышится отчаяние. Баки смотрит на телефон Стива и видит ее номер. Он набирает номер в своем телефоне, когда она снова спрашивает: — Стив, это ты? Ты в порядке?. — Нет, это снова я, солнышко, — отвечает Баки, нажимая кнопку «отправить». — Смотри, вот в чем дело. Ты можешь не верить мне, но не разглашаю свое имя или адрес в целях безопасности. — он не упоминает, что это в целях национальной безопасности. — Но если ты проверишь свой телефон, там есть фотография, доказывающая, что со Стивом все в порядке. Теперь этого достаточно, чтобы продержаться до тех пор, пока он не перезвонит тебе утром? На несколько мгновений наступает тишина. — Да спасибо. Но если ты причинишь ему боль, я лично надеру тебе задницу. Баки не может сдержать ухмылку при мысли об этой женщине, угрожающей Зимнему Солдату. Это что-то новенькое. — Договорились. Спокойной ночи, Пегги. — и он отключает телефон. Баки возвращается на кухню, чтобы заварить кофе, когда у него в руке звонит собственный телефон. Он смотрит на уведомление, и видит сообщение с номера Пегги. ххх-ххх-хххх: Ты прав, мы не заметили. Мне жаль. Баки вздыхает. Теперь ему нужен новый номер телефона. *** Когда Стив наконец просыпается, Баки сидит за кухонным столом. Саб выходит одетый в свою свежую после стирки одежду, которую Баки сложил и оставил на краю кровати. В руке у него зажат телефон, и он смотрит на Баки широко раскрытыми, полными надежды глазами. — Хм, привет, — здоровается Стив, робко заходя внутрь. Баки хочет пойти к нему. Он хочет обнять его, погладить растрепанные волосы, поцеловать в первый раз, прикусить пухлую нижнюю губу, одеть в свою одежду, чтобы на Стиве был его запах. Вместо этого он смотрит на газету на столе. — Доберись домой в целости и сохранности, — говорит он. Тишина оглушает. Это очевидный, жесткий приказ уходить. Это то, что он должен сделать, чтобы оттолкнуть Стива от себя, чтобы Стив не пытался вернуться. Потому что Баки в конце-концов только навредит этому сабмиссиву, он очевидно, уже сделал это прошлой ночью. — Это… это все? Баки поднимает взгляд вопреки здравому смыслу и наблюдает, как Стив просто стоит, его руки беспомощно опустились, глаза остекленели, а выражение лица опустошенное. — Да, — просто отвечает Баки, намеренно делая больно. Он не обращает внимания на то, как сердце пытается вырваться из груди. Стив моргает, открыв рот от удивления. — Значит, для тебя это ничего не значило? — раздраженно спрашивает он. Баки пожимает плечами и не отвечает. Он должен показывать свои эмоции. Стив издает разочарованный звук, и нервно проводит рукой по волосам. — После всего, что ты сказал, после того, что мы сделали, ты… — У тебя был сабдроп, и, несмотря на то, что я пытался отговорить тебя, ты подполз ко мне на коленях, как нуждающаяся шлюха, и умолял меня доминировать над тобой, — говорит он, прежде чем успевает одуматься. Его живот скручивает, пальцы правой руки дергаются. «Виктимблейминг*, правда, Барнс?» — говорит голос в голове. Да, именно. Он должен прогнать Стива. Стив издает обиженный звук, слезы текут из его глаз. — О, значит так? Я просто навязался тебе? Конечно, должно быть, тебе противно от такого саба, как я. Ты явно не желал этого, и тебе пришлось заставлять себя, верно? Я просто полностью воспользовался тобой, — язвительно говорит в ответ Стив. От этих слов кровь Баки закипает в жилах, и он встает, ударяя кулаками по столу. Чашка кофе падает и разбивается от силы удара. — Нет, ясно, что я воспользовался тобой, и ты, черт возьми, не видишь ничего, засунув голову в задницу. Я уже бесчисленное количество раз говорил тебе оставить меня в покое. А теперь убирайся из моего дома и никогда, блять, не возвращайся! Он тяжело дышит, и тишина между ними густая и удушающая. То, как Стив смотрит на него, живо напоминает Баки то, как смотрел на него тот ученый, стоя на коленях в поле цветов. И как расширились его глаза при виде ружья, и как полились слезы. Даже сейчас, когда он исправился, он все еще метафорически держит оружие перед людьми, не так ли? Он по-прежнему губит людей, разрушает жизни. Может быть, на этот раз он никого не убил, но Зимний Солдат все еще жив внутри него, все еще ломал вещи, которые невозможно было починить. Стив наконец отводит взгляд и вытирает слёзы тыльной стороной ладони. Он судорожно вздыхает, берет себя в руки, а затем снова смотрит на Баки. Сабмиссив, который был всего несколько секунд назад, исчез. Вернулся фасад доминанта: плечи отведены назад, спина прямая, голова держится прямо. Баки понимает, что Стив не пытается быть доминантом. Он просто пытается защитить себя. — Ладно, — говорит Стив и выходит из комнаты, из дома, из жизни Баки. И Баки снова остается один.