Уроки итальянского

Это было предрешено ещё с того момента, когда тема данного вопроса была впервые затронута. Иных путей просто не существует. Всё должно было быть именно так, и никто не в силах этого изменить. Над головой светил яркий огненный шар, на небе не было ни единого облачка. Воздух был горяч как в бане, и куда не глянь, не было ни души. Всюду пустота, лишь тихий освещенный палящим солнцем двор султанского дворца был вокруг. После смерти султана в походе казалось, что всё изменится, но двор был так же красив, как и прежде. Внезапно открылась одна из дверей дворца, оттуда вышли стражники, ведя под рукой какого-то юношу в белых одеяниях. С другой стороны, даже не понятно, откуда конкретно, вышли палачи. Словно по щелчку пальцев тут и там появлялись люди и занимали свои места. Обернувшись, Мустафа увидел свою мать, стоящую за его спиной, с другой стороны стоял Ибрагим-паша, они оба бесчувственно и как-то отстранённо смотрели на происходящее. В углу стояли в чёрных одеяниях Хюррем Султан и его сестра, Михримах Султан. Опухшими от слёз горя глазами они смотрели на человека, которого ведут в середину двора, где недалеко от красивых, пышных зелёных кустов валялись бледные бездыханные тела юношей в таких же белых одеяниях. Последний оставшийся в живых, но верно идущий на смерть юноша вёл себя тихо, с достоинством, но лицо его было темнее любой грозовой тучи, он исподлобья смотрел на Мустафу с разочарованием и презрением. Его бледные и сухие губы слабо двигались, словно он что-то говорил. Мустафа не слышал его, однако фразы как будто сами рождались в голове, ровно эти слова предназначались лишь ему одному. И от них по коже пробегались холод и толпа мурашек. "Ты обещал, но обманул меня", "как ты мог так поступить с нами, брат?". Он хотел сказать, что это не он, он не предавал его, не казнил своих братьев, и не казнит его. Но рот не открывался, ни одна часть тела не была подвластна ему. Он лишь мог смотреть на то, как его единокровного брата ведут на скорую смерть. Когда того поставили на колени, и его голова поднялась навстречу последним в его жизни лучам светящего но не греющего солнца, он узнал в нём своего самого близкого, самого родного друга и единокровного брата - Мехмеда. Тот всё ещё не сводил черных, некогда бывших красивого каштанового цвета глаз со стоящего напротив старшего брата. В руке одного из палачей сверкнула полоска тетивы, и ловко обмотав ею тонкую шею Мехмеда, он перекинул другой конец стоящему рядом палачу. Они потянули тетиву в разные стороны, душа юношу, который судорожно начал хвататься руками за сжатую тонкой линией шею. И не смотря на горящую от неимоверной боли грудь, он продолжал смотреть на него. Мустафа хотел закричать, остановить это, но всё так же стоял неподвижно и только с ужасом смотрел, как жизнь покидает его брата. Через некоторое время бездыханное тело повалилось на землю. Ярко светило солнце. Не было больше живых людей во дворе, лишь бездыханные тела, лежавшие на земле, и десятки пар пустых глаз, смотревших на них. *** Мустафа проснулся. За окном была поздняя ночь, а сам он весь был в холодном поту. Руки предательски дрожали и во рту всё пересохло. Грань между сном и явью ещё не стёрлась, и, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, Мустафа присел. Кошмар был настолько реалистичным, что он долго не мог прийти в себя. Сидел и смотрел в пустоту прокручивая увиденное. Раньше ему почти никогда не снились страшные сны. Зачастую он вообще никаких снов не видел. Но этот он может поставить первым в списке самых тревожных и пугающих снов. Тело наконец-то начало успокаиваться, и выпив воды, шехзаде снова лёг под одеяло. Он не хотел верить в то, что этот сон мог что-то предвещать. Сжав покрепче мягкую ткань, Мустафа закрыл глаза, желая снова заснуть. Веки будто налились свинцом, и, не смотря на только что приснившийся сон, он всё ещё хотел спать. Заснул он уже быстрее, перед этим недолго держа образ Мехмеда с тетивой на шее, который хотелось бы забыть навсегда. Он желал лишь одного - чтобы этот образ никогда не стал реальным. Чтобы никогда не увидел он бездыханные тела братьев. *** Они с Мехмедом снова сидели в покоях у Мустафы. Дождь на улице всё никак не хотел заканчиваться, видимо осени не терпелось сменить лето. Тучи, кажется, не расходились ещё с прошлого дня, и только продолжали сгущаться на небе. На удивление эта погода ассоциировалась у старшего наследника с дорогой тётушкой Хатидже Султан. Дворец после её приезда будто похолодел, впитав в свои стены тоску и боль госпожи из-за отсутствия горячо любимого мужа рядом. Та явно приехала не просто так, и вероятно они с Шах Султан что-то замышляют. На протяжении всего занятия Мустафа сидел мрачнее ночи и тех чёрных туч за окном. Он конечно по возможности внимательно слушал брата, объяснял и помогал, но все его мысли были совершенно в другом месте. Его брови хмуро спустились к переносице, образуя небольшие складки, а на виске выступила небольшая вена. Пальцы беззвучно постукивали по столу, и эту небольшую тревожность заметил Мехмед. Он положил книгу на стол и обеспокоенно посмотрел на брата. - Тебя терзают какие-то мысли, брат? Он ответил не сразу, а пару секунд сидел, всё так же раздумывая о чём-то. Мустафа словно вынырнув из воды, повернулся к брату, вопросительно поднимая бровь. Его тело словно физически ощутило этот пристальный и ожидающий взгляд. - Ты что-то сказал? Тебе, наверное, нужна помощь. Извини, я, похоже, слишком задумался. - Как раз об этом я и хотел поговорить. Ты последнее время как будто сам не свой. У тебя точно всё хорошо? - Да, у меня всё в порядке, просто я думал о походе повелителя и о том, что скоро на меня ляжет много дел. - Всё будет хорошо брат, ты силён духом и точно справишься. - Не похоже, что Мехмед поверил его словам. Он наблюдателен и точно понял, что на душе у старшего шехзаде лежат другие волнения. И Мустафа был благодарен ему за то, что он не начал его расспрашивать. - Спасибо. *** После занятия они разошлись по своим делам. Мустафа отправился проведать маленького Джихангира, который очень соскучился по нему и всё ждал, когда он придёт. Мехмед же хотел отправиться к тётушке Шах Султан и заодно проверить как там Эсмахан. Матушка запретила ему видеться с ней наедине, но он заверил её, что между ними ничего не может быть. Хотя иногда и замечал её неравнодушное отношение. Все эти встречи, наклоны, взгляды и случайные прикосновения привлекали его, но любви к ней у него не было. Она была красивой, дружелюбной и любознательной. Он верил, что она найдёт себе кого-то гораздо лучше, чем он, потому что их союз не видит будущего. Им никогда не быть вместе. Мехмед ни разу не говорил ей об этом, ему совершенно не хотелось огорчать её или разбивать ей сердце, поэтому он просто вёл себя как обычно и старался игнорировать её попытки сблизиться, делая вид, что совсем не замечает их. И хоть после этого ему приходилось наблюдать её поникший взгляд, он считал, что это всяко лучше, чем давать ей ложную надежду на что-то. Пройдя по извилистым коридорам к покоям Шах Султан парень остановился у громоздких дверей. Он хотел оповестить её о своём приходе через стражников, но те сказали, что она вместе с Эсмахан куда-то направилась, а в покоях осталась лишь Хатидже Султан. Решив, что немного поговорить с недавно приехавшей тётушкой было бы хорошей идеей он всё равно вошёл в покои. Госпожа сидела на тахте понуро опустив голову. Её смоляные кудри падали ручьём на бледное кукольное лицо, закрывая припухшие глаза и неяркий розоватый румянец на щеках. Она тонкими пальцами комкала дорогую ткань своего чёрного платья, иногда протягивая тыльную часть ладони к лицу, чтобы стереть катящиеся по щекам хрустально чистые прозрачные слезинки. Мехмед поклонившись неуверенно и осторожно подошёл к ней и она наконец-то подняла свою голову чтобы посмотреть на него. Всё увиденное ранее будто превратилось в одну размытую галлюцинацию, ведь в этот момент она как-то странно и горестно улыбнулась, из-за чего стало немного не по себе. Посмотрев в сторону на свободное рядом с собой место она плавно похлопала по нему рукой, как бы приглашая шехзаде присесть рядом. Но он не сел. Решив прервать это неловкое (по крайней мере для него) молчание он заговорил. - Добрый день, госпожа. Прошу прощения, но я тут не надолго. Лишь хотел спросить как ваши дела и узнать хорошо ли вы себя чувствуете. - Рада, что ты пришёл, Мехмед, спасибо что заботишься обо мне, ты совсем не похож на свою мать. Хюррем видеть я была бы ни капли рада. И как раз о ней я хотела с тобой поговорить. - Слова Хатидже Султан о его матери неприятно отдались уколом в груди, но деликатно промолчав он продолжил слушать её. - Хюррем настроена решительно против меня, но мне хочется перестать вести с ней войну. Мне трудно это признавать, я всё ещё зла на неё, но наш разлад огорчает повелителя. Он видит угрозу для неё во мне и Ибрагиме. Но я хочу, чтобы мы жили в мире. Меня она конечно же не послушает, поэтому я прошу твоей помощи, Мехмед. Поговори с ней, скажи что я больше не буду пытаться встать между ней и повелителем. Шехзаде был мягко говоря в шоке. Он с неверием и нарастающей радостью смотрел на удивительно быстро успокоившуюся Хатидже. Ему нравился положительный настрой тётушки, поэтому он даже не вспомнил о том, что совсем недавно она прожигала её своим злобным взглядом и грозилась выслать из дворца. Хотелось бы ему, чтобы и с Мустафой его мать не ссорилась более. Но это было бы слишком идеально. Возможно, когда-нибудь он затронет и эту тему. - Конечно госпожа, мне очень приятно слышать то, что вы наконец-то начнёте ладить. Я обязательно поговорю с ней! - Спасибо, я очень ценю это. Уверена, она тебя послушает. Только не говори Шах Хубан о моей просьбе, она очень злилась, когда я сказала ей, что собираюсь помириться с Хюррем. - Хорошо, тогда я скорее пойду. - Удачи, я уверена, что она тебя выслушает. - Прощайте госпожа. Мехмед поклонился и повернулся к выходу из помещения. Когда он вышел Хатидже стянула с себя маску добродушности и ухмыльнулась. Всё же наивность юноши отлично сыграет ей на руку. И Хюррем с помощью своего же сына угодит в такую ловушку, из которой выбраться ещё стоит постараться. Осталось лишь дождаться Махидевран, и можно будет начинать. Шехзаде спешно шёл по дворцу, минуя покои и залы. Его мысли были заняты только предстоящим разговором с матушкой. Надо было продумать как подойти к этой теме и не разозлить её. В голове упорно не хотели рождаться дельные идеи, и в таких случаях он просил совета. Но это была абсолютно другая ситуация и надеяться ему оставалось только на себя. Немного не помешало бы отойти от такой неожиданности, поэтому он сначала зашёл к своему младшему брату Джихангиру, забыв о том, что там ещё должен был находиться Мустафа. Когда он зашёл, на него не обратили внимания, потому что старший наследник что-то увлечённо рассказывал Джихангиру, а тот сидел и с поистине детскими и милыми эмоциями слушал его, словно ему повествовали сказку. Очень тихо подойдя ближе Мехмед решил послушать, о чём они разговаривают. С одной стороны было неприлично и неправильно так поступать, а с другой ему было очень любопытно. Из его рассказа он понял, что тому приснился страшный сон. К сожалению шехзаде услышал лишь отрывок сна, но даже так был поражен тому, что брат не рассказал об этом раньше. Возможно он не хотел заставлять его волноваться и думать о чём-то нехорошем. За последнее время и так произошло немало событий. И ещё почему-то ему казалось, что брат даже немного смягчил рассказ, ведь явно то, что он видел на самом деле, его достаточно разволновало и вероятно могло напугать малыша. Тут на него посмотрел случайно увидевший его Джихангир и радостно улыбнулся, указывая своим маленьким пальцем на пойманного с поличным парня. - Братик! Мустафа судорожно обернулся, удивлённо смотря на шехзаде, который стоял в небольшом ступоре и так же смотрел на него. - Как давно ты здесь? Я тебя не заметил. - Я только что пришёл. - А мне кажется ты здесь давно. Подслушивать очень некрасиво, брат. - Я слышал немного, честно, мне просто хотелось дать брату тебя дослушать. - Точно так же, как хотел дослушать сам? - Если я так помешал, то пожалуйста, мне не трудно покинуть вас. - Не ссорьтесь, пожалуйста, братик пришёл недавно, я видел... - Джихангир расстроено надул губы, смотря то на одного, то на второго шехзаде. Кажется на обоих это очень хорошо подействовало, потому что они быстро замолкли. Мехмед усмехнулся и, подойдя, присел рядом, тормоша пушистые кудри младшего. - Ну что ты, мы вовсе не ссорились, я сам виноват и поступил неправильно. - Он мельком глянул на Мустафу, который немного растерянно кивнул и похоже понял, что начинать спорить из-за такой ерунды было бы опрометчиво. - Как ты, братец? - Я гулял, Мама и Михримах водили меня в сад. - Да? И весело ли тебе было? - Весело! Я видел большую птичку, а потом меня катал на плечах Рустем. Он чуть не наступил на змею. - О Аллах, плохо дело... Змеи ползают недалеко от дворца. Надо будет поговорить об этом со старшим слугой. Пусть выловят всех змей и выпустят подальше. - Мустафа задумчиво потёр переносицу, не спуская глаз со своего брата. Мехмед ничего не ответил, только согласно кивнул и взял на руки смеющегося Джихангира, играя с ним. Глядя на эту самую обычную и милую картину в груди разлилось тепло. Наблюдать за такими мелочами было настоящим счастьем. Будь то просто приветствие, объятие или прогулка по саду. В эти моменты братские узы ощущались сильнее и крепче. Почему-то его взгляд задержался на одном из братьев. Светящиеся радостью тёмные глаза смотрели на малыша, тонкие губы растянулись в широкой улыбке и сильные руки держали его, обнимая крепко и с любовью. Он выглядел так, как мог бы выглядеть самый счастливый отец, но что-то в нём больше походило на мать. Он был слишком добр и мягок для этого сурового мира. Его хотелось прижать к себе, уткнуться носом в шею и благодарить Аллаха за возможность видеть этого человека. Внимание Мустафы медленно перетекло к подаренному им перстню, так идеально сидящему на пальце брата. Пальцы Мехмеда были весьма изящными, он запросто мог бы красиво играть на арфе. Они всегда так правильно ощущаются на его теле, когда они обнимаются. Через них к нему словно приходила вся нежность и любовь, которую они испытывали друг к другу. Эта внезапно, вроде бы невинная и посетившая его из ниоткуда мысль напугала. Парень осознал, о чем именно всё это время думал, и насколько неправильны были эти мысли. Аллах свидетель он не подразумевал под ними ничего грешного, хотя, скорее всего это было лишь утешение себя. Он откашлялся, встал, пробормотав что-то невнятное и ушёл, оставив за спиной резвящихся братьев. На коридоре, как бы ему этого не хотелось, он встретил Хюррем Султан. Обозленная, но старающаяся не показывать свои настоящие эмоции женщина поприветствовала его, смотря в сторону, из которой он вышел. - Мустафа. Что ты там делал? - Я виделся с братьями, что, опять начнёте запрещать мне видеть их? - Ну что ты, я больше предупреждать не буду. Ты давно себе яму роешь. - Смотрите сами в неё не угодите, госпожа. Вы ведь знаете, что я обязательно сделаю так, чтобы вы ответили за все свои злодеяния. - Скажи, не ты ли собрался меня судить? Или, может быть, это сделают Махидевран, Хатидже и Шах Султан? - Я уже всё вам сказал. Не только я желаю вашего раскаяния. Так что будьте осторожны, а не то дворец с повелителем и ваши дети станут для вас лишь воспоминанием. - Он собирался уйти, как тут послышался мужской голос. - Мустафа! Как ты можешь такое говорить моей матери, законной жене великого султана Сулеймана!? - Парень, вышедший из покоев младшего брата, быстро подошёл к ним, заграждая собой удивлённую Хюррем и зло глядя на брата. - Не вмешивайся Мехмед, ты ничего не знаешь! Я, как и ты защищаю дорогих мне людей. - Именно поэтому ты решил перейти на угрозы? Такой пример ты собрался мне показать как более опытный шехзаде? - Тогда я задам тебе такой вопрос. Какой пример показывает твоя мать, угрожая и запрещая видеться мне с вами? Почему я должен терпеть такое отношение к себе, брат? Неужели это справедливо? Хорошенько подумай над этим. - Не став ничего слушать или ждать ответа он развернулся и ушёл. Мехмед, кажется, был зол пуще прежнего и уже смотрел на Хюррем. - Это так матушка!? Вы правда запретили Мустафе видеть нас? - Да сынок, это так. Я лишь добра для тебя желаю, ты совсем не видишь истинное лицо своего брата. Ты должен быть осторожен. - Не говорите так! Он заботится о нас, и он ещё ни разу не сделал мне плохо. Отныне я попрошу вас более не вмешиваться в наши отношения. Не сочтите за грубость, но я доверяю брату. - Мехмед вспомнил, что ему нужно было поговорить с матушкой о Хатидже Султан. Поэтому, немного придя в себя, он решил не подводить разговор к этому, а сказать прямо. - Извините, но я хотел бы сменить тему. Давайте пройдём к вам в покои, у меня есть для вас более важный разговор. *Тем временем где-то в темноте бельевой комнаты* На холодном полу, сжавшись в дрожащий клубок, сидела девушка. Её взлохмаченные волосы торчали из плотной ткани в спешке натянутого мешка. Подол её платья задрался кверху на уровне колен, ровно как и полупрозрачные рукава на связанных тугой верёвкой руках. На открытых участках кожи были видны синяки и ссадины, а кожа под верёвкой стёрлась до крови. Сколько она сидела в таком положении лишь Аллаху ведомо, и не смотря на её многочисленные вопросы, мольбы и крики никто не проронил и слова. Только когда она начала шуметь ей заткнули рукой рот. Послышался звук открывающейся двери, неприятно заскрипели старые петли, кто-то начал шептаться и под этот "аккомпанемент" застучала по полу чья-то обувь. Шаги прекратились буквально в паре сантиметров от девушки. Ей сняли мешок с головы и внезапный приток свежего воздуха и приглушённого света не дали ей сразу разглядеть стоявшего перед ней человека. Как только в глазах прояснилось, она испуганно дёрнулась, начав пытаться отползти. Напротив стояла женщина в прекраснейшем красном платье с вышитыми на нём чёрными узорами. Руки её были скрещены на груди. Начиная от локтя ползла мягкими потоками нежного кремового цвета полупрозрачная ткань. У неё была очень аккуратная прическа, скромные украшения придавали её виду элегантности, однако из-за освещения ярче выделялись углубляющиеся с годами морщины. Всё же её улыбку невозможно спутать с какой-нибудь другой - это была неотразимая улыбка Махидевран Султан. Однако ничего хорошего она не предвещала, а лишь сеяла животный страх от неизвестности в груди заложницы. - Прошу не убивайте меня, госпожа, - умоляла она, кланяясь в пол и содрогаясь в рыданиях - я ничего не сделала, клянусь, пощадите! - Замолчи и слушай внимательно. Отныне ты мне служить будешь, сделаешь все, что я тебе скажу. А взболтнешь кому - головы лишишься. Ты поняла? - Да, госпожа. Я сделаю для вас всё, только молю, пощадите! - Как тебя зовут? - Гюлесен - У тебя будет очень важное поручение. Ты должна следить за шехзаде Мехмедом и моим сыном, а потом мне докладывать. Где они ходят, что делают, о чём говорят, я должна знать всё. А когда прикажу, возьмёшь это, - она достала маленький пузырёк с мутной жидкостью, - это очень сильный яд, ты должна любым способом подлить его шехзаде Мехмеду. Если всё пройдет удачно, проси у меня чего хочешь, всё у тебя будет. - Но госпожа, как же мне это сделать? - Придумаешь, не глупая. Вот, бери. Ты самая доверенная служанка Мустафы, никто не заподозрит тебя. Веди себя как обычно, не выдавай себя, и запомни, ты делаешь это во благо. - Как прикажете, я всё сделаю, но могу ли я позволить себе дерзость и спросить, зачем вам это? - Делай, что говорю, и не отвлекайся, мой сын обязательно должен стать султаном. Лишь он один достоин престола, и ради него я готова на всё. Мы ни в коем случае не должны позволить Хюррем получить власть. Поэтому ты сделаешь всё, как я сказала. - Махнув рукавом платья, она быстро покинула помещение в сопровождении каких-то служанок. Девушке развязали руки и вскоре оставили сидеть одну в бельевой. Она болезненно зашипела, потирая изувеченные запястья. В груди всё разрывалось от страха и волнения. Гюлесен совершенно не знала, как ей быть, но почему-то в душе возникли капли гордости. Госпожа поручила такое сложное дело именно ей. А значит это шанс показать себя, и возможно у неё даже будет шанс стать госпожой. Это придало сил и уверенности, однако не избавило от страха. Совсем скоро всё изменится.