Уроки итальянского

Мехмед покинул покои Мустафы со сверкающими, как у влюблённой Михримах, глазами и лёгким трепетом в сердце. На припухших губах до сих пор оставалось тепло от долгих и нежных поцелуев, которые они с братом дарили друг другу, пока не пришла пора расходиться. Было позднее время, они давно должны были спать, поэтому он жаждал скорее очутиться в покоях, чтобы наступил новый день, и они могли вновь увидеть друг друга. Правда, вот что было между ними, ещё предстояло обсудить. Он с трудом верил в то, что случилось буквально пару мгновений назад. Эти поцелуи казались лишь невероятно правдивым сном, после которого просыпаешься бодрым с приятным теплом в груди. Самого его немного трясло от резкого поступка брата, однако дрожь эта была приятной, прямо как в ожидании хорошей новости, или перед встречей с любимым человеком. На секунду ему даже показалось, что он улыбается, но это было не совсем так. Шехзаде испытывал до ужаса противоречивые чувства и эмоции, которые заставляли его всё глубже и глубже зарыться в себе, обдумывая всё как следует. Поглощённый внезапностью наводнивших чувств он совершенно забыл спросить у брата одну важную вещь. Его мучил этот вопрос всё то время что он шёл по дворцу, и возможно пока не узнает, не перестанет об этом думать. Мехмеду было интересно, как долго брат испытывал к нему подобные чувства? Долго ли смотрел на него с мыслью поцеловать? Сам он пока не был уверен в том, что чувствовал. Конечно, он любил брата, это даже не обсуждается, но вот какой же любовью ответить себе до сих пор не мог. Нужно было время, чтобы привести мысли в порядок и решить этот вопрос. Но обманывать себя он не стал, ему определённо понравилась такая близость с Мустафой, неспроста ведь он подошёл и поцеловал в ответ. Как бы он не хотел сказать, что это всё не правда, это было ею. Отрицать не было смысла. Ему посчастливилось не встретить на своём пути никого кроме стоявших в тишине пустых коридоров стражников. Было нежелательно, чтобы кто-то знал о том, что он так долго задерживается в покоях брата, об этом могли пойти различные разговоры. И тем более никто не должен узнать о том, что происходило в этот день за закрытыми дверями. А может ещё и будет происходить. Парень почему-то был уверен, что это повториться и не раз. И хоть сначала на короткий миг он был шокирован произошедшим, хотел выбросить это из головы, то сейчас все его мысли были лишь об одном. Ему хотелось повторить это снова. *** Этим утром Мехмед завтракал с Михримах в саду, наслаждаясь тёплыми лучами солнца и щебетом проснувшихся птиц. Его мысли после отдыха стали яснее, а в голове как будто побывал сквозняк, освежив её своей прохладой. Он чётко поставил для себя цель поговорить с Мустафой, когда им представится такая возможность. О таких вещах стоило говорить наедине, без лишних глаз и ушей, поэтому было рискованно сейчас врываться в покои старшего брата с возгласом "мы должны поговорить о вчерашнем поцелуе". Мало ли кто услышит. В этом дворце доверие дорого стоит, его почти не сыщешь, ведь не так-то легко знать наперед, кто и когда предаст тебя. Со всеми следовало быть начеку, даже с доверенными людьми, ибо как можно быть уверенным в том, что они не пытаются лишь втереться в доверие ради каких-то грязных целей. А вести себя с прислугой как мама, чтобы вычислить предателя, он не мог в силу своей доброты. Именно поэтому он хотел поговорить поздним вечером, как вчера, чтобы никто более их не слышал. Совсем уйдя в раздумья, он не заметил, как на него молча и вопросительно смотрела Михримах. Как только она увидела, что брат посмотрел на неё, то тут же улыбнулась. Мехмед вспомнил, как вчера жаловался ей на поведение Мустафы, и что он обещал ей рассказать, как всё пройдёт. Но ведь не говорить же ей об их внезапной близости с братом. Нужно было срочно что-то придумать, времени не было. Михримах же устав ждать подходящего момента решила не тянуть, а начать спрашивать напрямую. - Ну что, как вы вчера поговорили? Ты всё молчишь, ни слова мне не сказал. Сам ведь вчера говорил, что расскажешь. - Да... Я помню... Просто... Перед глазами вновь предстал силуэт нависшего над ним брата, а на шее словно вновь появилось то тёплое ласкающее кожу дыхание. Во рту пересохло, и он отпил свой шербет, стараясь не выдавать своего странного волнения. Однако вышло это до абсурда ужасно, сестра, как и раньше, оставалась очень наблюдательной и всё заметила. Мустафа был прав, видимо он действительно ведёт себя как ребёнок. Щёки начали гореть, будто он стал возле костра, подставляя лицо горячему огню. Только вот от воспоминаний о вечере или от неловкости текущего момента было не понятно. - Мехмед, ты покраснел... Произошло что-то серьёзное? Не томи же! Вы поругались ещё сильнее? - Вообще-то кое-что произошло, но мне неловко об этом говорить. - И что же? Ты ведь знаешь, что я не отстану. Скажи мне хотя бы это. - Я...ударил его. Девушка удивлённо выпучила глаза, неверяще смотря на брата. Она быстро проморгалась, и на мгновение, отведя взгляд, обдумывая что-то, снова посмотрела на него. Складывалось впечатление, что она пыталась что-то переварить или поверить в небылицу, настолько удивлённой она выглядела. Но ведь кто не удивиться тому, что Мехмед, который с виду и мухи не обидит, ни с того ни с сего ударит близкого себе человека. - Ты что!? - Что слышала! Повторять не буду. И не вздумай никому говорить об этом! - Хорошо, но я не могу поверить, что ты это сделал. Чем Мустафа тебя так огорчил? Я надеюсь, вы помирились? - Да помирились, и всё, достаточно расспросов. Мне не хочется говорить об этом. Не сейчас. - Но Мехмед... - Михримах! Я сказал достаточно. Юная госпожа понуро опустила голову, обиженно проворчав что-то себе под нос. Было неприятно из-за того что Мехмед решил так поступить с ней. В конце концов, они ведь не чужие друг другу люди, мог бы и рассказать. Но видимо между парнями произошло что-то ещё, раз тот недоговаривает о чём-то. И возможно это что-то не было тем, о чём хотел бы рассказать брат. Она решила, что пока не будет приставать к брату с расспросами, но попробует как-нибудь узнать обо всём сама. Недалеко от них раздался звук шагов и вскоре к сидящему на мягких подушках шехзаде подошёл невысокий слуга. Он приветственно поклонился Михримах Султан, а затем и парню, который нахмурив брови ждал от него объяснений, зачем же тот пришёл. Но с другой стороны он вроде как догадывался для чего и за кем пришёл этот юноша. - Шехзаде! Я пришел оповестить вас о том, что шехзаде Мустафа изъявил желание видеть вас на заседании совета. Мехмед удивился, почему-то он думал о занятии итальянского языка, но потом вспомнил, что сейчас далеко не полдень. К тому же брат ведь теперь стал полноценным регентом и неизвестно хватит ли у него сил и времени заниматься такими, по мнению парня, мелочами. Ему самому стоило бы продолжать учиться, занятий не было практически два дня, и он мог забыть некоторые моменты. К счастью самое важное из памяти не выскочило, даже не смотря на то, что последние события достаточно выбили его из колеи. - Заседание Дивана? Уже? Что-то совсем из головы вылетело... Подожди меня вон там, - он указал на куст возле тропинки, которая вела в сторону дворца,- я сейчас подойду. Вновь поклонившись, слуга ушёл в указанном ему направлении, а Мехмед встал, поправляя свою слегка помявшуюся одежду. Он подошёл к вставшей вместе с ним Михримах и крепко обнял её, хотя она и не ожидала такого поворота из-за чего слегка вздрогнула. Девушка думала, что брат так и уйдёт, оставшись недовольным её допросом, но тот не выглядел таковым. Отпрянув, но оставив руки на её плечах, он смягчился и едва ли не прошептал. - Моя дорогая сестра, Михримах, не расстраивайся, ладно? Я обязательно расскажу тебе обо всём, просто мне нужно немного времени. Султанша довольно улыбнулась и коротко кивнула, сделав слегка невинный вид. Мехмед мог и дальше думать,что она так просто оставит это и будет закрывать глаза. Если он не скажет, она сама обо всём узнает, уж это точно не составит труда. Не то чтобы она совсем не уважала его выбора и его личное пространство. Она лишь хотела, чтобы брат был счастлив, не более. Но как же сделать его счастливым, если не понимаешь, что его печалит? Переведя взгляд за спину брата, она заметила смотрящего себе под ноги слугу, который выглядел не намного, а чуть-чуть старше её брата и послушно, как и было сказано, стоял у куста. Михримах поймала себя на мысли о том, что знает, как может обо всём разнюхать. Если, конечно не ошибётся. Поэтому невзначай она решила поинтересоваться. - Мехмед, а кто тот парень, мне кажется, я не видела его раньше? - Это Назар-ага, матушка недавно подобрала мне новых слуг и служанок, говорит, что они ловкие и будут очень верны мне. - Ах вот оно что, хорошо. Уверена, матушка знала, кого выбирает, поэтому я спокойна. Что же, удачи тебе, буду ждать твоего ответа. - Спасибо! *** - Шехзаде? Так что же всё-таки с вами произошло? Откуда этот синяк на вашем лице? Пришедший к Мустафе Ташлыджалы аккуратно коснулся синевато-красного синяка смазанными прохладной мазью пальцами. Когда поэт вошёл в покои к шехзаде, тот с отсутвующим видом стоял у зеркала, держа мазь в руке, которую, скорее всего, принесла лекарь. Позже завидев мужчину, он попросил его о помощи, протягивая маленькое деревянное блюдце с какой-то маслянистой субстанцией нежного розоватого цвета. - Не бери в голову Ташлыджалы, я просто ударился. - Вы ведь не думаете, что я поверю в это? Наследник как-то невесело вздохнул, смотря на своего друга. - Что, так неправдоподобно? - Возможно кто-то поверит, однако же я вижу что это не спроста. Не хотите рассказать о случившемся? - Не знаю, всё так сложно. - Я не тороплю вас шехзаде, всему своё время, но если что вы можете положиться на меня. - Спасибо тебе. Их разговор прервал стук в дверь. Услышав одобрительный возглас, в покои зашла Гюлесен, держа в руках аккуратно сложенную одежду, которую Мустафа не так давно попросил принести для предстоящего заседания. - Шехзаде, я подготовила одежду как вы и просили, желаете что-то ещё? - Да, принеси мне воды. - Как прикажете, шехзаде. Девушка оставила вещи на кровати и вскоре подошла к тумбе, чтобы взять пустой кувшин для воды. Она понимала, что не имеет права проявить наглость и посмотреть на шехзаде, но всё равно сделала это. Ей хотелось насладиться его великолепным ликом хотя бы совсем немного, ведь у неё не так много времени, чтобы полюбоваться им. Ожидая увидеть его ослепительную улыбку, добрые глаза и весело приподнятые брови она незаметно вгляделась в его лицо, но в тот же момент удивлённо приоткрыла рот. Увиденное повергло её в шок, и чтобы никто не заметил того, что она сейчас что-то увидела, Гюлесен быстро отвела взгляд, опуская голову ниже прежнего. Не поднимая головы она так и дошла до выхода, а когда оказалась за дверью быстрым шагом который едва ли не переходил в бег направилась за водой. По пути девушка строила догадки, но всё равно задавалась вопросом, откуда мог взяться такой ужасный синяк, и стоит ли ей рассказать о нём госпоже. Но ответ на вопрос пришёл к ней сам, ведь из-за угла в коридоре вышла Махидевран Султан, которая, по всей видимости, направлялась в покои своего сына. Она довольно улыбнулась Гюлесен, как только подошла к ней, посмотрев заодно на кувшин в её руке. - Гюлесен, Мустафа как я понимаю у себя в покоях? - Да госпожа. Султанша, немного нахмурившись, посмотрела на странное выражение лица служанки, которая то ли была испугана, то ли находилась в замешательстве. - Что-то случилось? Ты выглядишь неважно. - Нет, всё в порядке госпожа, однако шехзаде... - Что с ним? Говори живо! - Он поранился, у него на щеке большой синяк. Но, к сожалению, я точно не знаю, откуда он. Женщина злобно вздохнула, подходя едва ли не вплотную к зажавшейся от страха девушке. - Разве я не говорила тебе, чтобы ты внимательно следила за ним!? - Говорили госпожа, однако шехзаде последнее время сам не свой, он никого не впускает в покои, если находится там. Только в том случае если ему что-то понадобится. Даже наложницу, которую попросил вчера подготовить выгнал. - Никакого толка от тебя нет! Как ты могла допустить подобное!? - Я ничего не могла поделать госпожа, он бы меня не послушал, кто я такая, чтобы указывать ему, что делать? Но если вы не разгневаетесь, то я посмею предположить, что шехзаде кто-то ударил. - Почему ты так думаешь? - Госпожа немного смягчилась в голосе, выслушивая служанку, однако в глазах её продолжал полыхать огонь ярости. - Вчера к нему ворвался шехзаде Мехмед, он выглядел очень злым. Я не смогла расслышать, о чём они разговаривали, а потом шехзаде Мехмед ушёл, а в покои меня всё равно не пустили. - Мехмед значит... Хюррем наверняка напела ему что-то. Без её подстрекательств он бы никогда не пошёл на такое. Надо разузнать что произошло, продолжай следить за ними дальше. Махидевран Султан раздраженно сжала кулаки и отошла, направляясь по изначальному пути и вскоре заходя в покои сына. Гюлесен осталась одна в тишине коридора, обдумывая этот разговор. Она надеялась, что поступила правильно, рассказав женщине о произошедшем случае. *** Мустафа стоял у зеркала, смотря в отражении на то, как Ташлыджалы поправляет его кафтан. Поблагодарив друга за помощь, он взял в руки белоснежный кавук и аккуратно надел его на голову, размещая так, чтобы он сидел на ней ровно. В этот момент двери покоев открылись, и, обернувшись, Мустафа увидел свою мать. Он подошёл и крепко обняв радостно посмотрел на неё, но потом, увидев её удивлённое лицо, вспомнил о своём синяке. - Здравствуйте матушка. - Доброе утро Мустафа. Что с твоим лицом? Откуда это взялось? - Не обращайте внимания, просто случайно ударился, ничего страшного. Ташлыджалы свидетель, так ведь? - Он с надеждой посмотрел на поэта и тот неловко улыбнулся. - Да госпожа, всё было именно так. Я видел. - Ну, тогда хорошо, но будь осторожнее сынок. - Махидевран сделала вид что поверила, но на деле она понимала, что её сын просто не хотел выдавать своего брата. - Вы чего-то хотели? - А у меня должен быть повод, чтобы увидеть тебя? - Нет, что вы. Я очень рад, что вы пришли, ваше присутствие для меня очень важно. Но, к сожалению, сейчас я должен идти, прошу меня извинить. Поцеловав руку матери, но, так и не дождавшись пока служанка принесёт воды, парень вышел из своих покоев. Под внимательным взглядом матери шехзаде чувствовал себя неловко, и возможно такие же взгляды он будет получать и на совете. Но позже их станет гораздо меньше и времени обращать на них внимание просто не будет. *** На совете Мустафа попросил рассказать о текущем положении в Стамбуле. Были предприняты меры касательно сирот и бедняков, обговорены торговые дела, работа суда и состояние казны. Никаких проблем более не предвиделось, чему шехзаде был несказанно рад. Рустем-паша уведомил его о желании австрийского посла провести переговоры, однако Мустафа приказал перенести аудиенцию на какое-то время. Хоть он и имел право вести переговоры на основании регентства, рисковать всё же не решился. Сначала стоило отправить весть отцу, узнать о его позиции, и только тогда принимать решения. Заседание длилось не так уж и долго, парень то и дело сосредоточенно поглядывал на говорящих пашей, отвечая на их вопросы или просто кивая. Но, не смотря на это, он всё равно находил время незаметно задерживать взгляд лишь на одном брате, который точно так же смотрел на него. К счастью неловкости между ними после случившегося не ощущалось, ровно как и пропасти с холодом и толстой стены. От воспоминаний по коже пробегали мелкие мурашки, а пульс ускорялся так, будто наследник куда-то бежал. И если бы не холодные каменные стены, в этом помещении было бы неимоверно жарко, гораздо жарче, чем сейчас. С какой-то стороны даже хорошо, что одежда закрывала всё его тело, не выдавая гусиную кожу. Когда всё закончилось Мустафа ждал пока все выйдут чтобы расслабленно выдохнуть и снять свой головной убор, вытирая ладонью вспотевший лоб. В нём было немного жарко и неудобно, даже его волосы слегка намокли из-за пота. Видимо каменные стены были недостаточно холодны для того чтобы он чувствовал себя комфортно во всех этих слоях одежды. Всё равно было как-то душно, а кожа стала неприятно липкой, особенно на ладонях. Время уже было за полдень, однако до вечера оставалось ещё достаточно времени для того, чтобы он успел что-то сделать, а именно сходить в баню и ополоснуть себя прохладной водой. Так же он хотел сейчас поговорить с братом, вспомнив о занятиях. В его голове родилась замечательная идея, и именно её он хотел тому озвучить. Поэтому посидев ещё немного он встал, надевая кавук обратно на вспотевшую голову. Выйдя из помещения в широкий коридор, он немного удивился тому, как температура разнилась. По какой-то неведомой причине в коридоре было намного жарче, чем в комнате, в которой они находились. Шехзаде осмотрелся по сторонам и заметил до сих пор не ушедшего и стоявшего в углу Мехмеда, который кажется тоже ощущал эту смену в температуре и снял свой тюрбан, поправляя пальцами выбивающиеся пряди волос. Рядом с ним стоял Рустем выглядевший ненормально спокойно и собранно, словно сейчас совершенно не жарко, а наоборот, идеально. Мустафа какое-то время следил за их разговором, но вскоре решил подойти и прервать их, чтобы не тянуть время. - Не хотелось бы мешать, но мне нужно поговорить с братом. Вы не могли бы оставить нас, Рустем-паша? - Конечно шехзаде. Мужчина почтительно поклонился, как-то неприятно улыбнувшись, и поспешил уйти, оставляя парней наедине. Мехмед посмотрел на брата как на своё спасение, видимо общество Рустема не доставляло ему особого удовольствия. В принципе Мустафа разделял это чувство, бывший конюх ему совершенно не нравился. Он был похож на хитрую крысу, которая ради достижения каких-то своих целей готова пойти на всё что угодно. Так же он постоянно крутился у ног Хюррем Султан, выполняя её грязные поручения. Это говорило о многом, но сейчас рассуждения об этом были наследнику неинтересны. - Что-то случилось, брат? - Да, я хотел обсудить с тобой наши занятия. Их придётся перенести на вечер, если ты конечно не возражаешь. - Думаю это верное решение, но если ты будешь уставать, то лучше предупреди меня заранее, я ведь и сам могу заниматься. Ты знаешь, я упрям. - Я знаю, - улыбнулся парень, - но не волнуйся, всё будет хорошо. Сегодня приходи ко мне, нам нужно наверстать то, что мы пропустили. - Хорошо, я приду. Мустафа одобрительно кивнул и, развернувшись, ушёл, держа путь к своим покоям. Он был рад тому, что они вновь могут спокойно говорить, будто всё было как раньше и ничего не произошло. Но если в разговорах изменений и не было, то в жестах и взглядах было видно, что ничего как прежде уже не будет. Они вместе шли по неизвестному пути, и к чему он приведёт лишь Аллах ведал. Но даже так он перестал страшиться грядущего, ведь теперь на этом пути он не одинок, и если что-то пойдёт не так, то идущий рядом разделит с ним все горести и преграды. Может он действительно рано делает выводы о таких вещах, но душа покорно верила брату. Он будет рядом всегда, ни за что не предаст его, не оставит его одного, Мехмед не был таким, он не смог бы разбить сердце брату. *** Вечером он сидел за столом, перебирая книги и пытаясь вспомнить, что они с Мехмедом в последний раз обсуждали. Он бы мог быстро определить это по свиткам с записями, но их все забирал младший шехзаде, чтобы повторять пройденное. Руки Мустафы немного дрожали, почему-то он был взволнован предстоящей встречей как никогда раньше, но вздохнув глубже, он постарался успокоиться. Пытаясь подцепить край странички пальцы дёрнулись, и уголок тонкой бумаги с характерным звуком порвался, благо что не до конца. Решив не продолжать портить книгу своими непослушными руками, он закрыл её и отложил в сторону. Встав и подойдя к тумбе, парень налил себе воду, которую служанка принесла ещё утром. К его огорчению на вкус она была отвратительной и тёплой, потому что похоже простояла под солнцем весь день. В дверь постучали, и он поперхнулся водой, начиная кашлять. Волнение накатило с новой силой, сжимая тисками грудь, а сердце устроило ему настоящую погоню. От чего же это беспокойство? Мустафа всё никак не мог понять этого, неужели влюблённость была так сильна? Он приготовился встретить брата и уже взяв себя в руки повернулся к двери, но внутрь вошёл не тот, кого он ждал. В покои вошла Гюлесен и, поклонившись, отошла в сторону, не поднимая головы. Следом за ней точно так же зашли слуги, неся с собой стол и подносы с едой. Сначала шехзаде не понял что происходит, хотел было возразить, но потом вспомнил, что уже время ужина, и он сам просил его принести. Кивнув слугам головой в сторону тахты, он подошёл к служанке намереваясь поговорить. - Ты не видела Мехмеда? - Нет шехзаде, вероятнее всего он ужинает у себя в покоях. Мне стоит позвать его? - Нет, я просто поинтересовался. Будь добра зажги мне пару свечей на столе, как закончите, позовешь меня. - Как прикажете шехзаде. Он развернулся и пошёл на балкон медленным размеренным шагом. С одной стороны он был расстроен тем, что пришёл не брат, ведь он очень ждал его, но с другой был рад, потому что даже не представлял с чего начать. Да, быть может они бы и начали с повторения и изучения нового, но помимо этого у них был ещё один не рассмотренный вопрос. Это их чувства. То, что происходило между ними. Они должны поговорить об этом, и Мустафа собрался воспользоваться этой возможностью, ведь вечером им мало кто помешает. Взаимны ли их чувства? Возможно. Он до сих пор помнил, как Мехмед целовал его, и это было так искренне и нежно. Он хотел, чтобы тот поцеловал его снова, чтобы сказал ему о своей любви и просто был рядом. Но хотел ли этого брат он не знал, а мог лишь судить по поцелую. Но вера во что-то хорошее его не покидала. Думая об этом он даже не заметил, что уже стоял на балконе и смотрел куда-то вдаль. На улице до сих пор было тепло, и шехзаде приятно поёжился от подувшего ветерка. Он любил находиться на свежем воздухе, любил слушать пение птиц и в хорошую погоду ходить на охоту. Будь он не старшим наследником, а простым ремесленником, то поселился бы где-то в лесу и занимался охотой или ходил бы на пристань, брал лодку и уплывал рыбачить. Возможно он создал бы семью с девушкой, подобной Елене и прожил самую обычную жизнь. Но это были лишь фантазии, сейчас он жил в опасной игре за престол. Как бы ни хотелось, ему приходилось в этом участвовать, как и Мехмеду, как и придётся участвовать Селиму и Баязиду в будущем. Но Мустафа точно знал, что если он или Мехмед взойдут на престол, то они ни за что не расправятся с братьями, а может даже и пересмотрят этот закон. Но смотреть так далеко не стоило, повелитель жив, и жить будет долго, а за это время может измениться многое. Оно и покажет, что ждёт это государство и каждого из них лично. А пока стоит жить дальше и не стоять на месте. У них с братьями ещё всё впереди.