Перевоспитание

Домой я возвращаюсь почти на два с половиной часа позже обычного. Бабушка встречает меня в коридоре, одарив хмурым взглядом и с преувеличенным усердием наглаживая нашего кота — помесь британца с каким-то дворовым джентльменом, с которым загуляла его красавица-мать. Хозяйка отдала нам его почти даром, потому что все равно хотела поскорее избавиться от котят и «позабыть об этом позоре». Теодор явно обескуражен таким вниманием и даже смотрит на меня с легким укором, будто желая сказать: «Смотри, что мне из-за тебя приходится терпеть!». Только наш пес Маркс неизменно рад мне и не перестает вилять хвостом, бегая вокруг. — Таисия, ты поздно, — укоряет бабушка, и я хмурюсь. Она переживает из-за выпускных экзаменов даже больше, чем я сама. В свое время бабушка упустила возможность получить высшее образование, и теперь боится, что я допущу ту же ошибку. Впрочем, я бы не сказала, что отсутствие диплома хоть немного умалило ее авторитет в моих глазах. Она самый начитанный человек из всех, кого я знаю, привила мне любовь к литературе и искусству, жажду знаний. Просто в свое время она рано вышла замуж по большой любви, посвятила себя воспитанию дочери, а затем и внучки. Мама рано умерла. У нее был порок сердца, из-за которого врачи категорически запрещали ей рожать, но она не послушалась, появилась я. Только ее в тот день не стало… Бабушка никогда не винила меня в ее смерти, подчеркивая, что это был исключительно ее выбор, и я ничего не смогла бы изменить, ведь в момент принятия решения еще даже не родилась. Но отец так и не смог смириться с утратой, он начал злоупотреблять алкоголем и вскоре умер в случайной стычке. Дедушку я потеряла три года назад. Он был военным, отставным офицером, но даже после выхода на пенсию не забыл о долге и погиб, спасая девушку от грабителя. Он всегда будет для меня примером настоящего мужчины, и я понимаю, почему когда-то бабушка пожертвовала будущим ради него. Это была настоящая любовь, но где-то в глубине души я надеюсь, что со мной такая никогда не случится. Не хочу потерять голову. — Прости, у меня были дела, — бормочу, снимая ботинки и вешая пальто. Бабушка не сводит с меня внимательного взгляда. — В общем… Вот… Помедлив, открываю сумку и протягиваю ей пятьсот долларов, которые дал мне Савельев. У нас никогда не было секретов. Но бабушка неожиданно ахает и хватается за сердце. Пользуясь возможностью, Тео спрыгивает с ее рук и скрывается в спальне. — Таисия… ты что… зарабатывала на жизнь древнейшей профессией?! — выдыхает бабушка, прислоняясь к стене. Я тут же вспыхиваю. — Бабушка… — шепчу я, теряясь. Не в силах выдержать ее испытывающий взгляд я отвожу глаза. — Как ты только могла подумать… — Я говорю о профессии учительницы! — хмурится она, обмахиваясь рукой. Мои глаза расширяются от изумления. — Я же говорила, что тебе не следует расходовать время и потенциал попусту! Я понимаю, что такого талантливого репетитора мечтает заполучить каждый, но ты завтра же вернешь деньги и скажешь, что не сможешь продолжать занятия. Тебе самой еще учиться и учиться. — Но я… не могу… Это… — лепечу, но умолкаю прежде, чем с губ срывается, что я согласилась заниматься с нашим новым учителем. Если бабушка узнает, то тут же заберет меня из этой школы, решив, что мне не смогут дать достойный уровень знаний. Но я слишком долго к этому шла, к тому же, преподавание остальных предметов меня полностью устраивает. — К тому же, репетиторство даст мне возможность совершенствовать знания на практике. Как говорил Сенека, «уча других, мы учимся сами». Да и деньги лишними не будут… Все-таки мне скоро поступать, а для этого потребуется привлечение дополнительных ресурсов. — Что ж, твои слова кажутся мне убедительными, — заключает бабушка, и я выдыхаю. Тем более, что навыки репетиторства мне на самом деле не помешают. Вдруг придется подрабатывать во время учебы в университете. — Переодевайся, мой руки и приходи в кухню. Сегодня на ужин твое любимое рагу, а на десерт я испекла пирог с тыквой. Ты ведь знаешь, как это полезно. — Замечательно! — произношу с преувеличенным энтузиазмом, почесав за ухом Маркса. Иначе бы он решил, что я совсем о нем забыла. — Только почту еще проверю. Учительница литературы обещала прислать список книг, рекомендованных к прочтению в этом семестре… Остаток вечера проходит спокойно. Выясняется, что почти все книги из списка я уже прочла, поэтому решаю уделить больше времени занятиям по химии. Мне необходимо восполнить пробелы, которые будут непростительны при поступлении в медицинский. Спать я отправляюсь ровно в десять, а просыпаюсь в семь. Бабушка настаивает на важности утренней зарядки, поэтому мы в течение двадцати минут делаем гимнастику посреди гостиной. Животные тоже участвуют, Теодор постоянно прыгает мне на живот, когда я пытаюсь сделать мостик. После этого я принимаю контрастный душ, завтракаю, переодеваюсь и направляюсь на пятнадцатиминутную прогулку с собакой. У меня остается ровно три минуты, чтобы отвести Маркса домой и успеть на автобус до школы. Он едет двенадцать минут, поэтому в школу я захожу за десять минут до звонка на первый урок. Но в этот день между мной и пунктуальностью возникает огромное препятствие в виде Савельева, который неожиданно останавливает меня в коридоре, приветливо помахав рукой. Я невольно оглядываюсь по сторонам, надеясь, что нас никто не увидит вместе. — Утречка, Нечаева! — улыбается Тимофей, что не сулит мне ничего хорошего. Я вопросительно приподнимаю брови. — Ты мне как раз нужна. Слушай, помоги с заданием. А то у меня урок через десять минут, а я не врубаюсь. Вздохнув, я беру у него учебник и пробегаюсь глазами по строчкам. Серьезно? Это же задание на правописание приставок. — Но это же упражнение для шестиклашек! — выдыхаю, захлопывая книгу, чтобы посмотреть на обложку. Точно. Савельев смотрит на меня самым жалостливым взглядом, но это вызывает не столько сочувствие, сколько смех. — Ладно, дайте ручку и листочек. — Ты настоящий друг, Нечаева! — радуется Тимофей, подсовывая мне блокнот. Я закатываю глаза. — Хочешь я взамен отмажу тебя от физры? Я тут уже с вашим физруком скорешился. Вот пусть бы Алексей Анатольевич за него русский и делал… Но вслух я, конечно, этого не произношу. — Не нужно. Я лучшая в классе, — уверяю его я, быстро проверяя написанное. До звонка всего лишь две минуты. — Вы бы лучше сами к нему на урок напросились. Вам легкие тренировать надо, они же наверняка от курения износились. — Так я уже! Завтра идем заниматься боулингом! Анатолич, оказывается, чемпион района, — весело заявляет Тимофей и я фыркаю. Теперь понятно, где наш учитель пропадает по средам. Вечно у нас последний урок отменяют, потому что он якобы на соревнованиях. — Слушай, а ты что завтра делаешь вечерком? На этом моменте я невольно напрягаюсь и замираю с ручкой в руках. Надеюсь, он не думает, что я буду развлекать его и Алексея Анатольевича, закрывая глаза на отлынивание от уроков. — Я просто подумал… — начинает Савельев, и его голос становится томным. Я сглатываю. — Давай займемся… русским… От неожиданности я даже киваю, и Тимофей удовлетворенно улыбается. — Окей, тогда на том же месте! — произносит он, забирая у меня блокнот и махнув на прощание. В этот момент раздается звонок на урок…