Перевоспитание

Дома меня встречают хмурая бабушка, депрессивный кот и комок счастья в виде неизменно скачущего вокруг Маркса. Причина печали оказывается прозаична — бабушка снова повздорила с соседкой, поэтому загладила Тео до полусмерти. Недавно к нам въехала семейка сыроедов, и теперь бабушка тайком таскает их детям горячие супы, чем невероятно злит одухотворенную даму неопределенного возраста, которая представилась нам Афродитой. Кажется, она ровесница моей бабули, но стремится выглядеть как вчерашняя студентка, усиленно обольщая нашего молодого соседа с первого этажа. Он, бедный, уже не знает, куда деться от ее презентов в виде ананасов и моркови. В общем, весна, а в эту пору люди излишне подвержены влиянию гормонов. Все это я выслушиваю, пока под пристальным взглядом бабушки доедаю вторую тарелку горячего супа и клятвенно обещаю ей, что никогда не подамся в сыроеды. После этого бабушка впихивает в меня еще пару расстегаев с капустой и уходит смотреть любимое кулинарное шоу. Едва она выходит из кухни, как Теодор убегает прятаться под диван. Я отдаю оставшуюся часть расстегая Марксу и иду в свою комнату, чтобы сделать домашнее задание и записаться на конференцию, которая пройдет в середине мая. Но мне уже сейчас нужно начать делать доклад, ведь он должен получиться лучшим. Спать я ложусь привычно в десять, но мне не сразу удается уснуть, ведь в памяти всплывает дневной разговор с Савельевым. Мне кажется, тон нашего общения теряет всякую официальность, и меня это не устраивает, ведь я преподаватель, а он ученик… Точнее, нет… В общем, нужно напомнить ему об этике делового общения и дистанции между учителем и обучаемым. Сделав мысленную заметку, я спокойно погружаюсь в сон, а утром просыпаюсь по будильнику… Когда я прихожу в школу, Савельев снова ожидает меня в коридоре. Только открываю рот, чтобы озвучить свои мысли по поводу взаимоотношений, как он сбивает меня своим радостным «Утречка!». Я нервно вздыхаю и теряю настрой. — Слушай, Нечаева, тут планы слегка изменились… Мне после уроков свалить надо. Можешь к пяти часам по адресочку подъехать? — с этими словами он вырывает из блокнота листок и протягивает мне. Я хмурюсь, скрестив руки на груди. — Не боись, я тебя не на хату зазываю. Там ТЦ. Можешь по карте глянуть. — Может быть, лучше перенести занятие? — предлагаю я, и Тимофей спешно качает головой, снова пытаясь подкупить своим печальным взглядом. Но это вызывает только улыбку. — У меня, между прочим, тоже есть планы. Я обещала бабушке, что помогу ей переспорить нашу соседку. Да и Теодору не помешает немного отдохнуть. — Оплачу любые издержки! — обещает Савельев, доставая портмоне. Но я тут же останавливаю его. Не хватало еще, чтобы кто-то увидел, как он мне деньги сует. — Выручай, Нечаева! Сегодня была проверочная у пятиклашек, а я ваще ни бум-бум. Помоги тетрадки проверить… А я, это, буду учиться на их ошибках. Ну, да, пятиклашки — как раз его уровень. Я вздыхаю. — Ладно, — бормочу, закатив глаза. Савельев расплывается в улыбке. — Но оплатите мне такси до дома. У меня вечером еще дела важные. Если бабушка не задушит Афродиту стеблем сельдерея… Тимофей кивает, и мы расходимся по разным классам. До конца дня я раздумываю о том, стоило ли мне соглашаться, но это никак не сказывается на моей успеваемости. Все-таки я не должна позволять эмоциям завладевать моим разумом, да и период раскачки давно прошел… Правда, я все же позволяю себе проявить излишнюю эмоциональность, когда приезжаю по адресу, который дал мне Савельев. — Боулинг?! Вы притащили меня в боулинг?! — шиплю я, как только Тимофей встречает меня на входе. Грустные глаза его уже не спасают. — Ну, прости, Нечаева, но у Лехи завтра турнир, а я обещал помочь ему с подготовкой, — приговаривает парень, подталкивая меня к свободному столику. Я теряю дар речи от возмущения. — Это ведь на часок, да? А потом я отправлю тебя домой… — Я с радостью уеду и сейчас! — выдыхаю, разворачиваясь. Но Савельев преграждает мне путь. — Тимофей Юрьевич вы падаете в моих глазах ниже той планки, на которой я успела зафиксировать уровень вашего развития. А она, поверьте, и так находится где-то на глубине Марианской впадины! — Чего? — теряется парень, и мне хочется зарычать от злости. Как можно быть таким узколобым?! В этот момент в поле моего зрения появляется наш физрук, зачем-то прижимающий к груди шар для боулинга. Впрочем, ничего удивительного, в школе он обычно так с мячом обнимается. — О, Нечаева, а ты чего такая кислая? — осведомляется Алексей Анатольевич, подмигивая мне. Я хмурюсь. — Давай с нами, мы тут две дорожки заняли. — Не, Лех, это гиблая тема, — качает головой Савельев, прислоняясь спиной к столику. Он выглядит слегка обиженным, и у меня проскальзывает надежда, что до него дошло, что такое Марианская впадина. — Нечаева же типа не играет, она же сама серьезность. — Нечаева и не играет? Гонишь! Она наша главная надежда, — фыркает физрук, протягивая мне шар для боулинга. Помедлив, я принимаю его, решив, что спорт — это отличная возможность выпустить пар. Не даром бабушка вчера час простояла в березке. — Давай, Таисия, покажи класс. Мне требуется пара секунд, чтобы настроиться, после чего я делаю бросок. Шар стремительно преодолевает расстояние для кеглей и сбивает их все. Алексей Анатольевич подпрыгивает, как всегда радуясь больше, чем я сама. — Да, это моя школа! — объявляет физрук, хотя я учусь у него чуть больше года. Да и все мои спортивные достижения — заслуга бабушки. — Офигеть… Бля, Нечаева, как ты это сделала? — спрашивает Тимофей, словно бы в этом есть что-то удивительное. Я пожимаю плечами. — Просто применила свои знания, — произношу скромно, хоть на самом деле за этим стоит сложный мыслительный процесс, который для моего учителя, увы, недоступен. Но я не хочу вступать с ним в конфликт. — Я просчитываю каждый свой шаг. — Ты хоть когда-нибудь расслабляешься? — хмурится Савельев, выбирая себе шар и направляясь к дорожке. Но его бросок настолько плохой, что шар едва ли задевает две крайних кегли. Вот что бывает, если не задействовать мозг в полную силу. — А зачем? — искренне удивляюсь его вопросу. Расслабляется только тот, кто ни к чему не стремится. — Как говорил Декарт: «Я мыслю, следовательно, существую». Усмехнувшись, я выбиваю еще один страйк, но вовремя спохватываюсь. — Впрочем, давайте начнем занятие, — с этими словами я достаю из сумки учебник и направляюсь к столику. Теперь, когда я выплеснула негатив, мне проще принять безалаберность Савельева. — Погоди, Нечаева. Я предлагаю пари, — заявляет вдруг Тимофей, пододвигая к себе свободный стул. В моих глазах сам по себе возникает вопрос. — Разыграем партию в боулинг. Выиграешь ты — мы пойдем куда-нибудь в другое место и будем прилежно учиться, а я выполню все задания, какие только скажешь и еще доплачу за это сверху. Но если победителем буду я, на выходных мы идем на каток! Моя бабушка всегда говорила, что азартность — плохое качество…