Плохие мальчики не плачут

Утро — самое хреновое время дня. Будь его воля, Тэхён бы всё утро спал, а функционировал исключительно ночью. Тем не менее годы дрессировки будильником брали своё. Выработался условный рефлекс подрываться с постели ни свет ни заря. Первым делом он вспомнил, что забыл включить телефон, когда они приземлились в Киеве. Пришлось выслушать гневную тираду от папы. Описывать подробности смысла не имеет, всё сводилось к стандартному «как ты мог!». Из-за нежелания оправдываться или нападать пришлось признать себя плохим сыном. На самом деле Тэхёну было стыдно и гадко. Ночью не осознаешь того, что всплывает на поверхность при свете дня. Это происходило не с ним. То просто не мог быть он, хороший и скромный, со всех сторон исключительно положительный парень. Всё ужасно неправильно. Хотя… Возможно, так чувствуют себя актеры, когда им предлагают роль, выбивающуюся из привычного амплуа. Однако новая роль — это совсем не плохо. И кто сказал, что от неправильных вещей нельзя словить кайф? На завтрак Тэхёна позвал немецкий переводчик. Видя его смиренное доброжелательное лицо, он в очередной раз пожалел о низменности собственных инстинктов. Немецкий переводчик был человек верующий, одухотворенный, в определенной степени возвышенный. Пусть слегка двинутый и местами занудный, но временами мы все ужасные зануды и двинуты один хуже другого. Фон Вейганд оживленно общался с Ригертом, а увидев Тэхёна, ограничился сухим «хэллоу» и возобновил беседу. Омега постарался не огорчаться, борясь с отчаянным желанием закатить истерику. Нет, правда, что за фигня творится? Он всерьез собирается навещать его ночами по настроению, а после жестко игнорить при свете дня? Какого чёрта вам надо, милорд? Ему плевать. Ему не нужны отношения, прогулки под луной, романтический ужин при свечах и томные взгляды с продолжительными прелюдиями. Тэхён гипнотизирует кофе, не переставая ковырять вилкой еду. Надо же ему успокоить расшатанные нервы. А фон Вейганду всё нипочем. Кушает с аппетитом, ни тени эмоций на лице, абсолютная невозмутимость и непрошибаемость. Кстати, кушает он очень правильно, намного правильнее их всех, вместе взятых. Нет, разумеется, Ригерт пальцами в тарелку не лезет, и немецкий переводчик старается быть на уровне. Но это не то. Шеф-монтажник действовал профессионально, будто с раннего детства специально обучался. Только сейчас на Тэхёна снизошло озарение. Вот что его отличает! Великолепная осанка, манера вести себя за столом, вообще, как он двигается, и даже сама его одежда, — всё иначе. Мистер Дрочер носил клетчатые рубашки, истертые джинсы, носки натягивал чуть не до колен и обувал стоптанные кроссовки. Как и большинство других. Варьировалась расцветка клеточек на рубашке, свежесть джинсов и степень высоты натягивания носков. Но никто не носил деловые костюмы каждый божий день именно «так». Ни на ком стандартная спецодежда не сидела настолько круто. Нет, на совещание немцы могли приодеться в ладные костюмчики, но опять же, они не выглядели настолько круто. «Н-да, Тэхён, и до всего этого ты додумался, глядя, как он ест. Шерлок Холмс отдыхает», — гадко захихикал внутренний голос. Однако же сходится. Разве нет? — Я так понял, ты остаешься в отеле, — нарушил стройный ход дедуктивного метода немецкий переводчик. — Почему? — искренне удивляется. — Ну, они так сказали. Я пойду на встречу, а ты поработаешь с бумагами. После завтрака Ригерт вручил Тэхёну две толстенные папки с указанием «переведи за сегодня», а после прибавил, что выслал инфу для верности на почту. Значит, трахать собираются исключительно работой. Парню даже стало немножко неприятно. Все пойдут тусоваться на совещании, а он обречен возиться с казенным ноутом. Впрочем, заведомо невыполнимые задачи только подстегивают его извращенную натуру. Ну вы заметили. Пришлось включать ноут, смотреть почту, загружать модный переводческий сайт «Мультитран» (вечная слава ему и троекратное «ура»), искать в плеере бесценные песни от Three Days Grace и, собственно, приступать к работе. Работа — это как раз то, что Тэхён больше всего не любит в сознательной жизни. Хочется курить (уже не только сигареты), мешать текилу с абсентом и ликером гренадин (выходит дерьмово по вкусу, но всё же), погрязнуть в беспорядочных половых связях. А тут на тебе — работа. Восемь часов в день, не считая переработки, каждый день к семи утра. Откуда брать настроение на косяки с марихуаной, зеленых фей и… — Воистину дар небес осветил густой мрак безысходности над моей мятежной головой, любезные господа! — пораженно воскликнул Тэхён, просматривая письмо от Ригерта в почте. Нет, вообще-то, он воскликнул всего одно слово, которое в приличных телевизионных программах целомудренно запикают. Но, как говорил его одногруппник Ярослав, объясняя технарям правду жизни: «Я вам не быдло какое-нибудь, я переводчик, блять!». Ещё, поздравляя с днём рождения, он грозно стучал кулаком по столу, приговаривая: «Жри торт, блять!», однако это совсем другая история. Пока же обратимся к действительно важным вещам. Итак, почта. Ригерт прислал письмо с готовым переводом. Обе папки, от и до, абсолютно готовые. Подняв челюсть, Тэхён для верности помотал головой закрыл и открыл глаза, просмотрел папки, снова проглядел письмо. Сомнений нет, господа присяжные заседатели. Тэхёна все-таки привезли трахать. Счастье-то какое, самооценка стремительно растет. Парень выключил музыку, закрыл ноут и предался сладостным мечтаниям, которые не замедлил прервать стук в дверь. — Ты сегодня сама любезность, — похвалил Тэхён, практически не удивляясь гостю. — Почему сразу ключом не открыл? Фон Вейганд не торопится говорить. Он рассматривает лицо напротив настолько внимательно, будто ожидает прочесть свежий выпуск новостей. Его взгляд ощущается кожей. Между ног становится влажно от ощущения его близости, силы, запаха лосьона после бритья. Тэхён очень старается немного отвлечься, если не отвлечётся, то просто с порога бросится тому на шею. — Знаешь, мне надоело. Кажется, пора это закончить. Ты хоть что-то понимаешь? Он молчал. — Ладно, ничего не говори. Это всё не для меня. У меня на это нет времени. Я не создан для этого. Мне нужны серьезные отношения с романтикой и розовыми соплями в сладком сахарном сиропе, чтобы цветы, сердечко из горящих свечей, «Петя, я тебя люблю!» на асфальте, но в принципе можно и «Тэхён» написать, не столь важно… А что у нас? Лучший секс в моей жизни, но, с другой стороны, сравнить не с кем. Может, ты весьма посредственный любовник, а может нет. Хорошо, что альфа не понимает по-русски. Ему пополам, говорит он или молчит. На лице не отражается ни единой эмоции. — У меня куча проблем. Денег мало. Дома достают. Теперь приходишь ты и выносишь мои мозги окончательно. Я не хочу, чтобы это стало серьёзно, потому что это никогда не станет серьёзным. — Still (Молчать), — велел шеф-монтажник, неожиданно резко обхватил омегу за талию, поднял и перебросил через плечо. Его наглость обезоруживала, вырываться было страшновато. Уронит вниз головой, а голова Тэхёна и без того плохо соображает. По правде, вырываться не особенно хотелось. Фон Вейганд захлопнул дверь ногой и понес его вглубь номера. Едва коснувшись спиной кровати, парень быстро попытался отползти, но шеф-монтажник навалился сверху, отрезая пути отступления. — Nein! (Нет!) Почему все его «нет» звучат для альфы словно «да, пожалуйста, хочу еще»? Господин покрывает его шею жаркими поцелуями, а руки, не знающие стыда, забираются под скромную футболку с милыми зайчиками. — Ich sage, du tust (Я говорю, ты делаешь), — прошептал он, едва касаясь губ напротив. — Nein (Нет). — Mein (Мой), — заявляет с дьявольской ухмылкой. — Du tust alles (Ты делаешь все). Фон Вейганд выдал три-четыре предложения по-немецки. Тэхён ничего не смог понять, но ужасно обрадовался. Столько слов он ему до сего момента не адресовал. Его голос действовал гипнотически. Глубокий, чуть хрипловатый, воистину мужской. Стало трудно дышать, Тэхён понимал, что сдаёт позиции. Невозможно думать нормально, когда тот сверху и говорит невероятным голосом, от которого безумные мурашки скачут табунами по всему телу. Тщетно пытается настроиться на то, что надо изгнать его из мыслей. Но как это сделать, если Тэхён его из комнаты выставить не может, из собственной кровати тоже? — I want to buy for you. You must have suit. I like suits (Я хочу покупать для тебя. У тебя должен быть костюм. Мне нравятся костюмы), — он перешел на корявый английский, но магии в голосе не уменьшилось. — Suit? (Костюм?) — не въезжает в суть. — Yes (Да), — его рука похлопала по заду омеги. — Neue Klamotten für dich. Verstanden? Anzüge und so weiter. (Новая одежда для тебя. Понял? Костюмы и так далее.). — То есть моя одежда не походит? Ну, спасибо. — I want you in suit (Я хочу тебя в костюме). Звук его голоса, определенно, любимый звук Тэхёна. — Ach so! (Вот как!) — часто слышит от немцев, почему не повторить?   Откуда у него столько денег? Ладно, одна-две шмотки, может, духи какие, но не целый гардероб! Не верится, что по доброте душевной он возжелал купить бедному мальчику костюмы, штаны, кофты, плащик ценою в десять полноценных зарплат омеги, курточку дороже плащика, три пары сапог. Тэхён вспоминает утренние размышления. Начинает подозревать, что тот далеко не рядовой шеф-монтажник. Кто же? Овеянный сладчайшими мечтами швейцарский миллиардер? Нет, серьезно. Взять хотя бы то, как он общается с продавцами, почти безмолвно, но сама манера чего стоит, каждый жест пропитан природным достоинством, что ли. Разумеется, у иностранцев другой менталитет, восприятие жизни. Это понятно. Однако фон Вейганд другой даже среди всех его знакомых иностранцев. Шестнадцатый акт Мерлезонского балета застал пару в магазине нижнего белья. Взгляд шефа-монтажника довольно загорелся. Судя по всему, задержаться они здесь надолго. Водитель такси семенил за ними, слегка покачиваясь из стороны в сторону под тяжестью пакетов. Он удрученно крякнул где-то сзади, шурша покупками. Но Тэхён даже не обернулся ему посочувствовать. Есть дела важнее. К его Мистеру Сексу модельной походкой от бедра подплыл омега-консультант. Весь его вид выражал желание отдаваться покупателям целиком и полностью — глубокое декольте, чуть раскосые глазки призывно сверкали, надутые силиконом губки округлились. Хищник вышел на охоту, не иначе. Тэхён пристально наблюдал за реакцией его шефа-монтажника. Как он заулыбался и заговорил на своём проклятом языке, просто-таки расцвел. Чертов ловелас! Тэхёну этот омега сразу не понравился, но, когда он защебетал с альфой по-немецки, безотчётно захотелось вцепиться в его аккуратно уложенные блондинистые патлы. Пока Мистер Секс и консультант мило болтали, смеялись и обменивались любезностями, Тэхён успел экстерном сдать экзамены на семи кругах ада. Фон Вейганд не имел права смеяться с кем-то, кроме него! И смотреть так на кого-то, кроме него! Он Тэхёна и… И тут он понял, в общем-то, он настолько же «его», насколько можно присвоить в личную собственность ветер. «Ты не единственный, ты лишь один из, один из моих актёров», так поется в той песне? Радуйся малому и не проси у судьбы слишком многого. Но когда Тэхён слушал голос разума? Окидывает ассортимент отдела пытливым взглядом. Нужно что-нибудь скромное и развратное одновременно, и что-нибудь рядом с этой сладкой парочкой. Бинго! Цель найдена, переходит в режим действия. Для начала идет к водителю, роется в покупках, извлекает из коробки новые сапоги на крышесносной платформе и дефилирует обратно. Проходит прямо между фон Вейгандом и блондинистым стервятником, не удостоив никого из них взглядом, берет интересующий его комплект белья и направляется примерять. Гордо поднятая голова и прямая спина. Отступать некуда, позади Москва. Выглядит неплохо — маленькие трусики-шортики подчеркнули попу. Но главное — куда пропал целлюлит? Еще вчера на этом самом месте… а живот тоже хорошо смотрится, не зря пресс качает, ага, вроде рельеф проступает. Хорошее освещение или эффект регулярной половой жизни? Сапоги выглядят более чем круто. Знаете, чего Тэхёну сейчас не хватало? Плетки. Это бы мило дополнило образ. Тэхён выглядывает из-за шторки. Виновник торжества стоит, где положено, улыбается, выбрал еще какие-то штучки, заботливый какой. Манит его пальчиком. Взгляд у Вейганда слегка обалдевший. Тоже о плетке мечтает? Платформа новых сапог настолько высока, что Тэхён почти дотянулся до мечты. От волнения закладывает уши. Фон Вейганд ступает за шторку примерочной, кладет «штучки» на маленький пуфик в углу и продолжает смотреть. Он касается груди Тэхёна, внимательно изучает. Омега смело перекладывает его ладони на свою полуобнаженную попу. Что и требовалось доказать. Реакция мгновенная — подхватывает его на руки, раздвигает ноги, прижимает к зеркалу. От его уверенности трудно дышать. Орудие рвется в бой, Тэхён чувствует его, чувствует, что неизбежно возбуждается сам. Но секс в торговом центре не входит в его планы. По крайней мере, не сегодня. Тэхён кладёт палец любовнику на губы и решительно качает головой. Не здесь и не сейчас, милый. Тот больно кусает пальчик омеги. Хочет здесь и сейчас. — Not here (Не здесь), — продолжает настаивать. — Let me go (Отпусти). — Ich will dich jetzt (Я хочу тебя сейчас), — хрипло шепчет он. Понятно и без перевода. — Hotel (Отель), — вкладывает всю настойчивость в это слово. Хмурится, но все же отпускает. — I want to kiss you (Я хочу поцеловать тебя), — Тэхён берёт того за ремень и выразительно смотрит туда, где брюкам стало тесно. Всё ещё хмурится, но в глазах вспыхивает новый огонёк. Прикидывает, сдержет ли омега обещание, будет ли всё так же плачевно, как в прошлый раз, или ожидаются спецэффекты. Тэхён понимает его недоверие. Сам не знает, чего от себя ожидать. — I do all (Я сделаю все), — уверяет его. Стоит ли описывать взгляд, которым их провожал консультант? «Шикарный двухметровый альфа и невзрачный омежка в заляпанных грязью кроссовках — что его с ним держит?» — он в полнейшем недоумении. Фон Вейганд самым хамским образом подмигивает блондинистому козлу на прощание. Ну, нормально? Чуть позже в такси Тэхён начинает полировать ему мозги. Пусть не думает, что отделается легким испугом. — Why did you talk to him? (Почему ты говорил с ним?) — Why ask? (Почему спрашиваешь?) — картинно удивляется он. — Want to know (Хочу знать). — Nein (Нет), — смеется. Вот сволочь! — Nein? (Нет?) — уточняет с притворной мягкостью и безапелляционно выдаёт: — Nein kiss. Kein Kuß (Нет поцелуй. Никакого поцелуя). — You will do (Ты сделаешь), — уверяет он, хлопая омегу по коленке. — Nein! (Нет!) — решительно убирает его руку. — Much talk (Много говоришь), — вздыхает он и закрывает глаза. — Go to sleep alone (Иди спи один), — продолжает эпопею Тэхён. — Never talk to me. Talk to other omegas(Никогда не говори со мной. Говори с другими омегами). Он отвечает по-немецки, опять что-то слишком умное, чтобы Тэхён мог понять. Даже консультант понимал, а он нет. Обидно. — English bad. Understand bad. Speak bad (Английский плохо. Понимаю плохо. Говорю плохо), — выдаёт он под конец, молчит и прибавляет: — He ask you are who. He say you are my son (Он спросил кто ты. Он сказал, ты мой сын). — And what did you say? (И что ты сказал?) — любопытствует. Тэхён сомневается, что они походили на отца с сыном. У них же ничего общего во внешности нет. — Und das (И это), — он дернул бретельку его скромного черного топа по верх рубашки. — Das gefällt mir nicht (Мне это не нравится). — Warum? (Почему?) — Kaputt (Сломался), — в глазах его зажегся новый, слегка садистский огонёк. — Was? (Что?) — Bad (Плохой), — он с легкостью разорвал топ и стянул его с рубашки. — Broken (Сломанный). — Nein! (Нет!) — возмутился Тэхён. Он равнодушно пожал плечами. — You must speak Deutsch (Ты должен говорить по-немецки), — его джинсы ловко расстегивают и медленно стягивают с ног. — I like it. I like deine «nein» (Мне нравится. Я люблю твое «нет»). — Why do you like «nein»? (Почему тебе нравится «нет»?) — интересуется, дабы вновь наслаждаться его голосом и обтекать. — I like to make it «ja» (Мне нравится делать его «да»), — Вейганд разорвал его трусики. Надо запастись нижним бельем. Впрочем, не о том сейчас речь. Вейганд не стал снимать с омеги футболку, просто слегка приподнял, обнажая живот. Запечатлел влажный поцелуй. Дыхание переместилось ниже. Он поцеловал его ниже. Прижался губами, легонько прошелся языком и отстранился. — Like? (Нравится?) — дьявольская усмешка и озорные огоньки в карих глазах. Тэхён задумался на мгновение и уверенно произнес: — Nein (Нет). Звякнул ремень на его брюках, и очень скоро их тела слились воедино. Тэхён думает, что они идеально подходили друг другу. Ему нравилось, как альфа умел все его строгие «нет» обратить в порочное «да».

***

Они провели вместе целый день. Возможно, их отношения перешли на новый уровень, стали выше рядового траха в целях поддержания здоровья. Тэхён хотел выяснить, когда вернутся двое их товарищей, но фон Вейганд ответил кратко: — Am Montag (В понедельник). Если он не желал говорить, его было не заставить. Тэхён не представляет и не хочет представлять, чем занимались Ригерт и немецкий переводчик, но фон Вейганду удалось избавиться от них до понедельника. Значит, можно никого не стесняться. Ближе к вечеру шеф-монтажник решил, что им пора прогуляться. За окном припустил дождик. Город выглядел горящим и ледяным. Безотчетно хотелось вдохнуть аромат осенней свежести, окунуться в ночное сияние улиц. Насладиться столичным смогом и загазованностью, взглянуть в мрачные лица людей, убитых работой и делами. Ладно, смога сегодня не было, всё очень чистенько и весело. Шёл дождь. Тэхён надел самое теплое, что взял, — джинсы, свитер крупной вязки (пригодился всё же, сволочь!) и кроссовки. Тэхён уверен, что выглядит не ахти. Но он не представлял, как станет шлепать по лужам в модельных туфлях. Немного покрасовался перед зеркалом, для того чтоб убедиться в собственной неотразимости, и спустился вниз. Когда Тэхён увидел фон Вейганда, у него едва челюсть не отвисла. Он тоже приоделся. Господи, дай ему сил. Черные кожаные сапоги до колена — первое, что бросилось омеге в глаза. Наверное, Тэхён конченый фетишист, но этот альфа неотразим. Неприступной скалой возвышается над всеми остальными, дико притягательный и магнетически сексуальный. Темно-серый плащ, темно-серые брюки, черная рубашка, стильный галстук и сапоги. «Бог мой, какие сапоги!» Тэхён шёл к нему, не в силах оторвать глаз от его шикарной обуви, он шёл и таял под жарким взглядом фон Вейганда, как мороженое в плюс сорок градусов. — Kleine (Малыш), — улыбнулся фон Вейганд, касаясь пальцами щеки Тэхёна. Еще бы маленький, при его-то росте все вокруг не очень большими выглядят. Интересно, захочет ли он поиграть в нациста?

***

Прогулка пошла не по плану. Шеф-монтажник не вдохновился перспективой шлёпать по лужам вместе с Тэхёном. Он разрешил поводить себя по улице минут десять, минут десять Тэхён валял дурака в детском парке, запрыгнув на качели, ещё минут десять пытался уговорить его всеми известными словами присоединиться к шальным развлечениям. В общем, омега вел себя так, что это могло оттолкнуть любого мало-мальски вменяемого альфу, а в целом смотрелось мило. Фон Вейганд недолго терпел его непосредственность, а потом просто подошёл и снял его с качелей. Конечно, Тэхён кричал и вырывался, но альфа отнесся к этим признакам агрессии стоически. Перебросил хрупкое тельце через плечо и понес в сторону дороги. Тэхён ожидал чего-то большего, а он банально поймал такси, пристегнул его на заднем сиденье, сам сел вперед. На пальцах объяснился о чем-то с водителем, и они поехали в ночь. Ехали в ночь, а оказались в торговом центре. Тэхён немного успокоился и пришёл в себя, решив поиграть в суку, которой ничего не нравится. Опять всё пошло не по плану. Херовый из Тэхёна стратег получается. Во-первых, его мнения относительно покупок никто не спрашивал. Фон Вейганд самостоятельно выбирал вещи, расплачивался, и пара шла в следующий магазин. Его участие не требовалось. — What about size? What if it will not fit me? How could you know my size? (Что насчет размера? Что, если мне не подойдет? Откуда ты можешь знать мой размер?) — Тэхён не представляет, как выразить это на его родном языке. Шеф-монтажник чуть нахмурился и окинул Тэхёна выразительным взглядом с ног до головы. — Size? Die Größe? (Размер?) — призадумался, а дальше он ухмыльнулся так, что стало стыдно: — I think I know (Думаю, я знаю). Ах да, он же лапал парня везде, теперь определяет размер безошибочно. Как насчет особенностей фигуры? Например, его тонкая талия и выдающийся зад не во всех нарядах выгодно смотрятся. Выбирает он отлично. Всё очень дорогое и сексуальное. Конечно, зарплата шефа-монтажника позволяет сорить деньгами, однако сложно представить, что он всех своих… хм, омег одевает по высшему разряду в таких магазинах, в которые Тэхёну стыдно зайти без брендового прикида. Господин склоняется ниже, вид у него загадочный, создается ощущение, будто с минуты на минуту парню доверят страшную тайну. — I die if you are my son (Я умру, если ты мой сын). Опять смеется. Вот придурок. Значит, умер бы, будь Тэхён его сыночком. — Am I bad? (Я плохой?) — вкладывает максимальную угрозу в эти слова. — Good (Хороший), — он берет Тэхёна за подбородок и мягко целует в губы. — Wunderschön! (Прекрасный!) "Разве тут устоять? Пускай флиртует и подмигивает, лишь бы оставался рядом. Хоть немножко «мой»."

***

Глядя на множество пакетов и коробок, Тэхён подумал, что это трудно будет объяснить немецкому переводчику, когда они поедут обратно. Как объяснить папе? Сказать, что выиграл в лотерею? Но об этом Тэхён думал недолго. Было много других, более интересных вещей для размышления. Например, Мистер Секс, устроившийся в кресле напротив. — One moment (Минутку), — попросил Тэхён, прихватывая несколько пакетов и скрываясь за дверью в ванную комнату. Повторяться нельзя. Отношения любят свежесть. То есть «свежую жесть». Альфа, который снимал Тэхёна с детских качелей, в принципе готов к любым сюрпризам. Однако надо проявить фантазию и удивить его. На этот раз в каком-нибудь приятном смысле. Тэхён надел проверенный комплект уже с чулками, дополнил образ новыми деталями — короткие черные шортики а-ля школьник, скромная белая блузка, изящные туфельки. Прикрытая красота намного более соблазнительна. Снимать обертку с конфеты намного интереснее, чем готовый десерт. От переизбытка сладкого порой тошнит. Эх, Тэхёну бы ещё белый бантик завязать, как на последний звонок. Блин, это уже педофилия какая-то, а в тему разговора про сына и вовсе инцест. Когда Тэхён вышел из ванной, фон Вейганд разговаривал с кем-то по телефону. Конечно, на своем долбаном немецком, к тому же настолько быстро и гневно, что у Тэхёна не оставалось шанса понять ни слова. Он еще никогда не видел альфу таким злым. Кажется, он еще никого не видел таким злым за всю свою жизнь. Комната тонула в полумраке, освещенная огнями уличных вывесок да скупой световой дорожкой, просочившейся следом за омегой из ванной комнаты. Тэхён плотно притворил дверь и прижался к ней спиной. Старался быть тише воды, ниже травы, но шеф-монтажник его всё равно заметил. Мгновенно изменился в лице. Тэхён скорее почувствовал, чем увидел. Стало страшно. Сам не знает как, он понял, что альфа сейчас уйдет. Уйдёт — и больше ничего не будет. Совсем ничего. Когда фон Вейганд двинулся к выходу, сердце Тэхёна ухнуло вниз. Он плохо соображал, поэтому бросился к альфе и обнял. Судя по тому, как он вздрогнул от такой самодеятельности, омега решил — либо ударит, либо оттолкнет. Шеф-монтажник рявкнул очередную фразу в телефон и, будь Тэхён на месте его собеседника, грохнулся бы в обморок. Прижимается к нему крепче. Не думает ни о каких тактических находках, ведомый инстинктами. Фон Вейганд схватился за волосы омеги и медленно, больно потянул вниз, заставляя вскинуть голову. Тэхён закусил губу, чтоб не вскрикнуть, и смело встретил его взгляд. Чего там только не читалось: раздражение, ненависть, обещание медленной и мучительной смерти. Однако как бы там ни было, у его члена насчет омеги сложилось ощутимо положительное мнение. Он недвусмысленно прижался к животу Тэхёна, и его мало занимали сторонние вещи. Голос из мобильного, явно мужской голос, продолжал говорить что-то по-немецки. Фон Вейганд помедлил немного и отправил телефон в нокаут. Вернее, швырнул о стену с такой силой, что чудо техники самоуничтожилось. Тэхён мягко подтолкнул шефа-монтажника в сторону кресла. По телу прошла голодная дрожь предвкушения. Если фон Вейганд садист, то Тэхён тот ещё мазохист. Его руки уверенно исследовали зад омеги, сжали, заставляя вскрикнуть. — No Deutsch? (Никакого немецкого?) — голос по-прежнему звучит угрожающе. — No (Нет), — твоих немецких бесед Тэхёну не понять. Фон Вейганд сел в кресло, и омега опустился на колени между его широко расставленных ног. Дрожащие пальцы на удивление быстро справились с ремнем. Зверь выпущен из клетки. Ваш выход, дрессировщик. Его губы сомкнулись на члене альфы. Отвращения не было, страха тоже. Когда шеф-монтажник начал задавать ритм движений, Тэхён больше не задыхался. Всё было по-другому в этот раз. Он вспоминал его пальцы внутри, бесстыдный язык, думал о власти, которую любовник получает над парнем в такие моменты, как уносит его горячей волной в далекие дали, из которых нет желания возвращаться. Тэхён желал дать ему больше, дать что-нибудь такое, от чего он не сумеет отказаться, подсадить на себя как на наркотик и занести, наконец, хлыст над этой упрямой головой. Разумные мысли как-то испарились, шальные — тоже. Тэхён мог думать лишь о том, как восхищает его сила и мощь члена фон Вейганда, как ему горячо и сладко. Думать и чувствовать, как он набухает, трепещет, наливается новой жизнью у Тэхёна во рту. Вкус торжества смешался со вкусом спермы. Он проглотил всё чисто инстинктивно, не задумываясь о том, хорошо это или плохо. Его пальцы всё ещё были у омеги на голове, нежно гладили макушку. Парень немного отстранился, приподнялся, чтобы посмотреть на альфу своей мечты. — Like? (Нравится?) — облизывает припухшие губы. Вейганд ничего не отвечает, но вид у него довольный. Впрочем, если Тэхён хорошо его знает, то сейчас пожелает добавки. Фон Вейганд подхватывает омегу, бросает на кровать. Что-то говорит по-немецки, пользуется, сволочь, слабым местом любовника. Он ничего не понимает, но ему нравится один только звук его голоса. Пуговицы блузки летят в разные стороны, когда альфа нетерпеливо рвёт её. Рвёт, но не снимает. Прижимается губами к губам напротив, кажется, что Тэхён сейчас кончит просто от поцелуя. Шорты сняты, стремительно набирающий силу член альфы прижимается к трусикам омеги. Вейганд шепчет омеге на ухо что-то вроде «meine Schlampe, meine, meine…» (моя шлюха, моя, моя…). Это Тэхён понимает. Не слишком поэтично, зато правдиво. На дне сознания скребется совесть и вяло подает голосок стыд, но Тэхёну плевать. Руки альфы жадно ласкают грудь, перемещаются ниже на попу, больно щипают, потом скользят по чулкам, прижимая бёдра крепче. Планы меняются. Фон Вейганд переворачивает парня на живот, заставляет встать на колени. Впрочем, «заставляет» — перебор. Мозги Тэхёна настолько мягкие, что не способны соображать. О его теле и вовсе вспоминать не стоит — оголенный провод под тысячу вольт. Если шеф-монтажник захочет, Тэхён будет ползать перед ним на коленях и тереться головой о его высокие кожаные сапоги. Новая поза выглядит опаснее предыдущих. Омега стоит на коленях прогнувшись, прижимаюсь грудью к постели. Его полуголый зад сейчас в активном поиске и то, как идеально-твердый член господина фон Вейганда прижимается к нему, вызывает еще большее возбуждение. Стоит альфе проникнуть в омегу, оргазм сносит его и без того плохо укрепленную крышу. Тэхён кончает от одного ощущения его внутри. А Вейганд не собирается останавливаться, он ещё только в начале пути. Двигается медленными размеренными толчками. Одна рука придерживает Тэхёна за бедра, а вторая дразнящими кругами скользит по животу, спускаясь ниже, касается там, где трудится его член. Пальцы легонько скользят и потирают, заставляя кричать, стонать, извиваться, прижиматься к нему плотнее и плотнее. Тэхён не хочет, чтобы это когда-нибудь прекращалось. Перед глазами мелькают звезды, сердце рвется наружу. Второй оргазм настигает их одновременно Но и это ещё не конец. Пара засыпает перед самым рассветом, усталые, но довольные, сплетенные воедино. Он по-прежнему в Тэхёне, его губы улыбаются и беззвучно шепчут «mein». Тэхён слышит, как бьется сердце Вейганда рядом с его собственным, и понимает, что такое счастье.

***

Самое херовое время дня встретило омегу болью. Болело всё: руки, ноги, спина, другие менее приличные места. Но больше всего болело лицо, или челюсти, или челюстно-лицевая мышца. Тэхён не знает, как по науке назвать, а простым человеческим языком от минета у него болел рот и близлежащая местность. Это они ещё глубокую глотку не практиковали. Тэхён уже говорил об обладании ебаным даром предвидения? Всё, даже самое дурацкое из лезущих ему в голову вещей, имеет обыкновение сбываться. Но об этом позже. Тэхён любит, когда все по порядку. Фон Вейганда рядом не было. По звуку льющейся воды Тэхён понял, что либо он принимает душ, либо кто-то из отельной обслуги вконец обнаглел и использует его ванную. Вот уж ранняя пташка. Прямо как Тэхён. Сколько у них всего общего, дух захватывает. Здесь Тэхён невольно улыбнулся и тут же поплатился за это. Щеку мгновенно свело от боли. Что за дерьмо? Почему об этом в любовных романах никто не напишет? Всё только сладкие конфеты и нефритовые стержни. А о последствиях рассказать? Ну, или омега обладает особо нежной физиологией, первый случай за всю историю мира, в книгу рекордов Гиннесса. Может, надо как-то иначе минет делать? Не напрягая рот? Тэхён проверил челюсть, пытаясь выявить перелом или вывих. Не выявил. Вот боль между ног — ещё нормально. Походили, размялись — прошло. Но рот, бедная челюсть… это охренеть как больно. Интересно, что фон Вейганд так долго моет? По логике вещей Тэхён должен бы проверить, как он там, возможно, присоединиться и принять горячее участие. Однако на практике ему эгоистично хотелось вытолкать того из душа, полежать в теплой ванной, чтоб хоть как-то снять напряжение, а потом спать, выспаться во всех позах. Одному и на чистом. А альфа пускай завтрак состряпает. Кажется, вчера Тэхён совсем не ел. Фон Вейганд нашел омегу хохочущим над очередной тупостью. Дураку и одному не скучно. Ему было больно, в глазах стояли слезы, но он смеялся как ненормальный. Он видно приху… искренне удивился такому зрелищу. Шеф-монтажник долго думать не привык и поступил, как поступал всегда в таких ситуациях. Перебросил Тэхёна через плечо и понес. На сей раз в ванную. Его лучшие надежды сбылись. Он набрал омеге ванну с пеной и лепестками роз. Ладно, лепестков роз не было, но пена была отменная, прямо как в кино, а не то убожество, которое получается сделать дома. Суперская пена лучше всяких лепестков. Сначала Тэхёна пришлось избавить от остатков одежды. Смятая блузка и порванные чулки. Свидетели его окончательного грехопадения. Фон Вейганд чмокнул Тэхёна в носик и улыбнулся нежно, искренне, как-то по-доброму. Его мысли о грехах явно не терзали. — You gorgeous (Ты прекрасный), — сказал он, усаживая любовника в ванну. — Und mein (И мой). Тэхён бы предпочёл скромное «Ich liebe dich» (Я тебя люблю), но и так сойдет. Когда Тэхён выбрался из ванны, альфы уже не было. Постель поменяли, видно, пока парень расслаблялся, успел прийти и уйти горничный. Рядом с кроватью был завтрак на тележке. Это уже шеф-монтажник позаботился. К Тэхёну пришла первая здравая мысль за всё утро — позвонить папе. Потом он выпил чая, попытался поесть, но без особой радости, потому что едва мог жевать от цепенящей боли. В кровати без него было скучно. Парень по привычке обнял подушку и представил, что фон Вейганд никуда не уходил.

***

Проснулся Тэхён, когда за окном начало темнеть. Голова раскалывалась на части, всё остальное тоже. Старая развалина. Усилием воли поднялся, заставил себя доесть завтрак, превозмогая боль, потом снова звонил отчитаться папе, слонялся по комнате. Тэхён подумал, что неплохо бы найти фон Вейганда. Можно было набрать его по мобильному. Упс, мобильный разбит. С другой стороны, он должен бы купить новый, ведь надо оставаться на связи. Ещё можно пойти и постучаться в номер. Хм, жалкое зрелище. Нельзя навязываться. Захочет — придет. Включил телик — не пошло. Побродил по комнате и решил выползти на улицу. Для начала Тэхён проверил кошелек на предмет наличных. По его подсчетам, там должно быть около двухсот гривен, но оказалось… пять тысяч двести двадцать. Если к двумстам двадцати Тэхён претензий не имел, то вот пять тысяч купюрами по пятьсот вряд ли нарисовались по щучьему велению. Он совсем берега потерял? В кошельке чужом роется. Благородный порыв разорвать деньги в клочья быстро сменился идеей поделиться всем этим с бедными. Но закончился он быстро. Во-первых, у нищих всё забирают бандиты, которые их курируют, а заботиться о благосостоянии бандитов он не желал. Во-вторых, пять тысяч — это ого-го сколько. Одумайся, дорогой, ты не в мексиканском сериале и ты не чертов альтруист, чтобы отказываться от его грязных предложений! Щеки горели. Тэхён боролся с чувством того, что держит в руках плату за те вещи, которые не предполагали наличия высшего образования. Тэхён бы мог и школу не заканчивать, чтоб жить таким заработком. Стоп, вдруг он реально зря учился? Работа должна приносить удовольствие и стабильный доход. Вот она, идеальная работа — кормят, поят, одевают, выводят на прогулки и ещё оплачивают «это». Тэхён оделся потеплее, обновленный гардероб позволял выглядеть очаровательно, и отправился на поиски приключений. Прогуливаясь пешком по снова дождливому Киеву, он всё думал о звонке, разозлившем шефа-монтажника, о том, как остро ощутил его настроение. Мания преследования? Нет, интуиция. Было что-то такое в его взгляде, в голосе… может, для него их отношения не менее странные, чем для Тэхёна. Кто знает? Мысль, что он исчезнет из жизни омеги раз и навсегда, была равносильна тому, чтобы перестать дышать раз и навсегда. Он бы с большим удовольствием сделал харакири, чем отпустил бы фон Вейганда на волю. Пришло время подумать о многих важных вещах. Тэхёну хочется не заморачиватся по пустякам. Двухметровый красавец-немец спит с вами и сорит деньгами. О чем тут думать? Радоваться надо. Тэхёну хочется глубоких философских разговоров о смысле жизни, хочется говорить, спрашивать, узнать о нем все: что он любит, что его раздражает, посещают ли его безумные мысли с той же частотой, что и его. Кучу всякой дребедени хотелось выяснить. Язык ведь не преграда. Есть великий и могучий Гугл Транслейт. Есть куча электронных словарей и переводчиков. Да что там! Тэхён готов выучить немецкий в идеале. Но ему не нужны разговоры. Следовательно, ему плевать на богатый внутренний мир парня. Их связь основана исключительно на притяжении тел. Неплохо для начала, однако ничтожно мало для счастливого будущего вместе. Страсть выгорает, блекнет, теряет вкус. Терзаемый смутными сомнениями, Тэхён забрел в очередной торговый центр. С мыслью «женат — не женат» бродил по отделам, не в состоянии ничего выбрать. Вот дерьмо. В кои-то веки деньги есть, а настроения покупать нет. Тэхён чувствует себя неизлечимо больным человеком, он приземлился в уютном кафе на втором этаже центра. Компанию ему составили чашка кофе и французская булочка. С булочкой отношения не заладились. Его лицо исказила гримаса боли, способная вызвать сострадание в любом, даже самом жестоком сердце. — Привет! Не занято? — вырвал его из пучины страдания знакомый голос альфы. Вот это номер. Тэхён повернулся на звук, хотел проверить догадку, и случилось чудо — забыл-таки про сведенную болезненной судорогой челюсть. Ещё бы тут не забыть. Перед ним стоял человек из прошлого. Тот, чье имя наводило шок и трепет на его семью. Тот, на чьей могиле Тэхён однажды пообещал сплясать мазурку и краковяк одновременно. Статный смуглолицый красавец атлетического телосложения, косая сажень в плечах… Ладно, среднего роста и средней паршивости, если быть честными, третий сорт ещё не брак. Короче, это был он. Тот самый жалкий неудачник. Его бывший парень Джон.

***

Понадобилась продолжительная пауза, чтобы Тэхён пришёл в себя и собрал мысли в аккуратную кучу. — Привет, — улыбаться не хотелось. Зато Леонид просиял от удовольствия. Наверное, он ожидал чего-то вроде «садись, мой любимый, конечно», «я жил мечтами о встрече с тобой», ну или, на худой конец, бурного проявления эмоций, как то: зардевшиеся краской щеки, нервный смешок и тому подобное. Тэхён смотрел на него, как смотрит ассенизатор на очередной рабочий объект. С долей безысходности (никто другой не вычистит это говно) и здоровым оптимизмом (зато я специалист своего дела). — Как жизнь молодая? — не дождавшись желаемого, Джон, он же Джони, он же Джо бесцеремонно плюхнулся на диванчик рядом с омегой. — Нормально, — слегка сдвинулся в сторону, чтоб тот не нарушал личное пространство парня. — Ты, наверно, не ожидал тут со мной увидеться? — счастливая улыбка не сходила с его лица. — Да, сюрприз. — Я по делам приехал. А ты какими судьбами? В культурных целях? — Тоже дела. Работа. — Понятно, какой ты деловой стал. Бизнес-мен, мой ненаглядный! — он рассмеялся и дружески потрепал Тэхёна по плечу. Хотелось поправить его на счет «мой», но какой смысл? Ещё решит, что Тэхёна заботят его слова. А его ведь не заботят. Ни капельки. Наверное. — Ты тоже деловой, — отвешивает комплимент в ответ. — Есть немного. Кстати, братуха мой замуж вышел, маленького ждет теперь, я и сам чуть не вышел замуж. Он выдержал театральную паузу, сканируя омегу горящим взглядом. — Что помешало? — проявляет скупой интерес. — Не судьба! — эти слова Джони произнёс с таким счастливым видом, что Тэхёну стало жаль его несостоявшегося жениха. Или за него стоит порадоваться? — Признайся, думал, я никогда ничего не добьюсь? Сгнию на заводе? — вдруг произнес он без тени улыбки на лице. — Нет, не думал, — врёт Тэхён без тени сомнения. — Но ты сказал… Чего он только не сказал. Допустим, в любви ему клялся. Что ж теперь, всё серьёзно воспринимать? — Ладно, разное было, — примирительно, будто он нуждался в этом, произнёс тот и залился соловьём о своих неоспоримых успехах (на все его успехи «пи» не напасешься): — … и это тело мне заявляет… вы не можете, у вас нет разрешения… а ему… да пошел ты! Тэхёна, как филолога, морально ранят матерные слова, можно сказать, задевают за живое и заставляют сильно негодовать. Ну, это когда не он их употребляет, разумеется. Если вкратце, то на пути к успеху Джон столкнулся со многими трудностями: предательством близких друзей, бюрократией, материальным ущербом, продажной полицией. — Приятно слышать, что у тебя всё хорошо, — сказал Тэхён, когда Джо закончил изливать душу. Альфа отстраненно кивнул и снова принялся сканировать взглядом. Плохой знак. Обычно, когда он начинал так делать, омега в него влюблялся. — Могло быть и лучше, — он криво усмехнулся. — Например? — Эх, Тэхён, ничего ты не понимаешь, — буркнул он и откинулся на спинку дивана. — Деньги — это грязь. Любви надо… Сердце, тебе не хочется покоя… В мгновение ока он приблизил свои губы к уху парня и легонько куснул: — Я скучал. Тут требуется пояснение. Они сходились и расставались с ним столько раз, что Тэхён устал считать. Он мог шлепнуть по заднице, а потом заявить — это исключительно по дружбе. Без задних мыслей. Иногда омеге казалось, что если у Джо и есть мысли, то они совершенно линейны. Он завидовал ему. Тэхёну бы тоже хотелось «жить легко». Будь у него интеллект инфузории-туфельки, он бы стал самым счастливым человеком на свете. — Спасибо, — хмыкнул Тэхён и снова отодвинулся. Его «скучал» больше не катит. — Я серьёзно. — Джони, ты меня пугаешь. — Почему? — Потому что мы сейчас допьем кофе, разойдемся лучшими друзьями и пересечемся снова через год, — старается быть рассудительным. Пожалуй, Джо был дорог как память. Память о чем-то, что уже никогда не вернётся. Сладко-горькая память с привкусом сигарет, «ред була», первых поцелуев, первого глубокого чувства. Знаете, есть люди и вещи, которые должны уйти. Уйти, чтобы ваша жизнь наполнилась новыми впечатлениями, горестными и радостными. Некоторые люди тем для нас и хороши, что уходят и не возвращаются, остаются в памяти вечно молодыми и вечно весёлыми, становятся недостижимой мечтой, о которой хорошо вспомнить тихими осенними вечерами. Оставить на донышке сердца. Хранить о них только хорошее, холить, лелеять, стирать недостатки, возводить на пьедестал. Это уже не люди. Это наши собственные фантазии. — Я действительно скучал. Думаешь, странно? Знаешь, столько раз порывался набрать тебя, просто спросить, как дела. Может, он пьян? Правда, перегара Тэхён не чувствует. — Ты, случаем, замуж не собрался? — Нет, — теперь его черед криво усмехнуться. — А альфа есть? Как на это ответишь? Не хотелось врать, не хотелось быть честным. Пока Тэхён медлил, Джони посетила очередная «линейная» мысль. Он заключил его в крепкие объятья и попытался поцеловать, но Тэхён успел ловко отвернуться, хоть и не оттолкнул его от себя. Почему? Просто с ним было до сих пор «просто». Словно старые домашние тапочки, вроде стоптаны и выглядят неприглядно, а выбросить жаль. Безотчетно желал этой «простой теплоты». Ёкнет что-нибудь в сердце, царапнет? Не ёкнуло, не царапнуло. — Нет, — тихо сказал ему. — Что — нет? Тэхён театрально закатил глаза и приготовился сморозить очередную гениальную фразу, дабы отвратить его навсегда, а потом… потом он заметил кое-что такое, от чего мучительно захотелось раствориться в пространстве. Медбрат, дефибриллятор! Ледяная паутина обвивает сердце, а холод донорской кровью струится по венам. Тэхён закрыл глаза, надеясь, что это галлюцинация. Конечно, ему не могло так повезти. — Хватит, — поспешно отталкивает Джони, будто он прокаженный. — Ревнивый альфа следит? — рассмеялся бывший. — Чего напрягся? Тэхён не мог ничего сказать. Просто сидел и смотрел, как фон Вейганд приближается к ним поступью тигра.