Дело о святой Батильде

К вечеру третьего дня терпение у Вейзи иссякло, и он решил прогуляться, карауля если не помощника, то его оруженосца, чтобы вытрясти душу хоть из кого-нибудь и разобраться, что, во имя святого Дунстана, творится. К слову, из Алана душу хотелось вытрясти больше, чем из Гая — Вейзи был уверен, что этому пройдохе что-то известно. Пусть только попадется! Вышагивая по двору, он в красках представлял, что именно сделает с Аланом, если тот вздумает морочить ему голову. Но едва перешел от повешения к четвертованию и колесованию, как из сладостных грез его вырвал истошный визг, словно рядом неудачно резали свинью. — Убили-и-и! — Стража! — рявкнул Вейзи, поворачиваясь на крик, но с места благоразумно не двинулся. — Та-а-ам!.. — во двор выскочила дородная кухарка и заголосила еще истошнее: — Уби-и-и-или-и-и! — Молчать! — убедившись, что опасности нет, Вейзи подошел ближе. — Кого убили? Где?! — Та-а-ам! — кухарка неопределенно махнула рукой в сторону замка и зачастила, захлебываясь словами: — В погребе!.. Ой, божечки! Захожу я... а там!.. Совсем убитый лежит!.. — Показывай! — Так он же... мертвый совсем! — запричитала кухарка. — Показывай, глупая баба! — прикрикнул Вейзи. — И утихни, а то повешу! Угроза помогла. Челядь знала, что такими обещаниями он не разбрасывается. Обещал повесить — повесит. Всхлипывая и мелко крестясь, кухарка под надзором шестерых стражников, примчавшихся на вопль шерифа, поплелась обратно. Спустилась в погреб, прошла мимо кладовых с сыром и копченостями и трясущейся рукой указала на приоткрытую дверь. — Ты! — Вейзи ткнул пальцем в ближайшего стражника. — Как тебя... — Марк, вашмилость, — прогундосил тот. — Милорд, — поправил Вейзи. — Там что? — Дык это... ледник*, вашмилость. Прощеньица просим, милорд, — пояснил стражник. — Тама господин Бертром прибраться велели, нонче-то вродя пустое оно. — Проверь, — распорядился Вейзи. Стражник скрылся за дверью, протопал по ступеням и вскоре изнутри донесся его приглушенный голос: — Дык это... покойничек тута! Того он, милорд... дык это... — Что — того? Угрозы никакой не было, и Вейзи тоже спустился в погреб, прошел в дальнюю часть, не забыв отвесить подзатыльник косноязычному стражнику. Сразу стало понятно, что — «того». Покойник действительно имелся, в одном исподнем, наполовину прикрытый рогожкой. Но даже при тусклом свете почти прогоревшего факела было заметно, что труп не совсем свежий, помер не вот только. Пожалуй, и не вчера. Пока Вейзи, ежась от холода, рассматривал мертвеца, снаружи возникло оживление. Заслышав, как Марк гундосит «сэр Гай», он коршуном развернулся к выходу. — Гисборн, это что такое? — Вейзи ткнул пальцем в распростертое на полу тело. — Труп, милорд, — возвышающийся в дверях Гай пожал плечами. — Сам вижу, что труп! Откуда он тут взялся?! — Я принес, — Гай снова пожал плечами. — Это позавчерашний, из таверны. — Гисборн, какого дьявола!.. — Вейзи сорвался на крик. — Зачем тебе труп?! Почему не в церкви?! Почему не похоронили?! — Так жарко, испортится, — спокойно, как будто это все объясняло, сказал Гай. — А здесь холодно, не завоняет. А не похоронили, потому что не выяснили, кто это. — Да какая разница, кто?! — окончательно взъярился Вейзи. — Его кто-то искал? — Нет, милорд, но... — Никаких «но»! Убрать немедленно! — Понимаете, милорд... — Не понимаю! Тебе заняться нечем, кроме как с трупом бродяги возиться?! — Камиза хорошая, — Гай махнул рукой на покойника. — Тонкий лен. — Да плевать мне, какая у него камиза! Никто не искал, значит, никому и дела нет! Убрать! Немедленно! — Как прикажете, милорд. — Вот именно, как прикажу! — взревел Вейзи, жалея, что под рукой нет ничего увесистого. — Разберись! Сейчас же! И чтоб я больше ничего ни про какие трупы не слышал! Вейзи взбежал по ступеням, толкнул Гая плечом и вылетел из погреба, чувствуя острую необходимость кого-нибудь повесить. Или сначала выпить пару кубков вина, присланного на днях бароном Олдри, а потом кого-то повесить. Если очень повезет, то даже не Гисборна! После третьего кубка он решил, что готов пообщаться с Гаем, не испытывая соблазна прибить на месте. И тут выяснилось, что Гая в замке нет. Из доклада все того же Марка, чтоб ему с его косноязычием с лестницы навернуться, удалось понять, что «дык... сэр Гай, его милость, это... того... уехали ужо». Вроде бы в Локсли, прихватив оруженосца, телегу и зачем-то труп, как будто на городском кладбище места нет! Объявился Гай на следующее утро, с лицом настолько довольным, что напоминал кота, упавшего в ведро со сметаной. Ну хоть пялиться в никуда перестал, и то хлеб. — Это что такое! — Вейзи вцепился в Гая, как клещ, с твердым намерением вытрясти из него все. — Это что такое было, я тебя спрашиваю?! — Думаю, с этим покойником не все так просто, милорд... — начал объяснять Гай. — Ты выяснил, кто его убил? — уточнил Вейзи. — Да никто, — Гай махнул рукой. — Поскользнулся на выходе из таверны, голову расшиб о коновязь. — Так чего ты мне голову морочишь! — снова взбеленился Вейзи. — Но тело обобрали и... — Повесь какого-нибудь воришку! Мало их на рыночной площади, что ли! А потом в Нетлстоун за зерном съезди, не хватало еще, чтобы обоз ограбили. Делом займись! — Как прикажете, милорд, — отозвался Гай, и Вейзи понадеялся, что тот понял, и не станет дальше попусту терять время. — Сейчас же поеду. — Давно бы так. А, вот еще что... К ужину прибудет лорд Фицджеральд с дочерьми. Чтобы непременно был! Думаю, старшая может составить тебе отличную партию. Про идею женить помощника Вейзи не забыл. — К сожалению, не смогу, милорд. Приглашен в Найтон! — выпалил Гай и выскользнул за дверь прежде, чем Вейзи успел открыть рот для новой отповеди.