Дело о святой Батильде

К ужину Гай ожидаемо не явился. Впрочем, от мысли устроить его личное счастье Вейзи не отказался и принялся претворять свой замысел в жизнь. Сложность возникла одна, зато весомая: Гай встреч с приглашенными лордами, баронами, и главное, с их дочками старательно избегал, в замке почти не появлялся, а когда приезжал, шатался с такой благостно-мечтательной физиономией, что слухи про «влюбился», все активнее гуляющие среди прислуги, уже не казались Вейзи глупыми бабскими домыслами. Точнее, он заподозрил, что его миссия провалилась, и Гай все-таки затащит к алтарю леди Мэриан. Алан, которого Вейзи трижды отлавливал, твердил, что хозяин уехал в Найтон. Сам же Гай отделывался коротким: «Дела». И все бы ничего, но не прошло и двух дней, как Вейзи, заехав в Нетлстоун, столкнулся с этой самой леди, раздающей хлеб очередным голодранцам. А вот Гая поблизости не наблюдалось. Проявив недюжинную выдержку — пришлось выслушать нотацию о милосердии и любви к ближнему своему, от которой у него едва не разыгралась язва, и даже не приказать для вразумления сунуть леди в погреб! — Вейзи выяснил, что Гая она не видела уже полторы седмицы. Это было очень, очень странно и подозрительно. Стоило хорошенько все обдумать. Впрочем, на этом странности не закончились. Завидев в толпе на рыночной площади знакомую жуликоватую рожу, Вейзи остановил лошадь и заинтересованно присмотрелся. Лавка ткача, перед которой крутился Алан, что-то выбирая, была оруженосцу не по карману. Вейзи велел стражникам ждать, спешился, подошел поближе и поинтересовался вкрадчиво: — И откуда деньги? Алан дернулся и чуть не подпрыгнул на месте. — Сэр Гай дал, милорд, — ответил он с самым честным видом, расплачиваясь и прибирая покупку за пазуху. — Велел купить. — Для кого подарок? — Вейзи попытался вызнать больше. — А то вы сами не знаете, милорд, — развел руками Алан. — Не знаю, — отрезал Вейзи. — В Найтоне его почти две недели не видели! — Как?! — Алан вытаращил глаза. — Но ведь... — А вот так, — теперь руками развел уже Вейзи. — Ну и с кем он спутался? — Не знаю. Алан выглядел настолько ошарашенным, что стало понятно — не врет. — Но ведь спутался, — Вейзи не спрашивал, а утверждал. — Не знаю! — Алан замотал головой, как лошадь, отгоняющая оводов. — А ты выясни, — Вейзи вынул из-за пояса приятно позвякивающий мешочек и заговорил как можно задушевнее: — Понимаешь, Гай... он мне почти как сын. Я ему только добра желаю. И ты тоже, ведь так? Он в женщинах ничего не понимает, как пить дать, свяжется с никудышной девицей, если мы о нем не позаботимся. — Да, милорд, — кивнул Алан, не отводя завороженного взгляда от мешочка. Но едва потянулся за ним, Вейзи быстро отдернул руку. — Сначала выясни, если совсем ничего не знаешь. Или все-таки знаешь? — Ну... кто-то у него точно есть, — задумчиво протянул Алан. — Вроде, не служанка и не крестьянка. Он тут на днях совета спрашивал, как прощения попросить, если девица... ну, обиделась. Не перед служанкой же он извиняться собрался. — Вот видишь, кое-что знаешь, — Вейзи развязал мешочек и выудил пару мелких монет. — А?.. — Алан проводил кошель тоскливым взглядом. — Остальное получишь, когда выяснишь, что за девица! — припечатал Вейзи. Что этот пройдоха все разнюхает, он не сомневался. Денег, конечно, жаль, но что любовь делает из людей еще худших тупиц, чем обычно, Вейзи знал прекрасно. Его жизненный опыт говорил, что от одной бабы проблем может быть больше, чем от нашествия саранчи и эпидемии чумы разом. Одна леди Мэриан чего стоит! А сколько шуму было из-за той служанки, с которой Гай умудрился закрутить... Нет, когда речь шла о его помощнике и женщинах, определенно стоило перебдеть. Увы, судьба, как та коза, решила повернуться к нему задом. Гай по-прежнему отмалчивался, пропадал невесть где, и на все хитроумные попытки его разговорить выдавал туманное: «Срочные дела». Однако золота в казне от этих дел не прибавилось, стражники вконец распоясались и резались в кости прямо на посту, камеры в тюрьме пустовали, а из винного погреба с завидной регулярностью пропадало вино. И не дешевое пойло для стражи и гостей попроще! Нет — пустели бочонки, любовно припрятанные Вейзи в дальнем углу на случай визита важных персон, ну и для себя, естественно. Еще и Алан два дня не попадался на глаза. А когда наконец попался, щеголял фингалом на половину наглой рожи, на любые вопросы мотал головой и утверждал, что ничего не знает. Проступивший на щеке след, формой подозрительно похожий на волчью голову, — в точности как пряжки на перчатках Гая, — намекал, что еще как знает, но не расскажет даже за полновесные солиды*. Все это уже ни в какие ворота не лезло. Озверевший Вейзи не ложился спать, твердо вознамерившись дождаться помощника и разобраться, что происходит. Он планировал вызнать все, угрожая лишением жалованья (лично Гаю), виселицей (Алану), заключением в монастырь (Мэриан), а заодно плетьми и зуботычинами всем причастным и непричастным. Время шло, Гай не появлялся, и Вейзи задремал в кресле. Проснулся он от грохота, и тут же над самым его ухом кто-то помянул кровь Христову и груди Девы Марии. Очень знакомым голосом. — Гисборн! — Вейзи подскочил, приложился коленом о край стола и сдавленно зашипел. Темная фигура у окна вздрогнула, что-то опять грохнуло, и по комнате поплыл запах превосходного церковного кагора — третьего дня настоятель аббатства Святой Марии преподнес ему несколько кувшинов. — Гисборн! — рявкнул он повторно. Уложить в голове подобную дерзость не получалось. — Прошу прощения, милорд. Гай сделал шаг в сторону, вновь за что-то зацепился, попытался поймать, но это самое что-то все равно свалилось на пол. — Свечи зажги, чтоб тебя! Вейзи был ошарашен до такой степени, что толком и ругаться не получалось. А когда уже при свете убедился, что ему спросонья не померещилось, то слова подобрать сумел далеко не сразу. — Ты... ты!.. — За вином зашел, милорд. Гай попятился к двери, старательно огибая разлетевшиеся по комнате черепки от кувшина с кагором. Вид у него был тот еще, похлеще лесных оборванцев: волосы разлохмачены, из верхнего — одна рубаха, да и та местами драная, длинная ссадина на левой щеке. — Ты что себе позволяешь! — Вейзи схватился за чернильницу. — Да я тебя!.. — Прошу прощения, милорд, — повторил Гай, силясь изобразить раскаяние, которое на его физиономии смотрелось так, что лучше не надо. Он даже слегка поклонился, старательно пряча левую руку за спину, и продолжил отступать к выходу. — В погреб спускаться далеко. Да я вам такого же вина еще три кувшина принесу, вот истинный крест, принесу! — Стоять! — пресек попытку к бегству Вейзи. Не для того он полночи караулил, чтобы вот так позволить Гаю удрать. — Повешу! Четвертую! Тебя где носило?! Из какого борделя на этот раз?! — Воришек ловил, милорд, — Гай сделал еще шаг к двери. — Очень шустрых и наглых. — Поймал? — заинтересовался Вейзи. — Поймал, сидят в подземелье! — порадовал его Гай. — Сможете утром их повесить. Так я пойду? — Иди, — кивнул Вейзи, отвлекшись на мысли о предстоящей казни. — Стоять! Куда! Но было уже поздно — Гай выскользнул из кабинета. Вейзи кинулся следом, снова врезался в стол, а когда выглянул в коридор, помощника и след простыл. Ушибленная нога болела, и убиение Гая волей-неволей пришлось отложить до утра. А убить очень хотелось — и за ногу, и за наглость, и за то, что, вернувшись в кабинет, он, помимо разбитого, обнаружил пропажу еще одного кувшина с кагором.