Дело о святой Батильде

Однако с утра возникли куда более срочные и важные дела, нежели покарать Гая. Вейзи еще не успел позавтракать, как ему на голову свалилась толпа святых отцов. Возглавлял толпу настоятель Раффордского аббатства отец Доминик, за ним шествовали пять монахов, двое служек и еще один монах весьма внушительных габаритов. Его объемистое пузо нависало над широким поясом, подобно перине, переброшенной для просушки через подоконник. Тонкое шитье на поясе и рясе из превосходного шерстяного сукна, на опытный взгляд Вейзи, тянуло минимум на недельный доход графства, а уж перстни и распятие — пожалуй, на полугодовой. — Достопочтенный брат Гауденций из Кентербери, — представил монаха отец Доминик. — Боюсь, у нас с братом возникли некоторые... вопросы. — Где мощи?! — рявкнул брат Гауденций так, что аж кубки на столе задрожали. — Мощи? — недоуменно переспросил Вейзи. — Какие мощи? — Святой Батильды! — все так же громогласно пояснил тот и хрястнул, иначе не скажешь, кулаком по столу. Добрый английский дуб чуть слышно затрещал. — Прошу меня простить, преподобный брат, но я не понимаю, о чем речь, — Вейзи старался быть предельно вежливым, чуя неприятности, и чутье его не подвело. — Отлучу! — пригрозил брат Гауденций и еще раз врезал кулаком по столу, видимо, для доходчивости. Его круглое лицо с массивным подбородком побагровело. — Где мощи и брат Перегрин?! Не вернете, как есть отлучу, все графство! — Найдем, все найдем! — поспешно пообещал Вейзи. И тут же приступил к исполнению, демонстрируя готовность бежать, искать и делать все, что потребуют представители церкви: — Гисбо-о-орн! Дело не просто плохо пахло, оно прямо таки смердело. С местными святыми отцами он знал, как договориться. Но приезжий, да еще из Кентербери... Это уже серьезно, как и угроза анафемы. — Звали, милорд? К облегчению Вейзи, Гай появился практически сразу и даже в приличном — он бы сказал «привычном», но не после того, что было ночью, — виде. — Вот! — Вейзи указал на церковников. — У досточтимых братьев пропала очень ценная вещь. — Святыня! — громоподобным басом перебил брат Гауденций. — И если вы, грешники!.. — Позвольте, я объясню, любезный брат, — встрял аббат Доминик, по всей видимости, решив сыграть роль миротворца. — Милостью его преосвященства архиепископа Кентерберийского в наш монастырь был отправлен брат Перегрин с мощами святой Батильды, дабы прихожане имели возможность припасть к реликвии и узреть ее чудотворную силу. После брат Перегрин должен был доставить сию святыню в Йорк и передать брату Гауденцию, а брат Гауденций должен был вернуть святую Батильду в Кентербери, поскольку брат Перегрин изъявил желание остаться в нашем аббатстве и помогать мне окормлять паству. Но брат Перегрин в Йорк не прибыл, хотя от нас уехал десятого дня как, и больше мы о нем ничего не слышали. Аббат развел руками, всем своим видом демонстрируя глубочайшее огорчение. Вейзи представил, какой поток неприятностей обрушится на них со стороны церкви, если не вернуть утерянную реликвию, и по спине у него потек холодный пот. Глад, хлад и семь казней египетских легким дождичком покажутся. Если бы сразу... Но за десять дней этот брат Перегрин мог не только до Лондона — до Нормандии добраться! И как прикажете искать его и клятые мощи? А вот Гисборн, похоже, то ли не понимал, чем все это грозит, то ли не испытывал ни малейших сомнений, что найдет пропажу. Не иначе, совсем разума лишился. — Милорд, думаю, нужно распорядиться подготовить нашим гостям покои, чтобы они могли освежиться с дороги и, если пожелают, отобедать. А я немедленно приступлю к поискам, — Гай повернулся к церковникам. — Обещаю, к вечеру благословенные мощи святой Батильды будут у вас. И не могли бы вы описать мне, как выглядел брат Перегрин? Вейзи едва сдержался, чтобы не обозвать его тупицей и ослом. Кто ж такие обещания раздает! И даже мысль, что под церковный суд при таком раскладе Гай пойдет первым, не утешала. За обедом ему кусок в горло не лез под мрачными взглядами брата Гауденция, хотя и сам достопочтенный монах, и отец Доминик так наворачивали фаршированных утиной печенкой перепелов — пришлось расстараться! — что аж за ушами трещало. Но, к огромнейшему удивлению Вейзи, Гай не подвел. Появился вскоре после обеда, почтительно поставил перед братом Гауденцием реликварий, выложил нательный крест и еще какие-то мелочи. Монах тут же вцепился в реликварий, тщательно его осмотрел и просветлел лицом. Затем перевел взгляд на крест и снова нахмурился. — К сожалению, брат Перегрин скоропостижно скончался, — Гай изобразил благочестиво-скорбную мину. — Вот его вещи. Его тело было погребено, как и полагается. Но если святая наша мать церковь пожелает перезахоронить своего верного служителя, разумеется, мы окажем содействие всем, что в наших силах. — Да, это его... — брат Гауденций вновь окинул взглядом вещи на столе, взял в руки распятие, покрутил, и его кустистые брови грозно сошлись на переносице. — А почему крест с ним не положили? И где кошель? Покойника обкрадывать вздумали, грешники?! Я вам... Разгневанный брат Гауденций явно приготовился разразиться длинной отповедью, и Вейзи уже мысленно прикидывал, во сколько эта ему отповедь встанет, чтобы избежать обвинений в оскорблении церкви. Но тут Гай подошел к брату Гауденцию вплотную, наклонился, что-то шепнул на ухо, и монах осекся на полуслове. А потом — не иначе, чудо Господне! — вместо обличения во грехах рассыпался в благодарностях, благословил всех присутствующих и поспешил удалиться. Следом, чуть менее поспешно, откланялся и отец Доминик. Едва за святыми отцами закрылась дверь, Вейзи налил себе полный кубок брендивина, выпил залпом и закашлялся до слез в глазах. — Молодец, Гисборн, — расщедрился он на похвалу, когда перестало драть горло. — Что ты этому святоше сказал, что он удрал, будто его черти вилами в зад тыкали? Я думал, чуть не годовой доход придется пожертвовать церкви, чтобы его угомонить. — Где именно скончался достопочтенный брат Перегрин, — Гай усмехнулся и выглядел при этом донельзя довольным. — Брат Гауденций решил, что об этом не должны узнать. — Ну не в борделе же монах помер, — хмыкнул Алан, все это время тенью маячивший у него за спиной. — Именно что в борделе. Точнее, возле борделя, но это уже несущественно, не так ли, милорд? — Именно! — согласился Вейзи, снова наполняя кубок, уже вином, и повторил: — Молодец, Гисборн. Соображаешь же, когда хочешь. — Ну раз молодец, то я пойду? — уточнил Гай. — Куда? — В Найтон съездить хотел. — Ах, в Найтон! — Вейзи вспомнил, что утром хотел Гая убивать. — А в Найтоне об этом знают? Ты не слишком ли расслабился? Думаешь, полдня поработал и можно дальше по девкам шляться? — Какие полдня! — неожиданно взорвался Гай. — Да я эти мощи почти две недели по всем трущобам разыскивал, хорошо хоть не по выгребным ямам! — Как... две недели? — неверяще переспросил Вейзи. — То есть... ты знал?! Почему не доложил?! — Знал! — рявкнул Гай так, что брат Гауденций обзавидовался бы. — Я же вам говорил, что покойник странный, а вы и слушать не стали! — Мало ли что странный. Прямо говорить надо было! — Ну да, при толпе народу! Чтобы к вечеру весь Ноттингем гудел, что монах голову расшиб в борделе! А после его обчистили чуть не догола! То-то брат Гауденций и архиепископ Кентерберийский были бы нам благодарны! Я из шкуры вон вывернулся, ночами не спал, только бы скандала не случилось, и что? Знаете, милорд, если я плохо выполняю свои обязанности, ищите себе другого помощника! С меня хватит! — Ну что ты, Гай, что ты, — Вейзи мигом пошел на попятный. Стыдно ему не было, но слегка неудобно — да. Подозревал Гая во всяком, а тот горит на работе, и сегодня, чего греха таить, спас их шкуры. — Погорячился я, с кем не бывает. Езжай в Найтон, и вообще... Поживи несколько дней в Локсли, отдохни. — Две недели! — потребовал Гай. — Неделю, — сообразив, что Гай не уволится, Вейзи тут же принялся торговаться. — Десять дней. И меня не трогать, даже если небо на землю упадет. И двойное жалованье в этом месяце! Или ищите другого помощника. — Ну хорошо, хорошо. Двойное жалованье и десять дней, — согласился Вейзи. — Но кто вино из погреба таскает, перед отъездом непременно разберись. — Больше не будут, милорд, — пообещал Гай и развернулся к Алану. — Ты покрывало купил? А то мне перед Мэриан точно извиняться придется. Вейзи проводил Гая взглядом, вздохнул, выпил вино и налил себе еще брендивина. Все закончилось хорошо и даже без денежных потерь, но в этой бочке меда по-прежнему имелась здоровенная ложка дегтя. Похоже, про «влюбился» оказались просто слухи, и к продажным девкам Гай ходил исключительно по служебной надобности. А значит, избавиться от дурного влияния леди Мэриан так и не светило.