Дело о святой Батильде

Гай проснулся от бьющего в глаза солнечного света и несколько мгновений мучительно соображал, где находится. В голове безжалостно лупили молотками пьяные кузнецы, в рот набились, не иначе, все пески чертовой Святой земли, а стоило пошевелиться, и обнаружилось, что болит буквально все. Как если бы его всю ночь валяли по камням или этими самыми камнями закидывали. От попытки вспомнить, что привело к такому плачевному результату, кузнецы в голове окончательно взбесились, а затем всплыли обрывочные картины минувшего вечера, ночи... И Гай пожалел, что у него не отшибло память. Может, это такой бредовый сон? Перебрал эля, вот и приснилось невесть что. Рядом с ним точно кто-то лежал, но не мог же он в самом деле... Гай приоткрыл глаза. Оказалось, что еще как мог, и на «примерещилось» это не спишешь при всем желании. Под боком, перекинув руку ему через грудь, крепко спал Робин — голый, с разукрашенными засосами плечами и шеей, и с довольной до отвращения физиономией. Какое уж тут видение! Предсмертное разве что. Ничего, кроме фраз, чреватых недельной епитимией за богохульство, в больную голову не приходило. Но выяснять, что это было, как и просто разговаривать сейчас с Робином, не возникало ни малейшего желания. Гай осторожно выбрался из постели. Удивительно, но Робин не проснулся, только недовольно поморщился, когда пришлось выпустить «добычу». Впрочем, может, и не удивительно — ведь именно он допил клятый эль, где-то между первым и вторым разом. Стараясь не шуметь, Гай принялся собирать одежду. Куртка валялась возле стола (да, спятил), от рубашки остались одни клочья (треск ткани, скользящие по груди губы и горячечный шепот «давно мечтал это сделать»), штаны нашлись возле кровати (штаны... нахер). В памяти одна за другой всплывали редкой непристойности картины, от которых хотелось взвыть и постучаться лбом об стену. Но стучись — не стучись, толку все равно никакого, ни голова не пройдет, ни воспоминания не улетучатся. Оделся, покинул таверну и добрался до замка Гай на одной силе воли. И лишь поэтому, когда стражник на воротах сообщил, что его разыскивал шериф, к шерифу он пошел. И даже о чем-то поговорил с ним... кажется. Потрясенное лицо Вейзи ему точно запомнилось, а вот что он нес — нет. К счастью, замок Гай знал, как свои пять пальцев, и не плутал, даже упившись до синих чертей. Так что до покоев он доплелся без происшествий, рявкнул на Алана, чтобы распорядился приготовить ванну, и прямо в сапогах повалился на кровать, пытаясь как-то уложить в сознании случившееся. Укладывалось плохо, даже когда он залез в бадью с горячей водой, и в голове немного прояснилось. Ведь как ни крути, а он переспал с мужчиной, более того — с Робином, чтоб его черти драли, Локсли. Внутренний голос тут же ехидно заметил, что этой ночью драли отнюдь не Робина, причем неоднократно и во всех позах. Гай выругался, пару раз стукнулся затылком о край бадьи, но кроме новой вспышки головной боли ничего не добился. Память услужливо подкидывала очередные воспоминания, и как бы ни хотелось списать все на дрянь, которую подлили в эль, убедить себя, что ему не понравилось, не выходило при всем желании. Понравилось, да еще как! О стыде Робин если и имел представление, то весьма смутное, рот у него, как выяснилось, годился не только для болтовни, а о некоторых способах применения языка и пальцев Гай до сей поры даже не подозревал. Стоило подумать об этих способах — и член начал твердеть. Гай скрипнул зубами, но не врать же самому себе. Такой жаркой ночи у него ни с одной девицей не было. Вот только речь шла совсем не о разбитной красотке! — Сэр Гай? — окликнул его знакомый голос. — Чего тебе?! — недовольно буркнул Гай, выныривая из пучин самокопания. — Я отвар принес, — в приоткрытую дверь осторожно, бочком, протиснулся Алан. — Ну, от похмелья. — Принес, так давай сюда. Гай приподнялся из воды, забрал протянутую кружку, над которой вился пар. Не объяснять же, что у него вовсе не похмелье. — Ничего себе! — Алан присвистнул. — Это какая из кошечек Нелл, вас так разукрасила, сэр Гай? Не поделитесь... — Вон! — кружка полетела в Алана раньше, чем тот договорил. — Убью! Гай выскочил из бадьи, но пока искал что-нибудь потяжелее, Алан удрал. Видимо, оценил степень ярости господина и решил не рисковать, дожидаясь, пока ему прилетит уже не кружкой. Гоняться за языкатым оруженосцем Гай не стал, а мимоходом брошенный в зеркало взгляд заставил его замереть на месте. Засосы, укусы, царапины... Да уж, вопрос был закономерным. Оставалось надеяться, что Алан рассмотрел всю эту «красоту» только на груди и шее. Так как следы на бедрах и заднице вполне могли навести на совершенно ненужную мысль, что оставила их совсем не кошечка, а очень даже дикий кот. Наглый такой, шервудский, чтоб его! Вот что с ним теперь делать? На главный вопрос ответ так и не появился. Но к вечеру, когда остатки дурмана выветрились, Гай вполне пришел в себя, чтобы заняться другими вопросами, помельче и попроще. И первым делом наведался к Нелл. Увы, вытрясти из нее душу, а лучше и вовсе прикопать на заднем дворе, не получилось. Одна из девиц, бледнея и заикаясь при виде разъяренного помощника шерифа, промямлила, что хозяйка уехала еще поутру, куда — не сказала, но надолго. Припугнув девицу колодками и плетьми, Гай выяснил, что он не первый сегодня рвался пообщаться с Нелл. И в описании благородного лорда — «такой добрый господин, целый солид дал!» — без труда угадывался Робин. Больше ничего полезного девица не знала, кроме упоминания, что в комнаты на втором этаже ведет отдельная лестница, и высматривать, кто туда ходит, не принято, чтобы не злить богатых клиентов. Гай вздохнул с некоторым облегчением — если Нелл не растрезвонит, можно не опасаться, что выплывет, с кем он провел ночь. Зачем-то ведь ей понадобилось подливать им в эль это дерьмо? Причем зная, что это грозит виселицей. Может, ее Робин попросил? После того, как Нелл заманила его по просьбе Робина, он уже ни чему не удивился бы. Хотя эль Робин хлестал вовсю, мог и не знать ничего. А мог нахлебаться этого адского варева, прекрасно осознавая последствия. Но с какой целью? Затащить его в постель? Неужели мало девиц, которые висли на нем, как груши на ветке в урожайный год? Или это такая своеобразная месть за Мэриан и все остальное? Гадать можно было до бесконечности, не гадать и забыть — не получалось. Видит бог, Гай старался, но все было против него. То Вейзи мимоходом упоминал чертовых разбойников. То на глаза попадался художественно продранный гобелен в большом зале — результат последнего визита шервудской шайки. То до ушей доносились перешептывания прислуги, с упоминанием Робин Гуда. То от неосторожного движения напоминали о себе синяки и царапины, наставленные ему Робином в порыве страсти. Ночью — уж лучше бы кошмары! — Робин еще и приснился. Причем сон был такого содержания, что первым встал его член, а уже потом он сам. За всеми этими метаниями про незадачливого покойника, с которого все началось, Гай попросту забыл, и вспомнил, только когда поднялась шумиха. Одна из кухарок ненароком наткнулась на труп, для сохранности засунутый им в пустующий ледник. Объяснения Вейзи слушать не пожелал и приказал убрать тело. Настаивать при толпе слуг и стражи было неразумно, да и лишний шум поднимать не хотелось. Гадать, что стукнет Вейзи в голову, и какие грядут последствия, было делом столь же безнадежным, как и гадать, что в голове у Робина. Пришлось труп из ледника вытащить. Но поскольку голова самого Гая была занята чем угодно, кроме расследования, договориться с замковым священником он попросту не успел. А хоронить монаха в общей могиле для бедных было рискованно. Велика вероятность, что реликвию будут разыскивать. И лучше для всех, если посланцы кого бы то ни было увидят аккуратную могилу и убедятся, что их собрата отпели и похоронили, как должно. Поразмыслив немного, Гай решил отвезти тело в Локсли. На отца Филиппа ему было чем надавить, да и на викария со служками тоже, чтобы не кочевряжились, а все сделали быстро и как полагается. Опять же, внимания со стороны шерифа меньше. Управился он только к вечеру, когда начало темнеть. Гнать во весь опор в замок, чтобы до заутрени проверять посты, желания не было никакого, и Гай остался в маноре. Правда, Алана, которому еще не забыл «кошечку», мстительно отправил на конюшню. После сытного ужина, прихватив бутыль вина, Гай поднялся в спальню... и почти пожалел, что отослал Алана. Стоило открыть дверь, и от окна ему навстречу, сияя, как свеженадраенный медяк, шагнул главный кошмар последних дней. — Ты же обещал сидеть тихо, — пятиться Гай счел ниже своего достоинства, но руку в защитном жесте неосознанно вперед выставил. Ту, в которой держал бутылку. — Что? — Робин от удивления даже глазами хлопнул. — Ты о чем? — Рожа слишком довольная, словно казну Вейзи обчистил, — процедил Гай, косясь на него не слишком приветливо. — С чего бы это? — Просто хорошее настроение, — Робин снова улыбнулся до ушей, подошел вплотную, бесцеремонно выхватил у него бутылку и тут же к ней приложился. — Может, я соскучился, и рад тебя видеть. Думал, в замок лезть придется. Неплохое вино, кстати, в замковом погребе хуже. — Наливать надо из бочонка у дальней стены, слева. Вейзи там держит запас для важных гостей, — посоветовал Гай, и уже потом понял, что брякнул, и что услышал. Не то чтобы он раньше сомневался, но Робин сейчас открыто подтвердил, что шастает в замок, как к себе домой. — Так чего пришел? Только не говори, что выпить. — Выпить в хорошей компании тоже не помешает. Робин с той же бесцеремонностью плюхнулся на кровать, отхлебнул еще вина — и все это с такой раздражающе радостной физиономией, что у Гая привычно зачесались кулаки. — Еще немного, и наливать тебе в замке будут в качестве последней милости, — пригрозил он, подходя и отбирая бутылку. На виднеющийся в распахнутом вороте рубахи засос он старался не смотреть. — Злой ты, Гисборн, — Робин наигранно вздохнул. — Не веришь, что я соскучился? Ну и о деле поговорить надо. — Узнал что? — моментально подобрался Гай. — Узнал, — кивнул Робин и продолжил уже серьезным тоном: — Монах действительно приехал из Кентербери. Привозил в Раффорд мощи святой Батильды. — Срань господня! — не сдержался Гай. Из-за такой святыни церковники точно землю носом будут рыть. — Да святоши весь Ноттингем и окрестности через мелкое сито просеют! — Вот-вот! — Робин опять покивал, протянул руку и второй раз выдернул у него из пальцев бутылку. — А у тебя что? — Да ничего, — Гай пожал плечами. Не признаваться же, что два дня вообще ничего не делал и даже не вспоминал о мертвом монахе. — Что мне было искать? Рясу у старьевщиков? Они бы мне дюжину ряс нашли на кого угодно, хоть на тебя, хоть на твоего верзилу с дубиной. — Послушник из обители Святой Марии приторговывает, — фыркнул Робин. — Ткань-то добротная. — Учту! — оскалился Гай. Сдавать упомянутого послушника настоятелю ему резона не было, а вот прижать при необходимости для получения информации — вполне. — Только давай без лишнего смертоубийства, ладно? — Робин глотнул вина, сунул бутыль обратно в руки Гаю и вытащил из-за пазухи несколько клочков пергамента. — Но что искать, я выяснил. Поблагодаришь потом, а пока смотри сюда. — Неплохо, — оценил Гай изображения нательного креста, кошеля, а главное — шкатулки-реликвария, которую требовалось разыскать в первую очередь. — Вот уж не ожидал от тебя таких талантов. — Это не я, — Робин пожал плечами. — Уилл неплохо рисует. — Твой бешеный с топором? — уточнил Гай почти миролюбиво. Все-таки они сейчас в одной лодке, и говорить с Робином о деле он мог вполне спокойно. — Пора бы уже моих по именам запомнить, а не по тому, чем они тебя отделать пытались, — тихо рассмеялся Робин. — Или я у тебя тоже бешеный, с луком? — Ты у меня ушибленный на всю голову! — окрысился Гай. Не хватало еще свернуть с делового разговора на скользкую тропинку обмена колкостями. — И насколько точное описание? — С чужих слов, так что за полную достоверность не ручаюсь, но, думаю, близко к правде. Мы в этом аббатстве треть служек опросили и пару десятков прихожан, которые приходили поклониться мощам. — Ну хоть что-то, — Гай забрал пергамент с рисунком реликвария и зыркнул на Робина, который, похоже, вставать с кровати не собирался. — Тебе не пора? Твои оборванцы тебя не потеряют? — До утра точно не потеряют, — Робин бросил на него нахальный раздевающий взгляд и разве что не облизнулся. — У меня на эту ночь были другие планы. — А у меня нет! На этот раз Гай был настороже, да и голова не туманилась, так что бросок Робина он предугадал и увернулся. Затем увернулся уже Робин — от летящего в челюсть кулака, но не удрал, а наоборот, подобрался ближе, и ударить не пытался, только уклониться от очередной атаки. Гай был совсем не прочь отделать закадычного врага — слишком уж много тот себе возомнил, — но хвататься за кинжал или ломать ему ребра в планы не входило. И вместо драки получилась почти мальчишеская возня, в лучших традициях их детских схваток, победителем из которой вышел, скорее, Гай — повалил Робина на пол и уселся на него, крепко прижав одной рукой за горло, чтобы не дергался. — Ну и чего тебе надо? — он тяжело вздохнул. На Робина явно не произвело впечатления, что его держат за глотку. Он смотрел на Гая откровенно голодными глазами и улыбался так, словно вместо пары сундучков с золотом уволок десять. — А ты не догадываешься... Гай? От низкого полушепота, каким было произнесено его имя, по спине побежали мурашки. А Робин еще и бедрами недвусмысленно двинул. Не заметить стояк было невозможно. — Знать не хочу, чего ты там в своих походах за гробом Господним нахватался! — огрызнулся Гай, стараясь не шевелиться. — Ты же понимаешь, что нам у Нелл что-то подлили? — Догадываюсь, — смутиться Робин не смутился, но взгляд отвел. Подозрения тут же вспыхнули с новой силой. — Это ты ей приказал? — уточнил Гай и сильнее сжал пальцы на его горле. Не так, чтобы заметно придушить, но давая почувствовать хватку. — Нет, — в глаза ему Робин все еще не смотрел, да и голос звучал не слишком уверенно. — Значит, не приказывал, но?.. Ты ведь догадываешься, с чего ей пришла в голову такая мысль. Кого там отравить собирались?! — Да никого, — вздохнул Робин и сглотнул. Кадык под ладонью Гая дернулся, и он чуть сдвинул руку, ослабив давление. — Ну догадываюсь, да. Нелл говорила, что я ее достал своими жалобами, видно, решила сделать доброе дело. — Какими жалобами? — Гай нехорошо прищурился. — И с каких это пор подпоить врагов возбуждающим стало добрым делом? — Да каких врагов! — фыркнул Робин. — Я тебя совсем не убить мечтал, еще с первой встречи в Локсли. Но к тебе ж не подойти было, так что я Нелл, пожалуй, благодарен. А то бы так и не рискнул. Гай опешил, даже пальцы почти разжал, и Робин воспользовался случаем — вывернулся, перекатился, толкнул его на спину и теперь уже сам с торжествующим видом уселся сверху. Разве что за горло не хватал. — Так все эти твои безумные выходки?.. — уточнил Гай, силясь переварить неожиданное признание, больше похожее на нелепую шутку. — Ну... да... — на сей раз Робин действительно смутился. — А что мне было делать? Не цветочки же тебе дарить и канцоны под окнами петь. — Ты дубина! — Гай закатил глаза. Он за два дня столько всего себе надумал, но представить не мог, что причина случившегося в том, что Робин его на самом деле хотел и достал своими страданиями даже хозяйку борделя. — Ну и пусть дубина, — Робин, улыбаясь, провел ладонями ему по груди и наклонился так, что почти лег на него. — Хорошо ведь было. — У меня от твоего «хорошо» до сих пор задница болит! — огрызнулся Гай. Не хотелось признавать, но эта возня умиротворению не способствовала, а прижавшееся к нему тело вместе с воспоминаниями о той ночи наводили на мысли совсем не о войне. — Можешь сделать так, чтобы задница болела у меня, — хриплым голосом предложил Робин, склоняясь еще ниже. — Все, что захочешь. Теперь их губы были на расстоянии ладони друг от друга. Гай видел бьющуюся на виске Робина жилку, чувствовал грудью быстро колотящееся сердце. Он легко мог стряхнуть из-под наруча кривой кинжал и избавить себя — и шерифа, конечно, — от досадной проблемы, именуемой Робин Гуд. Но убивать его в данный момент совсем не хотелось. Робин почти не дышал, в прозрачной зелени глаз плескались напряженное ожидание и неуверенность. И Гай вдруг подумал — а что он теряет? Болтать никто из них не станет и на исповеди (еще бы вспомнить, когда он исповедовался!). И Нелл язык распускать не будет, жизнь ей дорога, иначе не сбежала бы. В постели с Робином действительно оказалось хорошо — непривычно, странно, но до безумия хорошо. Так почему бы не повторить в здравом уме, раз уж этот ненормальный сам себя предлагает? В конце концов, он столько нагрешил за свою жизнь, что еще один грех ничего не изменит. Сейчас все под контролем, да и новый опыт, тем более запретный — дело интересное. Гай поднял руку, положил Робину на затылок, погладил большим пальцем шею. И когда тот просиял, притянул его к себе для поцелуя.