Под взором ворона

— Смотри-ка, — Ехидный голос множился в ушах у Мины, — "Лишь человек", да? — О нет... — Хлопок дверью. — Фэй, стой! — ещё один. — Похоже, остались лишь мы втроём. — Бледная лысая морда вдруг появилась вплотную у её лица. От человека исходил холод, капелька крови застыла на губе.       Девушка закричала и попыталась убежать, но не могла. Сколько бы усилий она ни прикладывала, она была связана по рукам и ногам. — Отпустите меня! — Она закричала, в глазах всё было размыто, — Я брошу грабежи! — Правда? — Вампир отдалился от неё, улыбаясь неприятно, — Борис, верим?       Ящер был более серьёзен. Он оглянул девушку с видимым отвращением с головы до ног, громко дыша, не двигаясь, и лишь потом его голос разразился, словно гром. — С такой мерзкой мордой — никогда! — Он подошёл к ней. В руке у него оказался молот. — Стой-стой-стой! — Она закричала, — Стой же ты! Я понимаю, может я не красивая, но это же не значит, что я не заслуживаю прощения! Прошу вас, простите мне мои грехи, и я впредь не побеспокою ни вас, ни кого-либо ещё!       Борис и Афган переглянулись, после чего первый прислонил к лицу Мины своё оружие. — Гляди в отражение, отродье! — От...родье? — Открыв глаз, она увидела это. Длинный клюв, чёрные перья. Перья скоро вздымились, она задёргалась, пытаясь выбраться, дыхание участилось. Мира протараторила, — Ямогуобъяснитьпожалуйстанеубивайтеяхочужить! — Многие в деревне на границе тоже хотели жить, — Голос Бориса замораживал всё вокруг. Он вспомнил тот день, когда ему пришлось бежать из родного дома, — Многие в Сараейе хотят жить. И что вы делаете? — Мы... — Девушка не нашла слов.

***

      Мина из Мингая не имела ни фамилии, ни имени. Мина на её диалекте — это название медного цветка, который вечно рос на местах прошлых сражений богов. Говорили, что кровь богов тихо кричала веками, но она не имела ни рта, ни тела, поэтому в тех местах росла медь. Чистая, высококачественная, и была она причудливых форм, ответвлялась, а сверху, словно листьями, давала бутоны, поэтому и называлась цветами. — Мина. — Девочка-подросток посмотрела на молодого парня. — Что? — Он повернулся на неё. Одинокий странник, что любовался медными цветами. — Их называют "Мина". — Она скромно улыбнулась. — Ясно. Спасибо. — Он кивнул и продолжил любоваться. — Их кровь плачет больше, чем обычно. — Что? — Они страдают друг без друга. — Боги? Страдать? — Он нахмурился. — Боги ничуть не отличаются от нас. — Боги — это причина всех наших бед. — На них больше ответственности. Их ошибка равна множеству жизней. — Если ответственные за жизни всего мира разбрасываются ими, сталкивая их между собой, значит их нужно сместить с постов. — Он сжал меч. — Но ведь мы ненавидим друг друга не потому что боги нам сказали, что мы враги, — Она повернулась на него, обеспокоенно вздохнув. — Как знать. Прощай, девушка. Спасибо, что поговорила со мной. — Он поклонился ей и пошёл прочь. — Как твоё имя? — Она крикнула ему вслед, не сдержавшись. Ей казалось, он кто-то важный. Он выглядел как тот, кого называли "Западными Вредителями", но, тем не менее, он знал их язык и традиции. Говорят, ближе к границе, где не растёт ничего, где безжизненная пустыня, где когда-то происходила последняя битва за мир, забирает последние поля, есть другие расы. Может, он был оттуда? —...Хаку. — Он промедлил с ответом. Она посмотрела ему в след, и, вздохнув ещё раз, пошла домой. — А тебя? — Услышала сзади мощный крик. — Мина! — Как цветок? — У меня нет моего имени! Я живу в заброшенном доме! Если будете неподалёку когда-нибудь ещё раз, загляните пожалуйста! — Обязательно.       С тех пор прошло пятнадцать лет. Пять лет назад Мину призвали к военной службе, в три года назад её перераспределили специальный секретный отряд, что готовился к внедрению в Сарвейю.       Военный гарнизон находился недалеко от границы, нерушимой стены, отделявшей монстров с Запада и людей Востока. Генерал стоял на подиуме и громко кричал. Хаку прибыл как гость из великого клана Дракона, приглашённый из далёких гор, куда не ступала ни одна нога. Он лишь молча наблюдал, не выражая ни единой эмоции. — Помните, это — не война. Это освобождение. Освобождение нашего мира от черни с Запада! Мы стоим в одном из мест сражений, в бывшем городе, который сравнял с землёй Сарвенте! Каждый здесь был душой! Каждый здесь имел мечту! Каждый здесь не хотел быть отрезан от всего мира, заперт на клочке земли, лишён ресурсов! Мы терпели много лет, и вот, Кудама, о великий неизменный Правитель и Бог наш истинный, ниспослал нам величайшее благо! Вскоре, барьер будет ослаблен, и мы прорвёмся! Мы победим, и отвоюем обратно те земли, что были обещаны нам много веков назад! Верьте в силу Кудамы, в силу Нашей страны, в свою силу! И да будет за нами правда!

***

— Я так и думал, — Борис отставил холодный молот от Мины, медленно притащил деревянный стул, скребя по полу, и сел на него, облокотившись на спинку передом, — Рассказывай. — Что вы хотите знать? — Как давно вы здесь? Не ври. Я добрее, чем этот вампир, но за последние пару дней, — Он придвинул к себе молот поближе, — Я не хочу прощать вас. — Мы здесь уже пару месяцев. Не помню точно, но мы успели освоиться. — И как вам у нас? — Афган решил подначить из обоих. — Здесь... Спокойно. — И вы пришли сюда, чтобы это спокойствие нарушить? — Молот дрожал. — Мы пришли, чтобы вернуть свои земли. — Ах, ваши земли?.. — Борис встал, но быстро успокоил себя и уселся обратно, — Где остальные? — У нас есть много отрядов. Двадцать диверсионных, из них десять на границах, остальные глубже по стране. — Я спрашиваю где? — Нас не уведомляли о местоположении друг друга. — Кто у вас, кроме диверсионных отрядов? — Мотоотряд. Должен будет проехать прямо в Сарвон и взорвать его. — Мо-что-отряд? — У Афган были смутные ощущения, что он знает, о чём говорится, но он не мог понять, откуда. — Мотоотряд. Это тележка с... — Было сложно объяснить механику тем, кто её не понимает, — Механизмом. Она едет без лошадей. Вы отрезали нас от основного мира и заставили нас существовать на умирающих землях, поэтому нам надо было выдумывать, как выжить. Но у вас лучше! Вы не знаете, как сложно, когда... — Ближе к делу. — Борис дёргал ногой. Он угрожал лишь малышек, которая крала яблоки с сада у деда из его деревни, и вдруг, настоящий военный, убийца, диверсионист был прямо перед ним. Ещё чуть-чуть, и он бы не выдержал такой непривычной смеси из чувств ответственности, страха, ненависти и срочности. — Мы хотим уничтожить Сарвенте, это всё! Я больше ничего не знаю! Пожалуйста, отпустите! Я впредь не подниму меча!       Борис закрыл глаза и начал медленно, размеренно дышать. Молча, не двигаясь. Рядом со своим ухом он услышал Афгана, что шептал ему так, чтобы пленница не услышала. — Чувствуешь эту ненависть? Прямо в коже. В каждом отрезке твоего тела. Что будешь делать? Убьёшь её? Доверишься и дашь ей шанс? — А что бы ты сделал? — Выбор твой. Я лишь наблюдатель. Ты уже убивал раньше. Теперь всё лишь в твоих руках.       С этими словами, Афган положил свою руку на руку Бориса, как бы напоминая ему о холоде рукоятки, что уже разогрелась в руках ящера. Этот контраст между ледяной рукой мертвеца и тёплой ручкой молота был словно тандем, и его танцевали две мысли в голове у Бориса.       Пощадить монстра? Поверить, что он может поменяться? Но что, если это не так? Неужели эта мразь действительно может не только разрушать города, но и строить? Неужели в их природе не заложено зло само по себе, как было написано в Писании? Тот, кто сейчас сидит, связанный и беспомощный, может желать свободы, быть услышанным? Это отродье когда-то было ребёнком, и прожило такой же путь к взрослому, как и он сам? Не будет ли это предательством против Бога?       Но убийство... Убийство?! В праве ли он использовать силу, чтобы вершить судьбы людей? Оружие — это боле не способ защиты, но карательный инструмент? Чем он лучше, если сейчас прервёт жизнь того, кто сидит перед ним, связанный и без оружия? Будет ли совершенно правосудие, если даже душа Восточного Демона может скрывать в себе добро? Но это Восточный Демон. — Ведь мы ненавидим друг друга не потому что боги нам сказали, что мы враги, — Мина повернулась на Бориса, — Правда ведь? Что же делает из человека — монстра?