Огонь, иди со мной

— Вы тоже его знали? — Да, он промышлял контрабандой рома из Мексики, а я был на другой стороне. Мы, бывало, обменивались выстрелами между стаканчиками и стаканчиками между выстрелами. — Мое почтение, сэр, мало кому удавалось обмениваться с ним более чем одним выстрелом.

Фильм «Глубокий сон»

— Дин, — сказал Кроули. — Кроули, — сказал Дин. После киношного обмена репликами погрузились в молчание, окрашенное в два контрастных оттенка: насмешливый и изумленный. Дин собирал обломки дыхания; мысли метались; центр притяжения: «Что, черт побери, происходит?». Кроули помогал ему с Сэмом, но лишь в своих интересах, враг моего врага и все такое. Кто теперь его враг? Демон излучал яркий хохот, убранный компактно под кожу. Кажется, ничего особенно не изменилось с тех пор, как Дин его видел в последний раз. Волосы цвета тени. Холеный. В дорогом черном пальто, в полярно сиявших ботиках, смотревшихся неуместно в гнилом дерьме. На полотне тускло-грязного света он казался отшлифованным куском темноты. Он небрежным жестом поднес к губам сигарету и прищурился на Дина сквозь дым. Обвел медленным взглядом все его скрюченное на полу пропитое несчастье. Вылепил гримасу: надменность, присоленная разочарованием. Мол, помню тебя ого-го какого, а ты как-то совсем не впечатляешь. Теперь я тебя тоже помню. Учтивая, отлакированная доброжелательность по часовой стрелке, угроза — против часовой; психопатический взрыв, когда часы бьют полночь. Он смотрел на Сэма как на реквизит, на Дина — как на молоток для забивания гвоздей: полезный инструмент, хоть и можно неосторожно ударить по пальцу. Осмотрительность на грани трусости. Кроули скруглил губы и выдохнул идеально ровное кольцо дыма. — Пауза, на мой вкус, затянулась, — произнес он с тягучей ленцой. — Скажи что-нибудь. Нет слов? Ты не мог отупеть еще сильнее, чем раньше. Он вскользь глянул на кладбище вокруг. — А, нет, ты поставил новый рекорд. На что ты рассчитывал? Молох с толпой приспешников? Вряд ли бы с ними справился даже ваш комический дуэт Лорела и Харди. А теперь, когда Харди работает для Люцифера боксерской грушей… Он цокнул языком. Укол злости пробился через изумление и головокружительное изнеможение. Дин наконец встал на ноги, потряс головой и сморгнул смрадную муть со своих глаз. Кольт прирос к потным пальцам и дернулся почти сам по себе. Кроули приподнял бровь; это выглядело отрепетировано. Должно быть, он долго обживал это тело, осваивая повадки и жесты, пока оно не приладилось как пошитый по мерке костюм, пока оно не стало им — нечистью в коже респектабельного иностранца с неуловимой аурой манхэттенского ресторанного критика. Поджарить на гриле твои кишки со щепоткой тимьяна — бесценно, для всего остального есть Mastercard. — Вот как, — произнес демон тоном, исполненным прохладного недоумения. — После того, как я спас твою омерзительную фланелевую рубашку? Впору задуматься, стоило ли это моих усилий. Еще один прищур, просверливший Дину грудную клетку. — Боже правый, — Кроули покачал головой. — Под ней еще одна фланелевая рубашка. А я думал, что видел весь ужас Ада. — Ага, точно, — гнев невнятно вырвался наружу, застав его самого врасплох. — Что ты тут делаешь, мистер Макфисто? Кроули качнул свободной рукой от плеча. — Проходил мимо. — Не еби мне мозги. — Проблематично, поскольку их нет. Дин свирепо на него воззрился, крепче сжимая Кольт. Кроули утомленно вздохнул. — Может, я страшно по тебе соскучился. — Что-то я сильно в этом сомневаюсь, — хмыкнул Дин. — Может быть, я сделал это в знак благодарности за то, что ты помог растянуть веревочку под ногами Люцифера, и он споткнулся в последний момент. Кроули со свистом изобразил рукою падение. Дин сгорбился под тяжестью воспоминания. Сэм падал в Яму целую вечность… Он сосредоточился на Кроули. Злость всегда работала для него лучше печали. — Не думаю, что ты способен испытывать благодарность. — На мне висит долг, а я предпочитаю возвращать долги. Чтобы на мне ничего не висело, знаешь ли. Дин поскреб лоб костяшками пальцев, протерев грязью пот. — Не-а, — протянул он. — Чтобы на тебе ничего не висело, ты бы меня убил. Кроули развел руками. — Тогда у меня нет подходящего ответа. Придумай сам тот, который тебе понравится. — Ни один не нравится, — Дин почти прорычал. — Все подозрительные. Кроули широко ухмыльнулся. — Твоя паранойя прелестна. В ней я и оставлю тебя вариться. Чтобы ты постоянно оглядывался через плечо: «Где же сидит мой дьявол?». И когда ты будешь меньше всего этого ждать… Он отщелкнул сигарету. Дин едва не подпрыгнул. Кроули рассмеялся. — Тебя и варить не надо. Ты уже готов, можно подавать и резать на кусочки. Может быть, я так и сделаю, а? Дин был уверен, что демон растворится в пространстве. Ничего не происходило. Стреноженный ожиданием и смятением, Дин напрягся до тургора. Мускулы так окаймили челюсть, что затрещало между ушей. Демон сделал к нему два шага. От него почему-то не пахло серой. Смеющиеся глаза заблистали. — Я очень люблю не оправдывать ожидания, — проговорил Кроули с необъяснимой мягкостью и вдруг тронул его за плечо. В следующий миг они были на холме, с которого Дин увидел желто-красные листья огня, распустившиеся на стенах сарая. — Я подумал, что лучше спалить эту дрянь, — сообщил Кроули любезным тоном. — Увы, обитателям этой богом забытой дыры придется дышать вонью паленого мяса пару дней, а затем вернуться к былой нищете. Я предсказываю в округе волну самоубийств, рост алкоголизма, наркомании и всплеск преступности. Спасибо, дорогуша. Благодаря тебе открылись огромные возможности для моего бизнеса. Скупка душ пойдет как по маслу. Дин зажмурился до хруста. Открыл глаза. — Ты поэтому мне помог? Несколько секунд насмешливой тишины. — Разумеется. Две рубиновые вспышки мелькнули, как раны на теле ночи. — Пока, Дин, — сказал Кроули и исчез. Дин вздохнул, сырой воздух зимы откликнулся гарью, дымом и пеплом. Он крепко сжал Кольт, хотя стрелять было не в кого, и весь онемел. Постепенно распустил мускулы на лице. — Ну, что скажешь? — он попытался выдавить ухмылкой напряг. Из всех звуков он услышал свое дыхание и яростный треск огня. От побрел к машине, дорога с холма ветвилась. Оскользнувшись в ноздреватом снегу, он упал и вывихнул ногу. Медленно зашипел. Но он не умер в тот день, хотя был уверен, что это случится. Он хотел этого, хотел укрыться под плащом смерти. Хотел быть ближе к Сэму. Смерть его оттолкнула. Наверное, решил он, надо жить.