Big in Japan

Пронзительный звон заставил его выйти из забытия. Айзек огляделся — над океаном занимался рассвет и ветер обдавал утренней сыростью. Люди в убежище вяло расшевеливались, разбуженные звуком, который издавала металлическая посудина в руках лысого старика в красной тунике, агрессивно выкрикивавшего что-то, вынуждавшее бездомных покинуть павильон. Он и сам рад бы был уйти сколь угодно далеко, чтобы не чувствовать болезненное эхо в черепной коробке. Иига всё так же лежала на его коленях, обняв вещевую сумку, и никак не реагировала на шум. — Директор Убер, проснитесь, — он тряхнул девушку за плечо. — Иига. Мы не можем больше тут быть, необходимо переместиться. Иига! Лысый старик подошёл к ним — все прочие бездомные уже сбежали — и снова принялся кричать что-то на местном языке, жестами приказывая убираться. В его речи несколько раз промелькнуло знакомое «гайдзин», отчего Айзек решил не торопиться — если снисходительное отношение местных вчера ещё раздражало, то сегодня оно вызывало практически бешенство и желание действовать назло. Лишь заряд киберусилителей, опустившийся ниже среднего, останавливал от вступления в открытый конфликт. — Иига, проснись, — он потрогал щеку девушки и почувствовал, что она была непривычно холодной, тогда как обычно человеческая кожа ощущалась приятно тёплой. Очевидно ночь на холодном влажном воздухе оказалась слишком тяжёлым испытанием для её организма. — Прах. К верещавшему старику скоро присоединились ещё двое помоложе и принялись пинать ногами кофр, на котором сидели чужаки. Когда один из них занёс ногу на Иигу, Айзек оттолкнул его, после чего повесил свой багаж на плечо, на другом пристроил сумку спутницы, а её саму аккуратно поднял на руки. Он отправился к третьему убежищу, чтобы достичь которого пришлось спуститься на две палубы вниз вслед за вереницей разбуженных бездомных. Продолжая петлять меж контейнеров, они вышли к площадке, открытой всем ветрам, ярко освещённой рассветными лучами. Здесь всю инфраструктуру составляли несколько длинных скамеек, на которых лежали и сидели всё те же бездомные. Остальное пространство заполняли расстеленные куски ткани, на которых люди сидели недвижными стражами, выложив вокруг свои пожитки. В воздухе пахло чем-то аппетитно пряным — некоторые местные что-то готовили на портативных нагревателях. Айзек ранее никогда не видел рассвет с самого его начала — сколько он себя помнил, солнце всегда просто появлялось из-за стены, не меняя цвет неба, как закат. Но здесь всё было совсем не так, и он мог рассмотреть все стадии процесса, начиная с лиловых сумерек и ярко сияющей Венеры, угасающей последней перед появлением алого края звезды и заканчивая тем мигом, когда свет становился слишком болезненным для глаз, вынуждая отвернуться. Это зрелище было таким необычным и завораживающим, что он смог на время забыть и о голоде, и о неприятных ощущениях в теле после двух суток без сна. Немного согревшись в лучах взошедшего солнца, Иига начала подавать признаки жизни. Она шумно болезненно вдохнула и некоторое время с трудом пыталась разлепить веки и расшевелить пальцы. — Пра-ах, — протянула она, стуча зубами. Поднявшись, она некоторое время просто сидела, растирая плечи и подставляя кожу тёплым лучам. Затем вдруг резким движением одарила Айзека пощёчиной. — Это всё из-за тебя, дурной кукушонок! — вскричала она осипшим голосом. — Ты затащил нас сюда! Просто так! Вслепую! — каждый упрёк сопровождался ударом в бок или в грудь, выплёскивая накопившуюся злость. — Я покорю Ямато, я покажу им игры! В отличие от тебя меня ледяные штурмовики не прокачивали! Я мокрая насквозь! У меня до сих пор стучат зубы! А ещё меня тошнит от голода так, что я готова сожрать тебе лицо! — Простите меня, директор Убер, — ответил он максимально спокойно, но предательский кашель разрушил все попытки выглядеть уверенно. — Я не намеревался ставить вас в столь неприятное положение. Дайте мне сутки, и я решу нашу проблему. Главное — сторожите багаж. Местные жители зависимы от денег и могут попытаться украсть наше оборудование. — Украсть? Ох, какое варварство! — вяло возмутилась девушка, с неудовольствием оглядев неприветливое окружение. — В заметках Мармотта Андерса, посещавшего Ямато ранее, упоминается, что у него каждый раз что-нибудь крали. Порой несколько раз за поездку. Стоит быть осторожными. — Звучит очень обнадёживающе. — Правда? — Конечно нет! Это называется сарказм, кукушонок. Мы в такой заднице, что только шутить и остаётся. — Ах да. Точно. В общем — оставайтесь здесь. В противном случае — дайте знать о ваших перемещениях. Как только я добуду достаточно местных денег, я организую ваше заселение в гостиницу и компенсирую все вчерашние издержки. А после свяжусь с вами для дальнейших распоряжений. — Айзек, — Иига нервно усмехнулась, хотя в глазах её блестела влага. Человеческие эмоции всё же были очень сложны для понимания. Как и шутки. — Хватит выделываться. Может там ты и мистер Свон, здесь ты всё ещё никто, — добавила она тихо и покачала головой. — У тебя нет ничего ценного. Ты ничего не умеешь. И даже не знаешь, что может понадобиться кому-то из местных. — Ты не совсем права, Иига, — Айзек приподнял брови и положил ладонь на грудь. — У меня всё ещё есть я сам. — Ну да, ну да. Бесценный шедевр генной инженерии. Как я могла забыть. — Именно. Бесценный. И именно благодаря тебе я знаю, как правильно это применить. *** Среди немногих мест, описанных в путевых заметках Андерса, одно встречалось чаще прочих. И хотя по названию скорее было похоже, что это кафе, перечень пребывавших в нём женщин и мужчин, предоставлявших гостям за деньги определённый опыт, намекал на совсем иное назначение. Айзек подошёл к богато украшенному зданию, обладатель которого позволил себе роскошь окружить его личным садом, так что стены и крыши не смыкались с соседями по улице. Вывеска над парадным входом гласила «Чайный дом Момодзё» и была единственной, у которой за сутки пребывания на Ямато Айзек разглядел приписанный снизу перевод на мурикан. Решив, что это знак, что в этом месте могут оказаться более приветливые к гайдзинам люди, он зашёл внутрь. Убранство прихожей встретило его ещё большей роскошью. Столбы из красного дерева изысканно сочетались со вставками из бежевой бумаги, покрытой картинами чёрной и алой тушью. Такое количество натуральных материалов в одной комнате даже он, глава Swan Energetics, не решился бы себе позволить. А здесь, судя по всему, такими были все помещения. — О, кто тут у нас, — женщина в пёстром наряде с высокой округлой причёской плавно приблизилась к нему и учтиво поклонилась. Его надежды оправдались — она действительно говорила на мурикане, пусть и ещё более искажённом, чем речь пограничника. — Гость из-за океана прибыл отведать наших фруктов? — Да, я бы не отказался поесть. Но я здесь не за этим. — И снова дикарь, не понимающий изящных метафор. Ты небось думаешь, что мы тут продаём чай? — Нет, — он вяло улыбнулся. — Я думаю, что это бордель. Лицо собеседницы скривилось так, что было заметно даже под слоем белой пудры, скрывавшй его целиком. Глубоко вдохнув, она несколько раз махнула на себя веером и заголосила: — Момо-сан! Момо-сан! — дальше она эмоционально кричала что-то на местном наречии, обращаясь к деревянной перегородке. Та сдвинулась, и из соседней комнаты выснулась другая дама, чей отдых, судя по неубранным волосам и незавязанному поясу явно прервали эти крики. — Харухо-кун! Даре? — недовольно протянула она. Некоторое время Айзек наблюдал за их перепалкой, в которой негодование первой дамы разбивалось о сонное хладнокровие второй, отчего он проникся к ней толикой симпатии. По итогу спора разбуженная дама забрала у первой веер и сама подошла к незванному гостю. — Добро пожаловать, чужестранец, — несмотря на сонный вид она вышагивала гордо и с достоинством, словно на самом деле была одета как королева. — Должна сказать сразу — никогда, никогда, слышишь, не называй мой чайный дом борделем. У Харухо чуть платы не перегорели от возмущения. — В чём у вас всех проблема? — Айзек поморщился, вспомнив о том, как Иига всегда злилась, когда кто-то обзывал виртуальным борделем её клуб. — Бордель и есть бордель. Место, где продают секс за деньги. — Тс-с. У нас не принято быть столь прямолинейными. И я вижу, ты первый раз на Ямато и вообще не понимаешь где находишься. Но тебе повезло, ты нашёл единственное место, где есть человек, который не смотрит на чужаков свысока, — она несколько раз коснулась сложенным веером подбородка. — Ты не похож на кого-то, кто может позволить себе наши фрукты. Правильно ли я поняла, что ты желаешь сдать в аренду своё тело? — Именно так. Я только что приехал и мне нужны местные деньги, чтобы снять жильё и развлечься. — Удивительно, что ты в первую очередь решил заработать деньги таким образом. Неужели тебя не привлекает иная деятельность? Или же твоя цель — уникальный сексуальный опыт? — Я не знаю местного языка и традиций, но знаю, что во многих культурах существует возможность торговать телом. Моё тело — лучшее, что я могу предложить. Как я успел убедиться, Ямато не отличается разнообразием типажей. — Тут ты совершенно прав. На Ямато уже давно не видели столь высоких людей. Наверное, ты бы мог срывать спелые сливы с самой верхушки, — хозяйка дома сложила веер и коснулась им щеки Айзека, мягко повернув его в профиль. — Очень необычное лицо. Ты белый, но совсем не похож на белого. И волосы… остальное ещё надо рассмотреть. У тебя есть опыт? — Ну… — он с сомнением приподнял брови, — меня однажды изнасиловали. Считается? — Да. Именно это с тобой и будут делать. И речь не только о традиционном соитии. Мне нужно было удостовериться, что ты знаешь, на что идёшь. — Моё тело достаточно устойчивое. Клиенты не смогут нанести мне серьёзных повреждений. Я готов сдать себя на сутки. Я же сразу получу деньги? — Да. Сперва — всю прибыль за первого клиента по результатам торгов. Потом — тридцать процентов с каждого следующего. Остальное нам. Пятьдесят процентов, если согласишься принять «маятник». — Что за «маятник? — Регилиум-7. Самая лёгкая разновидность сладких грёз. Зависимости не вызывает. Сделает вас максимально пассивным и покорным воле клиентов. — Регилиум? — губы Айзека растянулись в улыбке при упоминании наркотика. Если он ещё и будет спать во время процесса, он и вовсе не запомнит насилия, и заодно наконец-то выспится. — И вы предоставите мне его за свой счёт? — Разумеется. Под каким псевдонимом вы желаете быть внесённым в реестр? Айзек развернул голоэкран над часами к Момо, и та с довольной ухмылкой прочитала появившиеся на нем символы. — Оджи Хакутё. Замечательно. Идём, лебединый принц. Негоже представать перед клиентами в таком виде. Нужно создать тебе образ. *** Как оказалось, «маятник» вовсе не погружал человека в сон. Этот вид наркотика подвешивал сознание между сном и явью, раскачивая медленно от момента падения в сон к моменту пробуждения и обратно, оправдывая своё название. Это было похоже на морскую болезнь, только гораздо, гораздо хуже, и не было возможности опорожнить желудок или отдышаться, чтобы хоть как-то облегчить это состояние. Он не имел ничего общего с регилиумом-5, дарившим приятные сны, и был больше похож на бесконечную пытку с галлюцинациями. Но Айзек понял это слишком поздно — когда остановить это уже было невозможно. Первый час был самым трудным — всё происходившее вокруг казалось хороводом из цветных пятен, случайных прикосновений и боли. Он будто крутился в гигантской центрифуге, беспомощно хватаясь за всё, что казалось надёждым — бортики кровати, краешки ширмы, бахрома прибитой к полу циновки, ткани одежд. Потом его мозг адаптировался и будто разделился надвое. Часть, отвечающая за тело, осталась лежать на полу, придавленная клиенткой в пёстром кимоно. Часть, отвечающая за рацио, сидела у изголовья кровати и наблюдала почти берзразлично за тем, что происходило с первой. Идея оправдала себя. Как только чужеземец со странной внешностью перестал быть просто прохожим и предложил себя в качестве развлечения, аналогов которому местные не видели уже давно, их пренебрежение тут же обратилось интересом. Начальные торги были горячими. Принарядив Айзека, уложив его волосы и раскрасив лицо, Момодзё усадила его за ширму и долгое время что-то расписывала постепенно увеличивающейся очереди из любопытных. Потом просила показать то руку, то ногу, то вырвать волосок, обещая за каждое из этих действий дополнительные тысячи йи. Он мог только слышать множество эмоциональных возгласов и с удовлетворением поглядывать на растущую сумму в финансовом анализаторе, перевалившую семизначное число задолго до завершения торгов. Но эта прелюдия не могла длиться вечно, и в какой-то момент определилась победительница, которой выпала честь первой познать тело необычного иностранца за огромную для этих мест сумму в триста миллионов йи. И именно тогда он получил дозу. Скоро он понял, для чего это было нужно. Он почти не контролировал себя, постоянно стонал и скулил, хаотично дёргался и даже плакал, раз за разом отторгая происходящее. Его конечности слишком ослабли из-за отсутствия полноценной зарядки, так как все энергетические резервы пошли на поддержку жизненно важных органов. Это жалкое зрелище — как он понял, наблюдая со стороны — возбуждало местных чуть ли не больше чем сам факт контакта с органической экзотикой, и каждый следующий клиент упивался этим всё больше с возрастающей жестокостью. Если первые пытались просто мастурбировать его телом, последующие всё больше и больше склонялись к насилию иного рода, оставляя после себя порезы и синяки и выдёргивая на память волосы. Под конец нашёлся один особо изощрённый посетитель, который так возбудился от вида старых шрамов, симметрично пересекавших кожу, что решил рассечь её снова и посмотреть на внутренности. Зайти слишком далеко ему не дала Момодзё, с гневными криками ворвавшаяся в покои и прервавшая поток посетителей. — Почему мы остановились? — спросил он, созерцая метущуюся словно напуганный харкот женщину, нервно глядевшую то на дверь, то на часы, продолжавшую тараторить на местном наречии. Передышки между предыдущими клиентами были короткими и каждая их минута использовалась, чтобы быстро омыть и привести тело Айзека в приемлемый вид. Но сейчас хозяйка просто застыла над ним и не спешила звать прислугу. — Лежи спокойно. Сейчас тебя подлатают, — сказала она на мурикане и что-то гневно добавила на местном. — Но я в порядке, — он провёл по ране будто не своей рукой. Крови было мало — куда меньше, чем могло бы быть, не будь под его кожей тонкого, но очень прочного слоя металлической сетки. — Тебе брюхо вспороли. Я не знаю, что ты такое, раз так спокойно об этом говоришь, но мне не улыбается иметь твой труп на совести. — Да, я стою дорого. Сколько я заработал? Момодзё несколько раз недоуменно оглядела лежавшее перед ней тело, словно всё ещё не могла поверить, что его в такой момент волновали деньги. — Много. За такие деньги можно на несколько лет снять целый отель. — Просто скажи цифру. — Один миллиард триста пятьдесят миллионов йи. А нет. Этот извращенец похоже докинул ещё пятьдесят миллионов. Серьёзно, сколько тебе ещё нужно? — Я сдал тело на сутки. Сутки ещё не прошли. — Да. Но ты сдал его мне, и я решаю, когда это… стоит остановить, — Момодзё вздохнула, очевидно как и он услышав недовольные возгласы за ширмой. Желающих совокупиться с необычным иностранцем всё ещё было предостаточно. — Я готов продолжать, — сказал Айзек так твёрдо, как только мог. — Просто залечи рану. — Теперь я понимаю. Ты не человек. Ты мононокэ, терзающий этого бедного юношу, — она подняла глаза от тела к углу кровати, где сидел Айзек своей воображаемой проекцией. Он не удержался от усмешки — что бы ни значило это слово, выражение лица хозяйки чайного домика красноречиво подтверждало её ужас перед сказанным. — Вот как. В таком случае, тебе не стоит спорить со мной, смертная. — Как скажете, лебединый принц. *** Иига не сходила с места, покорно ожидая вестей от непутевого начальника. Первые пару часов она то и дело вставала, чтобы размять ноги, но боялась отходить далеко — ошивавшиеся поблизости местные недвусмысленно поглядывали на кофр, явно желая ознакомиться с его ценным содержимым, и она не особо надеялась на надежность замка. Скоро она совсем ослабла — голод давал знать о себе не только болью и тошнотой, но и головокружениями, от которых она чуть не падала. В итоге она приняла решение терпеливо сидеть на багаже, обняв сумку, сосредоточив рассеянное внимание на линии горизонта, над которой постоянно менялся небесный пейзаж. Она представляла, что ее не существует — просто не может существовать здесь и сейчас. Ей хотелось бы, чтобы это была ещё одна игра, от которой автоматика отключит ее, когда физическое недомогание минует определенную точку. Но окружение продолжало напоминать ей о том, что всё было реально, ведь ни в одной известной ей игре не было таких персонажей. Она узнала в группе окруживших ее местных несколько человек, с которыми они делили кров в открытом павильоне. Теперь, когда рядом не было Айзека, отпугивавшего всех своей внушительной фигурой, они словно падальщики стали сновать вокруг беззащитной ослабшей девушки, постепенно приближаясь и проверяя грани дозволенного под ее тяжелым взглядом. И чем меньше сил у жертвы было на сопротивление, тем более нагло они себя вели. Она не понимала их речь, но отлично считывала интонации и мимику. Очевидно, они смеялись над ней, бросали издевательства и сальные комментарии. Некоторые настолько хотели, чтобы гостья извне услышала их мнение, что сопровождали речь недвусмысленными телодвижениям. Ранее она даже не представляла, что так себя могут вести реальные люди. Определённо, стоило добавить такие типажи в какую-нибудь из новых игр с возможностью их перестрелять. — Дырку мне в купол. Айзек, я готова сидеть на одной воде и жевать собственную кожу, только вернись, умоляю. Эти озабоченные психи меня доконают, — шептала она, отправляя ещё один вызов с голокоммуникатора. С той стороны снова пришло сообщение о том, что устройство Свона выключено. В этот момент один из бездомных перешёл очередную черту и плюхнулся рядом с ней на кофр, протянув к лицу сухую ладонь. Иига брезгливо отодвинулась, но тут же уперлась в ещё одного мужчину, подсевшего с другой стороны. — Эй! Вы ребята охренели? — она крепче прижала к себе сумку, словно та могла как-то защитить ее от продолжавшегося вторжения в личные границы. Те, что ещё стояли, подбадривали возгласами двух других, когда они почти одновременно схватили ее за руку и за колено. Иига закричала прежде, чем смогла как-то осмыслить происходящее, настолько это выходило за рамки всех ее представлений о человеческих взаимодействиях. Этот крик словно манок спровоцировал ещё нескольких подойти ближе, и вот ещё одна рука схватила ее за лодыжку. Силы явно были неравны, да и убежать далеко она бы не смогла. Охваченная ужасом, она могла только кричать и вяло отбиваться, не зная даже как звучит слово «нет» на местном языке. Неожиданно чей-то звонкий молодой голос словно лезвие разрубил похотливый гомон толпы бездомных. Они резко замолкли и обернулись на человека, как клон похожего на приветствовавшего гостей из-за океана пограничника. Тот вытащил из металлических ножен длинный меч, и прежде чем он показался полностью, решительные всего секунду назад мужчины испуганно заохали и обратились в бегство. Иига замерла, распахнув глаза. Ее руки почти онемели от усилия, с которым она прижимала к себе сумку. И хотя ее больше никто не касался, ей мерещилось что чужие пальцы все ещё совсем рядом и то и дело задевают кожу. — Йуберу-сан! Йуберу-сан? — явившийся спаситель склонился к ее лицу, отчего она снова рефлекторно отшатнулась. Спустя несколько долгих секунд осознав, что у него нет намерения продолжить то, что делали другие, она смогла немного расслабиться и ответить. — Это вы мне? — Да. На ваше имя был снят номер в гостинице Раито. Позвольте помочь вам с вещами. — Как… как это? — Иига сперва оторопела от такой неожиданной обходительности. — Я ничего не заказывала. У меня нет местных денег. — Аизакку-тян всё оплатил и приказал обслуживать вас как важного клиента. — К-круто, — она улыбнулась, нервно отряхивая с рук остатки напряжения и отвращения от чужих прикосновений. Получалось плохо. — А где он сам? — Он сказал, что свяжется с вами, когда освободится. Не волнуйтесь, Йуберу-сан. Может, вам нужна медицинская помощь? — мужчина протянул ей руку, но она снова отстранилась. Сегодняшний лимит прикосновений точно был исчерпан. — Да нет, горячей ванны и вкусного обеда будет вполне достаточно. И чего-нибудь алкогольного, если найдётся. — Хорошо. Ваши пожелания будут учтены. Медленно вдохнув и выдохнув, она поднялась на ноги, несколько раз оступившись и чуть не упав. Незнакомец взял огромный кофр с той же легкостью, что и Айзек, и кивком пригласил следовать за ним. Контраст с неудобствами пережитыми вчера сперва ударил в голову эйфорией. Иига не задавала больше вопросов, а просто искренне радовалась, что кошмарная роль нищей бездомной среди чужаков подошла к концу. Гостиница оказалась небольшим, но роскошным на вид зданием. Элементы обычного для Ямато декора здесь существовали в эклектике с легкими узорами из светлого металла, напоминающими стенные панели небоскрёбов Аурики. С ними же ассоциировались и зелёные насаждения на стенах. Внутреннее убранство не уступало внешнему, однако Иига сразу обратила внимание на атмосферу запустения, царившую в холле. Кроме неё и носильщика внутри не было никого. Опустив на пол кофр, он подошёл к стойке администрации и коснулся рукой терминала. В глубине холла раздался тихий звон, вслед за которым со знакомым шорохом разъехались створки изящно встроенного в стену лифта. Оттуда явился ещё один мужчина, идентичный тому, что привёл её сюда. Иига удивлённо приоткрыла рот. — Да сколько вас тут таких? — Простите? — Вы… и пограничник… почему вы одинаковые? — Мы андроиды. Модель USR-18, также именуемая «Юки», — пояснил прибывший и поднял кофр. — Стандартная внешность — молодой азиатский мужчина, адаптированный для службы на территории Японии. Партия была подарена проекту Ямато в две тысячи восемьдесят первом году для обеспечения безопасности и комфорта. — Вы роботы! Ничего себе. Айзек точно будет в восторге. Он как раз приехал купить одного из вас. — Пройдёмте со мной, Йуберу-сан. Через пять минут в ваш номер доставят еду. Оказавшись наедине с просторными тёплыми комфортными апартаментами, Иига первым делом рухнула на большую кровать и несколько минут лежала, наслаждаясь облегчением, разливавшимся по напряжённым членам. И с ещё большим удовольствием она погрузилась в уже ожидавшую её круглую мраморную джакузи. Выйдя из ванной она обнаружила сервированный на прикроватном столике ужин, состоявший из незнакомых натуральных блюд. Она опознала из предложенного лишь рыбу, и ту на вкус, а пряная похлёбка и горстка белых крупинок остались загадкой, равно как и местный алкоголь, предложенный в маленькой керамической бутылочке. Вкус у него был резким — совсем не чета сладким винам из коллекции Vita E — но ей необходимо было успокоиться, так что она без колебаний выпила всё без остатка, даже не заметив, что к бутылочке прилагалась крошечная чашечка. После всех процедур она сбросила одежду и укуталась в тонкое одеяло, пахнущее свежестью. Перед тем, как провалиться в сон, она ещё раз взглянула на часы. Вызовов от Свона не приходило. — Куда же ты делся, Аизакку-тян?