Big in Japan

Айзек стоял на VIP балконе продолжавшего расти здания SE, глядя с высоты на общие палубы Ямато. Всего за несколько дней он смог подняться с самых низов сюда, где почти ничто не закрывало вида на бесконечную гладь океана. Здание «Гайдзин» пока не превышало дозволенных лимитов строительства, но уже значительно выбивалось из местной архитектуры. А потому привлекало всеобщее внимание. Следом за мастрэ Митсу успели предъявить претензии ещё около десятка представителей знати, но все их аргументы разбивались об абсолютную законность предприятия, а эмоции и возражения таяли, стоило Свону взглянуть на них с высоты своего роста. Происходящее сейчас было беспрецедентно для Ямато. Иностранец, прибывший на борт и заработавший большие деньги, не спустил их тут же на роскошь и развлечения, как это происходило обычно, а начал собственный бизнес. И его фигура, высокая и заметная, как его здание, становилась всё популярнее. Он держал в руке портативный голопроектор, над которым воспроизводилась голограмма лебедя. Птица жила своей жизнью — хлопала крыльями, взлетала, опускалась, чесала перья. Качественный продукт тандема программистки и художника. — Восхитительно. Я хочу, чтобы пятеро таких, но побольше, жили и летали вокруг здания, — приказал он, широко улыбнувшись Амино. — Вверх и вниз, стаей. — Легко, мастэ Суван. Теперь, когда переводчик был готов, коммуникация происходила в разы быстрее. Больше не нужно было постоянно подзывать Юки. Так работа стала намного эффективнее. — Управитесь за час? — Полчаса. — Прекрасно. Тогда не мешкайте. Получите двойную оплату. — Мастэ Суван, но куда нам потратить эти деньги? Их нигде не принимают, — спросил пришедший вместе с программисткой художник. Этот вопрос звучал в стенах «Гайдзин» уже не раз. — Это только пока. Вы ни в чём здесь не нуждаетесь. Так не торопите события. Амино с коллегой покинули комнату, и Айзек открыл рабочую почту. Пролистав несколько сообщений с континента, он наткнулся на нечто необычное. Послание было помечено значком в виде стилизованного белого зверька и подписано именем Императрицы. После активации сообщения вместо экрана перед ним возникла голограмма. Императрица выглядела так же, как на брифинге — величественной, и в то же время до неприличия юной. На ней даже была та же одежда. «Доброго дня, Тсуван-сама. До меня дошли известия, что вы почтили мою маленькую империю своим величественным присутствием. Я крайне расстроена, что вы не известили меня и лишили возможности поприветствовать вас достойно. Раз случилось так, что вы находитесь на моей земле, я приглашаю вас и ваших сопровождающих во дворец на официальный приём сегодня. Я бы очень хотела узнать цель вашего визита и показать Ямато с лучшей стороны. Культурному обмену между цивилизациями следует проходить цивилизованно. С уважением, Хошида Арису Рен, Императрица Ямато.» Голограмма погасла, снова сменившись списком входящих сообщений. Айзек ухмыльнулся, потрогав лежащий в кармане шнурок с колокольчиком, оставшийся сувениром после дня в чайном домике. Было неясно, кому именно он принадлежал, но он был уверен, что его владелец повстречается ему в императорском дворце. — Боюсь, Ваше Величество опоздали показывать Ямато с лучшей стороны. В дверь постучали. На пороге стоял Юки, в его руках была большая плоская коробка. — Подарок от Её Величества, — коротко сообщил он, вручая посылку. — И пожелание, чтобы вы явились в этом на приём. Айзек открыл коробку и обнаружил там просторный наряд бело-голубых оттенков, соответствующий местной моде. На рукавах накидки и подоле широкой юбки белыми нитями были вышиты парящие среди облаков лебеди. Это был явный намёк, что Императрица желала, чтобы он играл исключительно по её правилам. И он был готов притвориться. Но ненадолго. *** — Не думал я, что мой отпуск превратится в деловую командировку, — Мармотт беззлобно ворчал, сидя на большом паланкине, медленно продвигавшемся через улицы Ямато на плечах SR-8. Если раньше они только спускались от главной прогулочной палубы на другие уровни, то сейчас они поднимались к местам обитания местной элиты. — Не волнуйтесь, мастрэ Андерс. Вы будете вознаграждены дополнительными днями отдыха, когда мы закончим, — уверял его Айзек, сидевший напротив. Иига устроилась в углу и наблюдала через щель в занавесях за людьми на улицах, спасаясь от дыма благовоний, которые мастрэ Свон настойчиво потребовал расположить в центре их транспорта. И чем дальше они шли, тем больше среди прохожих было людей высокого сословия. — Кстати, Йуберу-сан, а почему вы не надели кимоно? — Потому что Её Величество очевидно решила, что я такого подарка не заслуживаю, — Иига фыркнула. Ей совсем не хотелось ехать на эту встречу, но Айзек настоял, чтобы они оба его сопровождали. — Эх, сейчас бы персонажа в Винрарии создать, а не вот это всё. Мы тут всего четыре дня, а меня уже тошнит, и это точно не морская болезнь. Судя по карте они входили в район, недоступный для туристов. Здесь располагались резиденции местной знати, окружавшие лабиринтом дворец императрицы. Здесь же скрывались мануфактуры, создающие предметы роскоши, невиданные за пределами огромного корабля. И здесь же находился единственный вход на фабрику роботов. Благодаря крошечным наушникам, транслирующим перевод каждому из иностранцев, болтовня местных уже не была секретом. Теперь каждое оскорбление доходило до адресата. Иига не могла сказать, что ей это нравилось. — Эти машины — такие грубые и неотёсанные! — отметил мужской голос из толпы. — Почему не Юки несут важного гостя? — Важный гость предпочёл свои машины. Мы должны гордиться! — ответил ему другой. — Наши роботы не уступают им в силе, но притом однозначно выигрывают в эстетике. — Зато этих делать в разы дешевле! — воскликнула Иига, позабыв, что у той стороны наушников-переводчиков не было. Ответом ей были сдержанные смешки. — Посмотрите-ка, иностранка сердится! — Да и пусть. Она, наверное служанка этого… большого господина. Как его звали? — Тсуван-сама. Очень важное лицо среди дикарей. Но такое уродливое! — И снова кто-то думает, что люди африканской внешности до сих пор рабы, — проворчала Иига, задернув занавесь и отвернувшись от улицы. — В каком веке они застряли? — Где-то в девятнадцатом, — отметил Мармотт. — Увы, это правда, здесь приятно находиться только если ты хорошо сложенный белый мужчина, — он положил руку на грудь. — Женщинам чуть сложнее. К остальным… многие относятся с неприязнью. Необычные черты, цвета, слишком крупная комплекция… всё это здесь не в почёте. Они даже своих травят, если те не соответствуют стандартам. — Вам стоило бы указать это в своих заметках, профессор Андерс, — отметил Айзек. Он выглядел очень непривычно в местной одежде, к которой по непонятным причинам по собственной инициативе добавил макияж, делающий его совершенно неузнаваемым. Из-за этого он стал похож на куклу, какими местные иногда украшали заведения. — Это бы уберегло нас от множества неприятных сюрпризов. Вы же учёный. Почему не упомянули столько деталей? — Путевые заметки это развлекательное чтиво, — защищался Андерс, примирительно подняв руки. — Оно не будет популярным, если будет перегруженным и скучным. К тому же, я старался делать акцент на приятных моментах! Я не рассчитывал, что мои записи станут для кого-то путеводителем. — В отсутствие альтернатив — стали. — Я не знал, что альтернатив нет. Хотя… Ямато действительно не самое популярное место. И не самое гостеприимное. — Мы постараемся это изменить. — Мастрэ Свон… — Мармотт поджал губы и покачал головой. Определённо, ему не нравилась жажда юного начальника перевернуть этот стабильный мирок, в котором ему было вполне уютно. — Никто не заставлял вас сюда ехать. Как никто не заставлял вас… — густые брови учёного изогнулись. — О, умерда… Я даже не хочу произносить это вслух. Айзек усмехнулся и дёрнул головой вбок. В этом жесте было что-то по-детски озорное. — Я подросток, помните? Я хочу всё и сразу. Вижу цель, нахожу средство. А то, что оно вам не нравится, это уже не моя проблема. Вам пока некем заменить меня. Так что засуньте ваш стыд туда, куда мне засунули этот колокольчик! — он хлопнул себя по поясу, вызвав характерный звон. Иига аж кашлянула от отвращения. Снаружи начала доноситься музыка. Изменилось освещение, и скоро SR-8 опустили паланкин. Когда почётные гости покинули транспорт, они оказались в окружении деревянных построек, пестрящих красным и золотым, освещённых пляшущими огнями. Над ними раскинулось безоблачное вечернее небо, усыпанное звёздами. Несмотря на местное освещение, отсюда даже был виден Млечный путь. Айзек поднял голову вверх и так и застыл, наблюдая явление природы. Словно вся красота местной культуры для него не шла ни в какое сравнение. — Как много людей! Похоже, Императрица позвала всех посмотреть на нашего Аизакку-тян, — сказал Мармотт, разминаясь после поездки. Похоже, он и в этой части корабля уже бывал. — Ну хоть вы-то моё имя не коверкайте, — пробормотал Свон. — Добро пожаловать, Тсуван-сама, Йуберу-сан и Анталутсу-кун, — миниатюрная девушка в широком многослойном кимоно встала перед ними на дороге, за которой была лестница, ведущая во внутренние помещения дворца. Оттуда лилась наполнявшая эфир музыка. — Я — Юно, и я буду вашим гидом по территории. — Анталутсу? — переспросила Иига, взглянув на Андерса. Тот улыбнулся шире. — Да-да. Моя фамилия для них просто пытка. — Ты тоже робот, Юно? — спросил Айзек, оценивающе осмотрев проводницу. — Да, Тсуван-сама. Модель USR-19, стандартная внешность — молодая азиатская женщина, адаптирована для службы на территории Японии. Партия была подарена проекту Ямато в две тысячи восемьдесят первом году. Основная функция — развлечения и интимные услуги. — И снова проститутка. Это какая-то национальная идея? — мрачно спросил Айзек. — Простите, я не понимаю, — не меняясь в лице ответила Юно. — Ладно, веди нас… туда, где нас ждут. Они поднялись по широкой лестнице, и подъём был дольше, чем можно было ожидать. На верхней ступеньке Айзек замешкался и прислушался. — Такой приятный звон. Что это за инструмент? — Мы называем его кандзи но ото. Звуки чувств, — ответила Юно, продолжая идти. — Я бы назвал это психофон, — добавил Мармотт. — Уникальная вещь. Стержни разной длины свисают с потолка, над которым находится сложный механизм. А несколько музыкантов внизу управляют ими через церебральные импланты. Он буквально реагирует на эмоции. Только те, кто достаточно преуспел в самодисциплине способны сыграть на нём что-то благозвучное. — Хочу себе такой в гостиную, — бросил Айзек, дёрнув головой. — Звуки чувств не могут покинуть Ямато. Им не место в руках дикарей, неспособных познать истинной красоты нашего искусства, — Юно говорила спокойно, но в её словах промелькнула свойственная всем местным надменность. Видимо, таковой была программа. — Ну да, конечно. Все кругом дикари, одни вы такие цивилизованные посреди океана, — проворчала Иига. — Именно так! — гиноид плавным движением руки указала на широкий вход между деревянных колонн, ведущий в большой прямоугольный зал, полный ожидающих их людей. Самые высокопоставленные лица из местной знати восседали на подушках подогнув колени близ низкого столика, огибающего весь периметр зала. В дальнем конце на возвышении сидела Императрица в фиолетовых одеждах, выделяющихся на фоне приглушённой гаммы остальных. За её спиной сидел человек в тёмной накидке с капюшоном, похожий на того неприятного уродца, который не пустил Айзека и Иигу на порог в первый день на Ямато. Свон вошёл первым, и едва его ноги ступили на полированный деревянный пол, смолкли все прочие звуки. Словно разом у всех отказала программа, отвечающая за дыхание. Не прозвучало ни приветствия, ни какого-либо ещё обращения. Все застыли, глядя на него, то и дело поворачиваясь друг к другу и что-то произнося одними губами. Даже Императрица замерла с маленькой чашечкой в руках, поражённо приоткрыв алые губы. Айзек сделал несколько шагов вперёд, и на каждом в тишине позвякивал колокольчик на его поясе. Иига и Мармотт вошли следом. — Что-то я не понимаю. Обычно они так не реагируют, — прошептал учёный. — Японцев сложно удивить. — А я, кажется, понимаю, — перед мысленным взором Ииги встало воспоминание о том, каким был Айзек после дня в чайном домике. Среди прочего — она тогда почти не обратила внимания — на его лице был яркий макияж, сильно смазанный, но цветами и очертаниями точно похожий на тот, что он нанёс сегодня. И реакция присутсвующих могла означать лишь то, что все, или почти все, узнали его. — И мне это не нравится. — Ваше Величество, — заговорил Айзек. — Я — Айзек Свон, глава Swan Energetics, — получил ваше приглашение и прибыл к назначенному времени. А это Иига Убер и Мармотт Андерс, сотрудники и резиденты моей корпорации. Где нам можно сесть? — Вы… вы можете сесть туда, — ответила Императрица на мурикане так тихо и медленно, будто с трудом смогла найти слова, и указала тонким пальчиком на ряд свободных мест за общим столом. В продолжавшемся молчании под устремлённые на него взгляды Айзек с сопровождающими проследовал к указанному месту и вальяжно уселся на подушках, тут же схватив со стола маленькую бутылочку и понюхав содержимое. — А почему музыка смолкла? — спросил он, снова нарушив тишину. — Мне очень нравятся звуки чувств, прошу, продолжайте! — Пусть ты и лебединый принц, ты не смеешь приказывать в моём дворце! — Императрица будто опомнилась, и ранее тихий голос угрожающе зазвенел. Ему тут же эхом завторил одобрительный гул остальных вельмож. — А разве я говорил, что я лебединый принц? — спросил Айзек с наигранным удивлением. Вновь резко наступила тишина, ещё более напряжённая, и в ней очень громко разбилась оброненная Её Величеством чашечка. Моментально среагировавшая на это Юно тут же убрала беспорядок. — Радий мне в ванадий… Вот теперь я понял, — тихо сказал Мармотт, не разжимая зубы. Скандал, о котором все так переживали, происходил прямо здесь и сейчас. Все понимали, как лихо ошиблись, воспользовавшись телом юного Айзека, но изо всех сил делали вид, что ничего не знают, и надеялись, что он не поднимет эту тему. Но он явно дал понять, что не будет молчать бесплатно. И какую бы цену он ни назначил, она явно будет меньше, чем ущерб, который каждый из них получит в случае полноценного разбирательства. — Господа музыканты, прошу, продолжайте играть, — сказала Императрица уже на японском, вероятно не рассчитывая на то, что у гостей есть переводчики. С потолка снова полился металлический перезвон уникального инструмента, и к прежней мелодии добавились тревожные нотки. — Располагайтесь и угощайтесь, Тсуван-сама, — она снова перешла на мурикан. В центр зала вышли несколько одинаковых на лицо Юно в белых одеждах с красивыми веерами и начали синхронный танец. К звукам чувств присоедилась пара струнных инструментов, искусно дополнявших мелодию стержней. Однако напряжение всё ещё витало в воздухе, отражалось в лицах и позах. — Тсуван-сама. Не расскажете ли нам о цели вашего визита на Ямато? Резиденты вашей корпорации редкость здесь. И до меня дошли слухи, что вы совсем не прониклись нашей культурой. — Ваша Империя в первую очередь интересна мне как кладбище довоенных технологий. У меня сломался робот. Я к нему очень привязан. И я хочу обратиться к вашим мастерам, чтобы его починить, — прямо ответил Айзек. — Ну и взамен я собирался предложить вашим людям продукцию нашей отрасли развлечений, которой заведует мой опекун мастрэ Убер, — он указал на Иигу. Она по привычке улыбнулась, мысленно приготовившись к самой трудной презентации в своей жизни. — Вот как. Что ж, наши секреты роботостроения очень дороги нам, но для такого важного гостя мы сделаем исключение. Как жест доброй воли. Вам не обязательно торговаться за такую мелочь. И это всё, чего вы хотите? — спросила Императрица с явной надеждой. Айзек выдержал паузу, одарив её пугающе широкой улыбкой. — Поначалу я думал, что ограничусь этим, однако теперь, — он потеребил колокольчик на поясе, глядя на то, как лица местной знати, чуть отвлёкшейся на танцы, снова помрачнели, — мне хотелось бы создать маленький уютный уголок на борту вашего корабля, где люди будут жить по моим законам. Собственно, я уже начал, но хотелось бы, чтобы этот вопрос прояснили сверху. Некоторые господа никак не оставят в покое моих резидентов, а я бы хотел напомнить им и вам, что согласно условиям Гренландского договора никто из глав корпораций не имеет права ограничивать людей в выборе фракции, а так же о том, что в мире больше не существует такий понятий как государство и суверенитет, — он сцепил руки в замок и картинно выпячил губы. — А ещё я хочу психофон и большую коробку ванильных благовоний. — И тогда вы покинете нас? — голос Императрицы дрогнул. — Да. Не желаю оставаться здесь ни одного лишнего дня. А теперь директор Убер расскажет вам немного про наши игры. *** Остаток приёма прошёл в тяжёлой наэлектризованной атмосфере, в которой Иига, призвав всё хладнокровие королевы интернета, чтобы перечислить весь ассортимент приехавших из-за океана игр с тем же радостным энтузиазмом, с каким она описывала его всем новым пользователям. Потом были танцы и постановочная дуэль на красивых древних мечах. Никто из гостей не обмолвился и словом с делегацией чужаков. Никто и никак не выдал своей реакции, будь он заинтересован или нет. Как пояснил потом Мармотт, в этой ситуации подобное поведение было единственным способом выразить осуждение. Оскорбить их впрямую перед всеми никто бы не решился, но все готовы были демонстрировать, насколько они им не рады. В какой-то момент Юно просто предложила им выйти, и Айзек тут же согласился. Ни к одному из местных угощений он не притронулся. Ночное небо пересекли всполохи фейерверков. Очевидно местные их так любили, что запускали даже здесь, в окружении пожароопасных деревянных домов. И пусть у господ сейчас не было повода для радости, их слуги продолжали следовать некоему плану, чтобы впечатлить иностранцев. Иига поражалась роскоши этих мест. Непрактичные хрупкие и невероятно дорогие в современном мире изделия из некогда живого дерева здесь были повсюду. С трудом верилось, что на Земле когда-то было настолько много леса, что люди могли позволить себе его вырубать в таких количествах. Столь же удивительными и странными были эти небесные огни, которым она бы предпочла простые и безопасные голограммы. — Ну вот. Такой вид испортили, — пожаловался Айзек, снова устремив глаза на небо, словно надеялся не видеть больше ничего, связанного с местными обычами. — Скажи, ты с самого начала это планировал? — спросила Иига, проверив, что даже Юно не последовала за ними во двор. — Нет. Я действовал по ситуации. Но согласись, красиво я их поймал. Как они боялись, что я открыто объявлю, кто я. Что узнаю кого-то из них. О, я подозревал, что здесь будут многие, но не думал, что Императрица тоже посещала меня. — Хитро, — признал Мармотт. Его тон был тихим и мрачным. Похоже, он был разочарован, но не выдавал кем и почему. — Весьма в духе местной культуры, я бы сказал. Что ж, я ошибался в вас, мастрэ Свон. Вы действительно смогли считать её неприглядную суть. Вот только есть нюанс… Айзек вдруг вскрикнул и дёрнулся влево, приложив руку к голове. Поморщившись будто от боли, он вытащил из виска маленький металлический снаряд. По щеке побежала скупая струйка крови, яркая на белом макияже. Ему явно выстрелили в голову, и стрелок был очень меток, но мастрэ Свон стоял твёрдо и невозмутимо, будто это была детская шалость. Несколько гостей Императрицы вышли во двор и внимательно наблюдали за ним, плохо скрывая удивление и досаду. Словно кто-то из них стоял за этим покушением. — Вы об этом нюансе говорили, Андерс? — Свон с меланхоличным любопытством повертел пулю перед собой, словно не его только что ей подстрелили. — Дырку мне в купол… — пробормотала Иига, на мгновение забыв, как дышать. Любой другой человек на его месте сейчас валялся бы мёртвым, и их поездка получила бы крайне трагичное завершение. Падение последнего из Свонов, обнуление всех их совместных достижений и в итоге — неизбежный крах привычного ей мира. Все эти мысли вихрем пронеслись в голове и сбежали по спине холодком, несмотря на то, что каким-то чудом Айзек всё ещё стоял и говорил. — Боюсь, что мне, — со смехом парировал он и снова вскрикнул, на этот раз зажав лоб. — И ещё одну! Ох, как славно, что у меня сверхпрочный череп, и обычное кинетическое оружие не способно мне навредить! — он повысил голос так, что его наверное было слышно на весь квартал. — Не тратьте зря пули, вам меня не убить! Выстрелите ещё раз — мне придётся убить вас. Неизвестный стрелок будто услышал это, и следующую атаку произвёл в грудь, понадеявшись, что её защита будет слабее. Больше Айзек уже не кричал. Чуть качнувшись от выстрела, он рванул вперёд с такой скоростью, какой никто не ожидал от человеческого тела. В несколько прыжков он перелетел пяток домов и оказался на крыше высокой беседки с колоколом под потолком. Оттуда, где остались Иига и Мармотт, было почти не разглядеть, что происходит — они могли отчётливо видеть лишь тусклые отражения света на тканях одежд. Чей-то голос застонал в ночи, и скоро Айзек вернулся с поверженным телом на руках и швырнул его на землю. Иига рефлекторно отпрыгнула, сжимая зубы, чтобы не закричать. Мармотт же своей реакции сдерживать не стал. — Он… он его убил. Просто взял и убил! Прямо посреди императорского двора! — запричитал он, скловшись над телом. Шея стрелка однозначно была свёрнута насмерть. Иига сжала зубы ещё сильнее, сдерживая рвотный позыв. Она до сих пор лишь представляла, на что был способен киборг-убийца, и надеялась никогда этого не увидеть. Волна ужаса снова смела всё сочувствие к наделённому слишком большой властью мальчишкой. — Цель уничтожена, — холодно констатировал Айзек, отряхивая руки о подол кимоно. — У него был шанс остановиться, но он не послушал. Он брезгливо пнул тело под ноги вельможам, застывшим полукругом в ожидании развязки. Те в ужасе посмотрели на Свона. На две раны в голове и одну в груди, из которой едва сочилась кровь. — Как жаль, что он успел испортить подарок Её Величества, — он засунул палец в образовавшуюся в слоях кимоно маленькую дырку. — Я его прирежу! — возопил один из местной знати и обнажил маленький кинжал. — Не получится! Его даже пули не берут, ты же видел! — пытались предостеречь его товарищи. — Как бы ты ни был велик, ты умрёшь, дикарь! — мужчина бросился вперёд, размахивая оружием. Айзек вытянул руку и поймал его лицо, не давая дотянуться до себя. — Мне должно быть противно, но почему-то смешно, — призналась Иига, наблюдая это жалкое зрелище. К её собственному страху вдруг примешалось какое-то противоестественное веселье. Отвращение к насилию схлестнулось где-то внутри со злорадством. Мастрэ Свон не просто поймал их в ловушку, но и сорвал маску высокой культуры и благочестия с этих идеальных лиц. И похоже некоторые не могли спокойно снести подобное оскорбление, и ещё больше зверели с того, что он ни капли их не боялся. Пока один раздосадованный гражданин продолжал размахивать кинжалом, другой вынул из ножен оружие подлиннее и замахнулся на Айзека сбоку. Однако реакция оказалась быстрее, и тот перехватил лезвие рукой, сжав в кулак. По светлой коже стекала кровь, но Свон будто не замечал этого. Он повернул руку, и драгоценное оружие местного вельможи изогнулось и сломалось. — Мононоке! — заверещал неудавшийся убийца и отшатнулся, выпустив его из рук. — Проклятие на нашу землю! — Как странно. Я думал их тела конструируют более сильными, — спокойно сказал Айзек, разглядывая раненую ладонь. — Нападать на меня с такой силой удара… просто смешно. Но если вам так хочется, можете попробовать отрубить мне голову. — Мастрэ Свон, прошу вас. Давайте уйдём, — робко предложил Андерс дрожащим голосом. — Эти знатные господа не очень умны, но местная гильдия убийц может придумать что-то более эффективное. — Гильдия убийц? — переспросила Иига. — На Ямато? Зачем? — Такая у них культура. — В таком случае… — Айзек поднял голову и снова заговорил как можно громче, — я говорю, и хочу, чтобы эти слова донесли до каждого, кто впредь поднимет на меня руку. Каждый, кто попытается убить меня на этой земле, будет считаться действующим по приказу Императрицы. Моя жизнь как единственного наследника Свона неприкосновенна с точки зрения Гренландского договора. Армия мира сурово накажет и вас, и вашу правительницу, если со мной что-то случится, пока я здесь. В ваших же интересах прекратить эти бессмысленные попытки. Его слова разнеслись эхом над низкими деревянными домами. Словно магическое заклинание они тут же заставили успокоиться и умолкнуть всех вышедших на улицу господ. Усмехнувшись им на прощание, Айзек забрался в паланкин. — Ты в порядке? — спросила Иига, когда роботы понесли их прочь из закрытого квартала. — Состояние восемьдесят один. Раны поверхностные. Каркас не повреждён, — он наконец вытащил пулю из груди. Мармотт, наблюдая за его манипуляциями, удивлённо присвистнул. Старый учёный был не в курсе непростой истории нового начальника. Иига и сама знала слишком мало, но сейчас не была удивлена. Армия мира знала своё дело, когда собирала этого мальчишку по частям так, чтобы он не сломался снова. — До утра будет голова болеть, — добавил он, недовольно поморщившись. — И что теперь будет? Не похоже, чтобы им было интересно что-то, из того, что мы предлагаем. — Это и не нужно. Мы завявили о себе. Закрепили здесь филиал. Обеспечили мне нового робота. Так что… мы просто уедем. Завтра. — Похоже и мне придётся с вами, — из-за принуждённого спокойствия Мармотта вдруг прорвалась накопившаяся досада. — Моё лицо теперь навсегда запятнано вашей компанией. Ничего личного, но я не для того так долго выстраивал здесь репутацию интеллигентного человека, чтобы какой-то мальчишка её разрушил! — старый учёный ударил кулаками по дну паланкина, срываясь на крик. — Для вас эта выходка может и не будет иметь последствий, а вот Момо не сможет покинуть корабль! Наверняка они отыграются на ней, а она ни в чём не виновата! — Вы так беспокоитесь о ней? Почему? — ровным тоном спросил Айзек. От такого вопроса Мармотт резко осел и опустил руки. Обращаться к эмоциям молодого Свона было столь же бессмысленно, как ожидать сочувствия от куска камня, никогда не ведавшего ни любви, ни дружбы. — Нда. А я-то Брэма ругал за нечуткость. — Момодзё показала прекрасные организационные навыки. Если бы не её рекламная кампания, я бы не смог продать себя так дорого. Её знания и опыт жизни здесь очень ценны, а ещё она любит видеоигры, так что если Императрица решит выгнать её на мороз, я с радостью приму её как руководительницу местного филиала Swan Entertainment. — Сомневаюсь, что она бы этого хотела, — бросил Мармотт, отведя взгляд. — Она сильна и сможет приспособиться. Или вы сомневаетесь в ней? — Нет. Ни в коем случае. Но разве это повод подвергать её подобному? — Я лишь воспользовался уязвимостью системы. То, что в этом обвинят её, лишь закономерный итог нежелания отказываться от мерзких привычек. Виновата не проститутка, а тот, кто её покупает. — Момо — не проститутка! — Если будет работать на меня — точно перестанет ей быть.