О пьяных поступках, что переходят в очень правильные решения

Утро для Арсения начинается, как ни странно, довольно бодро. Все события вчерашнего дня отпечатываются в разуме словно в тумане и всплывают урывками. Видимо Шастун все-таки что-то перемудрил с успокоительным, но омега за это даже благодарен, так как эмоции перед течкой не хлещут через край. С мыслями о том, что надо бы выпросить у Антона еще валерьянки, Попов поднимается с кровати, и, найдя в углу комнаты свой небольшой чемодан, быстро достает оттуда сменный комплект одежды. Вчера его уставший мозг похоже решили не беспокоить и оставили спать в уличной. Хотя, казалось, чего там Шастун не видел, ведь Арсений не раз и не два переодевался при нём, конечно, замечая как тот иногда залипает на его стройные ноги или покатые плечи. Да, с самооценкой у Арса тоже все в порядке. Переодевшись и даже сходив в душ, омега решает, что приготовит своему вчерашнему спасителю что-нибудь на завтрак, а то Антон совсем питаться не будет, если не напомнить — наверное, поэтому он такая шпала. Выбор падает на блинчики с любимым клубничным джемом. Когда красивая ажурная стопка пополнилняется на пару блинов, из гостиной появляется нечто — нет, наверное, в каком-то смысле это Антон, но выглядит он так будто его били палками местные гопники как минимум трое суток без остановки. — А ты чего такой, эм, потрепанный? — когда друг падает на рядом стоящий стул, обращается к нему Арсений. — Как оказалось, диван для меня очень короткий, — даже не стараясь подавить зевок, тянет Шастун, слегка морщась и начиная хрустеть суставами. — Ей богу, ведешь себя, как старый дед, — опустив сковороду в раковину и разворачиваясь с тарелкой лакомства в руках, Попов с тяжелым вздохом подходит к Антону, начиная аккуратно разминать затекшие за ночь мышцы. — Тогда мы как престарелая семейная пара — ты бурчишь так же, как я разминаю косточки, — на последних словах парень опять чуть морщится, так как Попов надавливает значительно сильнее, чем до этого, видимо в отместку за «семейную пару». — Ах, дорогой, я пока не готов менять фамилию. Я вообще продолжатель рода. Или в твоих фантазиях у нас нет красивых и маленьких карапузов? — возвращаясь к прежнему стилю массажа, и, едва сдерживая внутреннюю милую, нежную особу, которая, как оказалось, совсем не против прижаться к партнеру сильнее и наконец-то дотянуться до такой недоступной метки, шепчет прямо в ухо Арсений, и резко, не отстраняясь, дует туда. Шастун, явно не ожидая такой подставы от друга, в одно движение взвивается со стула, чуть не снося с ног омегу, но вовремя успевает схватить того за руку и подтащить к себе, спасая и без того бедную больную головушку от еще одной шишки. Так они и замирают: Антон прижимает к себе Попова и шумно дышит в макушку друга. Если честно, у парня чуть сердце не остановливается от страха того, что Арсений может пораниться. Это кажется чем-то непонятным, возможно, тот самый пресловутый инстинкт оберегать свою помеченную омегу, а может и просто дружеские чувства, которые юноше не удается разобрать, как он ни старается. Сам же омега понимает, что если Шастун сейчас решит разжать руки и отстраниться, тот не отпустит. Вцепится, как клещ, руками, ногами, да даже зубами, но от друга не отлипнет ни за что. Аромат альфы окутывает его со всех сторон, заставляя ту самую нежную часть трепетать и биться в истерике, потому что вот он рядом, а Арсений тупит. Всего-то нужно провести пару раз чувствительным носом, а можно очень обнаглеть и пустить в ход язык по открытым ключицам — спасибо огромному вырезу футболки. Кожа у Антона кажется бархатистой и очень мягкой, и Арсений понимает, что это обманчивая мягкость, но от этого легче не становится. Мозг упрямо орет, что надо остановиться и не пялиться так откровенно, а еще лучше выбраться из объятий и дать этому чурбану хорошего пинка под этот красивый зад. Но тут на всю квартиру раздается трель входного звонка, Арсений вздрагивает и спешно старается выбраться из кокона цепких рук. Правда, от Шастуна не скрыть недовольный вздох и тихие маты в сторону неожиданного визитера, на это он лишь усмехается уголками губ и, чтобы не навлечь на себя гнев Арсения, присаживается обратно за стол. А уже через пару минут опять подрывается с места, так как в прихожей слышится очень и очень знакомый голос матери. Родители Шаста являются бизнесменами на почти-пенсии, как называет это папа, и на законном отдыхе, как выражается мама. Именно из-за их профессии в детстве маленький Антоша часто оставался на попечении нянек и бабушек, а иногда и пару дней мог жить у Поповых, благо, знакомы их семьи еще за долго до того, как они с Арсением появились в проекте. То, что родители постоянно находились в разъездах, не означало, что Антон вырос тупым мажорчиком и теперь транжирит папины денежки. Мама с папой даже на расстоянии умудрялись держать будущего альфу в ежовых рукавицах*, но лет в восемнадцать поняли, что сын уже вырос и давить на него авторитетом бессмысленно, поэтому просто провели серьезный разговор и попросили не наделать глупостей, а если и наделать, то разгребать их самому, не прячась за их деньгами. Вот он и разгребал по мере сил, стараясь ещё и присматривать за нерадивым лучшим другом, чувствуя ответственность за этого непоседу. Вынырнув из омута размышлений, Антон понимает, что мама уже разделась и, беседуя с Арсением, церемонно заходит на кухню. Эта женщина почти всегда выглядит роскошно, и этот случай не становится исключением, так что альфа кажется на её фоне огромным замарашкой, но, не обращая на это никакого внимания, он обнимает мать, аккуратно целуя в щеку и утопая в её запахе ромашек, таких родных и успокаивающих. Маленький парнишка всегда кутался в ее шали и платки. Кстати, от Арсения пахнет очень похоже, и дело не в самом запахе, а именно в ощущениях, от него исходящих. Так вот, когда он обнимает Попова, ему тоже максимально хорошо и спокойно, но к тому чувству примешивается ещё и желание забрать себе, запереть и никому не показывать, и это притом, что Шастун не считает себя собственником. — Ну, мальчики, рассказывайте, как поживаете? — Майя Олеговна присаживается на стул, что ей заботливо отодвигает сын, и уже собирается продолжить, но осекается, заметив виноватое выражение Попова и хитро поблескивающие глаза своего отпрыска, который тоже пытается скукситься, чтобы выглядеть хоть чуть-чуть раскаивающимся. — Понимаете, Майя Олеговна, — тихо начинает Арсений, но договорить ему не дали, подняв руку и давая объясняться Антону за двоих. Тот благодарно кивает матери и без промедления выкладывает всю ситуацию, только упустив, что омеге негде жить, и то, что они оба совершенно не помнят, как ставили эти метки. — Ну, и в чем проблема? — обращаясь явно к брюнету, произносит женщина, выслушав сына не перебивая, — Чего ты весь напрягся, как будто я тебя убивать буду за эту метку? — Отец его плохо отреагировал, — тихо бурчит Шастун-младший и сразу же уворачивается от Арсения, который не очень хочет рассказывать о своих непредвиденных проблемах. Майя на это легонько улыбается уголками губ и, чуть привстав, дает сыну несильную затрещину, а на его возмущенное шипение грозит пальчиком и укоризненно качает головой. — Сергей всегда был немного импульсивен и несдержан, но он также быстро отходит, так что не стоит так расстраиваться и копить все в себе, — она подходит к сидящему брюнету и, приподняв его за подбородок, кончиками пальцев стирает накатившиеся слезы, которые сам омега уже не замечает. — Простите, чертовы гормоны. Антон, у тебя есть еще успокоительное? А то я такими темпами до начала течки буду в психозе, — на этот вопрос парень указывает рукой в сторону гостиной и, как только Попов уходит из кухни, тихонько стонет опуская голову на стол. Родительница, что все ещё стоит возле стула, только бросает сочувственный взгляд на лежащего сына. — Что, совсем плохо? — чуть обеспокоенно спрашивает женщина, подходя к альфе, запуская руки в волосы, — Тебе бы подстричься, опять весь кудрявый. — Меня кроет, но не в физическом плане, а эмоциональном. Я буквально чувствую, когда ему плохо, не могу смотреть на слезы. Вчера, когда он свалился мне на руки на лестничной площадке во невменяемом состоянии, я чуть не поседел раньше времени, — предложение про стрижку он полностью игнорирует, вываливая на маму ворох информации, в которой сам уже не может барахтаться без возможности выгрести. — Может, Арсению лучше переехать пока к нам, пока действие связи не перестанет душить? — уточняет Майя поглаживая голову единственного ребенка. — Да когда оно пропадет? Уже прошло больше недели, из них мы дней пять или шесть вообще не пересекались даже в сообщениях, так как я был не в состоянии писать. Сначала просто было плохо, а потом хорошо, но не без помощи посторонних алкогольных веществ, — парень раздраженно откидывается назад, облокачиваясь головой о живот матери и перебирая все факты о метках, которые только знает. — А может, вы — истинные? — на этом заявлении, сказанном задумчивым голосом, Антон давится воздухом. В смысле «истинные»? Он явно не готов к такой информации. — С чего ты взяла? — осиплым голосом, произносит альфа и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, глядит в такие же, как у него самого, зеленые глаза. — Ну метка же не становится бледнее, как я поняла, — женщина аккуратно проводит мягкими пальчиками по контуру рисунка, что образовался на месте укуса, но это не вызывает и доли тех ощущений, как если бы к ней сейчас прикоснулся Арсений. — Не становится, — мрачно констатирует Антон. — Ну вот, что и требовалось доказать. Ну так что, Арсений переезжает к нам? — после этих слов альфа в Шастуне взвивается. Как можно забрать у него помеченную омегу? Тем более накануне течки. Он бушует и рвется, но пока рациональная сторона парня умело сдерживает эти порывы, не давая красной пелене застелить взгляд. — Пусть сам решает, взрослый уже, — чуть ли не с рыком выдавливает из себя Шаст. Мать только кивает и уходит в гостиную, откуда слышатся приглушенные звуки какого-то юмористического шоу.

***

Когда Антон появляется в гостиной там происходит очень интересный диалог. Арсений усиленно отнекивается от переезда в другое место, причем приводит очень веские аргументы и даже соглашается на всю течку запереться в комнате, еще пока не представляя как, но главное, соглашается. Майя Олеговна не решается посвятить в эти вопросы истинности бедного омегу, который, кажется, уже находится на грани срыва. Сами потом разберутся, такое лучше сообщать лично. И вот на моменте пятого и, наверное, железобетонного аргумента Арсения в комнату заходит Антон. Лицо и ворот его футболки отчего-то мокрые, как будто парень залез в душ только головой, но не намочил при этом ни волоска. Как только парень падает в кресло, Арсений, как по мановению ока, замолкает и кидает на него, умоляющий взгляд, прося сделать что-нибудь с этой упертой женщиной. — Мама, если он не хочет, то пусть остается. Но одно условие: мы сегодня-завтра меняем диван, иначе я заработаю себе перманентные боли в пояснице и реально стану старой длинной вечно бурчащей палкой, — на этих словах Шастун позволяет себе легкую улыбку, вспоминая сегодняшнее утро. — Ладно, дело твоё но, если что-то пойдет не так пообещай, что вы будете предохраняться, — как только эта фраза срывается с губ родительницы, Арсений краснеет. Он надеялся, что все-таки до этого не дойдет, так как подтверждать метку совсем не хочется. Попов — свободный и независимый омега, правда это пока только в своих мечтах, но все же. — Йес, мэм, — накрыв голову ладонью, Антон шутливо отдает честь и поднимается чтобы проводить мать. — Кстати, тогда сегодня я жду вас двоих на вечере. Ты же получил смс от отца? — вообще Антон планировал отмазаться важными делами или каким-нибудь горящим проектом по финансам фирмы, но, увидев, как загорелись глаза его пары, только кисло кивает и плетется в прихожую. Когда он возвращается, Арсений, не церемонясь, распаковывает свои вещи, раскладывая их аккуратными стопочками по полочкам в шкафу. — А почему ты не рассказал про вечер? — не отрываясь от занятия задает вопрос омега, отрывая парня от залипания на его пятую точку, очень соблазнительно выглядящую в этих спортивных штанах. — Вообще, я хотел слиться и посидеть дома, глянуть какой-нибудь фильм и выпить пивка, но раз ты хочешь, то мы обязательно там будем, — Шастун, больше ничего не сказав, присаживается на диван и уже было собирается засесть в телефоне, как Арсений, тянется чтобы достать что-то с верхней полки, из-за чего футболка задирается, открывая вид на красивое и подтянутое тело, отвлекая его от этого занятия, и Антону приходится следить, как бы его не застукали за хищным поглядыванием на чьи-то аппетитные формы.

***

— Морковка, помоги, пожалуйста, с этим орудием пыток, — с мученическим стоном Шаст бросает нечто, завязанное в непонятный узел, болтаться на своей шее. Когда брюнет видит масштабы всемирного бедствия, еле сдерживается от хохота. Ну вот честно, как тут не смеяться, если такой взрослый и мужественный альфа стоит с такой милой ничего непонимающей моськой посреди гостиной и смотрит на Арсения своими большими зелеными глазами. — Ой, горе ты моё луковое, — ласково тянет парень и, подходя ближе к этому коту, аккуратно принимается завязывать галстук, из-под ресниц поглядывая на альфу. Когда все было готово, он поправляет пиджак и отоходит на пару шагов, чтобы полюбоваться на Антона во всей красе. — Бесит меня этот гребаный дресс-код, — бурчит Шастун, присаживаясь на диван и вызывая такси. — Слушай, а я нормально выгляжу? — уже, наверное, в сотый раз переспрашивает Арсений, на что его друг только закатывает глаза. — Ты всегда выглядишь прекрасно, и ты это знаешь, — запоминая номер и цвет машины, отвечает Антон и подходит к Арсению, приобнимая того за талию и буквально оттаскивая буксиром в прихожую. От этих прикосновений плавятся оба, и проскальзывает шальная мыслишка остаться дома чтобы весь вечер просто простоять вот так в обнимку, ничего не делая, но Попов вовремя отстраняется и ныряет в свой пиджак, подходящий по цвету к костюмной паре альфы.

***

Вечер протекает как обычно, гости в большинстве своем смертельно скучают и ждут, пока подойдет время, когда можно будет потихоньку смыться домой, чтобы не обидеть хозяев. Арсений легкой походкой передвигается по залу, здороваясь со знакомыми и находя новых собеседников, пока Антон сидит в уголке и старается не отсвечивать. Не любит он все эти приемы и собрания, но что поделаешь, если человек, к которому рвется внутренний зверь, так их обожает. Вот именно, что остается только сидеть и, беззвучно матерясь, провожать взглядом стройную мужскую фигуру. А когда на весь зал грохочет оркестр, Шастун так вообще стонет в голос, но эти звуки мученика заглушаются громкой классической музыкой и еще Арсением, который пробрирается сквозь танцующих и жалобно посматривает на Антона. — Ой, вот только не строй такой взгляд, будто при тебе пытаются кролика убить, — шепчет парень, но омега все равно ничего не разбирает, поэтому смотрит ещё усерднее. А Шастун поднимается со своего места и протягивает руку, приглашая друга на танец. Их обоих с детства учили базовому этикету и, конечно же, танцам, поэтому парни не боятся отдавить друг другу ноги. Да и учились они всегда вместе, поэтому чаще всего Арсений заявляет, что не может танцевать ещё с кем-то, кроме Шастуна. Это блеф, Попов танцует прекрасно с любым партнером, но танцы именно с Антоном приносят больше удовольствия. Он ведет очень умело, позволяя раствориться в музыке, как крупинка сахара в огромной чашке воды. Этот раз тоже не становится исключением: как только они вливаются в ряд пар, мозг омеги тут же отключается и полностью доверяется парню напротив. Когда вечер подходит к концу, к ним подплылывает чета Шастунов. Антон, отступив на шаг от Арсения, пожимает руку отцу и тепло улыбается матери, а потом переводит этот теплый взгляд на самого Арсения, который покрывается едва заметным румянцем, но также чуть пожимает руку Андрею и целует тыльную сторону ладони матери своей фиктивной пары. — Рад видеть, Арсений. Моя жена рассказала мне о вашей ситуации в общих чертах, и я скажу, что не против. Только кажется, что рановато для меток, но я вам не указ, — на этих словах Андрей бросает внимательный взгляд на сына и, дождавшись уверенного кивка, чуть приподнимает уголки губ в подобии улыбки. — Андрей Александрович, я честно не знаю, что рассказала вам Майя Олеговна, но это временная метка, и я уверен, через пару недель она сойдет, — омега, все ещё чуть смущенный, говорит тихо, но твердо, смотря на старшего Шастуна, и нашаривая руку Антона в качестве молчаливой поддержки. И эту поддержку оказазывают, просто аккуратно сжав ладонь и поднимая серьезный взгляд на родителей. — Ну что же, тогда не будем вам мешать. Антон, подойди ко мне, когда все гости отправятся по домам. Я буду в кабинете, — уже разворачиваясь, кидает сыну Андрей и, взяв под локоть жену, уводит её подальше от этого шума и гама: видимо, чувствует, что его пара начинает уставать.

***

Еще примерно через час, когда все гости уже точно разъехались, и в доме остается только нанятый специально персонал, который сейчас приводит в порядок холл, и сами жильцы, а именно все Шастуны и Арсений в придачу. Антон отводит Арсения в свою старую комнату и усаживает на кровать, попросив дождаться, пока он решит все вопросы с отцом, и они поедут домой. Правда, Шастун не ожидал, что обсуждение затянется настолько, что уставший Арсений уснет прямо в костюме на большой кровати. — Морковка, ты спишь? — шепчет парень, заглядывая в комнату и взглядом находя свой клад, дарованный жизнью непонятно за какие заслуги. — Я не сплю, — сквозь как раз этот самый сон бормочет омега и отключается дальше. Тихонько усмехнувшись, Антон подхватывает ключи от своей машины, что родители подарили ему на восемнадцать лет. А потом взяв спящего Арсения на руки, он аккуратно несет его в гараж. Поймав какого-то официанта, альфа просит придержать дверь и откинуть переднее сидение, а потом аккуратно укладывает тушку Попова и, стараясь не хлопать, закрывает дверь, сам обоходит машину по кругу, устраиваясь на водительском сидении. Тихое урчание раздается вибрацией по салону, отчего пассажир на соседнем месте дергается, но не просыпается, только мило подкладывает ладони под щеку и чуть прижимает ноги к животу. Антон, глядя на эту картину, умильно улыбается и, отбросив все ненужные мысли, вглядывается в дорогу, что уже растекается перед ним красивым полотном.